Замок на третьей горе. Книга 1. Король, у которого не было сердца

Грэйс хихикнула.

– Это зубная паста, я ведь собиралась на свидание. А ты пахнешь табаком и пивом.

– Это табак и пиво. Я ведь собирался напиться. – Джек потёрся носом о её нос, наклонился к самому уху и прошептал: – Пойдём к тебе?

Стекло снова нагрелось. Джек отлепил от него лоб и нос, оставив ещё два жирных пятна, и приклеился лицом к окну чуть дальше, где стекло ещё было прохладным. Вчера он неистово хотел, чтобы день закончился – то самое желание, которое всегда исполняется. Миновал вечер, прошла ночь, наступило очередное начало нового дня, который не обещал ничего хорошего. Всю ночь Джек бродил по городу, виртуально подвергая себя пыткам. Ближе к утру, когда закончились сигареты, а мышцы ног ныли уже невыносимо, он завалился в общежитие к Тони и уснул в его кресле. Лучший друг без лишних вопросов предоставил ему воду, подушку, одеяло и чистую футболку. Сейчас Тони приводил себя в порядок, а Джек приклеился к окну и наблюдал за синичками: те весело чирикали, клевали на земле невидимые крошки и, поднявшись высоко в небо, летели куда вздумается. Джек хотел бы превратиться в маленькую синичку.

В дверь постучали.

– Открыто! – крикнул Тони из ванной комнаты и вышел навстречу гостю.

На пороге стояла Самира. А ведь Джек только минуту назад размышлял о вероятных сюрпризах и неприятностях предстоящего дня.

– Мне нужен Джек, мне сказали, что он здесь, – заявила Самира повелительно.

Тони растерялся, будто зубная паста вычистила Джека из его памяти. Легко оттолкнув его, девушка вошла в комнату, а Тони так и остался стоять на месте, делая примерно один вдох в десять секунд.

– Вчера ты былу него в кабинете. Что он хотел? – Самира решила не утруждать себя предисловием, элементарным приветствием или всякими там «простите, что потревожила, – вот вам шоколадка».

– Про тебя спрашивал, – честно ответил Джек, вспомнив разговор с мистером Маршаллом.

Самира заметно напряглась:

– И что ты сказал?

– Назвал твоё имя и любимые предметы. А что?

– И всё? – Она угрожающе сощурилась.

– Я больше ничего о тебе не знаю. Послушай, не переживай. – Джек смягчился. – Ты, конечно, вела себя вчера не совсем вежливо, но профессор Маршалл классный и понимающий. Зайди, извинись, покажи заинтересованность в предмете и…

– Мне нужно, – Самира прервала ободряющую речь, – чтобы ты немедленно пошёл к нему и кое-что обо мне рассказал.

Тони наконец разморозился и поставил рядом с Самирой стул, но она проигнорировала предложение сесть, как, впрочем, и самого хозяина комнаты. Это сбило Тони с толку, и он опять застыл.

Странно, раньше таких проблем с девушками у него не наблюдалось. Не то чтобы Тони был популярным (хотя некоторые считали его застенчивость романтичной), но для Джека его друг имел объективно приятную внешность. И хотя Тони всегда больше интересовался точными науками, чем искусством завоевания противоположного пола, познакомиться с девушкой и пригласить её на свидание он никогда не боялся. До недавнего времени.

В ответ на странную просьбу Джек хмыкнул:

– С чего бы?

– Я прошу тебя об этом.

– Не аргумент.

Самира взяла небольшую паузу, чтобы зарядить голосовые связки, и продолжила настойчивее:

– Ты должен сказать ему, что ошибся вчера. Что меня зовут… как-нибудь по-другому, что я давно живу здесь и…

Ей всё труднее удавалось сохранять самообладание. В отличие от Тони, который так и не начал дышать размеренно, Самира глотала воздух как выброшенная на берег рыба.

– Боюсь, ничего не получится. – Джек наигранно вздохнул. – Профессор Маршалл не поверит. К тому же, и это главное, у меня нет ни малейшего желания что-нибудь для тебя делать.

Тони прокашлялся. Кажется, шоковое оцепенение прошло и к нему вернулись безусловные рефлексы.

– Если вы не против, я бы хотел понять, что происходит, – вежливо попросил он.

