Хонорик – победитель привидений
- -
- 100%
- +
Но сейчас маленький разбойник вел себя смирно. Он смотрел то на брата, то на сестру, ничего не понимая.
– Что ты хочешь показать? – так же ничего не понимала Соня.
– Тсс! – повторил Макар и, когда все заглянули в нишу, пальцами потер в кармане монетку.
– Наконец угомонились! – со вздохом облегчения раздалось в нише. – А то топочут, топочут…
– Ой! – воскликнул Ладошка, пытаясь вырваться из цепкой руки Макара. – Кто это говорит?
Он повертел головой и вдруг топнул ногой, будто вызывая голос.
– Да будь вы неладны! – не заставил тот себя ждать. – Чистые скакуны!
Ладошка замер. Соня попятилась.
– Что это? – спросила она, но уже шепотом. – Ты нас разыгрываешь?
Разыгрываешь! Когда волосы на голове шевелятся от непонимания того, что происходит, это не розыгрыш…
– Монетка, – тихо-тихо произнес Макар. – Понимаешь, как только я ее потру, так она и говорит.
И он потер монетку еще и еще раз, не вынимая из кармана. Он боялся, что, если вытащит ее, голос станет громче, и тогда Ладошка испугается еще больше.
– Я так и знала, – совсем как мама, выдохнула Соня. – Конечно, это твои шуточки. Ты, наверное, незаметно шепчешь!
– Душно! – раздалось в нише. – Надо проветрить.
В это время Соня смотрела на Макара и видела, что губы у него плотно сжаты. Не мог он ничего прошептать, не чревовещатель же он!
«Проветрить! – пронеслось в голове у Макара. – Ей душно в кармане!»
Руку из кармана он так и не вытащил, а вместо этого потянул Ладошку прочь от ниши. За ними, конечно, последовала и Соня. Через несколько секунд Макар, с трудом попадая ключом в замочную скважину, уже отпирал дверь своей квартиры.
Он подбежал к своему столу и почти бросил на него бархотку, из которой выскочила копейка.
– Фу-у! – облегченно выдохнул Макар. – Полежи здесь спокойненько, проветрись. И я заодно отдохну.
– Ты что, в самом деле думаешь, что эти слова произносила монетка? – недоуменно уставилась на него Соня.
– Говорящая монетка! Говорящая монетка! – завопил Ладошка и бросился к столу. – Дай поиграть!
Макар еле успел схватить маленького разбойника за шиворот.
– Стой! – прикрикнул он. – А то в мышку превратишься. И тебя Нюк съест.
Нюк – это забавный зверек хонорик, которого мама купила по объявлению в газете. Она давно мечтала иметь дома какое-нибудь необычное животное. Хонорик – смесь норки и хорька – оказался похожим на кошку, не считая смешной треугольной мордочки. И повадки у Нюка были тоже кошачьими. Правда, он больше, чем кошка, любил прятаться куда-нибудь, чаще всего под диван.
– А где он? – сразу забыл о копейке Ладошка. – Нюк! Нюк-Нюк, иди сюда! Кушать, кушать!
И он побежал на кухню, чтобы зашуршать пакетом с едой. