Развод в 44. Без меня ты пустышка, генерал!

Письмо было оформлено аккуратно, с регистрационным номером и подписью руководителя внутреннего аудита.

Я переслала его Зое.

Через десять минут мы сидели у меня в кабинете.

— Образцы подписи им зачем? — спросила она.

— Видимо, хотят сравнить с той, что стоит на акте.

— Они сами могут установить подделку?

— Не знаю. Юрист сказал, что для надежного заключения потребуется специальная экспертиза.

Зоя просмотрела список документов.

— А почему они не пишут, кто подписал тот акт?

— Наверное, сами еще не выяснили.

— Или выяснили, но не хотят говорить.

Я посмотрела на нее.

— Возможно. Поэтому и будем действовать официально.

Зоя отложила бумаги.

— Ты вообще вчера спала?

— Часов шесть.

— Неплохо.

— Если не считать того, что полночи вспоминала, какие документы Артем приносил мне за последние годы.

— Вспомнила?

— Кое-что.

Я открыла календарь.

За последние несколько лет через наш центр проходили разные благотворительные программы. Часть финансировалась частными пожертвованиями, часть — партнерскими соглашениями с коммерческими организациями.

«Северный контур» начал сотрудничать с нами около восьми месяцев назад.

Сначала все выглядело обычно.

Компания предложила оборудование для реабилитационных кабинетов. Мы изучили характеристики, согласовали потребности, подписали договор пожертвования.

Первые поставки прошли без проблем.

Потом у Виктории появилась привычка просить подписывать документы до фактического получения оборудования.

Сначала речь шла о незначительных расхождениях в датах.

Она объясняла, что бухгалтерии так удобнее.

Я каждый раз отказывалась.

Но до поддельной подписи дело прежде не доходило.

— Зой, а ты помнишь, кто рекомендовал нам «Северный контур»?

Она задумалась.

— Кажется, Артем Викторович познакомил тебя с их коммерческим директором.

— На ужине у Орловых?

— Нет, раньше. На мероприятии в гостинице. Ты потом рассказывала, что они предложили помощь.

Я вспомнила тот вечер.

Артем представил мне двух мужчин в дорогих костюмах. Один говорил о строительстве, второй — о социальных проектах компании.

Виктории тогда рядом не было.

По крайней мере, я ее не помнила.

— Надо найти приглашение и список участников, — сказала я.

— Зачем?

— Просто хочу восстановить последовательность событий.

Зоя покачала головой.

— Твой развод постепенно превращается в бухгалтерский детектив.

— Мне бы хотелось, чтобы он оставался обычным разводом.

— Мне тоже.

Она встала.

— Ладно. Я подготовлю документы. А ты не забудь поесть.

— Зоя!

— Что? У меня две обязанности: следить за бюджетом и напоминать тебе про обед.

— Вообще-то у тебя их гораздо больше.

— Вторая самая важная.

Она вышла.

Я открыла почту и начала искать старые письма.

Через полчаса нашла приглашение на презентацию, где впервые обсуждалось сотрудничество с «Северным контуром».

Организатором мероприятия была деловая ассоциация.

Среди приглашенных значился Артем Волков.

Рядом с его фамилией стояла должность.

Я просмотрела список дальше.

Представитель «Северного контура» тоже присутствовал.

Ничего необычного.

Артем по службе встречался с десятками руководителей компаний.

Но я сохранила документ.

Теперь мне хотелось, чтобы у каждого события была точная дата.

***

В половине двенадцатого позвонила Елена Савина.

— Марина Сергеевна, доброе утро. Получила ваше сообщение о разговоре с аудитором.

— Да. Он вчера поздно вечером позвонил.

— Вы правильно сделали, что попросили официальный запрос. Я рекомендую отдельно направить письмо руководству организации, от имени которой был оформлен спорный акт, и потребовать сохранить оригинал документа.

— А если его уже уничтожили?

— Тогда будем выяснять, кто и когда это сделал. Но пока не следует заранее предполагать худшее.

Я рассказала ей о документах, которые собрала Зоя.

Елена выслушала.

— Вы понимаете, что это уже не вопрос вашего развода?

— Понимаю.

— Тогда давайте разделим эти истории. Имущественным спором занимаюсь я. По возможной подделке документов и обстоятельствам поставки я рекомендую привлечь специалиста соответствующего профиля. Я могу дать контакт.

— Буду благодарна.

Она помолчала.

— Теперь о доме. Получила ответ представителя вашего супруга.

— И что он пишет?

