Смерть ранним утром

3

Почти одновременно с Агафоновым на место происшествия прибыл следователь прокуратуры. Он подошел к обочине, посмотрел вниз и сказал:

– Я в трясину не полезу! На мне новенькие ботинки. Я их в этой грязи махом угроблю. Ни у кого сапог нет переобуться на время?

Рядом со следователем стоял Гойко в юфтевых сапогах. На службу командир взвода ДПС выходил в сапогах независимо от погодных условий. Обычно он носил начищенные до блеска хромовые сапоги с хлопчатобумажными форменными носками, а в этот день после дождя надел непромокающие юфтевые сапоги с портянками. Стесняться пропахших потом портянок ему на дежурстве было некого. До конца смены он разуваться не собирался.

Следователь поинтересовался размером ноги у Гойко и предложил поменяться обувью. Отказать представителю прокуратуры командир взвода ДПС не мог. Они прошли к «Жигулям», переобулись. Следователь в сапогах осторожно спустился с откоса, а Гойко в гражданских ботинках на босу ногу остался на трассе.

Пока Гойко и следователь менялись обувью, подъехал автомобиль судебно-медицинской службы. Патологоанатом и санитар были людьми опытными. Узнав, куда придется выезжать, они надели резиновые сапоги сорок четвертого размера. Эти сапоги были дежурной обувью в морге, их надевали все, кому предстояло выехать за город или в примыкающий к сельской местности район города. Ходить в сапогах большого размера было неудобно, зато своя обувь оставалась чистой и сухой.

Патологоанатом спустился к «Волге», взглянул на тело девушки и крикнул столпившимся на проезжей части милиционерам:

– Пулевое отверстие в голову! Стреляли в упор. Пуля осталась в голове.

Агафонов отвел Абрамова в сторону.

– Если наш друг Васек Трубачев не приделал себе на спину пропеллер, как Карлсон, то он каким-то образом должен был выбраться на трассу. Почва вокруг автомобиля влажная, каждый след на ней отчетливо виден. Ваня, прогуляйся вдоль трассы, поищи с другой стороны дороги шест или веревку. По такому склону Трубачев без посторонней помощи выбраться бы не смог. Кстати, кто у нас первым обнаружил дорожно-транспортное происшествие?

– Старший лейтенант Гойко, – подсказал кто-то из милиционеров.

Агафонов представился Гойко, подвел его к обочине дороги.

– Расскажи, дружище, это ты бегал вокруг автомобиля? – спросил оперативник. – Это твои следы? Ты что, около «Волги» папуасский танец отплясывал?

Гойко стал оправдываться, объяснять, что он растерялся на месте происшествия и не знал, что ему делать.

– Я в первый раз в такую переделку попал, – оправдывался он.

– Ты проработал всю жизнь в ГАИ и в первый раз увидел труп? – не поверил своим ушам Агафонов.

– Да нет, трупы я видел, и даже много трупов, но все они были после аварии, а тут – убийство. С убийством я никогда не сталкивался.

Гойко не хотел признаваться постороннему человеку, что у него после обнаружения трупа в багажнике «Волги» сдали нервы и он начал прятаться от невидимого врага.

«Где он? – лихорадочно соображал Гойко. – На трассе залег или в поле за кочками прячется? Что он сейчас делает? В меня целится? Убьет ведь, сволочь! Убьет как пить дать».

Чтобы не дать невидимому стрелку прицелиться, Гойко начал бегать вокруг автомобиля, постоянно меняя свое местоположение. Потом успокоился, выбрался на трассу, доложил по рации о происшествии.

Судя по следам, Гойко сделал вокруг «Волги» не менее пяти кругов, затоптав следы скрывшегося с места происшествия водителя.

– У тебя вся задница в грязи, – продолжил Агафонов. – Это ты не удержался на ногах и с обочины съехал? Бывает! Любой бы упал на таком скользком склоне. Вспомни: когда ты спускался вниз, там еще следы были? Посмотри вдоль дороги! Нигде больше на склоне следов обуви нет.

