Леди с дубиной

Глава третья. Радужные болота

С восходом солнца раскрылась одна из тайн – я стала свидетелем того, как гном лёгким взмахом руки сложил свою вместительную кружку, превратив её в подобие концентрических колец, крепящихся на металлическом диске-основании. В таком виде кружка занимала намного меньше места и легко крепилась в специальном отделении на поясе. Там же нашлось место для походной трубки, ножа и дорожного фонаря. Разгадать назначение остальных предметов мне не удалось. Наверно, я ненормальная девочка – платьишек мне почти никогда не хотелось, зато такой же походный набор, только под мой размерчик, незамедлительно появился в списке моих желаний.

При утреннем свете я, наконец, разглядела и ослика, не то чтобы его физиономия шибко преобразилась, в этом плане изменения вообще не его конёк. Однако он обзавёлся обновкой – на его спине крепилось необычное седло, к которому был приторочен боевой молот и сумка с припасами. Перехватив мой взгляд, гном, усмехнувшись, прокомментировал:

– Думаешь, у меня один схрон-то имеется? – и, укоризненно глянув на меня, добавил: – пойдем, что ли, чего копаешься-то.

Мне оставалось только затушить тлеющие угли, побросать пожитки в котомку и взвалить дубину на плечо. Уходя, я кинула тоскливый взгляд на хоть и пологие, но милые моему сердцу холмы. И поспешила вслед за гномом и его верным осликом, стремительно углубляющимися в лес.

Узкая стёжка вскоре затерялась в едва проходимой чащобе. Будто назло, самые толстые и узловатые ветви располагались как раз на уровне моих плеч, норовя зацепиться за одежду и скрыть плотным покровом листьев и без того едва различимую тропку. Застряв одной ногой в кустах и наткнувшись плечом на очередной сук, я отчётливо поняла, почему не существует лесных гигантов – с той грацией, с какой я продиралась через заросли, нашему народу только белок смешить. Однако следует отдать должное гному. Стоило мне пару раз замешкаться, борясь с кронами деревьев, как мой бородатый друг начал выбирать дорогу, больше подходящую моим габаритам. Идти стало чуть легче. Но я по-прежнему плохо видела, на что наступаю, и если бы не низкорослый проводник, то наверняка влетела бы в какой-нибудь овраг. Всего пара царапин и несколько часов упорных усилий – и непролазное чернолесье начало постепенно редеть, рождая во мне надежду на более приятный путь. Деревья становились чахлее, а их изломанные ветви уже не создавали столь плотный покров, давая мне возможность видеть чуть дальше собственного носа. Впрочем, не успела порадоваться, как одна напасть сменилась другой – под ногами начало подозрительно хлюпать.

– Куда ты меня завел, Тихоход? – С опаской спросила я, в очередной раз извлекая ногу из топкой грязи.

– Радужные Болота это, – ответил гном, отстёгивая от седла боевой молот.

– Скорее безрадужные, – перед моим взором расстилался однотонный мутно-зелёный пейзаж: затянутые ряской лужи, кочки с жёсткой травой, покрытые мхом стволы деревьев.

– Ты сильно-то не шуми, напасти тут всякой будь здоров водится. Днём тут-то спокойно, а до ночи, стало быть, в лес вернуться надобно.

– А если спокойно, чего за молот схватился?

– Тот дольше живёт, кто себя бережёт, – изрёк народную мудрость мой бородатый друг.

– Логично, – согласилась я с ним. – А кто тут водится?

– Знамо кто: урхулы – совиное племя, их гнездо-то там за лесом, – гном неопределённо махнул рукой, – выползни болотные, камнетопы, кокороты…

– Ко-ко-кто?! – не выдержала я и рассмеялась.

– Кокороты, – с невозмутимым видом повторил Стеклодуй, – ты это давай не болтай, а куда ступаешь-то, смотри, не ровён час в топь угодишь. Чай, не прогулка по лужку, а дело серьёзное.

Несмотря на устрашающее предупреждение, наш совместный поход казался самой что ни наесть прогулкой. Мне с трудом верилось, что какой-то болотный житель решится напасть на гиганта. К тому же каким-то загадочным образом появление попутчика, пусть и такого ворчливого, подняло моё настроение.

