Живым не дамся смерти

В общем, Илья под шум своего сердцебиения и уличного шума, который при его подходе к углу остановки кульминационно усилился, – с той стороны, где производится посадка и высадка пассажиров, вдруг раздался шипящий звук открытия и затем закрытия дверей, скорей всего, автобуса, – при отходе автобуса от остановки выходит из своего укрытия и оказывается перед фактом безлюдности остановки. Что его немедленно разворачивает в сторону отъехавшего автобуса, и он начинается всматриваться в задние окна автобуса, пытаясь там высмотреть того, кто всех, кого может, разводит на неверное понимание действительности. Чем он в итоге и пользуется по своему коммерческому усмотрению.

И если насчёт Никифера Петровича у Ильи есть понимание того, как его хотел и смог ли, он ещё не знает, развести этот разводила, то каким образом он его развёл, то насчёт этого у Ильи ещё нет чёткого разумения. А вот тут-то Илью накрывает понимание того, что он за всем этим совершенно отвлёкся от главного – от цели их здесь нахождения. И он поди что всё там, в кафе, уже пропустил, здесь так задержавшись (а вот и разъяснение на чём поймал и развёл разводила Илью; он, отвлекши его на себя, позволил незаметно для него прибыть в кафе тому таинственному клиенту).

И Илья, на всём этом спохватившись, с волнением в себе и со словами: «Сколько сейчас время?», закатывает рукав куртки, чтобы посмотреть на часы, смотрит на них, и…Не сильно понимает, что ему даёт знание точного времени. Он с этим недоумением в себе отрывает свой взгляд от часов, с долей растерянности смотрит вперёд от себя, и что за хренотень такая, видит в заднем окне того самого автобуса ухмыляющуюся физиономию того ловкача, кто всё сделал для того, чтобы поставить его в такое глупое положение.

– Да и чёрт с ним! – Илья, удержавшись с трудом от показа в сторону этого типа среднего пальца, отмахивается от сейчас случившегося, и вперёд назад, в сторону входных дверей кафе. Правда, сейчас он натыкается на не такое уж и непредвиденное препятствие – на идущего по тому же что и он направлению человека, который раньше Ильи надумал зайти в двери этого кафе и по этой причине он был ближе к ним. И Илья был вынужден сбавить свой ход, чтобы встроиться в размеренный ход этого человека и уж незачем ему сейчас так вламываться в двери, отталкивая в сторону незнакомца.

Да вот только если судьба наметила для себя в каком-то месте вот такое злоключение со столкновением разных лиц, то так и будет, как бы ты не хотел быть участником этого события, как это попытался предотвратить Илья, сбавив свой ход. И единственное, что ему удалось сделать, так это перевести себя в наблюдатели из лиц участников первого плана сейчас случившего происшествия, которое не могло не возникнуть и произойти, когда кто-то из-за своей без оглядки спешки, не смотрит себе под ноги и не считается с тем, что на его пути встречается.

И вот когда впереди Ильи идущий человек, буквально сблизился с входными дверьми, и ему осталось только протянуть руку, чтобы взять за ручку двери, как в этот момент двери очень резко, практически на вылет раскрываются, и из них выносится человек с ополоумевшим и ничего не соображающим и невидящим взглядом. Что приводит к жёсткому столкновению плечами собиравшегося зайти в двери человека и этого выскочки из дверей – Никифера Петровича, как его в один взгляд узнал Илья.

Дальше же события развиваются по тому сценарию, который для себя предусмотрел Никифер Петрович, раз он выступил инициатором его проведения в жизнь. Никифер Петрович, и не думая проявлять вежливость и терпение, не задерживаясь здесь ни на мгновение, бегом уносится вниз по улице. Куда принялись смотреть Илья и человек сбитый Никифером Петровичем.

– И зачем так спешить, если твой путь предопределён. И что тебя ждёт, то тебя обязательно дождётся. И ты никогда не опоздаешь. – Глядя в сторону убегающего Никифера Петровича, достаточно странно и в тоже время интересно в его сторону выразился незнакомец.

– Что вы имеете в виду? – задался вопросом Илья.