– Я не помню! – честно признался Гойко. – Может быть, следы были, а может быть, нет. Я, как только увидел тело женщины в багажнике, под ноги больше не смотрел.

Дальше расспросить Гойко Агафонов не успел. К месту происшествия стали съезжаться «Волги» и «Жигули» с номерами областного УВД, прокуратуры и партийно-хозяйственных органов. Как и предвидел Агафонов, на трассе они долго не задерживались. Узнав подробности происшествия, высокопоставленные чиновники уезжали по своим делам, даже не потрудившись объяснить милиционерам, зачем они вообще выезжали за город.

Что же такого случилось на трассе, если посмотреть на место аварии приехал товарищ Сидельников, заведующий отделом пропаганды обкома КПСС? Сидельников сам спускаться к «Волге» не стал, а послал посмотреть на жертву преступления своего помощника. Перепачкавшийся в грязи молодой человек вылез на проезжую часть и доложил боссу:

– Это она, Снежинка! Только выглядит как-то странно, на себя немного не похожа.

– Когда ты богу душу отдашь, думаешь, в красавца превратишься? – с насмешкой спросил главный атеист области. – Смерть еще никого не красила.

Через некоторое время одетый в потертые джинсы не знакомый Агафонову мужчина спустился к «Волге», посмотрел на труп, извлеченный из багажника, и воскликнул:

– Я ее буквально месяц назад видел! Куда только былая красота делась.

– Это точно Снежана Березкина? – спросил у него следователь.

– Она, конечно же, только какая-то помятая, словно пьянствовала всю неделю, не просыхая. Вот что смерть с человеком делает! Была первая красавица в городе, а превратилась черт знает в кого. Увяла, что ли?

– Погоди! – возразил следователь. – В морге ее отмоют, косметику наложат, она снова расцветет, хоть под венец веди.

– Толково сказал! – похвалил закончивший работу судмедэксперт. – Наши санитары умеют чудеса творить, только кто за ее марафет платить будет?

– Я точно не буду! – не раздумывая, отозвался мужчина в джинсах и вылез на дорогу.

– Вот так всегда! – воскликнул патологоанатом. – Пока Снежинка порхала как бабочка, всяк ее в кровать затащить мечтал, а как Васек Трубачев ей путевку на тот свет выписал, так сразу никому не нужна стала.

– С чего ты решил, что это ее Клопов убил? – спросил с обочины Агафонов. – Он что, на ней подпись оставил?

– Вася ее от себя ни на шаг не отпускал. Это все знают. Если Снежинку нашли в багажнике его автомобиля, кто еще ее мог ухлопать? Только он. Приревновал, поди, и застрелил, чтобы не позориться.

К Агафонову подошел Абрамов и тихо сообщил, что недалеко от места стоянки патрульного автомобиля ГАИ в канаве лежит черенок от лопаты.

– Скажи эксперту, чтобы потом сфотографировал его и изъял, – велел Агафонов и продолжил наблюдать за осмотром «Волги».

Эксперт-криминалист закончил работу около девяти часов утра. В салоне автомобиля он обнаружил и изъял больше двадцати отпечатков пальцев.

– Крупный мужчина в этой «Волге» ездил, – пояснил эксперт. – Все отпечатки широкие. Девчонка вроде бы следов не оставила. Один на дверце около заднего сиденья есть, но ее или нет, сейчас сказать не могу.

В результате осмотра автомобиля были обнаружены и изъяты: водительское удостоверение на имя Клопова Василия Дмитриевича, техпаспорт на «Волгу» ГАЗ-2410 государственный номер «12–35 СИБ» и расческа с длинным женским волосом. Документы и расческа находились в салоне автомобиля в перчаточном ящичке, в простонародье называемом «бардачком». Судебно-медицинским экспертом были изъяты с внутренней поверхности лобового стекла следы брызг слюны человека.

– Когда машина вылетела с трассы, – пояснил медик, – у водителя изо рта от удара вылетела слюна. Стирать ее времени у него не было, так что нам будет над чем поработать. Если, конечно, вы Клопова найдете. Без него слюну идентифицировать не удастся.

Когда основная работа на трассе была почти закончена, со стороны поста ГАИ «Южный» примчался на служебной «Волге» начальник городского ГАИ подполковник Разуваев. Когда он проскользнул мимо столпотворения машин на пост ГАИ, никто не заметил. Разуваев вышел из автомобиля. Поздоровался за руку с Агафоновым и тихо, чтобы кроме оперативника никто не слышал, сказал:

– Переговорить надо. Подъезжай ко мне, потолкуем.

Агафонов кивнул: «Понял. Созвонимся. Подъеду».

– Этот поворот – примечательное место! – перейдя на обычный тон, сказал Разуваев. – Ровно два года назад, в самом конце апреля, шли дожди. Поле тогда размыло еще больше, чем сейчас. Васек Трубачев летел на своей «Волге» километров под восемьдесят. В поворот не вписался, сбил столбик ограждения и вылетел примерно туда же, куда и сейчас. Видишь, один столбик выглядит новее остальных? Это его вместо сбитого поставили. У Клопова была классная машина, ручной сборки, штучная вещь! Если бы он на обычной «Волге» дорожное ограждение снес, он бы все кости переломал и прямо там, в поле, богу душу отдал. Но у Васи была тачка в экспортном исполнении, с усиленным корпусом, вот он и отделался переломом ребер и выбитыми передними зубами. Ах да, он еще челюсть сломал и потом манной кашей два месяца питался, но это было потом, а сразу же после аварии он машину бросил, вышел на трассу, поймал попутку и поехал в больницу раны залечивать. Его «Волга» тут, в поле, разбитая в хлам, почти трое суток простояла, пока ее автокраном не подняли и в автосервис не увезли. Васек ее восстанавливать не стал и продал за копейки директору автосервиса. Тот машину отремонтировал и сейчас сам на ней ездит. Вася же за новой тачкой в Горький сгонял и точно такую же вместо разбитой привез. Вот что значит блат! Говорят, ему главный инженер Горьковского автозавода подписал разрешение на покупку автомобиля из партии, предназначенной на экспорт. Это тебе не конвейерная сборка! У Васиной машины каждая гаечка вручную затянута, каждый проводок три раза проверен. Всем бы так жить, давно бы коммунизм наступил!

– Он точно тут же с трассы вылетел? – спросил Агафонов.

– Миллиметр в миллиметр! Но в этот раз он мимо столбика проскочил.

Гойко дождался, когда Разуваев закончит рассказывать о похождениях Клопова, подошел, доложил, что это именно он обнаружил место дорожно-транспортного происшествия.

– Гойко, что у тебя за странный вид? – осмотрев подчиненного с ног до головы, спросил начальник ГАИ. – Ты давно начал в гражданских ботинках без носков ходить? Впрочем, неважно!

Разуваев отвел Гойко к своему автомобилю и приказал:

– Служебное удостоверение и пистолет – на капот! Я на время отстраняю тебя от должности.

– Ничего я отдавать не буду! – набычился Гойко. – Не имеете права у меня оружие забирать.

– Слушай меня внимательно! – не повышая голоса, сказал Разуваев. – Или ты сейчас мне, своему непосредственному начальнику, сдашь пистолет и документы, или ты отсюда поедешь в наручниках, как подозреваемый в преступлении. До трех я считать не буду. Раз!

Гойко с великой неохотой подчинился. Разуваев подозвал сержанта из заступившего на смену экипажа ДПС, велел отвезти Гойко в отдел ГАИ.

Агафонов махнул оперативникам рукой:

– Поехали!