– Ничего особенного, – ответил Джек. – Просто после вчерашнего концерта на литературе Маршалл вызвал меня к себе в кабинет и расспрашивал о Самире. Кстати, Тони, я ведь забыл рассказать тебе главное! Вчера в кабинете у профессора я видел такую же штуку, как у тебя.

– Какую штуку? – Тони опешил, он не успевал так быстро переваривать информацию и перескакивать с одной темы на другую.

– Твой стеклянный шар, помнишь? У мистера Маршалла есть точно такой же.

Джеку показалось, что воздух вокруг него зазвенел.

– Этого не может быть. – Тони испугался и засунул руки в карманы.

– Я тебе точно говорю. Где он?

– Его здесь нет.

– Не говори ерунды, я же знаю, что он всегда с тобой.

Джек уже проводил обыск в ящиках письменного стола.

– Джек, это ведь сейчас неважно, – вновь запротестовал Тони.

Раньше он рассказывал про диковинный шар всем подряд, но всё чаще сталкивался с неприятием, ведь люди охотнее верят убеждениям, чем собственным глазам. Тогда желание делиться у Тони пропало, а со временем даже сменилось страхом, что кто-то узнает и назовёт его ненормальным.

Только Джек почему-то чувствовал, что именно сейчас это очень важно. Он переместился к книжному шкафу. Хоть бы шар был здесь, а то придётся рыться в белье и носках.

Он нашёлся на верхней полке, в коробке с разной мелочью. Вероятно, Тони засунул его туда, к сгоревшему жёсткому диску из ноутбука, неработающей зажигалке и старым разбитым очкам, в очередном приступе разочарования.

– Вот он! Теперь я уверен, что видел такой у Маршалла.

Джек несколько раз подбросил шар, с удовольствием наблюдая за замешательством друга.

– Ты уверен, что такой же? – Тони ревниво отобрал игрушку.

– Да, я совершенно уверен. Шар был на полке, как раз между атласом и третьим томом античной истории. Такой же прозрачный, с объёмным рисунком внутри – только другим. И никуда не катился без подставки.

Воздух зазвенел ещё назойливее, словно соединения между атомами превратились в крошечные струны, которые издавали звуки при вибрации. Джек почувствовал, как под воротом футболки у него вспотела шея.

– Откуда это у тебя? – спросила Самира и тут же испуганно отступила на шаг.

– Это интересная история, – начал было Джек, но Тони поднял руку, прервав его на полуслове. Его смущение перед девушкой разом исчезло.

– Ты знаешь, что это? – спросил Тони тихо. Джеку не понравился ни голос друга, ни очертания его губ, которые вдруг приобрели несвойственную резкость.

Самира вздрогнула:

– Нет.

Синички, дремавшие на дереве после сытного завтрака, шумно разлетелись.

– Ты знаешь, иначе спросила бы,что это. А ты спросила, откуда оно у меня.

Самира перевела взгляд с шара, который Тони сжал до побеления костяшек, на его такое же бледное лицо, оценила справедливость утверждения и свои шансы выкрутиться. Шансы были невелики. Она не сдержалась, совершила ошибку, которой Тони сразу воспользовался. Не найдя лучшего решения, Самира развернулась и вышла.

– Я открою окно, ты чувствуешь, как жарко? – спросил Джек. – Или это я заболел. Как-то нехорошо мне, в ушах звенит…

Тони его не слушал. Минуту он разглядывал место, где только что стояла странная гостья, а потом так же стремительно выбежал из комнаты. Джек бросился за ним.

Коридор уже наполнился студентами. Некоторые спешили на завтрак, другие собирались провести день с пользой: нагрузившись конспектами, они целеустремлённо двигались к библиотеке. Большинство просто обсуждали с друзьями планы на день и последние новости разной степени интересности.

Джек сразу заметил Тони в общей толпе. Игнорируя все приветствия, тот уже мчался вниз по лестнице.

– Тони, подожди меня!

Друг не обернулся, только неясно махнул рукой, призывая Джека то ли следовать за ним, то ли остановиться и не мешать. Джек выбрал первое. Он преследовал беглецов по коридорам общежития, затем выбежал на улицу и растерялся, когда ограниченное пространство с запертыми в нём людьми сменилось открытой местностью.

Джек догнал Тони с Самирой на мосту для пешеходов и велосипедистов, возвышающемся над скоростной трассой. От бега у Тони покраснели щёки и закудрявились волосы на вспотевших висках. Он дышал часто и тяжело, глотая больше пыль, чем свежий воздух.

