- -
- 100%
- +
– Да!
Оказалось, что мне в тот момент, уже не столь важно, каким будет мое будущее. И какое мне дело до этого, да и любого другого города, когда призрак рая в шалаше уже брезжит пред до мной.
Но она знала, что путь до нашего с ней шалаша, всё-таки лежит через дебри этого многоэтажного города. Твоя жизненная нить в котором, уже давно перезамоталась в противоречивый клубок обязанностей, сомнений и своих желаний, истинность которых, вперемешку с другими взаимообязывающих отношениями, уже с трудом представляется определить для себя. Она ведь не одинокая принцесса, а всего лишь, вылепленная этим городом, совсем уже не маленькое дитя своего времени, в которое, он уже давно заложил свои жизненные основы и принципы, тем самым дав ей жизненные силы для борьбы за место под своими сверкающими огнями.
Но раз за разом, вечерами, Странные чувства, когда вечер настал, тревожат тебя. Но зачем тебе это всё, когда твоя одинокая постель, хоть и стоящая в двухуровневой за двухнулевую отметку квадратов квартире, всё также холодна и своими атласными цветами, так и не греет. И даже твой Свинкс, скорее дань моде, чем твоему желанию обладать близким, безмолвным существом. Но каждое утро, при свете лучей ты спрашиваешь себя:
– Что это было, не сообразил?
И махнув рукой, решаешь, что это просто скучный вечер навеял неудобные мысли или может быть, ты просто съела что-то не то.
Ну а ты, только грозно машешь кулаком этому городу, не имея против него и за неё, ничего за душой. Ну, а любящее сердце, разве оно когда-нибудь принимается в расчёт в деле, где ему места нет. Так что, будь готов и Крутое алиби себе прокачай и знай На сохранение не будет минут. И знай, что хоть для монолита города, необходимы крепкие материалы, но, тем не менее и вода камень точит, так что шанс есть у всех.
– Но знай только одно, – говорит держащая твою руку на вокзале цыганка.– Если ты жулик, тебя прижмут, ты знай и если что, Катком по дороге тебя разотрут.
Но разве эти слова тебя волнуют, разве ты можешь сомневаться в своем сердце, которое никогда тебя не обманет и так крепко стучит в подтверждение всего этого.
Но вот опять вечер и с каждой зажжённой на вечернем небосклоне звездой, в тебе растет неуверенность в своих силах и страх перед этим временем суток, который своим одиночеством так гложет тебя. И она, больше не в силах бороться с ним, открывает этот, такой яркий экран, окна в виртуальный мир, где все живут в сладкой сказке фантазии и иллюзии мира, пытаясь найти в нём ответ на свой вопрос. Ну а он, так и спешит, предложить тебе миллионы ответов на него.
Здесь все красивы и каждый, через одного, принц и принцесса, успевай только выбирать. Но тебе кажется, что На сайте ты для расстрела мишень и ты услышав после первого своего вопроса, Хруст сырой индейки, словно стон, начинаешь догадываться, что не всё то сладко, что видится и пожалуй, тобой не прочь поживиться многочисленные хищники, живущие под личиной овечек. Но время играет свою благовидную роль и ты уже не столь безобидна и невинна, и Иммунитет отбросит всю дребедень, лезущую своими липкими пальцами тебе в душу через дезинфицирующий свет твоего экрана. И вот ты опять, с красными глазами, то ли от экрана, то ли от подступающей комом безнадеги, опускаешь руки и нажимая выкл., получаешь свой приговор. И экран, гаснув на твоих глазах, посылает тебе прощальное до скорой встречи и ты понимаешь, что еще не всё потеряно и Всё на места, расставит сон.
Но вот ты натыкаешься на этот взгляд, от которого казалось бы, невозможно отвести свое лицо. Взгляд почувствует сердца тепло, Но чувства твои ушли прочь. Ведь ты, столько раз обжигалась и сейчас, ты полна страха от того, что опять разочарование постигнет тебя и поэтому, Ты их держишь, чтобы не унесло, Пока можешь боль превозмочь. Ведь ты же знаешь, что он наблюдает и следит за тобой, шепча тебе проникновенным голосом прямо в сердце, что тебе никуда не убежать от него и он тебя заставит быть его послушным рабом. Так что послушай, что я тебе еще раз скажу.