Я принялась высматривать гнездо урхулов – мне доводилось читать про этих разумных птиц, живущих в кронах гигантских деревьев. Благо, обзор теперь открывался превосходный, от лесных зарослей остались лишь небольшие островки плотно сцепившихся друг с другом деревьев, к которым мой провожатый даже и не думал приближаться. Сквозь нависшую над болотами дымку мне, наконец, удалось разглядеть тёмный силуэт, напоминающий изливающееся дождём грозовое облако, зависшее у самого горизонта – дерево урхулов. Засмотревшись, сделала неаккуратный шаг – моя нога соскользнула с узкой тропки, погрузившись по колено в вязкую тину. От неожиданности я даже чуть вскрикнула. Гном зашипел на меня, как горная львица, охраняющая своих котят:

– Шшш! С ума, что ли, сошла?! Кокороты-то спят, а вот камнетопы вмиг набегут!

Раньше мне ничего не доводилось слышать ни про тех, ни про других. И посему мой разум охотно воспользовался возможностью создать в голове разнообразную армию мерзких существ, норовящих ухватить меня скользкими щупальцами, и отвратительных тварей, пытающихся отложить личинок под кожу. Так что холодная грязь, обхватившая ногу склизкими пальцами, вселила в меня леденящее чувство отвращения. Поддавшись панике, я начала судорожно дёргаться, пытаясь освободиться. С каждым рывком по мутной глади разбегались тягучие волны, а чавкающие звуки гармонично вливались в маслянистую атмосферу мрачных болот.

– Вот орясина-то вымахала, и ума столько же! На тропу-то ложись, да тяни ме-е-едленно! – продолжал шипеть Стеклодуй.

Слова подействовали отрезвляюще – я бухнулась на дорожку и плавным усилием начала вытягивать ногу. Победа над пугающими объятиями не заставила себя долго ждать. Освободив конечность, принялась внимательно изучать её. Холодный пот прошиб меня, когда я увидела на коже червеподобное существо, размером с мой палец.

– Пиявка ж это, не боись, не присосалась ещё, – гном одним движением смахнул гадкую тварь с моей ноги и пришиб молотом. Только брызги в стороны разлетелись. – Жирная-то какая.

– Спасибо, – промямлила я, ещё дрожа от пережитых потрясений.

– Пустяковина, валяться-то ещё долго будешь? Одначе, не в термах мы.

– Угу, не в термах, – угрюмо согласилась, с сожалением разглядывая мокрое пятно, оставшееся от пиявки. Теперь мне было жалко безвременно почившую живность – иногда так трудно быть девочкой. – А кто всё-таки эти камнетопы и кокороты? – поинтересовалась я, отвлекая себя от мук совести.

– Кокороты-то… острова на болоте заметила, с деревьями да камнями? Так-то не острова вовсе, а панцири кокоротовы. Не все, конечно, но их и сам Отец Гор не отличит, пока тварь эта пожрать не надумает. Тела-то у страшилищ этих под водой скрыты. Жрут всё подряд, пасти – что телега моя, на шеях длинных, – гном удручённо замолк, видимо, вспомнив про печальную судьбу, постигшую его телегу.

– А камнетопы? – напомнила я.

– Черепах-то видела?

– На картинках только.

– Так они точь-в-точь такие, только шустрые да клыкастые, панцирь-то их молотом моим не пробьёшь. Скопом кидаются, зубами впиваются, и жертву топить в воду тащат. Отбиваться-то начнёшь, так они лапы прячут, шеи втягивают и висят камнями. Токмо с мясом-то от себя и оторвёшь.

– Жуть, – прониклась я.

– То-то и оно… Потому-то на болотах ночевать нам и не с руки.

– Далеко до схрона-то твоего? – спросила я, отмахиваясь от назойливой болотной мошки.

– Недалече уже, – гном деловито ухватил ослика за повод и заторопился прочь, мне оставалось только поспешить за ним.

Через пару часов, не выдержав томительного молчания, вновь решилась пристать к своему спутнику:

– А что там вдалеке, за камышами? – я указала на смазанные дымкой тёмные контуры, торчащие из позеленевшей воды.

– Вот прицепилась-то с вопросами, точно репей к бороде, – проворчал гном, но всё же остановился, присматриваясь, и даже забавно подпрыгнул, пытаясь разобрать, что находится за плотными зарослями. – Не вижу ничего. И не камыш это, а рогоз, – пробурчал он наконец.

– Какой ещё рогоз? Самый настоящий камыш, как в книжке: листья прямые, початок бархатистый, бурого цвета, стебель без узлов, – на память пересказала я описание из своего любимого травника.

– Тьфу! – Тихоход сплюнул себе под ноги, – кого учить-то вздумала, отроковица, от горшка два вершка!