Одной рукой Тони сжимал стеклянный шар, другой держал Самиру за локоть, не давая ей снова убежать.

Внизу шумели тяжёлые грузовики, проносились легковые машины; по мосту проходили пешеходы и проезжали велосипедисты. Только Тони, Самира и Джек, так ему показалось, застыли во времени и пространстве. Он подошёл ближе и вновь попал в энергетическое поле со звенящим воздухом.

– Я всю жизнь ждал этого, ждал тебя, – сказал Тони. – Сначала я верил, когда не верил никто, потом сомневался, даже пил таблетки, чтобы избавиться от навязчивых иллюзий.

Чтобы собраться с духом, он закрыл глаза. А Самира внимательно рассматривала его, словно это не Тони, а она была влюблена.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. – Самира аккуратно высвободила руку, но не попыталась уйти, а подошла на четверть шага ближе.

– У тебя бывало такое чувство… ощущение присутствия чего-то? – спросил Тони. – Ты не понимаешь, что это, но оно всегда рядом: преследует, мучает и всё же является частью твоей жизни. Ты спросила: откудаэто у меня? Пятнадцать лет назад случилась встреча, которая разделила мою жизнь на до и после. С тех пор я не могу смотреть на мир как прежде, как все остальные… Тогда я впервые увидел океан. У отца появилось несколько свободных от работы дней, и мы всей семьёй решили провести их на побережье. Как-то вечером – было уже совсем темно – мы гуляли по опустевшему пляжу, и я убежал вперёд, чтобы собрать ракушек. Там, чуть в стороне, где береговая линия извивалась, образуя небольшую бухту, я увидел женщину. Был конец марта, холодно, а она стояла по пояс в воде. Помню, как её широкая длинная юбка покачивалась на волнах. Помню её серебристые волосы и приятный тихий голос, но у меня вылетело из головы, о чём мы говорили. Я подарил ей самую красивую ракушку, а она мне – этот стеклянный шар.

Впервые Джек услышал эту историю в тот рождественский вечер, когда они с Тони познакомились. Странноватый мальчик в больших очках пытался убедить его, что та загадочная женщина исчезла. Не ушла, не уплыла, не утонула, а испарилась в воздухе, оставив после себя только облачко золотой пыли. Джек не поверил. Даже рассмотрев подарок, он равнодушно принял необычность стеклянного шара. И Самира, казалось, слушала без намёка на удивление.

– Видишь этот лес внутри? – Тони поднял руку выше, показывая Самире объёмную картинку. Кто бы ни изготовил эту игрушку, он обладал высоким мастерством и чрезвычайной любовью к деталям. Когда-то Джек рассматривал этот лес под лупой и изумлялся, как кропотливо были выполнены все детали. Деревья, кусты и малюсенькие листики не отличались от настоящих. А между пышными кронами летали крошечные птицы.

– Да, я вижу, – ответила Самира, не взглянув.

– Раньше здесь были и другие картинки. Иногда город… странный такой город с многоугольными зданиями, каких я никогда не видел. Или большой замок на горе, или каскад водопадов. Они менялись сами по себе, понимаешь? А эти птицы, честное слово, летали по кругу. Ты веришь мне?

Самира кивнула.

– А другие не верили. Видели всё своими глазами, но всё равно отрицали. И если сначала я чувствовал себя особенным, ждал, что в моей жизни вот-вот произойдёт что-то потрясающее, то со временем начал слушать этот идиотский голос разума. Картинки перестали меняться, а я – верить и мечтать. А сегодня появляешься ты и спрашиваешь, откуда это у меня.

Джек чувствовал, что, если Самира сейчас в недоумении пожмёт плечами, Тони не сможет этого пережить.

Но произошло нечто ещё более ужасное.

Мимо них промчалась компания мальчишек на велосипедах, один из которых случайно толкнул Тони. Рука его дрогнула, пальцы разжались, и стеклянный шар полетел на автостраду. Джек бросился к перилам и наполовину перевалился через них. На фоне мелькающих машин он увидел, как шар замер в воздухе в пяти футах от земли, а потом стал медленно подниматься, ловя на себе солнечные блики. Джек заворожённо следил за противоречащим гравитации полётом, пока сокровище не поравнялось с ними. Преодолев обратный путь снизу вверх, шар оказался прямо в протянутой руке Самиры.