Почувствуй города сердца шум, почувствуй улиц пульс
Слабо, почувствовать города сердца шум, влиться в улиц пульс
Чувствуешь, как сердце твое стучит?
Почувствуй, как кровь кипит.
Но что мне делать, я спрашиваю себя и ищу подсказки у довлеющего на меня города. У которого на всё один ответ и мигающий желтый свет светофора, дает самое верное подтверждение этому. Так что, Спускайте собак, но я вам не лиса, и я готов бороться с тобой и против тебя. Все погасите, не надо огня, мое решение окончательное и уже не требует размышлений. Ведь иногда, твой порыв души, лучший для тебя подсказчик.
Отбрось всё в сторону и положись на судьбу. Мое алиби рок, не попса, кровавый оскал голодного пса, в мире ложных улиц и переулков, где только твоё сердце, может служить верным ориентиром и тем компасом для тебя, ведущим тебя по извилинам улиц. И его ничем не обмануть, даже сбивая его ложной полярностью тем. Так что, Ваша палка в ночи, дешевый трюк для меня, когда сердце моё, стучит с твоим в унисон. И не важно, что мы еще не встретились, но я знаю точно, что где-то рядом, может даже за тем окном, меня ждет в городской темноте твое одинокое сердце.
Но пока мне нужно бороться за тебя и искать тот путь, который приведет меня к тебе, прокричу со сцены я. А пока что, От вас мартышкин мундир на сцену наряд – разноцветья замес, ведь и у всех королей должен быть свой Шут. Без которого принц и не принц и даже не король, а так, лишь остряк, чьи слова есть всего лишь монолог. Ты же становишься тем, кто ведет диалог. Но для этого, надо только одеть, этот шутовской колпак. Так что, всё ничего и Эти шмотки крутая вещь, позволяющие вам растворившись в них, кинуть вызов правилам и приличиям. Которые так внушает и заставляет ежеминутно чувствовать этот город, отбивая в твоем сердце свой ритм.
Почувствуй города сердца шум, почувствуй улиц пульс
Слабо, почувствовать города сердца шум, влиться в улиц пульс
Чувствуешь, как сердце твое стучит?
Почувствуй, как кровь кипит.
Но вот ты, уже с городом на ты, и он всё чаще подмигивает тебе зеленым, разрешающим светом на всё. И лишь только смех разбивает тебя, когда ты из окна своего крутого авто смотришь на тех, кто во всех бедах своих, винит несправедливость мира сего.
А, Над справедливостью ржать; как с ПТУ пацан, звездой стал, может только сам пацан. И он вспоминая, как Его парфюм в короли путь – промокнул, со злостью кричал предъявляя тому, кого он в тот момент видел в зеркале:
– Он, как шлюха пахал.
После чего, не добившись ничего, Обвивает ногами пластика стул. Ведь его сердце устало и он раздражен. Да к тому же, Он за этот день много принял. Беспричинная злость, всё чаще настигает его и он уперевшись об стену непонимания, кажется уже выдохся и всё ищет ответа в том, что ответ не дает, а только расширяет пределы проблем. Но тебе это не важно и выпив очередную рюмку, ты стараешься, только Горячий ужин себе,… в рот, в рот впихнул. После чего, опять дно одиночества призывно зовет. Но возможности спастись, кажется нет. И вот ты слышишь, кричат, Зовите поддержки легион, что спасает отстой. Как будто количество, есть панацея для качества.
Им кажется, что толчея и суматоха это то, что спасет вас и их, от той страшной бесполой мигающей субстанции, таким холодом дышащей на вас вечерами. И вы создаете империи, по борьбе с ней. Но Империя ваша огнем горит; мрачно смердит, только стоит ей дыхнуть на вас, своей проклятой неизбежностью. Но вы неумолимы в своем упорстве доказывать очевидности ложь. Ведь империя города распространяется и на ваши головы. Так что Ваши байки о жизни разговор пустой, только и сможет внушить свою сбыточность надежд, не ведающему тайн твоих подворотен. Ваш горячий запал, звездный угар, налогов нектар – процессу повредит, лжи несущейся с этих звездных помостов. Но к тебе ясность пришла и твой Ответ простой. Про себя ты выносишь его, сунув в петлю лицо. Ведь За дело своё ответь – головой.
