APROSITUS. Ненайденный

Глава 26

Всполошившаяся от ночных происшествий деревня всё ещё не могла успокоиться. Войдя в свою пещеру, Ико увидела отца, сидящего у очага со своими советниками. Чуть поодаль расположился старец Гуаньяменье. Видимо, в пещере долго и горячо о чём-то спорили: занятые беседой, мужчины даже не оглянулись на вошедшую Ико.

– Я всё-таки думаю, что на нас напали соседи, – взволнованно говорил рыжеволосый Армиче, правая рука её отца. Он был высоким коренастым воином с мясистым красноватым лицом и хриплым голосом. Верхние зубы в его рту отсутствовали, будучи выбитыми в сражениях и поединках, отчего он смешно присвистывал, когда говорил. Он был одет в роскошную шкуру муфлона, на которых гуанче охотились осенью, и которые водились на острове в изобилии. Крупные пальцы беспокойно перебирали отполированные морем ракушки ожерелья.

– Кроме племени Таоро никто не знал о том, что у нас появились чужеземцы. А они не любят чужеземцев! Вспомните того беднягу, лодку которого вынесло на дальний берег два лета тому назад, и которого они поймали почти у нашей деревни, семь ночей держали в клетке, а потом отрезали голову и вывесили её на берегу, чтобы прогнать прочих непрошеных гостей. Вы все, менсеи нашего острова, встретились тогда на тагóроре и обвиняли вождя Таоро в поспешности и жестокости.

На тагóроре Ико была один только раз, когда её отец давал обет Гуаньяменье, принимая власть. «Клянусь костями того, кто назначил меня великим», – произнёс он тогда извечную клятву менсеев перед благословением Гуаньяменье. Тагóрором называлось место для благородных собраний, выложенное в форме круга плоскими камнями, на которых собирались менсеи, военные советники, знать и старейшины для обсуждения важных вопросов. Главный тагóрор на острове находился на нейтральной территории: на реке, делившей остров на две части.

– Тугуайко – единственный человек из племени Таоро, кто знал о чужеземцах, но он до сих пор здесь, в деревне, – возразил вождь. – Он не собирался к себе на северную гору до следующего дня. Поэтому он не мог рассказать о них в своём племени. Как они могли о чужестранцах узнать?

– Я думаю, что чужестранцы ушли сами, – предположил ещё один войн, сидевший напротив отца. Это был Гуадарфия, самый богатый из благородных жителей племени. Его владения простирались вплоть до побережья и включали в себя два пастбища, шесть десятков голов коз и большую хижину, сложенную из камня. В ней жили его отец, мать, жена, два младших брата и четверо детишек. – Чужестранцы сбежали, чего-то испугавшись.

– Они не знают острова, – медленно выговаривая слова, отозвался из своего угла Гуаньяменье. Он, по своему обыкновению, был хмур и задумчив. Сидя у костра и оперевшись на посох, он не отрываясь смотрел на языки пламени, будто именно в них пытался разгадать загадку исчезновения чужестранцев. – Они не знают, куда идти. Они не знают, куда плыть. И им не на чем плыть. Они ждали от нас помощи. У них не было причин бежать из деревни.

Отец Ико – менсей Аитор – согласно закивал головой, вспомнив о разговоре с чужеземцами, который пересказал ему Гуаньяменье.

В этот момент в пещеру вошел человек. Шкуры на его плечах и ногах были влажными от утренней росы, с древка копья упали свежие ошмётки глины. Это был Танаусý, один из семи гуайре – сильнейших воинов её племени, входивших в совет отца. Гуайре отбирались из благородных жителей деревни и отличались особой физической силой. Гуайре Танаусý был настолько широк в плечах, что едва проходил в широкий вход пещеры вождя, иной раз поворачиваясь боком. Тремя ударами остро заточенного камня он мог расколоть пополам валун, голыми руками сворачивал шеи пойманным муфлонам и ломал пополам стволы молодых сосен. Он слыл одним из лучших борцов на острове. Мало кто соглашался померяться с ним силой и сразиться в поднятии тяжестей во время состязаний на празднике беньесмен, который проводился сразу после сбора урожая.

