Хонорик на тропе кладоискателей

– Что за проблемы? – спросил подошедший, сверкнув золотой оправой очков и таким же золотым зубом. На плече и запястье у парня красовались татуировки. – Почему прекратили работу?

– Да вот, Сашок, все проблемы перед тобой. Следили за нами, – сказал парень с дубинкой и скомандовал: – Отпустите его!

Макар с облегчением почувствовал, что двое мальчишек, державших его, разжали руки.

– Следили? – усмехнулся Сашок. – А чего за нами следить? Мы ничего не делаем плохого. Этот мальчик, наверное, в казаков-разбойников играл. Пусть продолжает играть, только не здесь. Да, мальчик?

Макар пожал плечами. Что можно было ответить? Особенно когда к тебе обращаются по-дурацки – «мальчик»! Ясно, что не девочка.

– Отведите мальчика к деревне, – скомандовал Сашок. – А он будет знать, что играть здесь больше нельзя.

Макара повели, как под конвоем. Он оглянулся и увидел, что Сашок опять направился к развалинам. Кто-то из сопровождавших мальчишек хихикнул и дернул за веточку маскировки на голове Макара. Он понял, что действительно выглядит смешно, и сорвал все ветки с головы, а майку расправил и натянул на себя.

Где же Ладошка? Успел добежать до Сони или спрятался в кустах? Вот и часовня, вот и склон холма, на котором Макар совсем недавно видел Соню… Сейчас впереди никого не было.

И вдруг раздалась пронзительная трель свистка! И Макар, и мальчишки даже присели от неожиданности.

– Что это? – спросил кто-то из них.

Воспользовавшись замешательством, Макар выскользнул из окружения мальчишек и рванул вниз по склону. Позади себя он услышал быстрый топот, оглянулся на мгновение и увидел, как мальчишки быстро убегают в противоположную сторону.

За ближайшим густым кустом Макар увидел Ладошку и Соню. У Сони в руке был самый обыкновенный свисток, который обычно называют милицейским – наверно, потому что им пользуются регулировщики-милиционеры, пытающиеся разрегулировать пробки на московских перекрестках. И откуда Соня взяла этот свисток?

– Что случилось? – встревоженно спросила она. – Кто вас схватил? Ладошка прибежал такой испуганный…

– Пойдем, пойдем быстрее отсюда подальше, – выдохнул Макар, выхватывая у Сони мольберт. – Я ничего не понимаю!

У изгороди, которая спасительной цепочкой тянулась к дому, они остановились. Макар быстрой скороговоркой пересказал случившееся, снимая оставшиеся маскировочные веточки с Ладошки, и спросил:

– А откуда ты свисток взяла?

– Я его всегда в мольберте ношу, – пояснила Соня. – Меня одна девочка научила, чтобы отпугивать назойливых зевак. Подойдет кто-нибудь любопытный, начнет в картину заглядывать, расспрашивать или советы давать – вот свистком в крайнем случае можно и отпугнуть.

– Ничего себе, а я и не знал! – удивился Макар. – Вот и приключился с нами… крайний случай. Довольно странный, надо сказать.

– Они что, хулиганы? – спросил Ладошка. – Или бандиты?

– А кто их знает? – вздохнул Макар. – Делишки какие-то у них там… Рогатины эти носят перед собой. Зачем? А мне показалось, что среди развалин я Клюева видел. Тогда почему этот парень удивился, когда я о лысом сказал?

Соня задумалась.

– Во-первых, ясно, что мальчишки эти со своим предводителем – одна компания, – сказала она. – Во-вторых, ясно, что Клюев с ними не связан. А вместе с тем и у них, и у него какие-то дела в усадьбе. Похоже, художник тоже, как и мы, следит за этими мальчишками. Вот только зачем?

– И зачем они там рыскают, как будто что-то ищут? – спросил Макар. – Этот Сашок еще сказал: почему работу прекратили? В чем заключается эта работа?

– Вы все спрашиваете друг у друга, а не отвечаете, – сказал Ладошка. – И я не понимаю ничего.

– Как будто мы понимаем, – вздохнул Макар и встрепенулся: – Смотрите!

От усадьбы, прячась за кустами, пробирался к деревне Клюев. Ребята присели за высокой травой.

– Выходит, мы с ним заодно, – пробормотал Макар. – Следили за ним, а оказалось, что вместе выслеживаем эту компанию. Странностей прибавляется… Часовня, стожок, палки-рогатины… Впрочем, и действующих лиц прибавилось. Но почему все так старательно не пускают нас в эту усадьбу?

