Мартынов. Неделя стюарда

Глава 4

Поскольку все наши высокородные знакомые знали, что я пустышка, в моём детстве и отрочестве отсутствовала обычная для нашего круга практика раннего знакомства с потенциальными невестами. Конечно, родители бы были рады, просто на всякий случай, познакомить меня с какой-нибудь княжной, но проблема заключалась в том, что никто из князей своих дочек и внучек ко мне играть не отправлял.

Любой аристократ обеспокоен свои наследием, и никто не хотел, чтобы его внуки или правнуки родились пустышками, как я. И что с того, что я родился у нормальных родителей с очень развитыми резервуарами? Рисковать тем, что мой недуг может передаться моим детям или внукам, не собирался никто.

Как будто этого мало, настоящая проблема с потенциальным браком была ещё серьёзнее. Даже если бы случилось так, что я с детства был бы окружён княжнами и молодыми графинями, добровольно ни одна из них не захотела бы связать свою судьбу со мной. Причина всё та же: пустой резервуар.

Дело в том, что Яр является жизненной энергией, которая пропитывает собой всё живое. Чем больше в тебе Яра, тем больше в тебе жизни (по крайней мере, так кажется женщинам), тем сильнее женщину влечёт к тебе, как к потенциальному отцу её детей. Конечно, она может думать совсем не о семье и детях, а о вкусе твоего, кхм, тела, но природа притяжения работает именно так.

Особенно это касается девушек благородного происхождения. Женская энергия называется «Яра». У мужчин – Яр, у женщин – Яра. Женскую энергию внутри каждой аристократки притягивает Яр, мужская энергия. Каждая княжна и графиня безошибочно понимает, достаточно ли Яра у кавалера, чтобы её тянуло к нему или нет. Ведь чем больше жизненной силы у отца, тем, как кажется дворянкам, больше её передастся детям. Для аристократки мужчина без Яра – всё равно, что полено с глазами.

Резервуары есть только у дворян. У плебеев, то есть, у простого люда, никаких вместилищ энергии нет, кроме случаев, когда в родню затесался дворянин. У не-дворянок-женщин, например, нет резервуара Яры, и только это позволяет им хотя бы как-то воспринимать мужчину-простолюдина как партнёра. Но это союзы по расчёту. Чтобы родить детей, чтобы иметь свой очаг, чтобы иметь мужчину, который будет обеспечивать её и её детей.

Однако, и без резервуаров, простолюдинки чувствуют энергию жизни даже в самом захудалом дворянишке. Яр манит их, и они с радостью забудут о самом честном, заботливом и любящем отце семейства скромного происхождения, если их поманит пальчиком человек, у которого в резервуаре есть хотя бы капелька Яра.

Этим объясняется некоторое количество незаконнорождённых детей в каждом крупном доме. Служанка беременеет от кого-нибудь из семейства, и у неё затем рождается ребёнок, у которого есть резервуар Яра. Таких детей примечают и с годами делают особо доверенными слугами семейства. Я всегда подозревал, что таким слугой являлся мой Тарас.

Этим же я объяснял успех Тараса у женской прислуги любого дома, где нам приходилось ночевать: глупышки слетались на него как пчёлы на виноград.

Моё же собственное положение дел было таково, что я, будучи пустышкой, был для любой дворянки просто говорящим предметом обстановки. Поэтому ничего романтического от ужина с Елизаветой я не ждал и, поэтому же, меня так удивило её поведение, когда тем вечером она начала меня целовать и щупать за разные места.

Отказать ей в ужине я не мог, так как нам нужно было обсудить сложившуюся ситуацию. К тому же, мы могли быть просто друзьями, особенно после того, что произошло в Парящем дворце. Она – слабая девушка, пережившая травмирующий опыт, о котором знаю только я. Поддержать её – мой долг.

Вымотанный после тяжёлого дня, наполненного катанием на сёрфе с использованием Яра, отцовским допросом и пыткой тусклого господина, я задремал на заднем сидении «Руссо-Балта», который вёз меня к дому Аматуни. Сказывалось и то, что после долгой ночной смены на приёме Их Высочеств и схватки с Гуриели я проспал не более пяти часов.

Очнулся я, почувствовав, что автомобиль остановился. Пока я вертел головой, потирая глаза, водитель открыл заднюю дверь. Всё ещё сонный, я воспринял это как предложение выйти из машины. Как выяснилось, я ошибался.