Желудок Ико съёжился и отозвался неприятным холодком. Именно этого человека она разыскивала: именно Танаусý был одним из троих, напавших ночью на деревню!

«Предатель!» – мысленно воскликнула Ико. Первым её желанием было броситься на него и открыть отцу тайну о человеке, которого он всегда считал одним из лучших своих друзей. Однако этим она могла обрубить все ниточки, ведущие к захваченному им ночью беременному чужестранцу.

Оглядев собравшихся, Танаусý на мгновение остановил взгляд на Ико. Его черные глаза смотрели чуть с прищуром, будто пытаясь что–то в её лице разглядеть. Эти глаза нравились женщинам её племени. Когда-то они нравились и Ико. Сейчас они вселяли в её душу леденящий кровь ужас.

«Он не может ни о чём догадываться», – успокаивала себя Ико, почувствовав, что краска заливает ей лицо. К счастью, Танаусý уже отвёл от неё свой пронзительный взгляд и, обернувшись к Аитору, произнёс:

– Мы осмотрели всю округу, менсей. Чужеземцев нигде нет. Пляж пуст, в лесу их тоже нет. Никаких следов мы не нашли. Я выставил дозорных на всех холмах, но они до сих пор никого не видели. Мои люди отправились в горы проверить, не ушли ли чужеземцы туда. Я думаю, это единственное место, где они могут спрятаться: вблизи наших селений и на побережье, которое отсюда просматривается всегда хорошо, им делать нечего. Я отправил трёх человек к Северной горе и ещё пятерых к реке, чтобы они обследовали западный и восточный склоны. Не думаю, что эти двое от нас уйдут.

«Он уводит гуанче подальше от побережья, – думала в это время Ико. – Значит пленник где-то рядом с водой». Из своего угла она пристально наблюдала за гуайре. С виду он был абсолютно спокоен и держал себя уверенно, но без вызова, что Ико часто замечала за виноватыми в чём-то людьми.

Схватив в руки глиняные кувшины для воды, девушка выбежала из пещеры. Никто из совета, занятого обсуждением ночного происшествия, внимания на дочь менсея не обратил: она занималась обычными женскими делами.

Устроившись поодаль так, чтобы не пропустить гуайре, Ико стала ждать. Танаусý появился совсем скоро. Обменявшись парой слов с одним из своих воинов и отправив его куда-то, он пошел по петляющей среди сосен и эвкалиптов тропинке, спускаясь к побережью. Гуайре заходил в густую чащу леса, и разглядеть его быстро удаляющуюся фигуру Ико становилось всё трудней.

Через несколько поворотов Ико потеряла его из виду совсем. Уже не пытаясь скрываться, она бросилась вниз по склону, на бегу перепрыгивая через камни и ветки и петляя между стволов. В какой-то момент ей показалось, что она увидела мелькнувшую среди стволов накидку Танаусý, скроенную из белых шкур, однако через мгновение она уже сомневалась в этом, бросившись в том направлении и не увидев в итоге ничего, кроме белой пены видневшегося сквозь ветки прибоя.

Она вышла на небольшую поляну, сплошь устланную цветами, стоя по колено в траве.

– Гуайота! – в отчаянии выругалась девушка. Упоминать имя нечистой силы среди гуанче было просто недопустимо, но в сердцах, она не смогла сдержаться.... – Как он мог отсюда исчезнуть?!

Она пересекла поляну и подошла к обрыву, огромным птичьим клювом нависавшим над далёким морем. Эту скалу Ико знала с детства, она называлась Орлиная Голова и находилась на скалистом мысе, который выдавался далеко в океан. Отсюда Танаусý не мог уйти никуда: со всех сторон дорогу преграждал обрыв. Снизу доносились шум разбивавшихся о скалы волн и крики чаек. Танаусý нигде не было.

– Не улетел же он по небу! – подняла она голову.

