Между двух войн

4

По плану оперативного реагирования в случае возникновения массовых беспорядков Дальневосточная школа должна была перекрыть дорогу из армянской части Степанакерта в азербайджанский Киркиджан, вплотную примыкающий к городу. Автобусы для переброски дежурного взвода должна была предоставить степанакертская автобаза. Представителем ее был Шабо, но его на месте не оказалось. Доктор Зорге исчез в неизвестном направлении при первых же признаках смуты. На телефонные звонки на автобазе никто не отвечал.

– Черт возьми! – выругался Архирейский. – Они оставили нас без транспорта. Как добираться?

В распоряжении отряда был собственный транспорт, предоставленный облисполкомом НКАО: автомобили ЗИЛ-131, «Москвич-412» и УАЗ-«буханка». ЗИЛ использовали для хозяйственных нужд и доставки продовольствия, «Москвич» был в полном распоряжении Архирейского, УАЗ использовался как штабной автомобиль.

У входа в десятую школу стояла БМП-2, которую обслуживал механик-водитель срочной службы. На БМП ехать через весь город было нерационально. Оставался ЗИЛ. Дежурный взвод попрыгал в кузов грузовика, за руль сел один из слушателей. Архирейский и Воронов на «Москвиче» первыми выехали со двора школы. Метрах в тридцати от них бесновалась толпа подростков лет 14–15.

– Проваливайте домой! Мы с ними сами разберемся! – кричали разгоряченные спиртным школьники.

После отъезда Архирейского главным в расположении отряда стал начальник штаба подполковник Сопунов, офицер хладнокровный и решительный.

– Сколько у нас осталось человек? – спросил он Рогова. – Двадцать? Шпану разогнать сможете?

– Запросто! – заверил слушатель Федоренко, усатый здоровенный мужчина.

Скинув бронежилеты, с одними резиновыми дубинками в руках, бойцы выбежали на улицу.

– Сейчас мы вам, сволочам, дадим прикурить! – закричали они и бросились в атаку на толпу.

Подростков как ветром сдуло. Стадион перед школой был расчищен, даже БМП не пришлось заводить. Осада школы была снята, но со стороны города и, что было еще более настораживающим, со стороны трассы Агдам – Шуша слышались ружейные и пистолетные выстрелы.

Сопунов распорядился:

– Получите шесть автоматов, выставьте посты внутри здания так, чтобы контролировать пространство вокруг школы. Без моего приказа огонь не открывать!

К Сопунову подошел Шубин, преподаватель кафедры специальной тактики.

– Странное нападение, – сказал он. – Стекла в школе побили, а транспорт не тронули.

– Потом будем разбираться! – отмахнулся от него начальник штаба. – Сейчас пройдись по школе, проверь, кого у нас не хватает. Перед ужином часть слушателей ушла в город. Как бы с ними чего не приключилось.

Пока у школы разгоняли молодежь, взвод оперативного реагирования прибыл на КПП номер 24, перекрывавший дорогу в Киркиджан. Архирейский вылез из «Москвича», осмотрелся, поправил амуницию и оружие.

Экипирован начальник отряда был так, словно собирался командовать бригадой солдат, а не взводом слушателей. На голове у него была стальная каска, на левом плече висели планшет с картой местности и радиостанция «Виола», на другом плече – автомат. В руках – мегафон. На его фоне Воронов с одним автоматом на шее выглядел как бездельник, собравшийся на воскресную прогулку.

– Вперед! – скомандовал Архирейский и бегом повел взвод на вершину горы, в центр поселка.

«Господи! – мысленно взмолился Воронов. – Ну на фига же тебе это надо! Что он там хочет увидеть? Местных мужиков? Так они скоро сами спустятся».

Но делать нечего! Воронов поправил автомат и побежал следом за командиром. За ними – весь остальной взвод. Личный состав КПП остался на месте.

