Мой майор. Ночная смена

— Здравствуйте, Ольга, — негромко, подчеркнуто спокойно произнес майор.

С его тяжелых армейских берцев сорок пятого размера на вычищенный половичок в прихожей мгновенно потек талый снег вперемешку с кирпичной пылью из разгромленной аптеки. Шахов опустил взгляд, заметил темные капли и, не говоря ни слова, ловко расшнуровал тяжелые ботинки единственной левой рукой. Оставив берцы у порога, он прошел в коридор в одних темных носках, осторожно и бережно обходя мои девичьи туфли. Эта неожиданная бытовая деликатность грозного опера тронула меня до глубины души.

— Я осмотрю периметр, — негромко сказал он мне, проходя в комнату.

В моей спальне он сразу подошел к балконной двери. Снаружи, со стороны глухого двора, прямо к нашему четвертому этажу поднималась наружная металлическая пожарная лестница. Ее ржавые перекладины проходили всего в полуметре от перил балкона — идеальная брешь для проникновения врага и одновременно спасительный маршрут для экстренной эвакуации. Рассохшаяся деревянная рама дрожала от ветра. Шахов достал из кармана складной офицерский нож с пассатижами, протянул разболтанные петли и заклинил нижний шпингалет деревянным клином, срезанным со щепки:

— Балкон пока не открывать. С улицы теперь не зайдут. Если придется выходить самим — клин вытаскивается изнутри.

Я прошла на кухню, чтобы согреть чайник. Но стоило взять алюминиевую ручку, как пальцы свело нервной судорогой — пережитый ужас ночного штурма догнал запоздалой волной. Рука дернулась, и крутой кипяток плеснул мимо чашки на клеенку.

Шахов вырос рядом мгновенно. Его горячая здоровая ладонь мягко накрыла мои ледяные пальцы, забирая чайник:

— Сядь, Марина. Я сам.

Грозный начальник уголовного розыска сполоснул кружки, насыпал крупнолистовой черный чай и раздвинул шторы, впуская в кухню стылый рассвет. Он сам придвинул сахарницу мне и замершей в дверях Ольге, естественно и просто заняв место во главе нашего маленького стола.

— Почему вы в форме? — прямо спросила Ольга, вперив в него настороженный взгляд. — Марин, что случилось в аптеке?

Я открыла рот, чтобы смягчить правду, но Шахов покачал головой:

— На аптеку напали вооруженные бандиты, Ольга. Твоя сестра вела себя как настоящий боец. Не отдала ключи и спасла сильнодействующие лекарства. Пока я не посажу всю банду, под вашими окнами будет круглосуточно дежурить полицейский патруль. В школу и обратно — только со мной. Ты всё поняла?

Ольга долго смотрела на его шрам на скуле, на перебинтованную ладонь, а затем медленно кивнула. Честный разговор взрослого сильного мужчины мгновенно разрушил подростковую колючесть.

Шахов допил чай и спустился во двор. Через стекло балконной двери я увидела, как он переговорил с прибывшим нарядом вневедомственной охраны и велел переставить патрульный УАЗ прямо под арку дома, наглухо перекрывая единственный сквозной проезд во двор.

Вернувшись наверх, майор накинул куртку у порога и строго посмотрел на нас обеих:

— Спать. Обеим. До вечера носа из квартиры не высовывать. Телефоны держать на максимальной громкости.

Он достал из кармана и положил на обувную полку тяжелую портативную рацию с прямым каналом дежурной части:

— Экстренный канал. Кнопку нажмешь — я услышу в ту же секунду.

Когда за ним захлопнулась дверь, я легла в постель, впервые за два года чувствуя за спиной глухую каменную стену, и провалилась в глубокий сон.

* * *

Я проснулась в два часа дня от яркого солнца, бившего в морозное окно. В комнате пахло свежим морозным воздухом и сухим деревом. Тревога не исчезла, но стала глухой, прирученной: подойдя к окну, я увидела внизу, в снежном плену двора, знакомый служебный УАЗ. Синий маячок на его крыше мерно покачивался, отражая солнечные блики. Мы были под охраной.

