Лекарка родовых клятв. Волчий король, ваша стая отравлена

Я достала две ленты.

— Эти записи принадлежат людям одного возраста из одной стаи. Одинаковое число оборотов, одинаковый установленный вклад. У человека без личного ограничителя сеть забрала больше. Разница появляется до любого контакта с переселенцами.

Тея пустила ленты по кругу. Не все умели читать шестую линию, поэтому Улла объяснила показатель и назвала результаты третьей контрольной пластины. Она говорила как глава столичной лечебницы, чья репутация зависела от признания собственного дефектного оборудования.

— Две партии из центрального склада дают ложное выравнивание, — закончила она. — Учебная пластина и дорожная пластина лекаря Таль воспроизводят задержку. Причина примеси устанавливается.

— Мастер уже дал заключение? — спросил Марек.

— Предварительное. Для полного анализа нужна печь.

— Значит, мы не знаем, загрязнение ли это или особенность старого кварца.

— Мы знаем, что новый кварц скрывает симптом, — ответила Улла.

Дарен до этого не вмешивался. Теперь он положил перед Советом ведомости заслона.

— Вход резерва вырос на девятнадцать процентов за пять лет, — сказал он. — Увеличение началось после моего приказа расширить дальность восточной защиты. Расчет обещал снизить потери. Данные показывают, что сеть стала получать больше от участников.

Несколько представителей заговорили одновременно. Марек не изменился в лице.

— Поступление выросло потому, что новые проводники работают устойчивее, — сказал он. — Раньше счетные барабаны теряли часть слабых импульсов.

— Тогда тела участников не показывали бы превышение вклада, — возразила я.

— Если ваши ленты прочитаны верно.

— Поэтому я прошу доступ к узлу у Старой дороги. Мы сравним вход до камня, выход после него и состав пластин.

Представитель речной стаи перелистал доклад.

— Этот узел принимает две линии. Ошибка лекаря может оставить без защиты дороги и переправу.

— Я не предлагаю его размыкать, — сказала я. — Осмотр, образец из внешней трещины, замер на боковых пластинах.

— У вас ограниченная лицензия.

— Поэтому со мной будет второй лекарь с полным правом. И независимые свидетели.

— Кто?

— Улла Керн или Ида Ренн. Тея как представитель Совета. Мастер узла и капитан стражи при необходимости.

Марек сложил руки перед собой.

— Ида Ренн восемнадцать лет отказывается от государственных работ. Улла нужна в лечебнице. Лекарь Таль предлагает поставить две окружные линии под угрозу ради версии, которая удобно оправдывает ее отца.

К этому я была готова хуже, чем к разговору о цифрах. В зале стало очень тихо; никто не перебивал, потому что фамилия Илара превращала медицинский спор в старое дело.

— Мой отец верил, что в контуре есть переток, — сказала я. — Четыре человека погибли после того, как он разомкнул работающий узел без полной разгрузки. Я не предлагаю повторять его действие. Его вина не делает нынешние ленты чистыми.

Марек ожидал, что я стану отрицать вторую часть. Он задержал ответ всего на секунду, но я заметила.

— Значит, вы признаете решение комиссии?

— Я признаю четыре смерти и последовательность действий. Причины перетока комиссия не исследовала после аварии.

Дарен посмотрел на меня. Я не могла определить, удивило ли его признание. Он ничего не сказал за меня.

Тея вернула разговор к запросу.

— Какие риски самого обследования?

— При осмотре без размыкания — нагрев пластины, если поток перегружен, и сенсорная нагрузка на лекаря, — ответила я. — Худший риск появляется, если мастер нарушит порядок или кто-нибудь попытается снять камень. Поэтому прошу отдельный запрет на демонтаж до окончания проверки.

— А риск оставить все как есть до обновления?

— Рост числа больных. При постоянном закреплении неисправности — массовый обратный удар во время подтверждения вкладов. Точный масштаб неизвестен.

Марек раскрыл свод правил.

