Академия Форхиллз
- -
- 100%
- +
– Ви любила играть в гольф? – я спросила парня, который сидел за рулем, и он вдруг вздрогнул и посмотрел на меня. Немного бледный, с темной россыпью веснушек на переносице и пушистыми ресницами. Из-под его вязаной шапочки пробивались каштановые кудри. Хорошенький. Но ему тут явно не место. Наш фамильный особняк сотрет с его лица эту живость и улыбку, вместе с озорными веснушками.
– Вы о юной леди Теймроуз? – он произнес это почти с религиозным благоговением.
– Рид! Её фамилия Рид, как и моя, – рыкнула на слугу, который ни в чем не был виноват.
Была. Она была Рид. А сейчас её больше нет. Была…
– Простите, госпожа. Я никак не мог знать о её фамилии. А в гольф она играла. Скверно играла, госпожа. Побила много окон в домике охране, а уж о машинах гостей вообще молчу. Ваша бабушка всегда ужасно ругалась, заставляла нас прятать клюшки. Но леди Вианор находила себе другую разрушительную забаву.
Не ожидала от этого парня таких откровений. Он вдруг осёкся, словно испугался, что лишнего наговорил и снова напустил на себя надменно холодный вид, что ему совсем не шло. Я же хотела обнять его. Ещё одна страница истории о моей сестре. Я словно стираю конденсат с ее портрета. До этого момента четкой там была лишь черная траурная лента, а теперь Ви стала чуточку живее и реальнее.
– Спасибо, – поблагодарила парня, чтобы он перестал грузиться, и он снова дёрнулся от моих слов, словно я кнутом его по спине стеганула.
– Не говорите госпоже Теймроуз, что я посмел открыть рот. Мне не следовало говорить без должного уважения о леди Вианор. Да и матушка меня точно заругает.
– Не скажу. Ни своей бабке, ни твоей матушке. Тогда и тебе совет. Беги отсюда. Они тут все сумасшедшие, – я покрутила пальцем у виска, надеясь, что мой спутник рассмеётся, но в его пустых глазах не было ничего кроме лакейской
покорности.
– Как скажете, леди Вивьен.
Мы подъехали к главному входу в дом. Парень помог мне выбраться из гольфкара, а после поспешил куда-то прочь от дома, даже не взяв с собой зонт.
Странный. Какие поручения у него могут быть в лесу в такую-то погоду? Потому что бежал он именно в лес. Даже имени его не спросила. А он был очень вежлив и по-настоящему добр со мной. Неважно, все равно я скоро уеду отсюда и больше не вернусь.
Толкнула двери в поместье. Внутри было тихо. Слуги прибирались, переставляли цветы, убирали посуду с закусками, вполголоса переговаривались, а завидя меня отводили глаза и склоняли головы. Лишний раз убедилась, что хочу поскорее сбежать отсюда, только бы найти маму.
Обошла гостиную, и уже собиралась подняться наверх, как увидела ее спящую на одном из диванчиков. Она подложила ладони под голову и напоминала ангелочка с фресок. Пухлые губки, щечки и завитки волос. После дождя пряди у нее всегда начинают закручиваться. Протянула к ней руку в каком болезненном желании облегчить ее состояние, но быстро отдернулась.
Что она будет чувствовать теперь, глядя на меня? Я точная копия ее безвременно ушедшей дочери, и если фотографии на можно убрать, чтобы унять скорбь, то я всегда буду рядом. Буду вечным напоминанием ее утраты. Да и самой от себя мне никуда не деться. От своего голоса, отражения в зеркале, собственного мятежного сердца.
– Не буди ее, Вивьен, – мягко попросила бабушка.
Она уже успела переодеться в домашнее, и больше не выглядела неприступной скалой. Алую помаду сменило что-то нюдовое, да и шпилек в волосах стало меньше, мягкой волной седоватые пряди падали ей на плечи.
– Сегодня вы останетесь здесь, – она не спрашивала, а констатировала факт. – Погода портится.
В подтверждение ее слов за окном вспыхнуло, а через несколько секунд раздались раскаты грома.
Интересно, тот парень вернулся? Я волновалась о слуге, хотя даже имени его не знала.
– Дождь мне не помеха, я и не в такую погоду ездила за рулем, – возразила я.
Ни секунды тут не останусь.
– Пожалей Беатриче, она только-только успокоилась, Вивьен.
– Дома она быстрее пойдет на поправку, – не сдавалась я и с вызовом глядела бабушке в глаза.
– Здесь тоже ваш дом, – напомнила она, а за окном снова угрожающе блеснуло. – Тем более нотариус еще не приехал, вы не можете уйти, не услышав оглашения завещание.
Мне совсем не понравилось ее “не можете". Еще как могу, могу, но… Меня в тот же миг пригвоздило к полу. Я чувствовала на себе силу убеждения Авелин Теймроуз, и хоть меня вселенная не наградила этим даром, но долгое время я могла противиться ему. Сейчас же ноги мои не слушались меня, а разум начал туманиться.
Хлопнули дверью, и бабушка с раздражением повернулась на звук, а я чуть выдохнула, избавившися от воздействия. На пороге стоял старик Эшрейвен со своей компаньонкой. Я видела, как губы Авелин кривятся от совсем не радушной улыбки.
– Редмонд, может быть чаю? Вы там не замерзли с Керри?
– Было бы чудесно, Авелин. Хочу ваш фирменный чай с шиповником.
– Я отдам распоряжение слугам.
Все их общение было натянуто вежливым, я же гадала, зачем на оглашение завещания остался старый ворон.
Ноги потащили меня вслед за бабушкой. Я вполне могла бы воспротивиться ее внушению, и уже чувствовала, как сбрасываю оковы, но решила подыграть и изобразить покорность.
– Что же ты задумала, Вианор, – искренне сокрушалась Авелин. – Зачем вписала его в завещание? Зачем связалась с Эшрейвенам и Торнхартами…
Я даже споткнулась. Ви имела какие-то дела с этим жутким типом? Теперь его приглашение на чай выглядело даже заманчивым, он явно был близок с моей сестрой, раз она упомянула его в такой важной бумаге. Но почему здесь нет самого Шона Торнхарта? Если он был чуть ли не женихом сестры, почему не остался на погребение и почему Вианор не включила его в завещание.
Снова вопросы. Может одна ночь в особняке не самая плохая идея? Узнаю перед отъездом хоть что-то иначе сойду с ума от догадок.
Очередная вспышка, и даже свет моргнул.
– Вы не видели Верни? – тревожно спрашивала кухарка у остальных слуг. – Он уже должен был вернуться.
На её бледных щеках были щедро рассыпано темные веснушки. Несложно догадаться, чья это матушка.
Глава 2 Очень долгая ночь
Виви
Значит, того парня зовут Верни. Я уже хотела было сказать, что видела, как он помчался в лес по каким-то делам, как кто-то из слуг успокоил женщину.
– Я видел его минут пять назад, Хейзел. Он промок и пошёл переодеваться.
Кухарка выдохнула и убрала руку от сердца.
Пять минут назад? Шустрый малый. И когда он успел?
Но мне не дали более ломать голову над этим ребусом. Бабушка засуетилась и начала сгонять всех в библиотеку.
– Звонил нотариус. Он уже подъезжает. Прошу последовать за мной. Чай отнесут уже на место.
Кто-то осторожно растормошил мою маму. Она долго моргала, пыталась понять, где находится и, кажется, даже на какое время забыла о причинах, по которым мы гостим в особняке Теймроуз. А потом она вцепилась в платок, которым её укрыли и начала раскачиваться из стороны в сторону.
Отвернулась. Это уже сильнее меня. Не могут смотреть на страдания ма, не могу ей помочь. Ничего не могу. Но я и так много сделала для неё после смерти отца.
Очередной раскат. Свет моргнул несколько раз и погас в некоторых комнатах. Кто-то из слуг тут же засуетился, достал фонарик из шкафчика и поспешил решать проблему.
– Позвольте? – меня осторожно толкали к лестнице, где-то гремели чашками и ложками, а я просто шла за всеми по полумраку, стараясь не наступать на кривые тени деревьев на полу. С каждой вспышкой они все больше разрастались, заползали на стены кривыми ветками, ложились на лица нашей безмолвной процессии, пытались ухватить за плечо.
Взглянула в одно из окон. Дождь только набирал силу. Надеюсь, Верни действительно дома. А уж про бедного нотариуса даже думать боюсь. Если непогода застала его в дороге, то остается ему лишь посочувствовать.
Когда мы дошли до библиотеки, электричество уже восстановили. Я заняла самое дальнее место. Подоконник здесь превратили в подобие диванчика, и можно было забраться с ногами к окну. Сидеть в тепле и смотреть на улицу. Не хватало только чашки приторно сладкого какао, книги и моей сестры напротив.
– Терпеть не могу “Сердца трёх”.
Она бы откинула назад волосы и сдула непослушную челку со лба.
– Не говори. А когда оба Моргана влюбились в одну и ту же девушку. Как-то высосано из пальца.
– Вот-вот. А Леонсия с её метаниями. То есть если бы не выяснилось, что они с Генри близкие родственники, кого бы она выбрала в итоге?
– Ви… А ты любила Шона?
Моё отражение потупило взгляд. Глупая игра. Моей сестры тут нет, я сколько угодно могу изображать наше общение, но никогда не узнаю, читала ли она “Сердца трёх”, любила ли Шона, сдувала ли со лба непослушную челку…
– Юная леди Теймроуз тоже любила сидеть здесь.
Миловидная служанка с темным каре подкатила ко мне сервировочный столик с чайником и тарелкой печенья.
– Тот самый чай с шиповником? – я попыталась улыбнуться ей, и девушка мотнула головой.
– Вербена, – я взяла на себя смелость, и…
– Ви любила такой чай, и ты решила, что мне он тоже понравится, – я быстро пришла на помощь смущённой служанке.
– Простите, если я оскорбила вас. Я слышала, что близнецы имеют схожий вкус. Я поменяю. Вам шиповник, как остальным?
– Оставь. Спасибо. Я хочу попробовать. Как тебя зовут?
– Анита.
Девушка поклонилась, а после присоединилась к остальным слугам, которые терпеливо ждали дальнейших распоряжений.
Я успела съесть несколько имбирных печенек и выпить этот загадочный чай с вербеной, когда двери библиотеки открылись и внутрь зашел слегка взъерошенный мужчина. На нотариуса он мало походил. Слишком неформальный и молодой для такой должности. Я ожидала увидеть кого-то похожего на старишка Эшрейвена. Высокие кожаные сапоги, джинсы, черная толстовка с какими-то готическими крестами. Откуда бы его не выдернули в такой час, это точно был не офис, или кабинет. Из серьёзного у него был только блестящий чемодан.
– Прошу прощения за задержку, Леди Теймроуз, госпожа Рид, Лорд Эшрейвен, – он переводил взгляд с одного лица на другое, пока не встретился со мной. Мужчина слегка побледнел, словно увидел призрака, и я отлично его понимала. Если он был поверенным моей сестры, то наверняка часто встречался с ней. Каково ему видеть меня сейчас?
– Во-первых, примите мои глубочайшие соболезнования. Я знал Вианору Теймроуз очень хорошо, для меня, как и для всех, весть о её кончине стала настоящим шоком, – он вновь посмотрел на меня и сглотнул.
– Во-вторых, – он достал из чемодана мятый лист. – Я попрошу остаться здесь только тех, чьи имена и фамилии, я зачитаю. Остальные покиньте библиотеку.
Далее следовал внушительный список. В нём была моя бабушка, мама, я, Лорд Эшрейвен, и кто-то из слуг. Даже Вернон Кэмпбелл оказался здесь. Я так понимаю, это тот веснушчатый чудик в смешной вязаной шапке. А вот Шона Торнхарта среди наследников моей сестры не оказалось.
Очень странно.
Присутствующих в библиотеке стало значительно меньше, а те, кто остались с интересом поглядывали друг на друга. Не было тут только этого самого Верни.
– Не страшно, переговорю с этим юношей позже.
Снова все переглядываются, а слуги обмениваются легкими улыбками. Зато бабка моя красная от злости и стыда. Эх, сестра-сестра, что связывало тебя с этим чудиком? Только не говори, что ты променяла неуравновешенного красавца с байком на мистера-веснушку?
Или все же променяла?
Нотариус Найджел Мэгпай младший, а именно так его звали, принялся зачитывать длинное завещание моей сестры. Начал он со слуг, которым Ви оставила кому счета, кому дорогие безделушки, скутер и какие-то сертификаты и даже проплаченный семестр в университете. Аните повезло, вырвется отсюда. Я мало во всем этом понимала, но было приятно осознавать, что Вианор была доброй душой.
Лорду Эшрейвену досталась коллекция из книг, какого-то знаменитого путешественника-картографа, его компаньонка получила редкий фарфоровый чайный сервиз.
– Беатриче Рид, вам переходят кое-какие облигации. Я приложу вам выписку со счета и их рыночную оценку, ознакомитесь позже. А еще здесь платежное поручение, по которому вы можете погасить вашу ипотеку и залоговые обязательства на пиццерию, используя счета, который открыла для вас Вианора.
Откуда у сестры были такие деньги? Мы пиццерию раза три перезаложили, а после смерти отца, думали, что потеряем её.
– Леди Теймроуз, вам Вианора передала права на все свои сборники стихов, а также попросила распорядиться ее трастовым фондом. В пожеланиях она указала несколько благотворительных фондов на ваше усмотрение.
Бабушка кивнула.
Даже не знаю, чему сильнее удивляться. Трастовому фонду, или тому, что Ви писала стихи. И не один-два. А целые сборники. В детстве мы максимум рифмовали очень пошлые строки. А тут стихи?
– А теперь, – Найджел Мэгпай младший постучал стопкой бумаг по столу. – Я хотел бы переговорить с мисс Рид наедине.
– У моей внучки нет секретов от меня, – настаивала бабушка.
Кажется, оставшееся содержимое чемодана нотариуса волновало её куда больше, чем трастовый фонд и какие-то стихи.
– Исключено, госпожа. Я должен уважать волю завещателя, я не имею права разглашать возложенную на меня тайну третьим лицам. Беседовать мы будем тет-а-тет.
– Она несовершеннолетняя, – не сдавалась бабушка.
– Насколько мне известно, мисс Рид, несмотря на свой юный возраст, приобрела дееспособность по решению сюда, так же она уже больше года официально занимается предпринимательской деятельностью. Это так, мисс Рид?
Настало время Авелин Теймроуз ошарашенно смотреть на меня. Мама как-то виновато вжала голову в плечи и избегала смотреть на свою родительницу.
– Беатриче, чего я не знаю?
– Пол знал, что его скоро не станет, а ещё знал, что я не справлюсь сама с пиццерией и со всем этим. Я не давала согласия на всё это, но они оформили документы через суд. Это называется эман… эманси…
– Эмансипация, ба. Кто-то должен был позаботиться о маме и нашем бизнесе. Мне больше не нужно ничье разрешение, чтобы подписывать документы или общаться с нотариусом.
Авелин была явно недовольна дочерью, а мне нравилось чувствовать своё превосходство. Да-да, бабуля, я уже взрослая девочка.
Бабушка на несколько мгновений показала своё истинное лицо. Ругала при слугах свою непутевую дочь за то, что она допустила такое. А мама прижимала ладони к влажным глазам, испуганно вжимала голову в плечи всякий раз, когда Авелин взмахивала рукой. Она словно ждала, что её вот вот ударят.
Я не выдержала, поднялась с места и подбежала к ним.
– Довольно, – рявкнула на бабушку. – Мама не сделала ничего такого, это было моим решением. Отец одобрил.
– Твой отец, – начала было бабушка, грозя мне пальцем, но тут уже мама не выдержала.
– Даже не думай имени его произносить! Стыдишь меня при всех, Авелин Теймроуз? Где моя маленькая Вианора? Куда ты проложила ей дорогу? В могилу! Моя дочь мертва! Ты убила её!
Наконец-то у мамы появился голос, и она сказала то, что изводило нас обеих с того самого мига, как мы узнали о смерти Ви. Это бабушка виновата в её гибели, и никто другой. Бабушка и все эти тайны и игры нашей древней семьи.
– Если бы Вивьен была бы подле сестры, этого бы не случилось. Она приняла все на себя, и вот… Ты не имела права забирать дочерей. Ты забрала не своё! – теперь уже бабушка сыпала обвинениями.
Мама не выдержала, её дрожащие руки окрепли, и она что есть силы ударила Авелин по щеке.
– Никогда тебя не прощу, мама, – едко сказала она. – За все, что ты сделала со мной, с моими детьми. С моим мужем. За тот выбор, что ты заставила меня сделать. За… – она осекласть на полуслове, взгляд её стал пугающе отрешённым, а затем она снова сжала кулаки и поворила: – Никогда. Виви, мы уезжаем сейчас же.
Она схватила меня за запястье и потащила к выходу. Столько злости и решительности. Вся детскость мгновенно исчезла из её лица. В этот миг я безумно гордилась ей. Моя сломленная, но сильная ма.
– Беатриче, стой, я тебе говорю!
– Миссис и мисс Рид. Завещание же, мы не закончили, – кричал нам нотариус.
Я уже и забыла, зачем мы собрались в библиотеке. Надо уезжать, но больше этого я хочу услышать волю сестры, это то немногое, что у меня осталось от нее.
– Жду тебя в машине, Вивьен. Дай мне ключи.
Порылась в сумочке и выудила оттуда брелок.