– На себя посмотри! – всегда переживала из-за низкого, для моего племени, роста и потому обиделась всерьёз, – раз я два вершка от горшка, тогда ты… полгоршка без вершка!

Гном издал странные кашляющие звуки. Уж думала, поперхнулся несчастный от попрания родовой гордости, но через секунду поняла: мне выпала великая честь – лицезреть гномий смех.

– Горшок-то ростом высок… – подгорный алхимик покатывался со смеху, а я пыталась решить, стоит ли начинать негодовать. Пока думала, поймала себя на том, что стою, глупо улыбаюсь, и уже поздно строить из себя рассерженного гиганта.

– Да умом – не широк, – самокритично закончила предложение за гнома, а этот пройдоха даже и не подумал возразить.

– Врёт книжка-то твоя, – доверительно сообщил мой спутник, отсмеявшись, – рогоз это. А за ним видать… не видать, то есть… руины каменные, древлие, как кость земная.

На этом гном решительно покончил с праздной болтовнёй, и упрямо топая вперёд, показательно игнорировал мои дальнейшие попытки узнать историю этих руин. То ли сам не знал, то ли просто решил не отвлекаться на мои расспросы. С трудом уняв своё любопытство, молча следовала за ним, пока бородач упреждающе не поднял руку.

– Битва впереди была, – шёпотом произнёс мой провожатый.

– Какая? – искренне удивилась я.

Однако Тихоход посмотрел на меня столь выразительно, что пришлось прикусить язык. Дальше пробирались в тишине. Теперь и мне удалось различить следы сражения: во мху отчётливо читались отпечатки массивных ног – покрупнее моих, свежий слом на стволе подгнившего дерева и, наконец, капли крови на высокой, местами вытоптанной траве. Я нервно сглотнула, а пальцы сами собой покрепче сжали дубину. Идти дальше совсем не хотелось, но и обойти это место было совершенно невозможно – мрачные воды болота почти вплотную подступали к тропе.

– Камнетопов били. Десятка два положили. Вот сейчас-то и посмотришь на них.

Любопытство и тяга к познанию экзотических животных внезапно оставили меня. Я предпочла бы ограничиться исключительно теоретическими знаниями. Впрочем, гнома не интересовали такие мелочи. Аккуратно раздвинув осоку, он указал на расколотый панцирь, из которого вываливалась покрытая слизью тушка бездыханного существа – в самом деле, похожего на черепаху. Вместо клюва у него имелась острозубая пасть, панцирь изобиловал костяными наростами в виде шипов, достаточно длинные лапы заканчивались перепончатой пятернёй с внушительными когтями. Относительно моих габаритов тварь казалась некрупной, но общение даже с одной такой зверушкой – занятие явно не из приятных. Кто же их тут перебил столько… Судя по озабоченному виду и напряжённому молчанию, Стеклодуй не собирался делиться своими соображениями на этот счёт.

– Тут постой, я покамест ингредиенты-то для зелий с камнетопов срежу, – наконец, сказал он, – больно уж ценные.

Смотреть, как гном потрошит туши этих противных созданий, у меня не было никакого желания, поэтому я охотно замерла там, где стояла. К счастью, высокая трава скрыла от меня таинство добычи ингредиентов из камнетопов. Через четверть часа довольный, но чуть встревоженный алхимик вернулся с добычей:

– Вот и славно, стало быть, до ночи-то обернуться успеем. Вон тайничок-то мой.

В указанном направлении виднелся островок, заметно крупнее прочих, виденных нами сегодня. Помимо унылого сухостоя, болотного мусора и высокой травы, на нём имелась приличного размера полянка.

– Однако не нравится мне, что невесть кто подле схрона моего отирается. Живность болотную бьёт, внимание привлекает, – тем временем продолжал бурчать Тихоход.

– Ты же говорил, не острова это, а панцири кокоротов, – пропустив мимо ушей переживания гнома, заметила я, с подозрением рассматривая цель нашего похода.

– Где-то острова, а где-то и кокороты. Великоват этот, для твари болотной-то.

– Тогда давай заберём твоё добро и пойдём отсюда скорее. Не нравится мне тут, – опасливо бросила я, косясь на разделанные тушки камнетопов.

Гном кивнул, соглашаясь, привычным движением ухватил ослика под уздцы и поковылял по едва заметной дорожке в сторону своего острова. С трудом следуя за ним, искренне наделась, что какая-нибудь коварная кочка не уйдёт вместе со мной под воду – гигант это вам не порхающий мотылёк, как за фигурой ни следи.