– Слышали притчу о купце и смерти? – повернувшись к Илье, задался вопросом незнакомец, посмотрев на Илью таким насквозь пронзительным взглядом, что Илье не по себе стало и сердечным холодком обдало.

– Расскажите. – То ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Илья. Что, впрочем, уже не важно, если незнакомец решил рассказать эту историю.

«Жил когда-то богатый купец», – таким неожиданно проникновенным, пронизывающим до клеток самой души и обвораживающим сердце и мысли голосом заговорил незнакомец, что Илья, не просто буквально перед собой увидел картину происходящего в рассказе незнакомца, а он стал чуть ли не свидетелем того, что по словам незнакомца непременно могло быть и было. «Однажды на рынке в Багдаде он увидел незнакомку, – продолжал литься и обрекаться в реальность для Ильи рассказ незнакомца, где вместе с купцом и Илья увидел эту незнакомку в тряпье и рубище одежд, где она с помощью покрывающего его голову капюшона прикрывала от людей свою отчуждённость и знание того, кто она на самом деле есть, – которая с удивлением посмотрела на него. И понял он, что незнакомка – это Смерть». На этих словах и видении незнакомки, Илью пробило холодным ознобом, и он оцепенел в себе, не имея возможности пошевелиться. И дальнейшее развитие происходящего в рассказе незнакомца представлялось одним визуальным потоком перед Ильёй.

«Бледный и дрожащий купец бежал с рынка и отправился в дальний путь – к городу Самарра. Он был уверен, что там-то смерть не отыщет его. Когда же, наконец, купец достиг Самарры, он увидел, что его поджидает зловещая фигура – Смерть.

– Что же, ладно, – сказал купец. – Сдаюсь. Я твой. Но ответь мне, почему ты была так удивлена, когда увидела меня утром в Багдаде?

– Потому что знала, – ответила Смерть. – Что у нас с тобой сегодня вечером свидание в Самарре». – Незнакомец замолчал, ожидая от Ильи реакции на свой рассказ. И она последовала.

– И к чему вы это рассказали? – спрашивает Илья, хоть и с трудом, но в себя пришедший.

– Это всегда решать слушателю, а не рассказчику. – Говорит незнакомец, оставляя Илью на входе, заходя внутрь кафе. Илья же стоит и почему-то озадачен этим к себе подходом незнакомца, решившего таким образом скрасить своё столкновение с Никифером Петровичем, так рванувшим в сторону… Куда он всё-таки побежал?! – вопросительно ахнул про себя Илья, потекши нервными мыслями. – Этот тип определённо не зря мне всю эту историю рассказал. Он в курсе происходящего и что должно случиться с Никифером Петровичем. И всё зависит оттого, с кем состоялся разговор того разводилы, с Константином или с Никифером Петровичем. Если с Константином, то этот тип слишком спешит в оценке ситуации с Никифером Петровичем, а если…– Но дальше у Илья нет терпения доводить свою мысль до логического окончания, и он …опять зачем-то смотрит на свои часы, на этот раз фиксируя время: «Пол седьмого».

Что его почему-то не сильно устраивает. – Как так-то? Уже час прошёл. – И он с этим недовольством и возмущённым недоверием к действующей в его часах системе позиционирования себя в этом временном потоке, двигающемся как того ему захочется, то застывая на одном месте, то проносясь в одно мгновение, а иногда и в обратную сторону себя и всё что с ним связано покручивая, выдвигается к дверям и на этот раз без особых происшествий заходит внутрь.

Ну а внутри Илью встречает одновременно знакомая и в тоже время не очень обстановка. К знакомой обстановке относится расположение зала кафе и местонахождение Константина, всё также сидящего в одиночестве за столом. А вот к незнакомой обстановке относится всё остальное. Где к последней и принялся присматриваться Илья, пытаясь в ней отыскать того типа, кто столько тревог и загадок ему внушил на входе в кафе. Но как бы внимателен не был Илья, он не смог отыскать этого таинственного незнакомца. Что не показалось удивительным для Ильи, что-то подобное ожидавшего.