— Каждый взрослый участник уже согласился на ежегодный вклад. Обновление не требует нового подключения от старых линий, только проверки.

— Согласие дано на ограниченную долю, — сказала Тея. — Если забирают больше, может ли человек остановить вклад до выяснения?

Вопрос прозвучал так буднично, что двое представителей сперва не поняли значения.

Марек ответил неохотно:

— Правило суточной приостановки существует для болезни. Участник объявляет отказ перед двумя совершеннолетними свидетелями. Через сутки связь возобновляется, если нет заключения лекаря.

— Почему врачи не сообщают об этом пациентам? — спросила Тея.

— Потому что массовая приостановка ослабит заслоны. Право предназначено для отдельных случаев, а не для политической кампании.

— Право предназначено для человека, — сказала я. — Если его здоровье под угрозой, он должен знать о выборе.

Представитель северной стаи покачала головой.

— Вы предлагаете тысячи личных решений в разгар нападений.

— Я предлагаю сначала измерить вред и дать медицинские рекомендации. Скрывать само правило — уже решение за тысячи людей.

Дарен взял слово.

— Пять лет назад я подписал усиление заслона, считая, что оно снизит потери в камнях. Я не проверил медицинские показатели, потому что их не собирали вместе. Сейчас есть основания сомневаться в расчете. Отказ в обследовании защитит мою подпись, границе он не поможет.

— Ваше величество, — начал Марек, — открытый спор о надежности клятвы перед обновлением...

— Не отменяет измерений. Я разрешаю доступ к военным ведомостям и поддерживаю осмотр узла с запретом на размыкание.

— Король не может единолично разрешить работу лекарю с ограниченной лицензией, — напомнил речной представитель.

— Поэтому вопрос поставлен перед Советом.

Тея объявила короткий перерыв. Представители ушли в соседнюю комнату, оставив Дарена, Марека и приглашенных у стола. Я закрыла ящик и проверила печати. Руки оставались спокойными до тех пор, пока Улла не спросила, нужна ли вода.

— Нужна, — признала я.

Дарен сам налил из графина, но поставил стакан на стол, не подавая в руки.

— Почему вы сказали об ошибке Илара? — спросил он.

— Потому что это правда.

— Вы могли ограничиться нынешними данными.

— Тогда Марек повторял бы обвинение на каждом заседании. И был бы прав в одном: я использовала бы дело отца только там, где оно мне выгодно.

Он оперся на край соседнего стола.

— На суде вы тоже знали о порядке размыкания?

— Мне было шестнадцать. Я знала то, что отец писал в тетради, и считала, что взрослые разберутся лучше.

— Тетрадь передали вы?

Вопрос попал в место, которое я привыкла обходить даже в мыслях. Я выпила воду и поставила стакан.

— Не сейчас.

— Понял.

Дарен не извинился за вопрос и не стал делать вид, что не задавал его. Просто отошел к окну. Мне было легче выдержать это, чем сочувствие.

Марек разговаривал с Уллой у другого конца стола. Он напоминал ей о нехватке мест и предлагал оставить исследование Иде. Улла отвечала, что не передает ответственность отсутствующему специалисту. Со стороны их спор звучал как обычное обсуждение нехватки мест, а не попытка закрыть расследование.

Совет вернулся через двадцать минут.

— Решение принято пятью голосами против двух, — объявила Тея. — Создается временная медицинская проверка под руководством Уллы Керн. Лекарь Таль допускается к полевому узлу как специалист по диагностике. Срок предварительного заключения — двенадцать дней.

— До обновления остается пятнадцать дней, — сказала я.

— Три дня Совету нужны на решение и подготовку, — ответила представительница севера.

— Если ухудшение начнется раньше?

— Улла вправе созвать экстренное заседание по медицинским показаниям.

Тея продолжила:

— Любое разрушение, снятие основного камня или размыкание линий запрещено. Образцы берутся только из внешних трещин. Присутствуют мастер узла, три свидетеля Совета и охрана. Все результаты копируются в трех экземплярах.