— Они предлагают увеличить компенсацию на пятнадцать процентов, если вы откажетесь от дальнейших претензий на недвижимость.

Я посмотрела в окно.

— Все равно значительно меньше реальной стоимости моей доли.

— Согласна. Поэтому пока это предложение не принимаем.

— Хорошо.

— Есть еще один момент. Артем Викторович сообщил, что вы добровольно освободили дом и передали ему исключительное право пользования.

Я невольно выпрямилась.

— Что?

— Именно так сформулировано в письме.

— Я ничего подобного не говорила!

— Успокойтесь. Сам по себе ваш переезд не означает передачи прав на имущество. Но мне важно уточнить, какие документы вы подписывали при выезде.

— Никаких.

— Ключи оставили?

— Нет. Они у меня.

— Прекрасно.

Я вспомнила фотографию Виктории.

— Елена, его любовница уже живет там. Сегодня утром она выложила снимок из нашей кухни.

— Сохраните фотографию с датой публикации.

— Уже.

— А вы планируете возвращаться за вещами?

— Сегодня вечером.

— Тогда сделайте фотографии состояния помещений и находящегося там имущества. Не вступайте в конфликт. Если увидите, что кто-то вывозит вещи или меняет замки, сразу сообщите мне.

Я записала рекомендации.

— А он может запрещать мне приходить?

— Пока дом находится в совместной собственности и порядок пользования им не определен иначе, у него нет оснований единолично объявлять вам запрет. Но при конфликте лучше добиваться решения законными способами, а не спорить с охраной или рабочими.

— Поняла.

— И еще, Марина Сергеевна. Предлагаю согласовать независимую оценку. У меня есть специалист, который сможет осмотреть дом в субботу, если обеспечим доступ.

— Я договорюсь.

— Хорошо. Не обсуждайте с мужем денежные предложения лично.

После разговора стало немного легче. Адвокат не обещала победы, зато я хотя бы понимала, какие действия могу предпринимать.

Я открыла переписку с Артемом.

Написала:

«В субботу в 11:00 планируется осмотр дома независимым оценщиком для подготовки документов по разделу имущества. Прошу обеспечить доступ. Сегодня вечером заберу оставшиеся личные вещи».

Ответ пришел через семь минут.

«Ты уже съехала. Зачем тебе опять приезжать?»

Я написала:

«Чтобы забрать свои вещи и зафиксировать имущество».

Он позвонил.

Я посмотрела на экран, но решила ответить.

— Марина, это уже становится смешно, — начал муж. — Какие еще оценщики?

— Независимые.

— Я сам прекрасно знаю, сколько стоит дом.

— Тогда оценка просто подтвердит твою сумму.

— Ты же понимаешь, что из-за твоего упрямства все затянется?

— Возможно.

— У меня беременная женщина. Нам нужно обустраивать детскую.

Я закрыла глаза.

— Артем, я не запрещаю тебе заботиться о будущем ребенке.

— Тогда почему ты мешаешь?

— Я не мешаю. Просто не собираюсь отдавать свою собственность за сумму, которую ты придумал.

Он раздраженно выдохнул.

— Ты прекрасно понимаешь, что весь дом мне не нужен. Я хочу оставить его ребенку.

— Какому именно?

— Не начинай.

— У тебя уже есть дочь, Артем. И этот дом тоже был ее домом.

Он помолчал.

— Вера давно живет отдельно.

— Значит, ее вещи можно выбросить?

— Никто ничего не выбрасывает.

— Хорошо. Тогда я сегодня приеду за оставшимися вещами.

— Только не поздно. Вика плохо спала.

Я даже не нашлась с ответом.

Он добавил:

— И постарайся не устраивать неприятных сцен. У нее повышенная чувствительность.

— Артем, я приезжаю не к Виктории. Я приезжаю в дом, который строила вместе с тобой.

— Как знаешь.

Он отключился.

Я посмотрела на телефон.

Иногда мне казалось, что Артем совершенно искренне не понимает, почему его слова меня обижают.

Он мог обсуждать беременность Виктории, ее сон, питание и настроение.

Но ни разу за эти дни не поинтересовался, как живу я.

Наверное, он считал, что в сорок четыре года у женщины уже не бывает чувств, которые стоит беречь.

***

После обеда у меня состоялся разговор с потенциальным заказчиком.

Небольшая сеть частных медицинских центров искала консультанта, который помог бы наладить бюджетирование и подготовить финансовую модель расширения.

Руководителя звали Сергей Михайлович.

Он подробно расспрашивал о моем опыте.