– Они предпочитают находиться в изнанке жизни. – Сделал свой вывод насчёт этого незнакомца Илья, выдвинувшись к столику с Константином. Кто уже начал вопросительно в его сторону посматривать и не понимать, что это ещё задержки такие, как мог о нём так предположительно подумать Илья. Так что Илья не стал больше задерживать собой то, что от его участия зависит, – прежде всего те ситуационные события за столом с Константином, предполагающие его участие, – и выдвинулся к столику с Константином. При приближении к которому, Илья вдруг вспоминает то, что ему в качестве одного из пути будущего представилось или привиделось очень даже пророчески (А история с Никифером Степановичем очень показательна, и указывает на наличие у Илья дара что-то в будущем предвидеть. «Так вот почему меня взяли в это бюро!», – ахнул догадливо Илья, теперь, если не всё, то многое понявший из происшествий прошлого. Ведь специфика работ этого бюро возврата или находок, как раз предполагает наличие у своих сотрудников дара предвидеть шаги будущего: кто-то это делает на интуитивной основе, кто-то природно предвидя, как Илья, а кто-то умеет работать с фактами и уликами, как Константин).

А вспоминает Илья то происшествие, которое произошло за его спиной, инициатором которого стал Константин, лишивший людей за соседним столом спокойствия своим видением того, как им не гробить по только одному мнению Константина свою жизнь. За что ему там сполна отплатили, продемонстрировав умение отлично слышать и слушать того, кто не слишком тихо говорит.

И вот сейчас Илье, проходящему как раз мимо того знакового стола, выпал шанс увидеть ту, кто сумел так умело осадить Константина, человека практически непререкаемой монолитности в себе, с той самой непреклонной убедительностью в себе, при встрече с которой отпадает всякое желание с ней не соглашаться и не дай бог спорить. Но опять Илье не удаётся взглянуть на ту, кто не менее чем Константин в себе уверенна, и не полезет в карман за ответным словом, оно всегда вертится у неё на кончике языка – она в этот проходящий мимо в лице Илья момент нагнулась, чтобы поднять завалившую туда известную только ей вещь.

А это не только наводит Илью на мысль о том, что всё это не случайно, – она именно от меня скрывается, – но и на подмявшее его в коленях откровение. – Неужели это она?! – ахнул про себя Илья от осенившей его догадки, источником которой стала мысль Ильи о том, что находится у этой незнакомки на кончике языка. Где он, сопоставив между собой рассказ Константина о своей встрече с Психеей и всё известное об этой незнакомке, и пришёл к выводу, что она есть та самая она.

Правда, дальше всего этого он не пошёл, так как он дошёл до стола с Константином, и от него сейчас ждали, что он присоединится. А вот к чему, то этого Илья пока что не понял. Неприятно удивлённый тем, что он так крепко ошибся насчёт Константина, который, как оказывается, и не ждал его всё это время, пребывая на своей волне.

– Тот самый последний шаг, определяющий твоё безвозвратное решение, – принялся или продолжил рассуждать Константин уже и не узнаешь, покручивая в своей руке стакан, судя по пузырькам на поверхности напитка, то с газировкой, глядя при этом куда-то в неизвестную даль, сквозь все лежащие перед ним препятствия, в том числе и Илью, заметившему только сейчас, что они находятся на других местах за столом, что всё равно ему не позволяет увидеть ту, кого он хотел бы увидеть (она сидела за прикрытием своей соседки за столом), – рассчитать всё же можно, и не всегда запоздало, но вот изменит ли для человека что-то в будущем, если мы сумеем встать на его пути к этому шагу и изменить его подход к вот такому решению проблемы самого себя? – на этом вопросе Константин отрывается от этой своей мысли, возвращаясь в реальность и к Илье. Внимательно на него смотрит и резюмирует свою мысль. – Вот какой вопрос меня волнует всё больше и больше. – После чего он переводит свой взгляд на стакан в своей руке, фиксирует своё внимание на нём, затем возвращается к Илье и задаётся риторическим как вскоре понял Илья вопросом.

– Я, отказываясь, к примеру, от этого сладкого шага, ведущего меня к утяжелению моего сознания, смазанного пастилой и мыслящего категориями диабетической дисфункции организма, разве тем самым не встаю на другой путь, ведущей к той же цели, но только по другому сценарию. И если нет разницы, то зачем себя утруждать и подвергать насилию. А не лучше будет отдаться течению, и принять то, что на наш счёт рассчитывает наша судьба? – произнёс очень тихо этот свой вопрос Константин, посмотрев на Илью исподлобья своего уныния и осознания вот такой непреложной истины – твой выбор всё равно предначертан и не хрен тут рыпаться. Где он явно ожидал услышать от Ильи духа возмущения и категорического несогласия с ним, и чёрт тебя бери Константин со всем этим пессимизмом. В общем, как никогда на Илью Константин рассчитывал.