Вадим Петрович Архирейский был талантливым социологом и отличным преподавателем, но не стратегом уличной борьбы, не командиром-тактиком. Ему хотелось прославиться умелыми действиями в сложной обстановке, но получалось, честно говоря, не очень.

Доведя взвод до вершины, Архирейский обнаружил толпу мужчин, человек сто, не меньше. Все были с увесистыми палками в руках. Рядом крутились подростки, готовые обрушить на незваных гостей град камней.

– Всем немедленно разойтись по домам! – приказал в мегафон Архирейский.

– Ты что, майор, дурачок? – закричали мужики. – Мы и так возле своих домов.

Командир отряда хотел что-то объяснить местным жителям, но у него зашипела рация – на вершине горы появилась возможность прослушивать переговоры в городе. Архирейский прислушался и неожиданно скомандовал:

– Первое и второе отделения – за мной! Сержант Воронов остается за старшего!

Никакого деления взвода на отделения не было в принципе, так как взвод был сводным из разных учебных групп. Поняв, что сказал чушь, Архирейский исправился и забрал с собой половину личного состава, оставив Воронова с десятком парней в центре поселка. С изумлением Виктор увидел, как от КПП в сторону города выехали «Москвич» и ЗИЛ.

«Мать его, ну зачем же так-то делать! – выругался про себя Воронов. – Куда он помчался? Медаль за охрану общественного порядка зарабатывать? А нам-то что делать?»

Решение пришло само собой.

– Пошли вниз! – скомандовал Воронов и первым направился по кривой улочке к КПП.

– Слышь, Ворон, – догнал его один из ребят, – нам потом Архирейский задницу не намылит за то, что покинули пост?

– Какой пост? Ты о чем? – огрызнулся Виктор. – Вадим Петрович фиг его знает с какой целью притащил нас сюда, а сам смылся. Нам тут нечего делать.

– Ты уверен? – с сомнением спросил однокурсник.

– Ты обернись и посмотри, – предложил Воронов. – Нас – всего десять человек, их – уже больше сотни. У нас один автомат – у меня. Если сейчас у меня его снимут, то вас толпа палками забьет, даже рыпнуться не успеете. А на КПП есть еще два автомата. Там и будем держать оборону.

По какой-то странной разнарядке на КПП у въезда в Киркиджан не было своей БМП. У десятой школы неизвестно для чего БМП стояла, а на самом опасном КПП в городе – нет.

Воронов с парнями расселись вокруг вагончика КПП, закурили. Куртка на Викторе была насквозь мокрая, хоть выжимай. Вечерело, в сырой одежде становилось зябко. Воронов снял куртку, разложил на камнях, на плечи накинул солдатское одеяло из вагончика.

Как только стало смеркаться, к КПП из поселка спустились два мужика авторитетного вида.

– Что там, в городе, происходит, что за стрельба? – спросил с чудовищным акцентом один из них. – Армяне бунт устроили?

– Все нормально, – заверил Воронов. – Армяне Новый год празднуют.

– Как Новый год? – поразились мужики. – Сейчас же лето!

– Кто празднику рад, тот накануне пьян! Почему бы Новый год в июле не отпраздновать?

– Это ты так пошутил? – угрожающе спросил мужчина с золотыми коронками во рту. – Шути, шутник, только смотри, как бы хуже не стало.

– Погоди! – остановил его второй азербайджанец. – Вы запомните: если армяне пойдут на штурм поселка, мы их всех перебьем, никого в живых не оставим.

– Никто в поселок из города не зайдет. Мы не пропустим.

Мужики коротко переговорили между собой на родном языке и ушли в поселок.

Наступила подозрительная тишина. В городе смолкли выстрелы, чувствовалось, что взбунтовавшийся неизвестно из-за чего народ успокоился, выплеснул накопившуюся ненависть и разошелся по домам спать.

Воронов с двумя одногруппниками забрался на невысокую гору за КПП, откуда был виден почти весь поселок. На Степанакерт опустилась ночь. Небо над горой украсили яркие южные звезды. Огни в окнах киркиджанских жителей постепенно гасли.