Я рассказала, какие проекты вела, какие системы отчетности внедряла, как рассчитывала расходы на открытие новых подразделений.

Поначалу немного волновалась.

Последние годы я редко проводила переговоры с коммерческими клиентами.

В центре меня знали и доверяли мне. Сейчас же предстояло убедить незнакомого человека, что моя работа стоит запрашиваемых денег.

— Скажите, Марина Сергеевна, — спросил он, — вы готовы работать с нами минимум три месяца?

— Да, при условии, что согласуем объем задач.

— А сможете выезжать к нам два раза в неделю?

— Смогу.

— Отлично. Тогда я попрошу нашего финансового директора прислать исходные данные.

Я выдохнула.

— Буду ждать.

— И еще. Андрей Павлович Орлов вас очень рекомендовал. Сказал, что вы человек, которому можно доверить цифры.

На несколько секунд я растерялась.

— Спасибо. Постараюсь оправдать доверие.

Мы договорились об оплате первого этапа и сроках подготовки договора.

Когда разговор закончился, я еще немного сидела перед компьютером.

Мне хотелось поделиться хорошей новостью.

Раньше первым делом позвонила бы Артему.

Он, скорее всего, ответил бы, что занят, но я все равно рассказала бы.

Теперь я набрала Веру.

Дочь ответила почти сразу.

— Мам, привет! Что случилось?

— Ничего плохого. Кажется, у меня появился новый заказчик.

— Правда?

— Да. Пока договор еще не подписали, но договорились об условиях.

— Мам, это же круто!

Я улыбнулась.

— Надеюсь.

— Ты вообще понимаешь, какая ты молодец?

— Пока еще ничего особенного не сделала.

— Вот только не начинай. Ты мне двадцать лет рассказывала, что умеешь работать с деньгами, а сама почему-то считала, будто это не настоящая профессия.

Я усмехнулась.

— Не двадцать лет.

— Ладно, пятнадцать. Не придирайся.

Она немного помолчала.

— Мам, а можно я у тебя кое-что спрошу?

— Конечно.

— Ты правда больше не вернешься к папе?

Я посмотрела на свой новый ежедневник.

— Правда.

— Даже если он попросит прощения?

Я задумалась.

Еще неделю назад я ответила бы иначе.

Сказала бы, что не знаю.

Что двадцать три года нельзя вычеркнуть.

Что семьи не распадаются за один разговор.

Но после всего произошедшего мне стало понятно, что дело не только в измене.

Я слишком долго старалась сохранить отношения, в которых меня перестали слышать.

— Нет, Вер. Не вернусь.

Она выдохнула.

— Хорошо.

— Почему ты спрашиваешь?

— Папа вчера звонил. Сказал, что ты обиделась и теперь пытаешься настроить против него всех знакомых.

Я почувствовала, как неприятно сжалось сердце.

— Он так сказал?

— Да. Еще сказал, что ты специально появилась на благотворительном вечере, чтобы поставить его в неловкое положение.

Я посмотрела на фотографию с мероприятия, которую прислала Зоя.

На ней мы стояли рядом с проектором, показывая финансовые расчеты.

— Вера, я приехала туда по работе. Нас пригласил организатор.

— Мам, мне не надо объяснять. Я ему так и сказала.

— И что он ответил?

— Что я слишком молодая, чтобы судить о сложных отношениях взрослых людей.

Я невольно рассмеялась.

— Ну конечно.

— Потом спросил, почему я разговариваю с ним таким тоном. Представляешь?

— Представляю.

— Я ему сказала, что он не на службе и я не обязана стоять по стойке смирно.

Теперь я рассмеялась по-настоящему.

— Вера!

— А что? Он обиделся и отключился.

Я покачала головой.

— Ты совсем не умеешь выбирать выражения.

— В кого-то же надо было пойти.

Мы поговорили еще немного.

Перед тем как закончить разговор, дочь сказала:

— Мам, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если сначала тебе придется немного погрустить.

После этих слов я долго смотрела на погасший экран.

Вера была уже взрослой.

И, кажется, понимала некоторые вещи лучше меня.

***

К дому я подъехала без десяти шесть.

Солнце еще не село, но в саду уже горели фонари.

Возле ворот стоял незнакомый микроавтобус.

На кузове крупными буквами было написано:

«Интерьер. Мебель. Дизайн».

Я остановилась рядом.

Из микроавтобуса вышел мужчина в рабочей куртке.

— Вы к кому? — спросил он.

— Я здесь живу.

Он посмотрел на машину, потом на меня.