Но для Ильи всё это так было неожиданно, что он в некотором роде растерялся и не ответил Константину ожидаемой им поддержкой.

Константин со своей стороны вздохнул и…Чёрт тебя опять побери Константин, что ты такое делаешь?! – прямо в себя оседает Илья при виде того, как отреагировал на его не поддержку Константин, и получается согласия с тем, что сейчас Константин определил, как человеческая карма – его путь предопределён. И если тебе суждено сегодня сделать шаг к своему разрушению, то он в любом случае будет сделан. И Константин его сделал, выплеснув содержимое своего стакана себе за спину. Он так сказать, выбрал для себя другой путь своего разрушения – не достаточно длинный, который будет определять запредельное содержание сахара к газировке (при упорядоченном подходе к делу злоупотребления газировкой, уже через полгода сидения на ней результаты дадут о себе знать), а самый короткий – через конфликт с серой реальностью и её установками на системность мышления и смягчение роли в жизни человеческого интеллекта.

Ну и ответа на эту его конфликтную заявку не пришлось долго ждать, как того и задумал Константин.

– Это что ещё за херня?! – из-за мысленной и физической конституции, априори предтечи мысленной составляющей этого субъекта, тяжело и без резкой подъёмности, но при этом оглушающе жутко и опасно проговорил эти слова возмутительного непонимания сейчас с собой произошедшего человек грубой жёсткости. И уж только после этого последовало поднятие на ноги этого человека, кто был так беспрецедентно для себя потревожен кем-то, априори виноватым в своей недальновидности своего поведения в сторону этого более чем серьёзного и по нему сразу видно, что крайней степени справедливости человека.

А так как к этому, физически очень значимой консистенции человеку, лицом сидел ближе всех Илья, то ему первому и выпала ответственность отвечать за всё то, что сейчас случилось с бритой головой и рубашкой в полосочку этого типа, не любящего не только в свою сторону шутки, а он вообще не склонен развивать в себе такого рода мысль, не имеющей в себе серьёзной основательности. И как бы не хотел Илья во всём этом не участвовать, сделать для себя отвод в области под столом нахождения, ему не даётся ни единая возможность отвести от себя взгляда этого амбала, уже одной стоящей яростью в его налившихся кровью глазах спрашивающий с него ответа.

И если Илья не сподобится на удовлетворяющий ответ этому амбалу, кого априори не устроит любой словесный ответ Ильи, то сам Илья будет признан за ответчика по этому делу, оскорбления действием Михалыча, как между собой кореша зовут этого авторитетного человека, физически развитого не только по причине своих больших спортивных успехов, а этот его вес очень способствует ему в разрешении конфликтных ситуаций между юридическими лицами и предпринимателями.

Ну а так как данная ситуация, в которую сейчас так встрял Илья, не имеет признаков коммерческого делопроизводства, – здесь сто пудов бытовуха, – то Михалыч не будет себя сдерживать и в себе демонстрировать выдержанного человека, и он вобьёт в самую свою суть то ничтожество и пыль под его ногами, которая осмелилась претендовать на звание человека. И если Михалыч сказал, что ты перхоть ушастая, то так и будет.

И с вот таким требованием к Илье, признать в себе для начала инфузорию туфельку и одноклеточную амёбу, а затем указать на ту падлу, кто смеет делать вот такие заявки на своё звание человека, взглядом холодной и сдерживаемой из последних сил ярости смотрит Михалыч, и прямо ломает Илью на предательство в себе личности и всего того, что его характеризует человеком. А если проще, то Михалыч от Ильи требует указать на того, кто всё это посмел в его сторону вытворить. Давя на Илью не только своей грубой физической силой, но и своей правотой. Как-никак, а он стал жертвой чьего-то попустительства и своей умственной недостаточности, приведшей к утрированию факта случившегося – разбитию стакана об его железобетонный затылок.