Воронова клонило в сон, но он переборол себя и бодрствовал на вершине горы до наступления утра. В девять часов за ним приехал на штабном УАЗе Сват.

– Поехали! Архирейский ждет тебя, – сообщил он.

– Как остальные? – спросил Виктор.

– Придется подождать, когда Доктор Зорге транспортом обеспечит. Мужики, я вам завтрак привез! – крикнул Сват остаткам оперативного взвода и вытащил из салона УАЗа сумку из-под бронежилета, наполненную консервами.

По дороге в школу Воронов поинтересовался, как происходили события в расположении отряда.

– Все на удивление быстро улеглось. На трассе, там – да, там побоище было со стрельбой. Калачевская бригада на помощь пришла, если бы не они, неизвестно, чем бы дело закончилось. У нас же все нормально было, только столовую вдребезги разнесли. Вчера по столовой дежурили Биче-Оол и Батуев. Они, как увидели, что толпа собирается столовую штурмом брать, так через задний ход выбежали. Бегут, а им в след кричат: «Бей турок!» Бичу камнем по колену попали, он теперь из себя раненого изображает, на кровати лежит, стонет.

– Интересненько! – сказал Воронов. – Биче-Оол – тувинец, Батуев – бурят. Ни на турок, ни на азербайджанцев они не похожи…

– Ворон! – перебил его Сват. – Эта заварушка вообще ни на что не похожа. На нашем этаже, где мы спим, стекла побили, а в школьной столовой и в учебных классах не тронули. Странно, правда? Столовую на улице разгромили, но нашим пацанам дали возможность убежать. Если бы они хотели расправиться с нарядом по кухне, то окружили бы столовую и забили бы камнями до смерти и Бича, и Батуева. Сопунов скомандовал разогнать толпу. Как только мы выбежали на улицу, подростки тут же бросились врассыпную и больше не появлялись. Странный какой-то мятеж, правда?

Власти НКАО, предоставив в распоряжение отряда дальневосточников среднюю школу, закрыли на замок школьную столовую и запретили ею пользоваться. В качестве столовой предложили использовать бывшее уличное кафе, расположенное метрах в восьмистах от школы. Если бы отряд жил по зимнему распорядку, то никакого кафе бы не хватило разместить одновременно 460 человек. Летом в Степанакерт приехало меньше слушателей, из которых почти половина пребывала вне расположения – на КПП, так что в небольшом кафе в три смены можно было поесть.

По дороге в школу Воронов осматривал улицы, но никаких следов вчерашних беспорядков не видел. Ни баррикад, ни пожарищ – ничего, словно вчера был обычный скучный день.

5

События 10 июля развивались так. Утром к стадиону десятой школы подъехал самосвал и вывалил на землю полкузова битых кирпичей и булыжников. Никто из дальневосточников этому странному событию значения не придал. Мало ли что собрались делать с половинками кирпичей местные жители!

В Степанакерте было много диковинного, чего не увидишь в Хабаровске. Здесь, например, мужики жарили шашлыки не выходя из дома. Когда парни в первый раз увидели пламя на четвертом этаже многоквартирного дома, они подумали, что это пожар. Оказалось, нет! Хозяин квартиры гостей ждал. Для приготовления шашлыка у него была плоская жаровня, закрепленная на трубе метра полтора длиной. Труба была прикреплена к балкону шарниром. Для приготовления шашлыка на жаровню укладывали дрова, поджигали их и выставляли трубу перпендикулярно балкону. После того как дрова прогорали, жаровню подтягивали к балкону и жарили мясо.

Так что куча кирпичей на стадионе особого внимания не привлекла.

Примерно в 17.30 со стороны Шуши в направлении города Агдам по трассе ехали автомобили КамАЗ и ЗИЛ, скрепленные между собой жесткой сцепкой. У ЗИЛа накануне сломался двигатель. Починить его можно было только в заводских условиях или, на худой конец, на автобазе, где было соответствующее оборудование. В армянском Степанакерте азербайджанцы из Шуши починить автомобиль не могли, вот и потянули его в Агдам.