Проезжая мимо стоящих вдоль дороги автомобилей, Агафонов сказал:

– Шесть машин на трассе осталось! Шесть! А сколько их приехало и уехало за сегодняшнее утро? Интересно, если бы первый секретарь горкома партии разбился насмерть, больше бы народу слетелось на него посмотреть? Наверное, меньше. Снежинка – это вам не партийный чиновник местного масштаба. Она, как сказал начальник ГАИ, штучный товар.

– Кто она такая, эта Снежинка? – не удержался от вопроса Абрамов.

– Она – любовница лучшего бильярдиста в Западной Сибири, а может, не только в Сибири, но и во всей стране. Вася Клопов на бильярде за одну партию больше зарабатывает, чем ты за год. Или за два. Я его доходы не считал, а как он жил в последние годы, мы сейчас проверим. Я по радиостанции еще в самом начале направил вневедомственную охрану к нему домой. К Снежинке, кстати говоря, тоже.

4

На въезде в город им повстречалась идущая навстречу машина начальника городского уголовного розыска Богомольцева. Автомобили мигнули друг другу фарами и остановились, каждый со своей стороны дороги. Богомольцев и Агафонов вышли на обочину.

– Что там? – спросил начальник ОУР.

Агафонов кратко доложил, что увидел и узнал на месте происшествия, какие мероприятия наметил на ближайшее время.

– Сколько у меня времени? – спросил он. – Когда они штаб организуют? Когда начнут нас теребить, как Тузик грелку?

– Штаб уже создали, – ответил Богомольцев, – но пока он в полном составе не собирался. Утро же еще! Кто-то спит, кто-то вчера на дачу уехал, проведать, не обокрали ли за зиму, не растащили ли последние вещички. Я думаю, что часа через три-четыре они вспомнят про нас и вызовут меня с отчетом о проделанной работе.

– Проклятые бюрократы! – в сердцах воскликнул Агафонов. – Все бы им доклады заслушивать да отчеты писать! Чуть не успеешь вовремя доложить, так тут же угрозы следуют: «Ты что, хочешь нас перед Москвой подставить?» Москва – это пуп Земли! Все на нее, матушку, работаем!

– Забудь про Москву и забудь про штаб. Оставь работу с этими бездельниками на меня, а сам займись Клоповым. Приедешь в управление – подготовь ориентировку на его розыск. Мы должны сегодня же перекрыть аэропорт, вокзал, автовокзал и все выезды из города.

– Ориентировку Сизиков подготовит, а я проверю квартиру Клопова и к Снежинке загляну. Васек Трубачев – мужик опытный, но чем черт не шутит! После убийства любовницы мог запаниковать, начать метаться по городу. Вряд ли он после ДТП домой поедет, но все же! Если есть хоть один шанс его дома задержать, то этот шанс упускать нельзя.

– Он точно любовницу убил? Ее кто-нибудь опознал?

– Я лично Снежинку никогда не видел, но какие-то мужики подходили к «Волге», смотрели на труп и все в один голос заверили, что это она.

– Ладно, действуй! Я поехал, отмечусь на месте происшествия.

Для непосвященного в милицейские дела их разговор мог показаться странным: какие-то бюрократы, штаб, отметка на месте происшествия. Для профессионалов ничего необычного в нем не было.

Назначенный решением Политбюро ЦК КПСС на должность министра внутренних дел СССР Щелоков, бывший партийный и хозяйственный деятель, с первых дней начал наводить порядок на вверенном ему фронте работы. После Хрущева, который считал, что с преступностью должны бороться не профессиональные сыщики, а обычные рабочие и крестьяне, в МВД царила разруха. Моральный дух личного состава и дисциплина были на низком уровне. Материально-техническое снабжение не соответствовало поставленным партией задачам, зарплаты были крохотные, профессионалы разбежались кто куда.