И в пустынной квартире, всё осталось в тиши.
Всё теперь уж унёс, не оставив следа, этот ветер с собой.
И лишь эхом несёт, звук из окон в прибой. Заставляя тебя, вспомнить эти слова.
Почувствуй города сердца шум, почувствуй улиц пульс
Слабо, почувствовать города сердца шум, влиться в улиц пульс
Почувствуй, как сердце твое стучит
Почувствуй, как кровь кипит
Чувствуешь, как сердце твое стучит?
Тук, тук, тук …. – – – —
И лишь только она, пряча слёзы от всех.
Уходя, забирает память твою.
Чтобы дома одной, запивая таблетки водой, вновь увидеть тебя и уж теперь навсегда.
Глава 7
Рассказывающая о времени предшествующем спорной главе.
Подскажите, как всё-таки определить нормальную скорость движения жизни, или, как его принято называть, жизненный ритм. При этом я беру в расчёт только среднестатистического, усреднённого человека с улицы. И кто знает, природа ли устанавливает правила этой жизненной ритмичности или же тот же человек, который всё-таки со своей неуемной вредностью возьмёт и обязательно влезет в них, и уже со своей точки зрения, определит все эти правила. Но, так или иначе, существует один непреложный закон, говорящий о том, что если же человек решит превысить свою среднюю скорость, то и его ответственность за все эти последствия увеличивается многократно.
Что ж, для более основательного понимания этого закона, необходимо прибегнуть к некоторым разъяснениям, в особенности по поводу той самой скорости, которая при поверхностном ознакомлении будет понятна лишь автомобилистам, в частности, тем из них, кто не раз нёс ответственность за превышение этой самой скорости. Хоть скорость и обзывают векторной физической величиной, но связь со временем делает её весьма существенной характеристикой этого вечного четвертого измерения, от величины которого, уже зависят другие характеристики его течения. Или же опять же, от характеристик течения времени, зависит сама скорость его течения. Так что тут все настолько переплетено и взаимосвязано, что и не разберешь, что на что влияет.
Так увеличивая скорость своей жизни через движение, человек тем самым пытается за тот же промежуток времени успеть сделать большее количество дел, и тем самым как бы опередить время, для чего, собственно, он и изобретает различные технические приспособления, которые своим новаторством должны ему помочь в этом деле по опережению времени. В принципе, в таком существенном деле, как опережении времени, нельзя подойти напрямую, ведь сама специфика времени, принимающая участие во всем, вряд ли позволит всему живому, находящемуся под её неустанным взором, пойти против её правил. Так что само опережение времени, по сути, означает сокращение его затрат на какие-либо действия человека.
Так, изобретение автомобиля позволило сократить время на передвижение из одной точки в другую, от скорости которого, как бы и зависит ваше опережение времени, что, в свою очередь, является всего лишь неким вашим самообманом. Но всё же наиболее существенную роль на развитие человечества оказало изобретение книгопечатания, которое являлось распространителем идей и мыслей человечества, которые опять же, по сути, являлись отражением того времени, его темпа движения. С тех пор человечество было взято под строгий контроль, его развитие уже шло через духовное влияние на него самых просвещенных умов своего времени. Появление же печатных машинок не только увеличило скорость печатания, но и вместе с ней заставило ускориться саму человеческую мысль, которая теперь уже работала не скоростью вашего письма, нет, она теперь бежала вслед за вашими пальцами, отбивающими на ней двести знаков в минуту. В свою очередь человеческий мозг уже начинает работать не с той, как теперь кажется, медлительностью. Теперь его частота усваивания окружающего была гораздо выше прежнего, и теперь он, за то же время успевает запомнить в два, а то и в три раза больше информации по сравнению с тем же человеком, но из прошлого.