На свежем голубом небе не было ни облачка. Залюбовавшись двумя чайками, парившими над её головой, Ико побрела назад к поляне, откуда пришла, и небо с чайками вдруг резко взлетело наверх, описав круг перед её глазами. Голубое пятно неба сузилось до узкого круглого отверстия размером с далёкое полуденное солнце. За вздох до того по локтям и по плечам больно ударили острые камни. Ико провалилась под землю.

Привычные к прыжкам ноги спружинили при касании с землей, но неожиданное падение не позволило вовремя сгруппироваться, и на локтях и плечах остались саднящие раны. Закусив от боли губу, но, не издав ни звука, Ико присела на корточки и попыталась разглядеть западню, в которую угодила.

Заслонив ладонью свет, она увидела, что находится в пещере. Точнее, это был подземный ход, один конец которого заканчивался у неё за спиной, а другой освещался в конце слабым дневным светом, проникавшим вниз откуда-то сверху: ход проходил неглубоко под землей и своды его во многих местах провалились. Ико облегченно вздохнула.

Подобных подземных пещер у них на острове было великое множество. Это были опустевшие русла, оставленные во время извержений потоками лавы, протекавшими по земле и твердевшими каменной коркой сверху. Дети в их деревне любили в таких пещерах играть. Выбраться отсюда было несложно, да и ничего интересного в этой пещере, наверное, не было. Но Ико в этой пещере ещё не бывала, и природное любопытство заставило её рассмотреть подземный ход получше.

Освещенная часть хода уходила в сторону моря и Ико двинулась в этом направлении. Под ногами хлюпала вода. Со стен свисал мох. Держась за стены, она заметила, что они влажные, совсем как в тех подземных ходах, в которых жители острова обычно собирали пресную воду. По утрам влага в таких пещерах скапливалась в таком количестве, что гуанче набирали её полные кувшины, избавлялись от необходимости спускаться за питьевой водой к реке.

Подземный ход шел под уклоном: Ико явственно ощущала, что спускается вниз. Вскоре над головой показалось ещё одно отверстие – очередной колодец, подобный тому, в который она только что неожиданно провалилась. Правда, в этом месте наружу было бы уже не выбраться: колодец был выше и ýже первого настолько, что и провалиться в такое отверстие Ико тоже не смогла.

Отсюда ход резко пошел вниз, так что Ико пришлось хвататься за скользкие стены, выставив руки широко в стороны. Из блестящих от влаги сводов тут и там выступали бесформенные ноздреватые камни.

Осторожно ступая и боясь поскользнуться, Ико продвигалась вперед, удаляясь всё дальше от освещенного солнцем пятачка. Спустившись настолько, что освещенного отверстия не стало видно совсем, девушка остановилась и зажмурилась. Её соплеменники часто использовали этот приём для того, чтобы глаза скорее привыкали к темноте. Кроме того, с закрытыми глазами обострялись чувства. Ико почувствовала на лице лёгкое дуновение ветра. Её чуткое обоняние уловило запах соли и водорослей. Ветер дул снизу. Шума моря было неслышно, но подземный ход, скорее всего, заканчивалась где-то у воды. Ико открыла глаза и двинулась дальше.

Ход расширялся, уклон постепенно исчез, своды подземного хода становились всё светлей, однако свет был необычным: рассеянным и мерцающим. Запах моря стал более явным, и Ико поняла, что мерцание на сводах и стенах – это солнечный свет, отраженный водой. Ико уже различала глухой шум прибоя, доносившийся снизу издалека.

За следующим поворотом дорогу преграждало большое бревно. Оно лежало поперёк пути, вбитое с обеих сторон в расщелины стен. Если бы не это бревно, Ико могла запросто провалиться в бездну: в этом месте подземный ход обрывался.

Перед собой она увидела огромную пещеру, свод которой озарял мерцающий блеск отражавшегося с воды света, а дно так стремительно уходило вниз, что у Ико закружилась голова. Она легла на живот и высунула голову над пропастью. Затаив дыхание, она вгляделась в глубину пещеры и поразилась открывшемуся перед ней зрелищу. Пещера оказалась глубоким колодцем, размером с лесную поляну, на которой она только что была. На дне колодца обнаруживалась подземная бухта, соединявшаяся с открытым морем высоким просторным гротом. Вода здесь была спокойной и заходила в бухту неспешной невысокой волной. Никогда раньше этого подземного озера Ико не видела.