– Конечно, картинки перестали меняться, – сказала она спокойно, – ведь магии, которой они наполнены, в этом мире нечем подпитываться.

Самира подняла руку выше – так, что шар оказался на уровне глаз Тони. Через мгновение крошечные очертания птиц шевельнулись и полетели по кругу, то появляясь, то вновь скрываясь между кронами деревьев.

В такие моменты положено чувствовать недоверие. Можно заподозрить всех вокруг в обмане, а себя самого – в помешательстве. Джек не заметил ничего подобного, как если бы он уже переживал эти события когда-то и сейчас подсознание лишь с лёгким оттенком удивления узнавало их.

– Не могу дышать, – сказал Тони. Медленно отвернувшись от Самиры, он завалился на перила и сполз по ним на землю.

Джек бросился к нему. Окружающий мир вернулся и обрушился на него всей своей реальностью.

– Где твой ингалятор? Тони, где он?

– Остался в комнате, – прошипел Тони. Он оттянул воротник рубашки и закрыл глаза, запрокинув голову.

Паника овладела Джеком. Мозг закипал, выполняя сразу несколько операций: рассчитать расстояние до комнаты, до ближайшей аптеки… оценить время, требуемое для спринта туда и обратно. Успеет или нет? Может, спросить у прохожих?

Она появилась внезапно, Джек даже засомневался в осязаемости чудесного видения. Но вот окружающие расходятся и уступают дорогу, а значит, Грэйс и правда бежит к ним через парк. Какие длинные у неё волосы, как красиво они развеваются на ветру!

Джек будто впервые смотрел на неё, на мгновение он даже забыл о Тони и перестал слышать свистящие хрипы. Невероятно всё-таки, что у Грэйс длинные волосы. Раньше Джек не придавал им значения, как не замечал её носа, щиколоток или локтей. Кто в здравом уме станет обращать внимание на локти?

Грэйс стремительно преодолела мост и, оттолкнув Джека, опустилась на колени рядом с Тони. Привычным движением она потрясла в руке ингалятор, засунула отверстие в приоткрытый рот друга и пару раз нажала на кнопку сверху. Тони сделал глубокий вдох и медленно открыл глаза.

– Привет… Грэйс. У тебя есть… запасной ингалятор для меня… как всегда.

Она потрепала его увлажнившиеся от пота волосы. После – вернулась к Джеку и ещё раз, теперь уже совершенно безосновательно, толкнула его.

– Ты сердишься на меня? – промямлил Джек, но она подняла руку, приказывая молчать.

– Я встретила возле столовой Джереми Сонора, и он рассказал мне, как вы с Тони бежали к мосту.

Джек опешил:

– Ты не поверишь, что тут случилось, ты ведь знаешь Самиру…

Грэйс затрясла головой. Только сейчас Джек заметил, что она запыхалась, выбилась из сил и, очевидно, плакала.

– Скажи мне, Джек, что могло произойти такого, что ты позволил Тони бежать?

– Я не позволял, я гнался за ним и пытался остановить! Когда ты узнаешь причину всего этого…

Он и думать забыл про Самиру, а теперь, оглядываясь по сторонам, обнаружил, что та исчезла. Вернее, ушла. Джек надеялся, что Самира всё-таки ушла, а не исчезла в буквальном смысле.

– Ты вчера так торопился, что забыл у меня свои носки. – Грэйс вложила в его руку чёрный комок и с силой сжала пальцы.

Суета последнего часа сместила события прошлого вечера на дальний план, а теперь их отголосок до боли зазвенел в ушах.

– Я не торопился…

– Ты перевернул торшер.

– Просто я неловкий.

Грэйс смотрела на него снизу вверх с неожиданным и неуместным интересом. Она смотрела не так, как раньше, и эта неуловимая, заметная лишь ему перемена напугала Джека до смерти.

– Странно немного. – Грэйс закусила губу. – Я вроде бы и не ожидала ничего другого, но ты всё равно вывел меня из равновесия.

Она снова легко толкнула его в живот.

– Прости меня? – попросил Джек, поймав её руку.

Грэйс не без труда высвободила запястье и отошла.

– Конечно.

– Мы ведь можем и дальше быть друзьями?

– Разумеется. Я буду по первому зову прибегать к тебе, чтобы погладить по голове. Давай отведём Тони назад.