Вот почему, нам кажутся такими спокойными и чуть наивными фильмы из прошлого. Да и музыка, даже, казалось бы, хардовая, и та не отвечает вашим запросам, требующим всё больше экшена в кино, и динамичности в музыке. А ведь когда то вы, так смеялись над тем, что ваши родители устарели и не могут понять вашего пристрастия к хеви-металу, который всем казался столь забойным, что, наверное, сильнее штуки и не придумать. Ну, и что теперь? А попробуй зайти в клуб, любитель тяжелого металла. В миг твои уши расплющит современный ритм танцевальной музыки, который своими гитарными аккордами, может, и не столь ревущестрашен, но тем не менее, он столь забоен, и так режет слух своим бум-бум (а разве вы забыли, про тот свой бум-бум, на который всё жаловались родители, но в основном соседи. Ведь, как правило, дискотека начиналась, когда ваших родителей еще не было дома.), что редко кто из того времени выдерживает его.
А всё потому, что скорость вашей мысли уже не соответствует текущему времени, хоть вы и пытаетесь приноровиться к нему. Но разве время можно догнать? Его можно только (опять же на время) упредить. После чего вам покажется, что вы в очередной раз обогнали время, но это всего лишь иллюзия, к которым так склонен человек, в своем тщеславии совсем не уступающий тому же времени. И вот теперь, истории, напечатанные на машинке, это совсем не те проникновенные чудеса, которые выводились пером на бумаге. Вместо них на свет всё чаще выходит совсем другая литература.
Так, благодаря высокой скорости печатания, и за счет этого ускорения мысли, сюжеты новых книг приобретают свою повышенную динамичность, и всё чаще из-под клавиатуры появляются на свет детективы, приключения и фантастика. А что поделать, когда твоя мысль бежит наперегонки с твоими пальцами, отбивающими слова на машинке. И разве что окончание листа, только и даёт тебе временную передышку, и только в между листовом пространстве, тебе удается вставить свои размышления о жизни, которые, впрочем, вскоре теряются, так и не успевая должным образом развиться. Ведь твоя мысль поймала себя на том, что пальцы вновь завладели инициативой, и значит, ей нет времени тут всё основательно раздумывать, и надо поспешать за ними, ведь быстрее мысли нет ничего на свете, и ей не к лицу быть второй.
И вот, следующий этап, и на свет появляется компьютер, с его большими по сравнению с печатной машинкой возможностями для печатания. После чего, само собой, происходит новый виток развития, и ускорения человеческой мысли. И уже даже ведутся ученые разговоры, что человеческая мысль будет работать на какой-то сверх герцовой частоте, и что те, кто не приспособится к ней, со временем, не в строившись в новый временной ритм жизни человечества, вымрут.
Так что, печатная машинка, это своего рода транспортное средство повышенной опасности, требующее от своего владельца соответственного осознания ответственности, которую он несёт, управляя им. Ну, а книга, это не просто материализованная мысль, она еще к тому же ещё твой билет в будущее. И теперь ответственность за неё несравнимо выше, чем за какое-то иллюзорное опережение времени. Она скорее сравнима с самой ценой на жизнь, – высокопарно заявил Грег, откинувшись на спинку стула.
– А я разве спорю с этим? Просто я считаю, что кино тоже обладает своей привлекательностью и не меньшей информативностью. А если уж говорить про зрелищность, то никакая книга с ним даже близко не стояла, – заявил Алекс в ответ, производя какие-то правки на компьютере.
– Всё равно, кино существует на подхвате у книги, ну а зрелищность никогда не затмит тех душевных переживаний, на которые подвигнет вас кульминационная моментность книги, – поднимаясь с кресла, отвечает Грег.
– Ладно, чего спорить. У тебя что, сегодня много дел? – спросил Грег.
– Да как всегда, но если надо, я могу поторопиться. И если что, отложить на потом недочитанное за сегодня, – заявил Алекс.
– Ну, ты молодец! А вдруг сегодня тебя ждет именно та жемчужина, для поиска которой мы тратим столько сил изо дня в день, перебирая немыслимое количество материала? А ты раз, и говоришь, отложишь. А может автор, столько раз отлаживал свою работу, не решаясь послать ее к нам, а как решился, то тут ты, решил отложить. Ведь в ней отражена его душа, и кто знает, какое решение вынесет тот безвестный рецензент, которого он уже заочно недолюбливает. Разве он может разобраться, да и вообще, понимает ли жизнь, видя её из-за стола своего кабинета, когда как автор прошел и Крым и Рим? Так что он имеет что сказать, в этом и другом свете, – строго заявил Грег, но разве эта та строгость, с помощью которой можно пронять Алекса, все так же крутящегося в кресле и бесстыдно заявляющего, что план ежедневных работ он для себя составляет сам. А если есть какие-то вопросы, то можете обратиться за разъяснениям в редакторскую, где четко черным по белому написано, что рукописи не редактируются и не возвращаются.