— А, понятно. Нам сказали, хозяйка сейчас выйдет.

Я медленно повернула голову к дому.

Хозяйка.

Вот как.

— Какая именно хозяйка? — спросила я.

Мужчина пожал плечами.

— Молодая блондинка. Мы ей мебель привезли.

Я достала телефон.

Сделала фотографию микроавтобуса.

Потом открыла калитку своим ключом.

Возле крыльца лежали несколько больших картонных коробок.

На одной было написано:

«Детская кроватка».

На другой — «Комод».

Из открытого окна второго этажа доносился голос Виктории.

— Нет, этот шкаф нужно полностью освободить. Я же объясняла, там будет детская!

Я вошла в дом.

В прихожей стояли две пары женской обуви.

На вешалке висело светлое пальто.

Я узнала его по фотографии Виктории.

Рядом лежала коробка с новыми полотенцами.

Я поднялась по лестнице.

На втором этаже работали двое мужчин в одинаковых серых футболках.

Они выносили вещи из комнаты Веры.

Я остановилась.

В руках одного рабочего была большая коробка, из которой торчал старый розовый плюшевый заяц.

Я подарила его дочери на шестой день рождения.

У зайца давно оторвалось одно ухо. Вера когда-то просила меня пришить его обратно, но потом решила, что так игрушка выглядит смешнее.

Я не выбросила его даже после того, как дочь уехала учиться.

Он сидел на полке в ее комнате.

— Простите, — сказала я. — Вы куда это несете?

Рабочий остановился.

— В гараж. Нам сказали освободить помещение.

— Кто сказал?

— Хозяйка.

Я посмотрела на дверь комнаты.

Виктория стояла возле окна.

На ней были джинсы и мягкий розовый свитер. Волосы собраны в высокий хвост.

В руках она держала образцы обоев.

Увидев меня, она нахмурилась.

— Марина Сергеевна? Вы зачем приехали?

Я вошла в комнату.

На полу стояли коробки.

Со стен сняли несколько фотографий.

Детский письменный стол был отодвинут к двери.

Пустые полки выглядели непривычно.

Я подошла к шкафу.

На его дверце до сих пор была маленькая наклейка с изображением котенка.

Вере было лет десять, когда она приклеила ее.

— Что здесь происходит? — спросила я.

Виктория положила образцы обоев на подоконник.

— Мы готовим комнату для малыша.

— Эту комнату?

— Да. Здесь хороший свет, большое окно. И рядом наша спальня.

Наша.

Я медленно выдохнула.

— Это комната моей дочери.

— Но ваша дочь уже взрослая.

— И что?

Виктория удивленно посмотрела на меня.

— Артем сказал, что Вера давно здесь не живет. Мы решили сделать детскую.

Я посмотрела на рабочего.

Он все еще держал коробку с игрушками.

— Пожалуйста, поставьте это обратно.

Мужчина растерянно перевел взгляд с меня на Викторию.

— Подождите, — сказала она. — Мы уже договорились...

— Я не с вами разговариваю, Виктория.

Я повернулась к рабочему.

— Меня зовут Марина Волкова. Я супруга Артема Викторовича и тоже имею права на этот дом. Сейчас между нами идет раздел имущества. Прошу приостановить перенос вещей до выяснения ситуации.

Рабочий посмотрел на напарника.

Тот пожал плечами.

— Нам без разницы, — сказал первый. — Только вы уж между собой решите. Мы третий час тут работаем.

— Я понимаю. Извините за неудобство.

Он поставил коробку на пол.

Виктория покраснела.

— Марина Сергеевна, я не понимаю, зачем вы устраиваете скандал.

Я посмотрела на нее.

— Где именно вы услышали скандал?

— Вы запрещаете рабочим работать.

— Я попросила не выносить вещи моей дочери.

— Но Артем разрешил!

— Артем может распоряжаться своими вещами. Вещи Веры ему не принадлежат.

Виктория сжала в руках телефон.

— Это просто старые игрушки и фотографии. Мы ничего не собирались выбрасывать.

— Тогда зачем вы все убираете?

— Потому что здесь будет жить наш ребенок!

Я посмотрела на нее.

Она стояла посреди комнаты Веры, сердитая и взволнованная. Наверное, уже представляла, как на ее пальце появится обручальное кольцо.

Я вдруг вспомнила себя в ее возрасте.

Когда мы с Артемом получили первую просторную квартиру, мне тоже хотелось немедленно все переделать. Купить новые занавески, мебель, выбрать краску.

Разница была в том, что тогда мы обустраивали собственное жилье, никого из него не выгоняя.