– Ты только не лихачь и не поцарапай мою крошку, – напутствовала ее.
Мама улыбнулась и погладила меня по щеке, той же рукой, которой всекла бабуле.
– Ты моё чудо, Виви. Я говорила, что очень люблю тебя?
– Каждый день раз по десять, ма.
Она обняла меня. Крепко, до стона в рёбрах.
– Не задерживайся. Ни секунды здесь больше не останусь. Хочу домой. Ви сделала нам подарок, подарила независимость. Чуткий ребёнок…
Кивнула ей, а потом вернулась к столу нотариуса. Уже почти все покинули библиотеку. И только бабушка продолжала грозно нависать над Найджелом, но мужчина оставался непреклонен.
– Госпожа Теймроуз, есть процедура, и я ее не нарушу. Когда придёт время, я так же буду защищать ваши интересы и вашу волю, позвольте мне делать свою работу!
Авелин было непросто терять позиции. Дочь у всех на глазах унизила ее своей выходкой, внучка хранила какие-то секреты, да ещё крутила что-то с сыном кухарки, а теперь и нотариус-неформал не поддавался её внушению.
Они довольно долго играли в гляделки, и я видела, как Найджел нервно покручивает что-то у себя на запястье.
– Вивьен, ты все мне расскажешь, – взор бабушки был направлен уже на меня, и я ощутила, что снова теряю контроль над своими мыслями и действиями. Губы послушно выдали:
– Да, бабушка. Я все расскажу тебе после.
– Хорошая девочка.
Она погладила меня по щеке тыльной стороной ладони, и я ощутила, как холод фамильного кольца начал проникать мне под кожу, распространяться по телу, сворачивать на сердце смертоносной змеёй. Этим прикосновением она словно отняла ту материнскую нежность, что подарила мне ма несколько минут назад, оставив снова пустой и одинокой.
***
Найджел Мегпай Младший еще какое-то время молча сидел за столом, слушая удаляющиеся за дверью шаги. Я тоже прислушивалась, особенно к бабушкиным звонким каблукам, и этот момент жутко напомнил мне, как в детстве мы с Ви шкодили и прятались от родителей. Мы так же таились где-то в шкафу или под кроватью, а когда нас находили, то с визгом бежали навстречу к родителям. Мы висли у папы на шее, купались в маминой улыбке и планировали новые шалости.
Только, когда родители заглядывали под кровать, сердце моё не сжималось от ужаса. Когда же много лет назад Авелин Теймроуз заявилась на порог скромной квартирки скромного семейства Рид, наши с Ви навыки не помогли нам спрятаться от неё. До сих пор помню страх и холод, которые обуяли меня, когда я услышала это похоронное:
Цок. Цок. Цок. Цок.
Это был последний день, когда мы с Вианор играли в прятки, и она победила. Уехала с бабушкой на долгие-долгие годы. А я все ещё заглядывала по привычке то в шкаф, то под кровать, пытаясь отыскать её.
У нас с Ви были свои секреты и даже считалочка-заклинание.
Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.
Это придумала Ви. Раскопала в маминых вещах какой-то старый альбом семьи Теймроуз. А там чего только не было. Помимо мрачных интерьеров поместья, там нашлось место для целой галереи фотографий постмортем. Тогда мы, разумеется, не знали этого слова, просто смотрели на странных людей. Даже не людей. Оболочки без жизни. Пустые глаза, смотрящие вдаль, привычные, но такие неестественные позы. Помню Ви застыла, её взгляд так же подернулся мутной плёнкой, и она отчеканила те самые слова:
Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.
Она бесконечно повторяла это. С каждым разом все быстрее и быстрее. Я всерьёз испугалась. В слезах трясла её, пытаясь вывести из транса, а она не замолкала.
Помню свой отчаянный крик и слёзы.
…Перья. Шипы. Кровь.
Она, наконец, остановилась. Посмотрела на меня со шкодливой улыбкой.
– Ну ты чего, дурочка? Поверила, что ли? Я же пошутила, Виви-глупышка!
Это был первый раз, когда самая родная душа на этом свете солгала мне. Но и я солгала ей в ответ, сделав вид, что поверила. Для маленькие лгуньи-близняшки. Только она солгала, чтобы спасти меня. Я же солгала, чтобы спасти себя от какой-то жуткой правды.
И вот теперь её нет.
Мои губы сами собой прошептали:
– Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.
– Госпожа Рид? – Нотариус легонько коснулся моего плеча. Я словно очнулась от дремоты и несколько мгновений вспоминала, где нахожусь.
