Люди $лова

Ну а генерал, много секретных звёзд Макмастер, из-за такой фамильярности к себе обращения, не просто потечёт бледностью, но и потерявшись в своём значении для администрации президента – и кто я после всего этого – забыв обо всём, сейчас только одного будет желать – самому посмотреть на эту стоящую к нему спиной, со своим именем табличку. Но пока на неё смотрит госпожа госсекретарь, разве он посмеет так забыться. И госсекретарь Брань, в очередной раз выходит победительницей из этой очередной интеллектуальной схватки.

«Зачем рыться в грязном белье в поисках компромата, когда всё что нужно для достижения конечной цели, находится перед твоими глазами». – Поправляя на своём деловом костюме золотую заколку, сегодня в виде хитро улыбающегося котика – единственное украшение, которое она могла себе позволить (не в плане финансов) – затаённо улыбалась госпожа госсекретарь Брань. – Они ведь сами обвешиваются регалиями, медалями, знаками отличия и довольно самовлюблёнными лицами – читай, не хочу». Госпожа госсекретарь Брань вдруг вспомнила, как одного её пристального взгляда на сверкающую медаль генерала Винсента хватило, для того чтобы он вдруг, до степени сползания с него генеральских лампасов затушевался, и от его радостного выражения лица не осталось и следа. Ну а когда госсекретарь Брань завела разговор о заслугах и наградах, то генерал Винсент и вовсе потерялся – вон из банкетного зала.

И хотя такие воспоминания всегда позволяют отдохнуть душой, но всё же любой организм, даже и её, не такой уже молодой, всегда живёт постоянным обменом веществ и обновлением, и поэтому требует новизны. А где её черпать, как не из действительности, и леди Брань вернувшись в настоящее, теперь уже осознано посмотрела на генерала Браслава, с которого она последние десять минут не сводила своего взгляда, но при этом всё равно в упор не видела.

– А у генерала Браслава сегодня действительно всё с головы на голову перевёрнуто. – Только сейчас заметив, что стоящая рядом с генералом табличка с его именем перевёрнута, леди Брань нашла-таки ту причину, которая так воздействовала на генерала, на которого бы глаза не смотрели, но все здесь сидящие, почему-то, время от времени на него смотрели и от этого просмотра, как-то даже свежели. И хотя леди Брань была столь внимательна к генералу Браславу и даже приблизилась к отгадке той самой уважительной причины, которая могла сказаться на мрачном умонастроении генерала, всё же ей не удалось отгадать истинное положение вещей – а всё из-за того, что она смотрела на Браслава со стороны.

А всё дело в том, что генерал Браслав и был тем самым провокатором, который таким, верх головой образом, перевернул табличку со своим именем. И дело тут не в загадочной душе генерала Браслава и даже не в его желании как-то выделиться среди общей массы, все как под копирку одетых, четырёх звёздных генералов, а просто это ему было необходимо для того чтобы себе напомнить, что он высокопоставленный, важный чин в системе государственного аппарата, а не как он себя сейчас чувствовал, мелким и ничтожным пакостником. Ну а то, что табличка с именем, таким верх ногами образом перевернулась, то тут всё дело в особенности строения самой таблички, имеющей в разрезе треугольный вид и подхода к ней самого Браслава – он вначале её развернул к себе лицом, а затем, чтобы не тратить силы на все эти развороты, просто перевернул на другую грань табличку и она оказывалась лицом к сидящим напротив Браслава людям, правда, уже верх ногами.