Никогда раньше не видела Ико и такого красивого корабля, который покачивался на волнах в центре бухты. Корабль был ослепительно белым, как морская пена в лунную ночь и остроносым, как каменный нож её отца. Корабль сиял и переливался в отраженном от воды свете, как отполированная течениями ракушка – любимое украшение женщин её племени. Сверху корабль был похож на птицу – на белую чайку, севшую на воду и отдыхавшую после удачной охоты.

Внезапно Ико почувствовала угрозу.

Ничего подозрительного не произошло, но она поняла, что на белой лодке враги. А инстинкт ещё никогда её не подводил. Бросив последний взгляд вниз, она отпрянула от пропасти, быстро вскочила на ноги и почти бегом стала продвигаться назад, привычно нащупывая дорогу руками. Сомнений у неё не осталось: ночные разбойники приплыли на этой лодке, значит здесь же находится и взятый в плен беременный чужестранец.

В это время за её спиной с потолка подземного озера к стоящему на якоре «бэйлайнеру» со скоростью тридцать метров в минуту начал спускаться металлический трос микролифта, с болтающимся на конце тяжелым стальным карабином.

Глава 27

Сначала в рубке тонким противным писком запиликал детектор движения.

– У нас гости, – Осборн порывисто вскочил с обитого белой тонкой кожей дивана и стал всматриваться в изображение с видеокамеры. Писк датчика движения был самым противным звуком для его ушей. Он не любил незваных гостей. Ему никогда не нужна была компания.

Осборн одним прыжком перелетел салон «бэйлайнера» и припал к монитору радара: датчики движения были установлены у входа в наружный тоннель.

– Точно, в нашем метро безбилетник, – подземный ход, который соединял их озеро с поверхностью, Осборн прозвал «the tube» – «трубой», а в Лондоне, как известно, так называют метро.

На мониторе появилась зеленая точка, которая быстро удалялась от края тоннеля, уходя из зоны действия радара. Датчик движения они установили на потолке прямо над входом.

– Очередной кролик? – донесся до него вопрос Танцора. В этих краях действительно обитало множество диких кроликов, по ночам сводивших радары с ума.

– Слишком проворен и велик для кролика, – сосредоточенно ответил Осборн. Одним щелчком клавиши он вывел на переносной компьютер изображение с видеокамеры, снимавшей вход в тоннель из-под потолка и записывавший изображение на жесткий диск. Через 48 часов работы ненужные записи автоматически стирались и обновлялись новыми кадрами.

Не останавливая съемку в реальном времени, Осборн перемотал запись на три минуты назад и увеличил изображение. На мониторе ноутбука отразились лица двоих его «коммандос»: вся команда, сгрудившись, прильнула к экрану.

Первую минуту из темного экрана на них смотрела черное безжизненное отверстие «трубы». Затем в тоннеле показалось движение. Коммандос увидели очертания человеческой фигуры, высунувшейся из тоннеля и разглядывавшей их катер сверху. Они увидели руки, упёршиеся в края тоннеля, голову и плечи человека. Лицо скрывала грива волос, заслонившая от камеры также все детали одежды. С минуту неизвестный смотрел вниз, а затем, не поднимая головы, быстро исчез в пещере, так и не оставив Осборну шанса разглядеть свои лицо и одежду.

– Проклятье! – выругался Осборн. Он вновь и вновь проигрывал запись, пытаясь хоть что-нибудь различить на экране, то осветляя, то меняя резкость и цвета, приближая и удаляя изображение, но все его попытки были тщетны. Несмотря на солнечный полдень снаружи, здесь в подземном озере света было мало: солнце пробиралась в эту пещеру только в самые ранние часы дня. Разглядеть что бы то ни было не представлялось возможным. Отблески солнца от воды едва освещали отверстие тоннеля.