– Привет, Матвей! – услышал я приятный юный голос Елизаветы. Она резво запрыгнула в машину и, воспользовавшись тем, что водитель закрыл за ней дверь, скрыв нас от чужих глаз, быстро чмокнула меня в щеку.

Я сразу почувствовал прилив бодрости, сон как рукой сняло.

– Привет, Елизавета. Как ты себя… – я было начал интересоваться её состоянием.

– Матвей, ты же умеешь водить? – перебила юная Аматуни.

– Ну, да, – ответил я, – а что?

– Давай отпустим водителя, – сказала она, – нам нужно поговорить, да и вообще, родители постоянно его спрашивают, куда, мол, я просила меня отвезти, да что делала. Надоело!

– Ну, давай, – я пожал плечами и вышел из машины.

Елизавета поставила шофёра в известность, что на сегодня в его услугах не нуждается, и он, открыв для меня водительскую дверь, удалился. Фрейлина пересела на переднее пассажирское сиденье.

– Сейчас, – пробормотала она, вбивая в навигатор название ресторана, – ага, езжай по этому маршруту.

Я завёл двигатель и начал движение.

– Тебя тоже допрашивал этот страшный человек? – спросила Елизавета.

– Можно и так сказать, – ответил я, – но, если точнее, то меня допросил сначала мой отец, а тот человек, о котором ты говоришь, только немного попытал.

– Что?! – воскликнула Елизавета Георгиевна. – Скотина, как он посмел!

Я покосился на неё. Её тонкие длинные пальцы сжались в крохотные милые кулачки. Чёрные глаза сверкали, красивые брови грозно нахмурились. Мне очень захотелось, чтобы мои руки не были заняты рулём, а глаза – дорогой, захотелось схватить её, такую хрупкую, такую яростную, и покрыть поцелуями. Жаль, что в её глазах я не больший мужчина, чем, скажем, комод.

– Ему нужно было убедиться, что у меня нет Яра, – объяснил я, – он пытал меня, давая мне возможность защититься Яром. И, если бы у меня был Яр, я бы это сделал. Такую боль не потерпишь.

– Ничего не понимаю, ты же Мартынов, внук князя Мартынова, – растеряно произнесла Елизавета Аматуни, – как у тебя может не быть Яра? Да я же и сама видела вчера.

– То, что ты видела вчера – отдельная история, а вообще, я был уверен, что вся высшая знать Константинополя в курсе, что у стюарда Мартынова нет Яра, – ответил я. – Неужели тебе забыли сообщить?

– Я приехала сюда совсем недавно, – ответила Елизавета, – а родилась и получила воспитание у нас в родовом гнезде в Грузинской Губернии. Поэтому местные сплетни мне неизвестны.

– Елизавета, дорогая, – ласково сказал я, – для кого-то это сплетни, а для молодой девицы на выданье, это информация критически важная. Нельзя же княжне выходить замуж за пустышку.

– Да я и не собираюсь! Кому ты нужен-то! – фыркнула фрейлина.

– Так ведь и я тебе о том же, – вздохнул я.

– Матвей, прости меня, я сказала глупость, я не хотела тебя обидеть, – затараторила она, осознав, что её фразу можно расценить как намёк на мою неполноценность из-за отсутствия Яра.

– Да проехали, – ответил я и продолжил рассказ: – как только этот господин понял, что Яра у меня нет, он сразу исчез. Я так понимаю, ты им тоже ничего толком не рассказала.

Елизавета кивнула. Я почувствовал на себе её долгий взгляд.

– Тогда, вероятно, к нам вопросов больше нет. Может быть, только если сами Гуриели захотят что-то выяснить, но, по факту, сильно докучать Мартыновым они не станут: влиятельности не хватит, – рассудил я. – Кстати, твою записку я получил уже после встречи с этим дознавателем…

Елизавета продолжала смотреть на меня своими глазищами. Я уже собрался вежливо поинтересоваться, какого это чёрта она на меня так уставилась, когда навигатор сообщил голосом известной певицы: «Вы на месте».

Мы остановились у входа в ресторан «Воробьяниновъ». Предупредительный валет или, по-другому, лакей, подбежал к тонированной задней двери нашего «Руссо-Балта» и распахнул её, чтобы мы могли выйти. Поскольку мы сидели спереди, нас там, естественно, не оказалось. Пока малый соображал, что делать, мы со смехом самостоятельно вышли из машины.

– Приветствуем вас, хорошего вам вечера! – валет заученно улыбнулся, поймав брошенные мной ключи от машины.