— Виктория, — сказала я спокойнее, — вы вправе готовиться к рождению ребенка. Но не нужно делать это за счет вещей моей дочери.

Она отвела взгляд.

— Артем сказал, что вы все заберете.

— Я заберу свои вещи. А с Верой мы отдельно решим, что она хочет оставить.

— Вы специально все усложняете.

Я устало потерла переносицу. За последние дни я уже несколько раз слышала, что все усложняю.

— Нет. Я просто прошу не трогать то, что вам не принадлежит.

Виктория отвернулась к окну.

— Я сейчас позвоню Артему.

— Звоните.

Она набрала номер.

Я тем временем сфотографировала комнату: пустые полки, сложенные коробки, снятые со стен фотографии и кровать, которую рабочие уже сдвинули к стене.

На полу лежала старая тетрадь по географии.

Я подняла ее.

На обложке крупными буквами было написано:

«Вера Волкова. 6 класс».

Я открыла первую страницу.

Внутри лежал рисунок.

Наш дом.

Зеленая крыша, огромные окна, дерево возле крыльца. Рядом три фигурки.

Папа.

Мама.

Вера.

Над каждой стояла подпись.

Я помнила этот рисунок. Он был старше тетради: Вера нарисовала нас, когда мы только закончили строительство. Тогда она сказала, что теперь у нас будет самое счастливое место на свете.

Я осторожно сложила лист.

— Артем сейчас приедет, — сообщила Виктория.

— Хорошо.

— Он очень расстроится.

Я посмотрела на нее.

— Возможно.

— Вы ведь понимаете, что ему нельзя сейчас нервничать? У него сложный период на работе.

Меня удивило это замечание.

— Какой период?

Виктория замялась.

— Просто много дел.

— Понятно.

Она поправила волосы.

— Артем очень устает. Я стараюсь, чтобы дома ему было спокойно.

Я посмотрела на разобранную комнату дочери.

— Хорошее намерение.

Виктория нахмурилась.

— Вы сейчас издеваетесь?

— Нет. Просто вам стоит понимать одну вещь. Артем привык, что его желания исполняются быстро. Иногда настолько быстро, что он даже не замечает, сколько людям приходится ради этого сделать.

Она скрестила руки.

— Он заботится обо мне.

— Надеюсь, что так и будет.

Виктория явно не ожидала такого ответа.

Я положила рисунок Веры в свою сумку.

И направилась в спальню за оставшимися вещами.

***

Моя спальня сразу показалась чужой, хотя мебель стояла на прежних местах.

Большая кровать, светлые прикроватные тумбы, кресло возле окна.

Но на туалетном столике теперь находились чужие духи.

Три флакона.

Рядом лежала косметичка, открытая коробка с украшениями и щетка для волос.

На моей половине кровати был разложен шелковый халат.

Я остановилась возле двери.

Виктория вошла следом.

— Я убрала ваши вещи из ванной, — сказала она. — Надеюсь, вы не против.

Я открыла ящик туалетного столика.

Там лежали мои старые фотографии, несколько документов и коробочка с серьгами, которые я редко носила.

Сверху кто-то положил пакет с ватными дисками.

— Где мои вещи? — спросила я.

— Какие именно?

— Из ванной.

— В коробке. В гардеробной.

Я прошла туда.

Большую часть шкафа уже занимала одежда Виктории.

Дорогие платья в чехлах, блузки, туфли, несколько новых сумок.

Мои вещи лежали в трех картонных коробках возле двери.

На одной было написано маркером:

«МАРИНА».

Я присела рядом.

В первой коробке находились косметика, расчески и полотенца.

Во второй — остатки одежды, которую я не успела забрать.

В третьей — мелочи из ванной и спальни.

Среди них лежала моя старая деревянная шкатулка.

Мама подарила ее мне на восемнадцатилетие.

Я осторожно достала шкатулку.

На крышке была небольшая царапина. Я сделала ее еще в институте, когда случайно уронила коробочку на пол.

Внутри лежали несколько писем, мамина фотография и маленькое серебряное колечко.

Я не носила его много лет.

Но расстаться не могла.

— Спасибо, что ничего не выбросили, — сказала я.

Виктория стояла в дверях.

— Артем сказал, что вы заберете оставшиеся вещи на этой неделе.

Я поднялась.

— Заберу.

— Тогда мы сможем закончить обустройство?

Я посмотрела на нее.

— Свои вещи я вывезу. Но вопрос о доме и общем имуществе решается с адвокатами.