– Ладно, я вас понял. В общем, я тут вчера немного поработал, и хотел дать тебе почитать небольшие наброски на вчерашнюю тему, – сказал ему Грег.
– И я вас понял. Только не соблаговолите ли мне напомнить, на какую еще такую тему? – слишком независим этот Алекс.
– Хорош придуриваться! Ты лучше скажи, что узнал про клуб? – спросил Грег, чем вызвал растерянность у Алекса, не помышлявшего ничего такого делать.
– Ладно, ещё успеем. Знаешь, у меня есть идея. Ты же вроде сегодня работаешь со своим фантастом? Так вот, может нам попросить у него пару советов. Как ты думаешь? – спросил Алекса Грег.
– У этого чудака-то? – засмеялся Алекс.
– А что не так-то с ним? – удивился Грег.
– А вот это, уже у меня вызывает удивление. Эта ваша неосведомленность, – в свою очередь удивился Алекс.
– Не мне тебе рассказывать, какая разница между реальным человеком и тем, каким он нам видится, хотя, разве мы представляем себе его, читая его книги. Так вот, мой автор тот еще тип. Правда, мне нельзя его так называть, ведь он обеспечивает меня работой, да и разве можно в священной корове видеть недостатки. Ты должен благоговеть перед ним, но, знаешь, так легко говорить, когда тебе не плюют в лицо. Нет, я не говорю, что он меня не любит или оскорбляет, просто мой фантаст, видимо, в начале своей писательской деятельности вел сильно уединенный образ жизни, вот и потерял навык общения с людьми. И вот, уж если ему выпадает шанс для этого, то его эмоции и бьют через край, покрывая собеседника брызгами слюны. А ты знаешь, я многое не потерплю, и открыто могу выступить против даже самого главного. Но в данной ситуации, у меня не хватает смелости, и мне, при разговоре с ним, приходится отходить на дальние рубежи. Но знаешь, что интересно? – сказал Алекс, улыбаясь и, выдержав необходимое время для повышения заинтересованности к рассказу, продолжил.
– Он, вероятно, далеко плюется не только при разговоре. После того, как он получил известность, его возможности для общения крайне расширились, чем, видимо, и воспользовалась одна из любительниц близких отношений с теми, кто имеет приближенность к Парнасу. Так вот, он тут недавно мне плакался, уже заливая меня потоком слез, что его подружка по какому-то странному стечению обстоятельств оказалась беременной, и в связи с этим требует от него твердых решений на этот счет. А что я ему могу сказать, кроме того, что – парень, вот ты и доплевался. И хоть нашелся так-таки один человек, кто тебе это прямо сказал в лицо. И знаешь, на какие мысли меня навела эта история? – опять спросил Алекс, и, так же как и в прошлый раз, выждав время, начал сам отвечать на него.
– Мне вспомнились наши детские игры во дворе. А ведь каждая игра не так просто придумана, а чему-то должна была учить нас, и к чему-то готовить. Ну, а как я помню, мы соревновались в том, кто из нас дальше плюнет, и при этом в соревновании участвовали исключительно одни мальчишки. Ну, и что давало нам это занятие? Я тогда, да и сейчас, пока не встретил моего фантаста, вовсе не думал об этом.
– Ну, это ты уж загнул, – ответил Грег.
– Да ничего подобного, так оно и есть. А еще мы играли на кого бог пошлет. Кидая вверх камни и уклоняясь от этого разящего божьего послания, которое он вложил в наши руки. И что интересно, так это то, что если на тебя попало, то это совсем еще не значит, что на тебя бог послал. И это, как оказывается, две большие разницы. И это я тоже понял только сейчас, встретив моего фантаста, которого мне бог послал, и на которого так попало, что он уже какое время не может выбраться из этого. А что он хотел? Если ты отмечен божьим перстом, то будь готов, что и его антипод проявит к тебе свой живой интерес. Ведь испытанию должен быть подвержен каждый из явившихся сюда детей человечества, – удовлетворенный своей проницательностью замолчал-таки Алекс.