– Нам нельзя никого выслеживать, – сказала Соня. – Во всяком случае, применять всякие хитроумные способы, вроде вашей маскировки. Этим мы вызываем подозрение. А вот если мы будем себя вести как самые обычные люди, никто не посмеет нас тронуть.

– Самые обычные! – хмыкнул Макар. – Как же мы тогда что-то узнаем? Самым обычным людям и известно все самое обычное. Цветочки, травка, пейзажики всякие… Ясно, что добровольно никто не собирется нам выдавать никаких секретов. Значит, смириться с этим?

Клюев добрался до крайней избы, оглянулся на усадьбу и потер руки, будто чему-то радовался.

– Довольный! – зло шепнул Макар. – Ну подожди, лысик, узнаем мы твою тайну…

– Лысик, пысик, огуречик, вот и вышел человечек, – хихикнул Ладошка. – Соня, нарисуй его карикатуру!

– Не до карикатур, – одернул его Макар. – Нам еще рассмотреть его надо хорошенько. В самых разных ситуациях.

Соня задумчиво молчала. Но это даже радовало Макара. Раз она задумалась – обязательно придет к какому-нибудь решению. Поэтому Макар не спешил высказываться, чтобы не помешать ее мыслям.

– Папа говорил, что поедет в Москву, – наконец сказала Соня. – Вот мы и дадим ему несколько заданий. Во-первых, как можно больше узнать про усадьбу Гагариных в селе Красные Петухи. Во-вторых, навести справки об этих рогатинах. Может быть, это какая-нибудь древняя народная игра или обычай. Я как-то читала, что в некоторых местностях деревенских мальчишек просят вызывать дождь, когда устанавливается длительная засуха. Где-то принято, чтобы мальчишки бегали раздетыми по воображаемым лужам и кричали от радости, будто дождь уже пошел, где-то – чтобы мальчишки размахивали большими ветками и тоже кричали, созывая облака… Может быть, эти странные блуждания с рогатинами – тоже из разряда таких народных обычаев.

– А дубиной замахиваться на незнакомых – тоже из этого разряда? – съехидничал Макар. – Не похожи эти мальчишки на тех, кто знаком с народными обычаями… Во всяком случае, гостеприимством они не отличаются.

– И в-третьих, про часовню придется папе сказать, – продолжила Соня. – Может, он сумеет разгадать секрет этого странного звука.

– Не странного, а страшного, – подсказал Ладошка.

– Это то же самое, – махнул рукой Макар. – Странное всегда страшное, пока неизвестное.

– А мы, пока папы не будет, просто понаблюдаем, – сказала Соня. – Без всякой особенной слежки.

Макар пожал плечами. Что ж, можно согласиться с этим планом. Тем более что между слежкой и наблюдением почти никакой разницы. Все дело в том, как понимать эти два действия.

Дома Ладошка сразу же бросился к клетке с хонориком.

– Бедненький Нюк! – запричитал он. – Мы гуляем, а он сидит взаперти! Как арестованный…

Макару показалось, что Нюк слушает эти слова с хитренькой мордочкой. Да и по Ладошкиной мордочке скользнула едва заметная тень хитрости.

– Ты вот что, – предупредил Макар брата, – не вздумай доброе дело сделать – Нюка освободить. Решишь его на пять минут выгулять, а потом мы его до конца лета будем разыскивать. Если еще разыщем.

Ладошка почему-то не ответил. И даже не обернулся в сторону Макара.

– Ты понял? – уже грозно переспросил тот. – Хонорик ведь не совсем домашний зверек. Убежит!

– Понял… – наконец вздохнул Ладошка. Похоже было, Макар угадал его тайные мысли. – Придется тебе, Нюк, без свежего воздуха сидеть.

– Разве мы не выносим его в клетке на улицу? – удивился Макар. – Достаточно ему воздуха! И по дому побегать выпускаем, когда окна и двери закрыты.

Папа в это время с улыбкой слушал, как Соня подробно и обстоятельно перечисляла все пункты задания для поездки в Москву. Когда она дошла до часовни, он удивился:

– Ну хорошо, про усадьбу князей Гагариных узнать нетрудно, я даже удивляюсь, почему раньше не поинтересовался подробностями. И про эти палочки, с которыми местные ребята бегают, порасспрашиваю у своих коллег. В литературе мне такой обычай не встречался, но, может быть, кто-нибудь сталкивался с чем-то подобным. Но как я в Москве узнаю, почему гудит какой-то купол старой часовни, расположенной в деревне под Владимиром? Не лучше ли еще раз сходить туда да и обследовать часовню хорошенько?