Обратный путь показался Джеку бесконечным. Он почти не спал две ночи, и именно сейчас, в очевидно критический момент, усталость с яростью обрушилась на него. Безуспешно игнорируя тупую боль в висках, Джек то и дело украдкой посматривал на Грэйс. Это ведь та самая девушка, с которой он дружит почти двенадцать лет: милая и застенчивая, с голубыми глазами и смешными веснушками. Грэйс никогда не прихорашивалась, разве что пыталась прикрывать волосами торчащие уши на торжественных мероприятиях. Не слишком успешно, по правде говоря.

Это платье вчерашнее во всём виновато. И колени. Женские колени следовало бы признать оружием массового поражения. А теперь ещё волосы эти. Длинные, волнистые. Невзрачно русые, но с золотистыми бликами, когда на них падают солнечные лучи. И развевающиеся на ветру.

– Интересно, Самира теперь тоже исчезла навсегда? – пробормотал Джек отрешённо.

– Она вернётся, – ответил Тони.

2

Мир в мыльном пузыре

Я часто думаю: а что было бы, если… Все истории о путешествиях во времени наглядно показывают, что в прошлом лучше ничего не менять. Но наверняка каждый – хотя бы раз в жизни – мечтал вернуться по шкале времени на пару делений назад и исправить некоторые ошибки.

Конечно, можно сделать только хуже. Даже не так – вероятность того, что станет хуже, очень велика. И всё же гораздо проще фантазировать о путешествиях во времени, чем осознать настоящее и повлиять на сценарий будущего.

Вот я продолжаю бездействовать и всё думаю: что было бы, если бы…

Дневник рассказчикаСегодня

Норклиф

– Если это шутка… – Алакрион непроизвольно сжал руки в кулаки.

– Клянусь, это правда!

Четвёртый лорд уже надевал тёплый плащ с меховым воротником.

– Кто они? – требовательно спросил он, пытаясь отыскать оружие, которым уже давно не выпадало шанса воспользоваться.

– Мне не сообщили. Чужих сейчас доставят в дом Совета. Остальные лорды скоро будут там.

– Доставят. – Алакрион рассмеялся. – На драконе? О, я думаю, это можно будет засчитать как часть наказания.

– Да, лорд, конечно, – услужливо поддакнул молодой стражник.

Они торопливо спустились на восьмой этаж и вышли на морозный воздух. Солнечные лучи, рассеиваясь в густом тумане, на такую глубину не проникали, не согревали.

Из-за тумана и холода по земле давно никто не передвигался, и преодолевать расстояния в Норклифе приходилось по воздуху. Легче и быстрее всего это получалось верхом на драконах, однако из-за их ограниченного количества такой способ был накладным. Поэтому здания на разной высоте соединяли мостики. Общественные места – школы, магазины и библиотеки – превратились в проходные дворы. Владельцев это так раздражало, что некоторые платили приличный налог за сохранение личного пространства.

В этот ранний час Алакрион встретил лишь нескольких садовников, которые поливали рассаду в оранжерее. Ему пришлось преодолеть с дюжину мостов, подниматься и спускаться по крутым лестницам, совсем выбиться из сил, а в конце пути разочароваться, что явился в дом Совета последним.

Лорд Иззо, меланхоличный и нерасторопный, уже сидел на своём месте за шестиугольным столом и скучающе рассматривал кружевные манжеты на рукавах. Кирон и Тамарис тихо, но энергично что-то обсуждали, укрывшись в тени у дальней стены. Самый почтенный член Совета, лорд Фазариан, отсутствовал. Вероятно, снова сражён насморком. Жаль, но добродушному старику вскоре придётся искать замену.

Зато лорд Вэлвин, толстенький надоедливый коротышка с бегающими глазками и фальшивой улыбкой, был здесь. Он взволнованно прохаживался вдоль окна, то и дело выглядывая на улицу.

– Алакрион! – воскликнул Вэлвин. – Вот и ты. Можешь в это поверить? Просто что-то невероятное, такого никогда не случалось!

– Не тараторь, сейчас разберёмся. – Четвёртый лорд отмахнулся и проверил, на месте ли браслет – изящное серебряное украшение с тёмно-синим сверкающим камнем.

Следующие минуты прошли в напряжённом ожидании, пока свет за окном вдруг на мгновение не померк за взмахами крыльев.

– Они здесь, – лениво констатировал лорд Кирон, почесав аккуратно подстриженную седую бородку. Ярко-красный камень на его браслете зловеще сверкнул.