– Слушай, ты меня пугаешь. Ты там с ним случайно ни в какую секту не записался? – проявил свой иронический интерес Грег.
– Почему сразу в секту? Звал он меня присоединиться к нему для разговора с богом. Но я ему сказал, что это дело сугубо интимное, и что общественные места меня пугают. На что он очень живо отреагировал, заявив, что он тоже до недавнего времени предпочитал уединенный образ жизни, и что только вопрос продвижения его книги заставил изменить своим принципам, в результате чего и произошел этот казус. Но сейчас он опять взялся за голову и решил обратиться к богу. Так что если меня не затруднит, то он хотел бы, чтобы я сходил вместе с ним в ближайшее воскресенье, в молельный дом, – заявил Алекс.
– В молельный дом? – складки на лбу Грега более чем выражали удивление, и этот вопрос был всего лишь следствием его.
– Да, в молельный дом, – проговорил Алекс, пытаясь понять, что же тут не так – А ведь, пожалуй, церковь так не называют, – вдруг осознал Алекс, при этом сделав такой вид, будто он своей прозорливостью сумел разгадать эту загадку молельного дома.
– Так что это получается? – Алекс вопросительно посмотрел на Грега.
– Да-да, сектой здесь совершенно не пахнет. Если ты про это думаешь, – качая головой, с вершины своей правоты заявил Грег.
– Хотя, нельзя быть на сто процентов уверенным, пока сам своими глазами не увидишь. Так ведь, Фома?
– А знаешь, я теперь из принципа с ним схожу, – вдруг заявил Алекс.
– А я что, против? Только потом меня с собой туда не зови, – ответил ему Грег, на чем и порешили. Правда, в чем заключалось это решение, сказать трудно и можно лишь только догадываться. Так что мои догадки приводят меня к тому, что было решено, что Алекс может с этим фантастом идти куда им заблагорассудится, ну а Грег в свою очередь не пойдет к фантасту со своими советами.
Но если вопрос веры был решен, то житейские вопросы, как всегда, более насущны, и с ними не так уж и просто разделаться, тем более, если ты в этот момент находишься на рабочем месте и призван, да и просто устроился сюда, чтобы их решать. Так что раньше отмеренного времени, как бы этого не хотелось, тебе не удастся от них отделаться. Если же, конечно, вы не относитесь к особенному рангу очковтирателей, которые, казалось бы, уже вымерли вместе с динозаврами, но, пожалуй, здесь тоже попахивает неосновательным оптимизмом, к которому, по всей видимости, приложил руку их собрат, пытаясь замести следы, ведущие к раскрытию их существования.
Правда, времена меняются, и прежние именования заменяются новыми, ведь рестайлинг нужен во всем. Да и, пожалуй, сейчас, многие и не разберутся, кто же такой этот очковтиратель, причисляя его к какой-нибудь должности специалиста по протирке особенных очков. Хотя, надо признаться, что специалист он толковый. Но я не об этом хотел завести речь, хотя Грег из-за не радужных последствий от работы на компьютере, не раз порывался купить себе очки.
– Да, мне окулист так и сказал, что моя радужная оболочка глаза ему не нравится, – потирая глаза, заявил Грег, отодвигаясь от монитора после двухчасовой работы за ним.
– Главное, чтобы она нравилась особам женского пола. А окулист, что с него возьмешь- то, кроме очков, – отреагировал Алекс.
– Ну, знаешь, мне тоже хочется видеть объект своих пристрастий, – ответил Грег.
– А ты представь себя на месте слепого. Нет, не того, который с рождения не видит, что вряд ли получится ввиду нашего уже зрячего положения, а того, кто внезапно ослеп. Блин, а ведь это целая тема для нашего рассмотрения, – что-то там сообразил Алекс, не устоявший перед стадным чувством, и тоже отстранился от работы. Хотя, в данном случае эта стадность работает совершенно однобоко и только в одну лишь сторону – сторону безделья. Ну, а когда кто-то спешит сесть за работу, то это чувство совсем, как оказывается, не работает.