Ближе к острову тропинка практически исчезла, уступив место топкой грязи. Как бы то ни было, мне удалось преодолеть и это препятствие, почти не извозившись. Мои старания были вознаграждены – стоило ступить на чётко различимую границу острова, как под ногой оказался твёрдый камень.

Пока я выбиралась на берег и изучала эту странную особенность местности, гном с преданным осликом отправился на дальний край острова. Вскоре от расположенной там кучи валежника раздалось сосредоточенное пыхтение – очевидно, мой спутник извлекал свои пожитки из тайника.

Неожиданно земля под ногами качнулась. Уцепившись за ствол ближайшего сухого дерева, мне чудом удалось не свалиться в болотную топь. Следующий толчок оказался заметно сильнее. В этот раз ни я, ни сухостой не удержались. С печальным хрустом дерево повалилось в трясину, увлекая меня за собой.

– Коо-коо-грооо, – над болотом прокатился сотрясающий воздух приглушённый рык.

С противными чавкающими звуками в топких недрах зашевелилось нечто массивное. По водной глади, подёрнутой ряской, покатились заметные волны. Одной рукой опираясь на обломок ствола, другой сжимая свою дубину, я пыталась выбраться на твёрдую поверхность. Тем временем, остров окончательно пришёл в движение, сильные толчки сменились мелкой вибрацией.

– Квоо-коо-вроо, – звук превратился во всепроникающий рёв.

Уцепившись за трухлявый пень, мне всё же удалось вытянуть себя на сушу и с замирающим сердцем разглядеть источник наводящих ужас звуков. Над дальним концом острова, неподалёку от того места, где возился гном, возвышалась устрашающая пасть на длинной, словно смазанной маслом кожистой шее. Рядом с ней, на отдельных отростках, прямо из воды торчали несколько подёрнутых мутной плёнкой глаз. Они растерянно озирались, чем-то походя на уродливые цветы сферической формы, крепящиеся к подвижным стеблям. Внезапно один из этих покачивающихся шаров заметил гнома, вжимающегося в землю, и ослика, присевшего от испуга на задние лапы. Тут же остальные глаза уставились в их сторону, а пасть на кожистой шее молниеносным движением метнулась к животному и, пропахав небольшую траншею в мягком грунте, целиком заглотила ослика. Я замерла от изумления, не веря в то, что какой-то червяк-переросток так запросто слопал нашего четвероногого спутника.

Больше не таясь, гном схватил валяющийся рядом молот и с яростью берсерка бросился вызволять хвостатого товарища. Со всего маха его молот обрушился на плотно сомкнутые челюсти, раскрошив несколько огромных, как кинжалы, зубов. Сбросив оцепенение, я вскинула своё оружие, и рванула на помощь. Мне понадобилось всего несколько мгновений, чтобы оказаться рядом. Огромная пасть тем временем уже нацелилась на гнома, изогнув шею для следующего броска. Предвидя атаку твари, гном с неожиданной для его кряжистого тела ловкостью метнулся в сторону. Пасть захватила лишь поросший мхом валежник, прикрывавший гномий тайник, и оставила новую борозду в рыхлой почве. Как и гном, я не собиралась без боя отдавать чудищу нашего ослика. В конце концов, моему сердцу уже полюбились его философский взгляд и серая морда!

К счастью, болотный монстр замешкался после неудачного броска. Мне удалось воспользоваться удобным моментом и со всей силы приложить дубиной поперёк извивающейся шеи. От удара змееподобная тварь чуть не сложилась пополам, из раскрывшейся щербатой пасти кубарем вылетел ослик, покрытый слизью, мхом и налипшей травой. Глаза на подвижных стеблях обиженно уставились на меня. Прежде, чем я успела хоть что-то понять, кожистая шея изогнулась и мощным толчком отбросила меня прочь.

Болотный монстр, больше не пытаясь напасть, с жалобным воем стремительно погружался под воду. На поверхности осталось лишь несколько глаз, наблюдающих за нами с безопасного расстояния.

Пока я валялась, приходя в себя, гном возился с осликом. Похоже, наш безмолвный спутник каким-то чудом остался цел и почти невредим, если не считать нескольких царапин и ошалелых глаз. Такое приключение оказалось чересчур даже для столь хладнокровного путешественника. Припасы, закрепленные на седле, пострадали значительно сильнее – не осталось практически ничего, только несколько пропитанных слизью свёртков.