– Точно. – Лорд Тамарис уставился на входную дверь, по обе стороны которой несли службу два облачённых в доспехи стражника.

Дверь отворилась. В зал вошла группа людей: три солдата из охраны периметра, летун и те самые чужие…

Три дня назад

Мэривилль

«Она вернётся». Эту фразу Тони часто повторял в последующие дни. Иногда неожиданно, например, во время уборки комнаты или на ужине в присутствии посторонних. Или когда отправлялся на лекции к профессору Маршаллу, где Самира перестала появляться. И когда возвращался с них, погружённый в извилистые переплетения мира европейской литературы, – разочарованный, но пока не потерявший надежду.

Появление Самиры всколыхнуло тяжёлый и давно улёгшийся пласт. Джек ещё не знал, какие события это повлечёт, но про себя радовался, что возникла новая тема для разговоров: универсальная и не касающаяся щекотливых происшествий.

Пока Джек красочно описывал приключение на мосту, Грэйс слушала спокойно, без удивления. Она только назвала Самиру своеобразной.

– Своеобразная? – удивился Джек. – После всего, что я рассказал, ты выбрала именно такое определение?

Грэйс поставила музыку в новом плеере на паузу и даже вытащила из уха один беспроводной наушник – добрый знак.

– Однажды она несколько часов сидела рядом со мной в библиотеке с третьим томом высшей математики, но так ни разу и не перелистнула страницу.

– Может быть, она умеет читать сквозь страницы? – предположил Джек.

– Возможно, но я не думаю, что это удобно.

Расслышав в её голосе шутливые нотки, Джек переспросил на всякий случай:

– Ты ведь веришь в то, что я рассказал?

– А ты верил в историю Тони все эти годы?

Джек никогда не размышлял над рассказом друга обстоятельно, просто принимая его как часть Тони. Джек не считал друга странным и искренне поддерживал его, умудряясь при этом сохранять нейтральную позицию. Он надеялся, что всё когда-нибудь разрешится само собой и без сильного ущерба для Тони; возможно, время наконец пришло, только по поводу масштаба ущерба Джек пока сомневался.

– Если честно, нет. Я был уверен, что всему существует логическое объяснение. Часть меня думает так до сих пор. А ты?

– Я всегда чувствовала, что никакого логического объяснения нет, что с Тони случилось самое настоящее чудо и что у этой истории обязательно будет продолжение, – упрямо ответила Грэйс. Затем добавила с вызовом: – Она вернётся.

* * *

Она вернулась неожиданно.

После ночного дежурства в больнице Джек мечтал добраться до своей маленькой квартиры, упасть на кровать и проспать до полудня. Его последним пациентом стал парень, который слишком много выпил на вечеринке и по пути домой расшиб себе голову о рекламный щит. Обошлось без сотрясения, зато, пока Джек обрабатывал рану, пациент опорожнил содержимое желудка прямо на его халат. Горячая вода и литр жидкого мыла помогли избавиться от запаха, но настроения принимать гостей у Джека не было.

И всё же Самира стояла перед дверью его квартиры и рассматривала причудливый узор из царапин и потёртостей, какие рано или поздно появляются вокруг любой замочной скважины.

– Не советую пытаться проникнуть в моё скромное жилище, вряд ли ты найдёшь там что-нибудь ценное, – громко произнёс Джек. Он надеялся напугать девушку, думал, что она выронит из рук сумку или хотя бы вздрогнет, но ничего подобного не произошло. Самира безучастно посмотрела на него и отошла, предоставляя Джеку возможность открыть дверь и пригласить её к себе.

Джек неспешно проделал ожидаемые от него действия: прошёл в единственную комнату, зажёг тусклый ночник и развалился на кровати. Желая продемонстрировать гостье, что не рад её визиту, он постарался скрыть усталость за вальяжностью позы.

Самира присела на краешек стула напротив и изящным движением откинула волосы за спину.

– Как дела? – спросила она учтиво.

– Замечательно, – ответил Джек. Он подумал было, что полагается предложить гостье какой-нибудь напиток или угощение, но в сложившихся обстоятельствах эта мысль показалась ему нелепой.

Самира придирчиво разглядывала убранство тесного помещения: недельный слой пыли, на столе – тарелки с засохшей каймой от супа, брошенные в угол грязные джинсы и кровать без покрывала.

– И не смей меня осуждать, – сказала она вдруг.