– Ты, мол, чучело, мне давай, и по живей, весь расклад за того, с кого сейчас я буду спрашивать, и тогда быть может, тебя всё это дело не коснётся. – Чем-то подобным убеждал Михалыч Илью в плане быть человеком разумным и живым, что как раз и отвечает взглядам человека на свою разумность поведения и жизни.

Ну а чтобы прибавить мотивации Илье сделать верный выбор и встать на правильный путь своего спасения, то Михалыч несколько, конечно, жестоко и жутко, – что поделаешь, раз такой Михалыч, человек прямой, как палка, всегда говорящий то, как есть, – похрустел своими лицевыми хрящами, когда стал вертеть так желваками, что у Илья создавалось впечатление, что это его переламывают в муку в этой зубной мельнице. В общем, дальнейшие пути и дороги выхода из этой ситуации для Ильи были обрисованы Михалычем, и решать, как с ним в дальнейшем быть или не быть Михалычу, только самому Илье.

Ну и в принципе, когда всё так друг за друга без слов понятно и Михалыч ответственно за свои слова и обосновано за своё право на справедливость выставил счёт …хотя пока что нет, а пока что он определил вектор дальнейшей направленности разговора, то от него ожидается то, что ожидается – он скажет то, что скажет. А именно: «И кто тут покойник!». И надо заметить, что Михалыч с первых своих слов остаётся верен себе и всему тому, что он собой представляет и отстаивает, как его единое целое. И он не ставит под вопрос такого возможного совсем скоро развития ситуации с тем человеком, на кого будет сделана ставка Ильи по своему спасению, – иначе покойник он, – а всего лишь расширяет право присутствующих в этом зале людей на своё свободное волеизъявление быть тем, кем они хотят быть.

В общем, в этом движении души Михалыча прямо прослеживается его близость к демократическим принципам формирования сознания человека. Он и только он решает за себя, когда ему упокоиться с миром. И как понимает Михалыч того типа, кто вызвал в нём все эти справедливые, отражающие суть человека мысли, то он захотел прямо сейчас поставить на себе жирную точку. И только его большая скромность не позволила ему раскрыть себя и поставить лицом к лицу с Михалычем. И теперь весь спрос с Ильи.

Ну а Илья несколько растерялся, что-то подобное определённо ожидая услышать от этого амбала Михалыча, как по мнению самого Михалыча, то слишком чувствительного для его тонкой души обзывания и само собой оскорбления, когда в их культурно-атлетическом сообществе принято называть людей себе подобных – с повышенной мышечной массой, метаболизмом и тестостероном, людьми прокачанными, с большой энергетикой в себе. И уж искать поддержки у Константина у Ильи нет никаких сил хотя бы потому, что амбал Михалыч, человек со своей культурной жизненной позицией, которая прошла через всю его жизнь с помощью жима штанги, – у Ильи есть такая в его сторону позиция, – определённо решит, что Илья, как он и думал, чучело и трус, и он тут же, – ему достаточно показать свои намерения, – сдаст своих корешей.

При этом Илья отчего-то начинает злиться на Константина, который получается, что подставил его с этим Михалычем, который не спросит твоего имя, а сразу тебя пришибёт. И вообще, кто дал Константину такое право – проверять на стрессоустойчивость и нравственную целостность человека. И если на то пошло, то у Ильи, как у человека с активной жизненной позицией, кто не будет стесняться выказывать своё мнение по любому поводу и называть белое белым, а преступное преступным, есть полное право указать на Константина, как на то самое лицо, устроившее в кафе преступление против личности и беспорядок. И вы, Константин, будьте любезны отвечать за свои поступки, не прячась за спины других людей.

И на этом месте, когда Илья более чем начал склоняться к обозначенному частично Михалычем верному пути, а так-то к гражданскому поступку, указав на того, кто должен нести полную ответственность за свою безответственность поведения, – это всё эта падла, – как к полной неожиданности всех лиц участвующих в этой разгоняющейся в сторону эскалации конфликтности ситуации, на первый план из-за стола выходит Константин, и собой загораживает Илью, выйдя навстречу Михалычу.