Наконец отдышавшись, я поднялась на ноги и с удивлением обнаружила глубокую царапину. Последний удар болотного чудища не прошёл для меня бесследно, приземляясь, я рассекла кожу на внешней стороне бедра. Боли почти не было, но кровь из раны сочилась обильно.

Заметив кровотечение, Тихоход бросился ко мне, но выяснив, что это только царапина, вернулся к своему обсосанному зловещим страшилищем подопечному, рекомендовав обработать и забинтовать рану. Вняв потрясающему своей очевидностью совету, я принялась кипятить мутную воду в своём походном котелке – промыть рану больше нечем. Через полтора часа забинтованная нога начала поднывать и слегка затруднять движение. Зато отмытый и даже причёсанный ослик вновь приобрёл свою потрясающую выдержку и бесстрастно созерцал окружающее пространство, а на его спине красовалась пара тюков с алхимическими агрегатами, к счастью, не пострадавшими в результате атаки кокорота. По словам Стеклодуя, это оказался именно он и, на благо нашего выплюнутого питомца, необыкновенно крупный. Окажись зверюга помельче и помоложе, то быть нашему хвостатому флегматику перекусанным пополам.

– Значит, говоришь, великоват остров для панциря кокорота? – припомнила я гному его слова.

– А ещё-то говорю, что их сам Отец Гор попутает, – не думал тушеваться мой визави. – Три раза сюда приходил, ни разу зверюга-то не показалась. Спала, небось, а эти камнетопоборцы, видать, шумели тут, разбудили милашку-то, – гном с преувеличенным состраданием посмотрел на три мутных глаза, всё ещё торчащих из воды в отдалении, – глянь, уснуть не может теперь.

Мне не удавалось понять, насколько серьёзен бородач, и потому решила направить беседу в более конструктивное русло:

– Назад-то до темноты успеем? Солнце вон уже к лесу клонится, а нам ёще топать и топать.

– Верно, назад-то не успеем. Да ещё нога твоя… – Стеклодуй озабоченно почесал бороду.

– И здесь нам оставаться нельзя, – продолжила мысль, опасливо косясь на зловещие стебли с глазами, – может, ещё какой путь есть?

– Другой-то ещё дальше будет. Тут подумать надобно, не след нам опрометью в грязь кидаться. Ежели посреди болот ночь застанет, сгинем. Лучше уж кокоротушке ещё разок по шее дать, небось, притихнет.

Меня передёрнуло от мысли, что придётся снова столкнуться с огромной пастью на кожистой шее, но идея оказаться ночью посреди болот прельщала ещё меньше, так что я согласно кивнула и тоже призадумалась. Как ни крути, положение у нас так себе. Благо, зверюга, любовно названная гномом кокоротушкой, нас пока не беспокоила. Даже втянула один из трёх глаз – тот, который по каким-то причинам больше приглянулся болотной мошкаре.

Воспользовавшись затишьем, мы поярче разожгли костерок, намереваясь перекусить. Опасаться внезапной атаки не приходилось, поскольку не заметить землетрясение, предшествующее нападению, нам вряд ли удастся. В моей котомке ещё осталось кое-что съестное, каким-то чудом она почти не пострадала от нашей увлекательной прогулки по Радужным Болотам. Кто их только так назвал?

После еды мир показался заметно добрее. К сожалению, новых идей трапеза не принесла. Однако, похоже, она привела новых гостей – в небе над горизонтом появилось несколько приближающихся точек. Вскоре можно было различить взмахи широких крыльев. Гном потянулся за молотом.

– Ты чего, Стеклодуй? Это же совы.

– Где ты сов-то видела боевым порядком идущих и с копьями наперевес?

Приглядевшись к неправдоподобно ровному треугольнику из девяти стремительно увеличивающихся птиц, я различила закреплённые на спинах связки длинных метательных дротиков.

– Неужели урхулы! – обрадовалась я.

– Они самые, – готовящийся к бою гном не разделял моего энтузиазма, – видать, привлёк их дымок от костра-то.

Несмотря на то, что вооружённый отряд двигался прямо на нас, радостное предчувствие не покидало меня. Неужели удастся увидеть отважных небесных воителей, облачённых в знаменитую шёлковую броню, собранную из множества слоёв тончайшей ткани. Многие поколения урхулы хранят секрет производства уникальных доспехов, способных остановить стрелу не хуже кольчуги и при этом практически невесомых.