Примерно в километре от въезда в Степанакерт грузовики из Шуши догнал легковой автомобиль. Из пассажирского окна высунулся ствол охотничьего ружья. При обгоне грузовиков прозвучал выстрел сразу из двух стволов. Осколками стекла и дробью водитель КамАЗа был ранен в голову. Истекая кровью, он прибавил хода и остановился около КПП № 22, который контролировал въезд в Степанакерт. Легковой автомобиль обогнул грузовики и, не останавливаясь на КПП, свернул в город.

У поста хабаровчан окровавленный водитель КамАЗа выскочил из машины и бросился к слушателям:

– Помогите! Я ранен! Меня из ружья обстреляли.

Следом за ним из кабины ЗИЛа выпрыгнул второй водитель, обежал дежурного слушателя и спрятался за вагончиком КПП. Старшим наряда в эту смену был слушатель Агальцов, крупный молодой мужчина, медлительный и добродушный.

– Заходи внутрь! – велел он водителю. – Сейчас мы тебе раны обработаем, расскажешь, что случилось.

Антиподом Агальцова был его одногруппник Сергей Никитин, невысокого роста, подвижный холерик, частенько принимавший решения раньше, чем обдумывал их последствия. Никитин первым заметил спускающуюся со склона горы от Степанакерта толпу молодежи.

– По-моему, сейчас начнется! – крикнул он и бросился в вагончик за автоматом.

На КПП несли дежурство десять человек, вооруженных одним автоматом с двумя магазинами, резиновыми палками, касками и щитами на каждого человека. Такой странный набор средств защиты был предписан инструкцией МВД СССР. Автор инструкции составил ее, не выходя из теплого московского кабинета. Этот высокопоставленный милицейский чиновник считал, что один вид милиционера с резиновой палкой и щитом, в каске мгновенно утихомирит любого разбушевавшегося мятежника, а десять слушателей способны разогнать толпу человек в сто. Ничего подобного на практике, конечно же, не было. В смутное время, когда законы перестают действовать, только сила может сломить силу. У КПП сила была на стороне степанакертской молодежи.

С горы к трассе спустились человек тридцать, вооруженных палками с гвоздями, камнями, взрывпакетами и бутылками с горючей смесью.

– Э! Зачем вы прячете этих турок? – кричали подростки. – Они приехали нас убивать, а вы за них заступаетесь? Валите, откуда приехали! Мы тут сами порядок наведем.

– Спокойно, народ! – вышел к молодежи Агальцов. – Сейчас разберемся.

Ответом ему был град камней. Агальцову попали по каске и плечу, он был вынужден отбежать к вагончику КПП. Со звоном разбилась об асфальт бутылка, вспыхнула горючая смесь под КамАЗом. Раненый водитель взвыл, увидев, как его кормилец-грузовик начинает полыхать. Кто-то из толпы швырнул к вагончику взрывпакет, взорвавшийся с оглушительным грохотом.

Ситуация стала настолько критической и непредсказуемой, что Никитин наплевал на запрет первым применять оружие и дал из автомата короткую очередь в воздух. Подростки, как по команде, развернулись и лихо взбежали на гору.

– Ты рехнулся? – спросил опешивший Агальцов у Никитина. – На кой черт ты стрелять начал?

– Вызывай подмогу! – завопил в ответ Никитин. – Ты что, не видишь, что они не ушли и ждут подкрепления? С одним автоматом мы перед большой толпой не устоим! Растерзают на куски и по трассе разбросают.

Тем временем по Степанакерту разнеслась весть о том, что из Шуши громить город выдвинулась колонна КамАЗов с мужиками, вооруженными ружьями и ножами. Местные мальчишки заметили вторжение и попытались преградить дорогу, но милиция из Хабаровска открыла по детям огонь из автоматов. Один подросток был тяжело ранен и доставлен в больницу.