Преступность в стране росла день ото дня, и никакие народные дружины не могли ей противостоять. Взяв бразды правления, Щелоков издал несколько приказов, укрепивших вертикаль власти в МВД и обеспечивших концентрацию сил и средств на раскрытии убийств и других серьезных преступлений.

Первым приказом в этом направлении был приказ о создании временных штабов. Согласно ему, для расследования убийств, остававшихся нераскрытыми в течение шести часов с момента обнаружения, в областных или краевых УВД должны были создаваться межведомственные штабы для координации работы следственных и оперативных органов. В штаб должны были входить представители прокуратуры, уголовного розыска и штаба УВД. Прокуроры и оперативники должны были заниматься раскрытием преступления, а штабные работники готовить отчеты о ходе расследования. Отчет штаба начинался с перечня должностных лиц, побывавших на месте преступления.

С практической точки зрения на месте обнаружения трупа неизвестной девушки Богомольцеву делать было нечего: свидетелей ДТП или убийства не было, труп потерпевшей увезли в морг. Но для отчета начальник городского уголовного розыска и еще с десяток должностных лиц обязаны были выехать «в поле», чтобы штабные работники могли написать: «На место происшествия выезжали: начальник областного УВД генерал Скворцов, его заместитель по оперативной работе… сотрудники городского и районного уголовного розыска».

По форме это напоминало отчеты ТАСС о перемещениях Брежнева по стране и миру: «В аэропорту товарища Брежнева встречали члены Политбюро ЦК КПСС товарищи Андропов, Суслов… Долгих, Капитонов и другие официальные лица». Богомольцев входил в перечень лиц, по фамилии называвшихся в отчете штаба, а Агафонов относился к категории «других официальных лиц», фамилии которых Москву не интересовали.

Согласно второму приказу Щелокова, обо всех совершенных в стране убийствах руководители территориальных органов обязаны были в течение суток докладывать ему лично или в его секретариат. Ни до Щелокова, ни после него ни один министр МВД СССР так глубоко и тщательно не вникал в состояние борьбы с преступностью во всех ее проявлениях.

Сбив волну преступности, Щелоков переложил контроль над исполнением его приказов на вновь созданный штаб МВД. Почувствовав волю, штабные бюрократы начали издавать десятки инструкций, требующие сотни отчетов по всем направлениям. С каждым годом число отчетов росло, личный состав штабов увеличивался, а пропасть между практическими работниками и их контролерами становилась все шире и шире. К весне 1979 года рабочее взаимодействие между оперативными службами МВД и штабами всех уровней прекратилось, так как перед ними стояли совершенно разные задачи. Уголовный розыск и БХСС должны были раскрывать преступления, а штабы – только отчитываться об их раскрытии. В итоге оперативники считали сотрудников штаба дармоедами и бюрократами, а штабные при каждом удобном случае критиковали практических работников за их лень, нерасторопность и наплевательское отношение к исполнению приказов МВД СССР.

Умышленное убийство неизвестной девушки, предположительно Снежаны Березкиной, было не только опасным, но и резонансным преступлением, способным породить слухи, подрывающие авторитет власти. Для его раскрытия к полудню в областном УВД создали временный штаб, куда включили Богомольцева и других руководителей городского УВД.

О создании штаба и проделанной им работе к шести часам вечера доложили в Москву. В столице отчет проверили и сочли, что пока раскрытие преступления идет по плану и вмешательства в работу территориального органа не требуется. Пока бюрократы переписывались, по несколько раз проверяя каждую запятую, раскрытием преступления занимались обычные сотрудники уголовного розыска.

Возвращаясь с места происшествия, Агафонов подбросил до городского УВД Сизикова. Проинструктировал его, как составить ориентировку на розыск Клопова, а сам с Абрамовым поехал к нему домой.

Василий Клопов был временно прописан в областном центре в пятиэтажном доме на окраине города. Около подъезда, где он проживал, с раннего утра стоял экипаж вневедомственной охраны, проверявший документы у всех выходивших из здания мужчин.