— Кто отвечает за доставку? — спросил Марек.

— Капитан Соль. Король не входит в число обязательных участников, но вправе присутствовать как подписант приказа об усилении.

Дарен согласился.

Представитель речной стаи указал на меня.

— Если версия не подтвердится, ограничение ее лицензии становится полным запретом на государственную работу.

— А если подтвердится? — спросила Тея.

— Совет пересмотрит допуск.

— Запишите симметричную цену, — сказал Дарен. — При подтверждении два представителя, голосовавшие против обследования, публично объяснят, на каких данных основывались.

Речной представитель вспыхнул.

— Вы угрожаете Совету?

— Нет. Предлагаю, чтобы риск ошибки не нес один лекарь.

После короткого спора условие внесли в решение. Это не спасало мою лицензию, но меняло привычный порядок: люди на возвышении тоже должны были отвечать за отказ видеть данные.

Марек подписал протокол последним.

— Узел у Старой дороги обслуживают завтра, — сказал он. — Плановая замена внешней пластины назначена до вашего приезда. Я прикажу остановить работы.

— Когда назначили замену? — спросила я.

— Три недели назад. Рабочие уже в пути.

— Им можно передать семафорный сигнал?

— До ближайшей башни. Затем курьером.

Тея сняла копию решения и отправила посыльного прямо из зала. Мы задержались, чтобы опечатать ленты и распределить экземпляры: один лечебнице, один Совету, один мне. Дарен поставил подпись под военными ведомостями. Марек забрал только протокол.

Когда я вышла во двор, уже стемнело. Лисса ждала у кареты с дорожным хлебом и моим плащом.

— Мы едем сегодня? — спросила она.

— На рассвете. До узла четыре часа верхом, каретой дольше.

— Улла поедет?

— Да. И трое представителей. Нам нужно собрать растворы для обратного удара и проверить запасные пластины.

К нам подбежал посыльный Теи. Он держал свернутую полосу семафорной записи.

— Башня приняла запрет, но курьер до узла не добрался, — сказал он. — Ремонтная бригада получила другой приказ. Им велено начать срочную замену на рассвете.

— Чья подпись? — спросил подошедший Дарен.

Посыльный развернул полосу.

— Канцелярия Хранителя клятвы. Приказ отправлен вчера вечером.

Марек подготовил замену раньше, чем Совет разрешил нам увидеть старый камень.

— Выезжаем сейчас, — решила я. — Если рабочие снимут пластину, сравнивать будет нечего.

Гарен собрал две закрытые кареты и сменных лошадей. Верхом мы добрались бы быстрее, однако счетные рамы нельзя было везти галопом, а Улла отказалась обследовать узел после ночи в седле. Дарен предложил обернуться и догнать бригаду в волчьей форме. Я напомнила об аритмии и вчерашнем обороте.

— Вы по-прежнему не мой лекарь, — сказал он.

— Зато я единственный человек рядом, который видел ваш знак после перегруза.

Гарен поддержал поездку в карете: король в одиночку мог остановить рабочих, но не сохранить старую пластину, если они уже начали размыкание. Дарен принял довод без нового спора.

Лисса уложила чистые пластины между свернутыми одеялами. Улла взяла растворы и обычные сердечные лекарства. Я проверила три экземпляра решения Совета и положила свой во внутренний карман.

Мы выехали из Линна после первого ночного колокола. Впереди шел отряд Гарена с приказом Совета, за ним — карета лекарей. Дарен ехал во второй и не превращался. Это было первое последствие медицинского совета, которое он исполнил, хотя мог сослаться на срочность.

ГЛАВА 6. Глухая примесь

Узел у Старой дороги был наполовину разобран, когда мы приехали.

Основной камень оставался в земляной камере, но над входом уже лежали снятые медные полосы. Двое рабочих вытаскивали из креплений внешнюю пластину. Третий вращал ручной ворот, ослабляя боковой зажим. Поток еще шел: на контрольном столбе дрожала синяя игла, а по металлическим скобам пробегала мелкая белая искра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.