Что для Михалыча становится, не то чтобы менее приятным сюрпризом при виде человека с наличием в себе волевых и стальных качеств, которые он на раз определяет в противнике своим сломанным носом, на этом поле деятельности он уже не нюхом стальную волю противника чует, а ему кровью в голову отдаёт при виде такой конституции противника, с наличием в себе инструмента отпора его резюмированию реальности. На что он не успевает хоть как-то отреагировать, так как этот тип с ходу вступает в разъяснение и внесения своей ясности в то, что завуалировано всем этим вступлением Михалыча. Кому, как бы там ни было и так будет в дальнейшем, этот волевой человек отдаёт своё должное, плюс уважуха его культуре взаимодействия с реальностью, которую он, таким образом, облагораживает и вносит в неё свой неповторимый, динамический элемент.

– Вижу, что тебе одних слов извинений не будет достаточно, и тебе нужно более основательные аргументы предоставить. Чего здесь, – Константин окидывает взглядом зал кафе, – не будет слишком к месту делать. Так что моё предложение следующее. Выйти на улицу и там поговорить.

И как буквально сейчас же выясняется, то Михалыч не вправе принимать единолично решения, особенно в вот в таких случаях, со столкновением с жёсткой позицией оппонента на вставший перед ним вопрос. И Михалычу сподручней коллегиально принимать решения по всё тому же вопросу. На что и указывает подход к Михалычу его соратника и единомышленника по культуре взаимодействия с реальностью. Кто, как и Михалыч, большой фанат атлетизма в себе, который он через подход другой к штанге в себе растит и лелеет с помощью стероидных витаминов.

– Если ты так считаешь правильным. – Констатирует факт принятия этого вызова Константина косолапый товарищ Михалыча, с не меньшей чем у него грудной клеткой и широчайшими расширениями в спине.

– Всегда приятно встретить людей, понимающих тебя с полуслова. – С обаятельной улыбкой говорит Константин, предлагая своим оппонентам проследовать вместе с ним в сторону внутренних помещений кафе, где через товарный выход можно выйти в самое для их дел место.

Там при благоприятном стечении обстоятельств для Михалыча и его товарища, Константин, вскоре поставленный на колени, с физиономией не похожей на его прежнее лицо после того, как по нему катком пройдутся Михалыч с товарищем, будет слёзно умолять у них о прощении, серьёзно и искренне раскаиваясь за переоценку своих сил и своей значимости в этом жестоком мире, где для того чтобы быть на коне, не обойтись без локтя друга.

Ну а при огромной вероятности не исключённом всё же варианте фантастической осуществимости реальности, когда судьба пожалеет этого дерзкого, берега попутавшего типа, Константина, и несколько спутает реакцию Михалыча, с разворота отправившего не Константина, падлу увернувшегося от кулака Михалыча, а своего товарища почивать в навозе, а затем отправленного хуком Константина в состояние собственной обескураженности рядом с навозом уже своего товарища, всё будет итак ясно, без дальнейшего пояснения.

Но прежде чем к одному из этих, весьма интересных и по своему достойных вариантов встречи подойти, всё же этот дерзкий пока что только за слова, а не за ответ за них тип, Константин, возможно, что слегка струхнув того, что его ждёт в дальнейшей реальности, – чёрт меня попутал, а может переоценка своих сил, – делает заминку в своём ходе, вдруг озвучив своё условие для этой дальнейшей встречи без галстуков. – Вы, надеюсь, не будете против того, чтобы я захватил с собой товарища.

Михалыч и его суровый товарищ чёта не поняли, чего это значит, и они с сомнением в этом типе, только на слова обоснованным, а как дошло до дела, то он начал выдвигать условия, чтобы быть принятым за человека слова, посмотрели на него, и товарищ Михалыча из-за необходимости разъяснить для себя складывающуюся ситуацию, задался вопросом:

– Это ещё кого?!

И пока Константин собирается указать на те совокупности условий, какие ему позволят хотя бы попытаться выйти на равных с Михалычем и его товарищем, сам Михалыч и его товарищ бросают свои взгляды по сторонам, в попытке выявить там что-то из того, на что тут решил указать этот, уже точно покойник. И куда они посмотрели в первую очередь, то тут без вариантов – на Илью, как ближе всего к ним находящемуся.