«Энергетические вампиры, чёртовы! И главный из них, паскуда, генерал Сканнет», – кипел про себя генерал Браслав, наливая дрожащими руками очередной стакан воды, которые под внимательными взглядами присутствующих за столом лиц, ещё больше дрожали. После чего он, стиснув своими огромными руками стакан так, что казалось, ещё одно его усилие и стакан лопнет под этим давлением, подтягивал стакан к своему рту и под неизменными взглядами присутствующих здесь людей, начинался давиться водой. Выпив же стакан, начавший протекать во всех своих всевозможных местах на теле – под мышками, на спине и в основном на лбу – генерал Браслав ставит обратно стакан и, слишком сильно откинувшись на кресло, чуть было …Хотя, всё же укатился на нём, и креслом вдавился в ноги сзади него сидящего на стуле финансового аналитика Блюма. Чем вызвал повсеместную улыбку в напротив сидящих рядах наблюдателей.

Правда финансовому крючку Блюму, как его называл Браслав, такая неожиданная придавленность ног показалась мало смешным событием, и он в ответ даже позволил себе, скривив лицо, одёрнуть ногу. Ну а генерал Браслав вначале было хотел возмутиться, правда про себя, за такую очевидную несдержанность и злопыхательство своих коллег, но затем повернув лицо назад, заметил того, на кого он таким образом наехал («Так тебе и надо, бюджетный паразит», – Браслав расплылся в улыбке) и он так уж и быть, отнёсся с пониманием к своим коллегам по долгу перед государством, которым тоже иногда бывает скучно на таких нудных совещаниях по поиску выхода из очередной кризисной ситуации.

«Ну и что на этот раз так волнует первые умы администрации? – почувствовав временное облегчение, подкатив обратно к столу, задался про себя вопросом генерал Браслав. – Какая авторитарная голова деспотичного диктатора, мешающая свободно передвигаться углеводородам по направлению демократических режимов, на этот раз не даёт покоя индексу Доу-Джонсона, который опять перестал расти, и уже какую торговую сессию падает вниз?», – усмехнулся Браслав, посмотрев по сторонам. Ну а так как все в это время смотрели на него, то генерала Браслава, непонятно почему, вдруг посетила провокационная мысль, заставившая его покрыться холодными мурашками.

«Так это ведь я, та самая непутёвая голова, которая создала ту взволновавшую всех кризисную ситуацию – зря, что ли они тогда все смотрят на меня». – Стараясь долго не останавливать свой взгляд на ком-то одном из напротив сидящих людей, перепугавшийся за себя, а так он ничего больше не боится, генерал Браслав начал беспокойно озирать сидящих людей. Да что же я такого натворил? Ума не приложу и совершенно не представляю, что произошло. – Несколько слукавил генерал Браслав. И хотя он детализировано мало что мог представить, что он там такого натворил и за что все вдруг на него так ополчились, тем не менее, общую причину, которая могла привести ко всему этому, им была доподлинно известна – он в пылу ярости на полученное на совещании от мистера Твистера унижение, ушёл в автономное плавание – в запой. Ну а то чем грозит это его автономное плавание, тем, кто встанет на его пути, генерал Браслав, по разбитым в хлам лицам своих подчинённых, доподлинно знал.

А ведь генерал Браслав, это вам не какой-нибудь метр с кепкой росту, генерал-прыщ Сканнет – так его прозвал сам Браслав – а он своим физическим и внешним видом достойно мог поспорить с тем самым самим Арнольдом, правда конечно в лучшие его годы в «Коммандо». Что вполне возможно и опять же, в очередной раз пытался продемонстрировать генерал Браслав – а тогда откуда на его лице чёрная, похожая на гуталин краска. Генерал Браслав в поиске подтверждения этих своих догадок, потянулся рукой к своему уху, где взявшись за мочку уха, растёр её и, вернув руку обратно, посмотрел на неё и по черноте пальцев начал склоняться к озвученной его капралом версии.

Так генерал Браслав, не найдя под рукой срочно ему нужной краски для нанесения на своём лице маскировки – генерал Браслав именно с этого художественного ритуала начинал своё перевоплощение из простого генерала в опасного и очень кровожадного (капрал не даст соврать) коммандос – конечно же разозлился и, тут же (с горя) допив из горла бутылку виски, попытался для начала разбить её об голову капрала. Ну а так как капрал был далеко не новичок, и знал, на что способен Браслав, то генерал само собой в него не попал, а вот в окно своего кабинета, даже очень точно.