Город от таких известий вспыхнул, как спичка. Несколько сот человек пошли на штурм КПП № 22. Одновременно камни и кирпичи полетели в окна десятой школы и за забор воинской части, где дислоцировалась Калачевская бригада и где находилось руководство ВОГ[4].

Переговоры КПП № 22 и школы по радиостанции ни к чему не привели: по каким-то причинам рация в десятой школе не смогла принять сообщение, мешали помехи в эфире. Дрожащими от возбуждения руками Агальцов переключил канал и связался с дежурной частью ВОГ. Ответивший ему офицер внутренней службы с полуслова понял, что происходит.

– Держитесь! – обнадежил он. – Мы выдвигаемся!

Толпе у воинской части быстро надоело кидать камни за высокий бетонный забор. Какой интерес бросаться камнями, если не видишь, попал в кого или нет? Осыпав проклятьями и угрозами невидимых с улицы солдат, мятежники разошлись.

Командир оперативной бригады подполковник Колиберенко, ни с кем не советуясь, приказал оперативной роте выдвинуться на помощь хабаровскому наряду на КПП. Ворота воинской части распахнулись, две дежурные БМП-2 с солдатами взвода оперативного реагирования на броне рванули в сторону трассы Шуша – Агдам. Минут через десять за ними выехали три ЗИЛа с полностью экипированными бойцами внутренних войск.

В ожидании подкрепления Агальцов вновь попытался связаться со школой. Связь восстановилась. Агальцов доложил обстановку. Именно этот разговор услышал Архирейский на горе Киркиджана и бросился с частью сил на выручку попавшим в осаду слушателям.

За час до наступления темноты у КПП № 22 практически одновременно сошлись десятки разгоряченных мужчин. С горы, из Степанакерта, на трассу спустились примерно три сотни человек с палками и ружьями. Дорогу им преградили две БМП Калачевской бригады. Солдаты спешились, приготовили резиновые дубинки к бою.

Колиберенко, примчавшийся на КПП раньше грузовиков с солдатами, приказал толпе разойтись. В ответ полетели камни, пустые бутылки и взрывпакеты. Колиберенко при выходе в город или выезде на задание сопровождали два плечистых сержанта с автоматами. Не дожидаясь приказа, они открыли огонь в воздух. Толпа заметалась по дороге. Солдаты взялись за дубинки. Кому-то из мятежников перепало по хребтине, кто-то из солдат получил палкой в ответ. Начался хаос, бессмысленное броуновское движение десятков разъяренных мужчин, зажатых на узком отрезке трассы между двумя невысокими горами. Местная милиция, Архирейский и грузовики с солдатами прибыли практически одновременно. Патрульный милиционер Степанакертского УВД выхватил пистолет из кобуры и повернулся в сторону Никитина. Архирейский передернул затвор автомата.

– Только попробуй выстрелить! – пригрозил он.

Прибывшие солдаты внутренних войск оцепили КПП и начали выдавливать мятежников в направлении города. Неожиданно из толпы раздался громкий выкрик на армянском языке. Бунтовщики тут же побросали палки и убежали в город. На этом Первый степанакертский мятеж закончился.

6

На другой день начальник войсковой оперативной группировки генерал Коломийцев провел совещание, докладчиком на котором был начальник УВД НКАО полковник милиции Туманянц.

«Вот кому не позавидуешь! – подумал Архирейский. – Туманянц – слуга двух господ. С одной стороны, он вынужден выполнять указания «Крунк» – в армянском Степанакерте он не может действовать иначе, не может пойти против воли своего народа. С другой стороны, он офицер милиции и обязан беспрекословно исполнять приказы вышестоящих начальников из МВД Азербайджанской ССР. Формально Баку может снять его с должности в любое время, только кого вместо него поставить? Азербайджанец в кресле начальника УВД НКАО не просидит и дня».