Я обошёл автомобиль и приблизился к Елизавете. Она взяла меня под руку и довольно крепко прижалась ко мне.

Метрдотель, одетый в визитку и полосатые брюки, расплылся в счастливой улыбке, будто не стюард-пустышка пожаловал, а бабушка с гостинцами, и, семеня рядом, что-то говорил про столик.

Когда мы с Елизаветой Георгиевной проходили через зал, я поймал на себе взгляды нескольких дам. Это меня приятно удивило, и я снова почувствовал прилив сил. Я пропустил Елизавету вперёд, что дало мне возможность полюбоваться её видом сзади. Этому способствовало и её обтягивающее платье, и та часть её тела, которая под платьем находилась. Я про попу, простите за уточнение. Я помог сесть даме, затем уселся сам. Фрейлина что-то заказала нам, и мы снова остались наедине.

– Так что же, – вернулась к разговору она, – этот человек пытал тебя, а твой отец и сам князь, и кто там ещё был, просто смотрели?

– Да, – сказал я, – всё именно так и было. Этот человек под личной защитой Его Императорского Величества, так сказал мой дед. А ещё он сказал, что многие князья не прочь выторговать у Его Величества право на расправу с этим господином, в том числе и мой дед. В том числе и за то, что произошло сегодня.

– Понятно, – протянула Елизавета, – а если бы он пытал меня?

– Тогда ему негде было бы спрятаться от моего гнева, – ответил я. А что я ещё мог сказать? – На самом деле, я сразу спросил деда об этом, и он ответил, что ты изначально была вне подозрения, потому что никак не могла вызвать яровой шторм у нашего невезучего знакомого.

– Ага, ну, в общем, да, он ушёл, и отец сказал, что всё нормально. Конечно, я не рассказала, как всё было на самом деле, – подняла брови Елизавета, – Папа сначала даже пытался кричать на меня, но за меня вступилась мама, и мы дали ему отпор.

– А мама ничего не пыталась выведать? – спросил я, – разыграли, небось тебя по схеме «хороший полицейский-плохой полицейский»? Один сначала пугает, а второй лаской выведывает всё, что нужно.

– Ха-ха, – развеселилась фрейлина Аматуни, – такая схема срабатывала у них последний раз лет пять назад. Нет, Матвей, наш секрет – это только наш с тобой секрет.

– Ну вот и отлично, – сказал я.

– Правда, папа сказал, что у нас могут быть проблемы с князем Гуриели, – посерьёзнела Елизавета, – с другой стороны, у нас и так с ними давние проблемы, которые начались ещё у нас в губернии.

– А что ты с ним делала в комнате, если мне позволено будет спросить? – задал я вопрос, который мог бы меня занимать со вчерашнего вечера, если бы у меня было меньше ярких событий за последние сутки.

Елизавета вспыхнула.

– Как вы смеете, Матвей Михайлович! – нешуточно возмутилась она.

– Прости, Елизавета, – я намеренно продолжил обращаться к ней на «ты», – но несмотря на то, что я знаю тебя один день, нас многое связывает, и я подумал, что могу спросить у тебя, как дошло до той ситуации, в которой я тебя застал, когда вошёл в комнату.

Я бы мог сказать: «когда пришёл к тебе на помощь», но посчитал неблагородным напоминать даме об её беспомощности.

– Да, Матвей, ты прав, это ты меня прости, – фрейлина остыла так же быстро, как и вспыхнула, – это была глупая ситуация, связанная с конфликтом между нашими князьями. Князь Гуриели, хоть и признает власть Его Величества, но нехотя, и он считает, что князья Грузинской Губернии должны женить своих детей только на детях других грузинских князей.

Она помолчала, вспоминая что-то.

– Взаимных претензий у наших родов много, и одной из них является то, что Аматуни много раз выдавали своих дочерей за русских князей. Князьям Гуриели давно это очень не нравится, и они постоянно пытались и пытаются склонить других князей на свою позицию. Получается это плохо, но род Гуриели всё ещё уважаем и влиятелен там, у нас.

– Что ж, Гуриели гораздо менее влиятельны в остальных частях нашей империи, – ободрил я её, – ну а вчера-то что произошло?

– Вчера я впервые была в Парящем Его Величества дворце. Совсем недавно приехала в Константинополь, чтобы поступить на должность фрейлины княжны императорской крови. Вчера, во время приёма, я пошла прогуляться по дворцу и наткнулась на княжича Гуриели.