– Простите, мистер Мегпай. Я просто задумалась. Тяжелый день.
– Понимаю. Но сейчас мне нужно все ваше внимание, потому что последняя воля вашей сестры была весьма гхм необычна. Вы готовы слушать?
Кивнула.
Понятия не имею, что Ви приготовила для меня. Будет ли это памятная книга, какие-то шмотки, или очередной трастовый фонд семьи Теймроуз. Во мне на мгновение вновь проснулся ребёнок, который отгонял все мрачные мысли и думал совсем уж о земном. Чтобы бы я сделала, окажись в моем распоряжении такие нереальные деньжищи? Гордая взрослая я брякнула бы что-то про благотворительность. Мне же не нужны подачки от Теймроузов. Но с другой стороны. Путешествия. Свобода. Побег. Не нужно больше считать каждую копейку и в который раз закладывать пиццерию.
Можно вообще продать убыточный бизнес и рвануть куда глаза глядят, прихватив с собой маму.
Идеально. Нам это нужно. Обеим. Мне это нужно! Тем более сейчас, когда цепкий взгляд Авелин Теймроуз задерживается на моём лице. Она точно так же смотрела на Ви годы назад, перед тем как забрать её. Забрать и не сберечь о родового проклятья.
– Мисс Рид! – Найджел снова позвал меня и в этот раз уже с раздражением. Ещё бы! Я обещала быть внимательной, но снова выключаюсь из нашей беседы. А ещё нужно отыскать Вернона, и думать, где скоротать ночь. Среди чокнутых сектантов, или попытать удачу и сесть за руль в такую погоду.
– Прошу прощения. Теперь точно всё, – твердо пообещала я, а затем немного нервно отшутилась: – Рассказывайте, сколько миллионов и домов оставила мне моя сестра.
И Найджел Мегпай Младший показал мне.
Ни одна из моих теорий не подтвердилась, а Ви в очередной раз удивила меня. Хотя могла ли я ждать чего-то другого от человека, с которым мы росли в одной утробе, делили одну внешность, привычки и даже мысли.
Хотя стоп! Парни, кажется, нам нравились совершенно разные парни. Ви запала на рыжего служку, а я то и дело вспоминаю лохматого психопата с ножом и болезненной краснотой вокруг пугающих глаз.
***
Я очень внимательно выслушала все инструкции от Найджела и забрала запечатанные конверты, оставленные мне сестрой.
– Главное не перепутайте, Мисс Рид. Вианор завещала именно так.
Я рассеянно кивала, гадая, что же подготовила для меня Ви, и насколько она продумала свою грядущую кончину. Это просто веселая игра, чтобы насолить нашей бабке, или за этим кроется что-то большее?
Спрятала конверты именно так, как велел Найджел Мегпай Младший. Один в сумку, другой под одежду. Проверила, что он крепко держится и не вывалится при ходьбе. Даже попрыгала на месте. Полный порядок.
Нотариус был доволен моими приготовлениями и протянул руку для прощального рукопожатия.
– Ваша сестра любила вас, мисс Рид. Она очень скучала по старым временам. По вашим играм в прятки…
Он словно в душу мне заглядывал своими пронзительными серо зелеными глазами. К чему мне сейчас все это? Ком в горле и невыплаканные слезы. Отшатнулась и ответила нотариусу лишь сухим “спасибо”.
– Попробую теперь найти этого самого Верни. Если не получится, передайте, что я жду его в своем офисе. Вот моя визитка. Там телефон и адрес. Звонить можете в любое время.
Приняла стильный прямоугольник белого и черного цветов. Пригляделась. Все было стилизовано под крыло сороки. Мегпай. Хитро. Я даже позволила себе улыбку.
А Найджел снова посмотрел мне в глаза, словно намекая на что-то. Мне даже неловко стало. Подкатывает он ко мне, что ли? Или искренне предлагает свою помощь?
– С-спасибо, – неуверенно поблагодарила парня, и визитка отправилась в кармашек сумки. Позвонить ему все равно придется, мама в жизни не разберется, как дальше оформлять наследство, доставшееся ей от Ви. Да и я не знаю, что ждет меня в этих конвертах, и что со всем этим делать.
– И последнее, – нотариус выудил из своего чемодана детский браслетик, явно сделанный ребёнком. Бусины разного размера, неподходящие друг к другу ни по форме, ни по размеру, какие-то несуразные пуговицы и хлипкая веревочка. Того и гляди все это порвется, и стекляшки рассыплются по полу библиотеки.