На кухне за круглым столом сидела Ольга. Перед ней лежали раскрытые тетради по органической химии, но взгляд сестры был устремлен в тарелку с остывшим супом.

— Оль, ты почему не ешь? — я села рядом, пододвигая к себе ее плечо.

Сестра насупилась, сжимая в пальцах шариковую ручку:

— Страшно, Марин. Нас что, теперь всегда менты караулить будут? Из-за твоей работы? Сначала мама с папой... теперь ты чуть под нож не попала.

Ее голос дрогнул, и в глазах блеснули слезы. Я обняла ее худенькие плечи, прижимая к себе. Два года после гибели родителей в автокатастрофе на скользком серпантине я тянула нас обеих, скрывая собственные страхи за белым халатом заведующей.

— Прости меня, маленькая, — тихо выдохнула я, целуя ее в макушку. — Мне тоже было страшно. Очень страшно. Все эти два года я боялась не справиться. Но сегодня ночью... появился человек, который не даст нас в обиду. Ты же видела его.

Ольга шмыгнула носом, помолчала, а потом вдруг вскинула подбородок:

— Мне в четыре в школу надо. У нас городской тур олимпиады по химии. Я полгода к нему готовилась, меня учительница убьет, если не приду!

— Никакой школы, Шахов запретил выходить, — отрезала я.

— Но это олимпиада! Мой единственный шанс на медаль! — в голосе сестры зазвенели отчаянные слезы.

Я задумалась на секунду, затем подошла к телефону и набрала номер директора школы, которую знала лично через поставки медикаментов. Через десять минут переговоров всё решилось: Ольге разрешили написать задания дома, через защищенный закрытый портал под дистанционным видеоконтролем преподавателя. Мечта девочки была спасена без малейшего риска для безопасности.

Ольга с облегчением выдохнула, застучала по клавишам старенького ноутбука, а через полчаса, пока закипал чайник, вдруг лукаво прищурилась:

— Марин... А ты видела, как этот майор на тебя смотрел?

Я чуть не выронила банку с заваркой:

— Как смотрел? Обыкновенно. Он начальник уголовного розыска, у него работа такая — свидетелей защищать.

— Ага, конечно, работа! — фыркнула Ольга, хитро улыбаясь. — По служебному долгу чужие бушлаты на девчонок не надевают и чай по чашкам не разливают, забыв про свою раненую руку! Он на тебя смотрел... как на икону в церкви. Честное слово. У него глаза прямо горели, когда ты мимо проходила.

Мои щеки мгновенно залило предательской горячей краской. Я попыталась строго сдвинуть брови, но улыбка сама коснулась губ.

— Не выдумывай глупостей, его только поимка Седого интересует.

— Не ври себе, сестренка, — Ольга взяла меня за руку, и ее взгляд стал взрослым и недетски серьезным. — Он настоящий. Знаешь, мне с ним в коридоре впервые за два года не было страшно. Если он захочет быть с нами... ты не гони его, ладно?

Мое сердце сжалось от нежности к этой ершистой, но чуткой девочке.

В этот момент зазвонил мой сотовый. На связи была заведующая городской аптечной сетью:

— Светлова, витрину на Ленина уже заменили и заварили решетку. Сегодня некому выйти в ночь, все боятся. Выходишь ты.

— Я выйду, — спокойно ответила я, глядя на патрульную машину под окном. — Но только при одном условии: у входа всю смену будет стоять дежурный экипаж майора Шахова. Иначе ищите замену.

Заведующая растерянно согласилась. Следом я позвонила Шахову: он подтвердил, что торговый зал следователь разрешил открыть, а сейфовую и архив оставил под печатями. «Приедет Токарев, тебя одну не оставят», — добавил он. Я положила трубку, чувствуя, как сладко и непривычно опираться на авторитет сильного мужчины. Сегодня в полночь я снова буду за аптечным стеклом. А он обещал не оставлять меня одну.