– Танцор, ты выходишь наверх! – отрывисто скомандовал Осборн и, схватив пульт дистанционного управления, привел в движение микролифт, закрепленный под сводами подземной бухты.

Карлос Рейес по кличке Танцор выбрался на палубу. Привычным движением он проверил нож за поясом и поправил надетые на ноги чуни, в которых был спрятан запасной стилет, утаенный даже от Осборна. Этот стилет не раз приносил Танцору спасение, и он не расставался с ним даже на день, как с самым дорогим амулетом.

С потолка, раскачиваясь из стороны в сторону, навстречу Танцору бесшумно спускался трос подъёмника. Меньше, чем через две минуты Танцор уже был под куполом пещеры. Ловко соскочив на пол тоннеля и пригнувшись, он надел на глаза прибор ночного видения, вытащил из-за пояса кинжал и двинулся во мрак. Незнакомец не мог уйти далеко: на просмотр видео и принятие решения их командиру потребовалось не больше трёх минут. Плюс к тому, тоннель также был коротким. Но даже если неизвестного визитёра в тоннеле нет, Танцор был уверен, что без труда отыщет любопытного наверху, среди окружавших поляну эвкалиптов.

Глава 28

Когда солнце подошло к зениту, Герман с облегчением увидел на склоне горы свою спасительницу. Дочь вождя возвращалась одна, почти бегом, не оглядываясь назад и не подозревая, что за Германом кто-то следит. Получив угрожающее послание от «капитана Гонсальвеса», Герман уже больше не выходил из пещеры, всматриваясь то и дело в окрестности, однако, как и раньше, ничего подозрительного его глаз заметить на смог.

Когда девушка достигла плато, он готов был броситься к ней в объятия, однако выражение её смуглого, с тонкими чертами, лица его остановило. Девушка пребывала в не меньшем волнении, чем он сам.

– Ты нашла их? – спросил он, и девушка без перевода поняла, о чем именно он её спрашивает.

Она кивнула в ответ.

– Умница! – обрадовался Герман. Он чуть не подпрыгнул от радости. – И я тоже кое-что нашел!

Боязливо взглянув наверх, он втащил её за рукав под своды пещеры.

– Ты только посмотри! Я нашел древний тайник!

Он выложил перед ней папирусную карту, указывая рукой на открытый сундук позади себя. Увидев сундук, гуанчская девушка помрачнела ещё больше и стала что-то быстро лепетать на своём языке. Она взмахивала руками, указывая на пещеру и на небо, закатывала глаза и отчаянно качала головой в разные стороны. Оторопевшему, ничего не понимающему Герману вдруг стало казаться, что сегодня он сделал то, чего ему делать совсем не стоило.

Он взглянул на свою находку глазами туземки и ужаснулся от мысли, что она, наверное, считает его осквернителем древнего кладбища. Он совершенно точно вторгся в чужую реликвию, в память, в священную тайну, чтимую многими поколениями потомков умерших.

– Однако, минуточку! – воскликнул он по-русски. – А как же тогда быть учёным?! Что станет с наукой, если запретить раскопки городов, изучение гробниц фараонов и размораживание застывших костей мамонтов?! Я же не выкрал какие-нибудь драгоценности или золотые слитки, оставленные умершему на память! Я взял дневник и карту! Записи, которые покойный капитан делал для того, чтобы их кто-то потом прочёл! Иначе, он бы преспокойно их сжёг перед смертью! Ты знаешь, что он пишет в начале? «Если вы сейчас читаете эти строки, значит, я писал эту записку не зря»! Он хотел, чтобы кто-то нашел этот дневник! Возможно, сейчас он в своей могиле радуется тому, что я наконец-то прочёл то, что он написал почти пять сотен лет назад!

Тем не менее, объяснить такие материи разозлённой девушке было невозможно. Она вцепилась в старинную карту и, наверное, выдрала бы его из рук Германа, если бы у неё за спиной не раздался хлопок и от стены справа не отвалился плоский кусок базальта, с грохотом обрушившийся ей прямо под ноги. Ико недоуменно посмотрела на Германа, и вдруг стала оглядываться по сторонам.