– Совершенно случайно, конечно же, – саркастично сказал я.

– Я думаю, что он сразу меня узнал и подстроил встречу, – кивнула Елизавета, – в общем, он начал говорить о том, что нам за пределами нашей губернии нужно поддерживать друг друга, ещё что-то в этом духе. Я не слишком слушала.

– Так, что же было дальше? – я продолжал вникать в сюжет.

– Дальше он открыл комнату и пригласил посидеть, поболтать. Я из вежливости согласилась, думая, что посижу минут десять и скажу, что мне нужно вернуться к обязанностям фрейлины. Но, как только за нами закрылась дверь, он набросился на меня, а когда я стала отбиваться, он прохрипел, что все женщины Аматуни – проститутки, и что он имеет право сделать со мной всё, что захочет. А потом ворвался ты, – закончила она.

– Да уж, – только и успел сказать я, когда появился официант с нашими блюдами.

Мы выпили по глотку вина и некоторое время молча ели.

– Матвей, – сказала наконец Елизавета, – объясни мне про Яр. Когда ты вчера сказал, что никто не должен знать, что ты его использовал, я подумала, что ты имеешь в виду, что никто не должен знать, что ты его использовал в бою с Гуриели. Но ты говоришь, что все считают тебя пустышкой?

– А я пустышка и есть, – спокойно ответил я. – Я родился с огромным резервуаром, истратил его весь на первой же тренировке, впал в яровую кому и с тех пор жил без Яра, который никогда не восстановился.

– Не восстановился, в смысле, что у тебя пустой резервуар? – уточнила Елизавета.

– Ну да.

– Но вчера ты использовал Яр, – заявила она не терпящим возражений тоном, – я знаю, что я видела.

– Да, вчера произошло что-то непонятное, но у меня вдруг заполнилось сразу полбака, так сказать. Почему это вышло, я не понимаю, но дело точно не в опасности, потому что опасностям меня подвергали мои родители и всегда столь же неожиданно, сколь и безрезультатно.

– И ты весь его потратил на схватку? – спросила Елизавета.

– Нет, – стал вспоминать я, – проводив тебя, я вернулся домой и попробовал взлететь, получилось. Когда проснулся, поехал на море попробовать сёрфить с Яром и там потратил его весь. Что, кстати, и помогло мне отвести от себя подозрения дознавателя, который меня пытал.

– То есть, ты потратил весь Яр на сёрфинг, – с лёгким недоверием произнесла фрейлина, – и как? Стоило оно того?

– Конечно, – кивнул я, – на всю жизнь всё равно не хватит, даже если экономить. Лучше получить всё удовольствие сразу.

– Получить удовольствие сразу, говоришь, – протянула она, слегка прикусив верхнюю губу.

Ответить я не успел. По ресторану пронеслась серия удивлённых, а где-то и возмущённых вздохов. Причиной этих вздохов послужило появление дворянина лет тридцати пяти, в сопровождении двух молодых куртизанок, на прекрасных телах которых из одежды были только декоративные ошейники. Поводки этих ошейников дворянин держал в руке.

– Ваше высокоблагородие, – бормотал идущий за ним мелкими шажками полицейский в должности околоточного надзирателя. – Не губите… По долгу службы… Не дозволяют правила! – неожиданно твёрдо закончил он.

– Што-с? Кто вы такой? – притворно удивился господин, ведущий куртизанок. Рисуясь перед публикой, он сделал вид, будто не только не понимает, что перед ним представитель власти, но и будто только что его заметил. Девушки с обезоруживающей наивностью уставились на полицейского.

– Околоточный надзиратель, Молотов, жетон номер… – чётко затараторил полицейский.

– Выписывайте мне свой штраф и доложите начальству, что вы мне докучали, – перебил дворянин. И громко крикнул: – метрдотель, отдельный кабинет мне!

Это уже ни в какие ворота не лезло. Я спокойно поднялся из-за стола и подошёл к господину, полицейскому и куртизанкам.

– Что вы себе позволяете? – жёстко спросил я.

Глава 5

Конечно, глупо было сейчас привлекать внимание, когда с меня только что сняли подозрения. Могло дойти до вызова на поединок, который, скорее всего, проходил бы с использованием Яра, что означало бы для меня, пустышки, как минимум попадание в больницу.