Клопов дома не появлялся. Дверь в квартиру, где был прописан подозреваемый, открыла женщина лет пятидесяти пяти, одетая в поношенный домашний халат. На вопросы о прописанном у нее жильце она пояснила, что Василия Клопова никогда не видела, а прописала его по просьбе молодого человека по имени Дмитрий.

Пока она на кухне рассказывала Агафонову о прописке Клопова, Абрамов прошелся по квартире, проверил кладовку, шкафы, заглянул под кровать. Посторонних в доме не было.

– Как вы познакомились с Дмитрием? – выслушав хозяйку, спросил Агафонов.

– Я пожаловалась соседкам у подъезда, что стала болеть, а денег на лекарства не хватает. На одну пенсию не слишком разгуляешься, если на таблетки по десять рублей в месяц уходит. Разговор с соседками был три года назад, тогда же и появился Дмитрий. Кто ему посоветовал обратиться ко мне, не знаю. Пришел без приглашения и с порога сказал, что готов платить по пятнадцать рублей в месяц за временную прописку его дяди по фамилии Клопов. Как объяснил Дима, его дядя должен был лечь в противотуберкулезный санаторий на длительное лечение, а туда без местной прописки не брали. Я посоветовалась с дочкой, она проконсультировалась у юриста, и тот сказал, что временная прописка права на жилплощадь не предоставляет. Я еще немного подумала и решила, что пятнадцать рублей в месяц покроют расходы на лекарства, и согласилась прописать у себя Клопова. В ЖКО мы ходили вдвоем с Димой. Все документы готовил он. Я только написала заявление на временную прописку приехавшего на лечение родственника и подписала бумаги там, где указала паспортистка. Клопов ко мне ни разу не приходил, вещей своих не оставлял. Его племянник Дима платил за квартиру раз в полгода. В последний раз он был здесь в конце декабря, привез плату до июля месяца.

Агафонов записал, как выглядел Дима, и велел Абрамову спускаться к машине.

– Что скажешь? – спросил он на улице.

– Ты про квартиру? – уточнил Иван. – Я думаю, что хозяйка не врет. Клопов у нее не жил. В комнатах и в прихожей мужских вещей нет. В ванной только одна зубная щетка. Пепельницы нет, а Клопов курил. На трюмо нет мужского одеколона. Эту квартиру Клопов снял для отвода глаз, а сам жил в другом месте.

– Как только мы вошли, я понял, что эта квартира – фальшивка. Клопов снял ее для отвода глаз. Ну что же, поехали, посмотрим, как жила его «племянница» Снежинка. Кстати, ты заметил, что число родственников Клопова растет с каждым часом? К «племяннице» добавился «племянник», который на самом деле черт знает, кто такой. Посмотри на его описание: «На вид примерно тридцать лет. Среднего роста, темноволосый. Усы или бакенбарды не носит, стрижка обычная мужская. Особых примет на лице нет. Одевается неброско в классическом стиле». Черт возьми! Под это описание каждый второй мужчина в городе подходит.

Снежана Вадимовна Березкина жила в двухкомнатной квартире в другом районе города. Ее дом был построен в 1957 году, когда Хрущев на полную силу развернул программу массового жилищного строительства. Эта программа предусматривала отказ от присущих сталинской архитектуре излишеств: высоких потолков, лепнины, широких лестничных пролетов. Первые дома в новом экономичном стиле строились из кирпича. Им на смену пришли панельные пятиэтажки, которые на многие десятилетия стали основным жилым фондом в стране.

Дом, где проживала Березкина, был кирпичным. В 1970 году по его фасаду пошла трещина. Чтобы дом не лопнул, его на уровне второго и четвертого этажей стянули по периметру стальной трубой, которая со временем проржавела и утратила функции дополнительного каркаса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Подробнее об этом в книге Сорокина Г. Г. «Запретная связь».