А вот это сквозное на вылет попадание в окно бутылкой, и заставляет на мгновение задуматься генерала Браслава. А всё дело в том, что висящие на окнах жалюзи, не оказали совершенно никакого сдерживающего воздействия на брошенную им бутылку – в ней он видел выпущенную из «джавелина» ракету, а жалюзи им представлялись, как решётчатая защита для бронетехники (Браслав всегда мыслил по военному) – и спокойно пропустили сквозь себя выпущенную из рук Браслава бутылку-ракету.

И, конечно, Браслав, и слушать ничего не хочет, что сила ударной мощи ракеты-бутылки по своим техническим характеристикам, ни чьему аналитическому уму непостижима и ни какими баллистическими параметрами не исчислима. И Браслав естественно вполне справедливо возмущён таким безответственным производителем бронезащиты, который не может создать достойную защиту и тем самым не может должно обеспечить сохранность вверенной ему техники.

– Нет, с такими защитниками отечества и бронетехники, мы контракты заключать не будем. – Сделал свой вывод из всего случившегося Браслав.

После же всего этого разбитного поведения генерала Браслава, из разбитого окна его обдаёт свежим воздухом и он, забыв о прежних своих мыслях, тут же решает, что для коммандоса спортивная подготовка не последнее дело и, заорав: «Рота подъём!», – бросается вдогонку за капралом.

Ну а капралу, как уже говорилось выше, не впервые совершать такие марш-броски по пересечённой местности – перепрыгивая через вставшие на его пути офисные столы, стулья, вписываться в межкоридорные пространства и повороты штаба бригады, попадать в игольное ушко в чуть приоткрытых дверей и, конечно, умеючи преодолевать лестничные пролёты, перепрыгивая зараз через три-четыре ступеньки, а иногда и все пять – и он, пожалуй, сумеет измотать, нет, не противника, а скажем так, временно находящегося на тёмной стороне (у всех бывают свои затмения и умопомрачения, тут уж ничего не поделаешь) генерала Браслава.

И с самого начала этого марш-броска, всех участвующих и в стороне наблюдающим за ним овладела горячность. Так сносящий всё на своём пути – те же всегда ему мешающие двери, в один момент были вынесены с петель – генерал Браслав, сразу показал себя более чем достойным «противником» – его более чем целеустремлённость не давала никому из вставших на его пути шанса, и права на сомнение в мощи Браслава, и он сносил всё, что пыталось воспрепятствовать его продвижению вперёд. Так генерал Браслав, всегда предпочитая полагаться на силу, мощь и внезапность нападения своих морпехов, конечно же, и для себя избрал эту редко дававшую сбоев тактику ведения наступления и, не разбирая дороги и, не тратя время на фланговые обходы этой загромоздившей все проходы офисной мебели, с разбегу из своего кабинета ворвавшись в общий, занятый столами служащих зал, сразу же всем показал, на что он способен.

Правда времени для того чтобы осознать, что сейчас происходит, у этих штабных крыс, как их в своём забытьи величал ставший одним из них генерал Браслав, совершенно не было – если ты не успевал вовремя отскочить, то тебя вместе с мебелью выбрасывало в лучшем случае куда-нибудь к стенке, а в других переломных случаях, заваливало оргтехникой и сломанной мебелью. В общем, генерал Браслав пройдя сквозь все эти офисные ряды, как нож сквозь масло, оставлял за собой офисный разгром, поверженные недоумению и ужасу лица штабных крыс и бумагопад из взлетевших вверх к самому потолку бумаг, которые почему-то не спешили падать, а подхваченные потоком воздуха, которым управляли подвешенные к потолку вентиляторы, очень красочно летали по этому разгромленному помещению штаба.