С другой стороны, кто знает, может быть, Яр бы снова появился сам собой, и мне удалось бы его использовать на дуэли, которая является поединком чести и отказаться от которой немыслимо. В этом случае опять всплыли бы вопросы о том, что случилось в Парящем дворце с княжичем Гуриели, мною бы снова заинтересовался тусклый господин и так далее.

Тем не менее, всему есть предел. Моё воспитание не позволяло потакать подобному хамству по отношению к приличному обществу и представителям власти Его Величества. Поэтому я продолжил:

– Забирайте своих спутниц и уходите, – сказал я дворянину, держащему поводки. Затем я повернулся к околоточному: – А вы? Как вы смеете позволять так разговаривать с вами? Вы позорите мундир!

– Виноват! – быстро ответил околоточный надзиратель, вытянувшись, руки по швам.

Я снова повернулся к господину с девушками на поводках:

– Надеюсь, мне не нужно повторять? Не забудьте взять квитанцию на штраф.

Я был готов к тому, что он попытается дать мне пощёчину, чтобы обозначить вызов на дуэль или скажет какую-нибудь грубость, нарываясь на вызов с моей стороны, но дворянин просто как будто поник, стушевался и, обойдя меня, направился к выходу со своими спутницами. Околоточный, постояв передо мной ещё несколько секунд по стойке «смирно», отправился следом.

Возвращаясь за столик, я заметил, что посетители и посетительницы ресторана смотрят на меня с благодарностью.

– Тебя каждый вечер на подвиги тянет? – иронично спросила Елизавета Аматуни. Но её взгляд, полный восхищения, значил гораздо больше, чем её тон.

– Слушай, ну согласись, подобное поведение просто оскорбительно по отношению ко всем нам, – сказал я. – Неважно, зачем он это затеял, какое-нибудь глупое пари или что-то ещё.

– Пожалуй, – повела хрупкими плечиками Елизавета, – скажи лучше, Матвей, вот что. Ты сказал, истратил весь Яр на сёрфинг? И сейчас у тебя Яра нет?

– Ага, – весело ответил я, – всё истратил до последней капли. Да ты сама разве не чувствуешь?

– Матвей, – её ярко блестящие глаза загипнотизировали меня, – в том-то и дело, что чувствую. Очень хорошо чувствую. Настолько хорошо, что мне хочется сделать так.

Я услышал, как её туфелька слетела с ноги.

– Как? – не в силах оторваться от её глаз, хрипло спросил я.

– Вот так, – ответила она, и я почувствовал, как её ножка под столом начинает слегка массировать меня между ног. – Не знаю, что там в твоём детстве было, но прямо сейчас, Матвей, у тебя есть Яр, и он просто вынуждает меня делать то, чего мне раньше и в голову прийти не могло.

Щёки фрейлины были пунцового цвета, её поведение стало сюрпризом в первую очередь для неё самой. Наконец, она перестала безобразничать своей ступнёй у меня в паху, и я смог присмотреться к своему резервуару. К моему удивлению, там действительно был Яр. Поменьше, чем вчера, но учитывая размеры моего резервуара, всё же довольно много.

– Поехали, покатаемся, – отвлекла меня фрейлина Аматуни.

– Нужно расплатиться, – я протянул руку, чтобы нажать кнопку для вызова официанта, но Елизавета остановила меня.

– Я уже расплатилась, за тобой должок.

– Елизавета, – возмутился я, – куда это годится, чтобы дама платила за кавалера? В каком свете ты меня выставляешь?

– Шучу-шучу, – хихикнула она, я только велела принести счёт.

Расплатившись, мы вышли к машине, которую уже подогнал валет. Забирая у него ключи, я всунул ему в руку небольшую купюру в качестве чаевых. Сев за руль, я услышал слова фрейлины Аматуни:

– Отвези меня на пляж, Матвей.

Я прислушался к своим ощущениям.

– Елизавета, я очень устал. У меня были тяжёлые и насыщенные сутки. Мне очень приятно твоё общество, но мне нужно отдохнуть.

Фрейлина надула свои красивые губки.

– Тогда вези меня домой, – недовольно произнесла она.

Я вздохнул, позвонил Тарасу, чтобы он забрал меня от дома Аматуни, и выехал с парковки. Минут семь мы ехали в полном молчании. Вдруг Елизавета сказала, вытянув изящный пальчик:

– Останови здесь, пожалуйста.

Я припарковался и повернулся к ней. Она была очень близко. В следующее мгновение она впилась в меня страстным поцелуем. Я быстро отодвинул сидение подальше от руля, и она села мне на колени. Не знаю, сколько времени я её целовал и покусывал, щупая за то место, вид которого оценил ещё в ресторане. Усилием воли, я напомнил себе, что нужно знать меру, и оторвал фрейлину от себя.

– Елизавета, нам нужно держать себя в руках. Ты княжна, тебе ещё замуж выходить.

– Матвей, замолчи, – она снова потянулась ко мне, чтобы поцеловать. – ты на меня так действуешь… Я как будто пьяная.

Я отстранился.

– Нет, Елизавета, нужно остановиться. Я отвезу тебя домой.

Я легко снял её изящное тело со своих колен и вернул на пассажирское сиденье.

– Бессердечный ты человек, Матвей, – произнесла она.

Я молча завёл двигатель.

– Так откуда у тебя Яр? – спросила фрейлина, – ты меня с ума сводишь.

– Поверь мне, я сам ничего не понимаю, – ответил я, сказав чистую правду. – Когда у тебя следующая смена во дворце?

– Я пока не знаю, Её Высочество разрешили мне отдыхать столько, сколько я захочу, – сказала Елизавета Георгиевна. – А у тебя?

– У меня через шесть дней, – сказал я.

– Значит, на днях ещё увидимся, и не раз, – сделала вывод Елизавета.

– Ну, если я найду на тебя время в своём плотном графике, – пошутил я.

– Нет, вы на него посмотрите! – воскликнула фрейлина Аматуни, – молодая княжна к нему всем своим юным невинным сердечком, а он так холодно отвечает.

– Видел я сегодня какая ты невинная, Елизавета, – продолжил я и понял, что перегнул палку.

– Ты что, думаешь, я уже так с кем-то делала? Ты меня очень обидел, Матвей, – возмутилась фрейлина.

– Нет, Елизавета, что ты, я не имел ничего такого в виду, прости меня, – я попытался загладить свою ошибку.

– Я подумаю, – кивнула она. – Долгий сладкий поцелуй очень бы помог мне принять верное решение.

Что ж, выбора у меня не было. Я остановил машину, не доехав до её дома пятисот метров, и поцеловал её. Затем я довёз её до места назначения, помог выйти из машины и подчёркнуто церемонно попрощался, зная, что из окон могут смотреть её родственники.

Я чинно направился к нашему "ЗИЛу", дверь которого уже открыл передо мной кто-то из слуг дома Аматуни, сделав это вместо вечно всё забывающего Тараса. Сев в машину как можно изящнее, я дождался, пока слуга закроет дверь и облегчённо развязал галстук-бабочку.

– Ты почему дверь не отворил, Тарас? – спросил я, расстёгивая верхнюю пуговицу, когда автомобиль тронулся.

– Так я же знаю, что слуги у дома отворят, зачем мне беспокоиться? – ответил тот.

– Затем, что это твоя обязанность, Тарас. Что обо мне подумают? – внушал я.

– Понял, барин, в следующий раз в лучшем виде исполню, – сдался Тарас.

– В лучшем виде не надо: сделай просто так, как следует сделать, – возразил я. – А то знаю я тебя, придумаешь какое-нибудь улучшение этикета, такое, что весь Константинополь потом ещё долго вспоминать будет. Ухохатываться будут над стюардом Мартыновым, да слёзы от смеха утирать.

Тарас недовольно посмотрел на меня, не поворачивая головы, как птица, и обиженно засопел. Я же сосредоточился на своём резервуаре Яра. К моему удивлению, там не только было то количество Яра, которое я видел у себя в ресторане, но даже ещё немного больше.

Я попытался проанализировать происходящее. Яр появился вчера ночью, когда я помог фрейлине Аматуни отделаться от княжича Гуриели с плачевным для того результатом. Сегодня перед самым рестораном меня испытывал тусклый господин, и тогда я бы применил Яр для защиты, если бы у меня он был. Значит, я тогда был ещё без Яра, и он появился уже в ресторане.

Что же было в ресторане? В ресторане я поставил на место господина с голыми девушками. После этого Яр уже точно был, так как Елизавета Георгиевна изволила устроить шалости под столом с помощью своей ножки, чего бы никогда не сделала, будь я пустышкой.

Господин мог вызвать меня на дуэль, что было бы опасно для моего здоровья. Получается, опасность призывает Яр? Но мы это уже проходили в моём детстве, этот подход оказался безрезультатным. Ничего не понимаю.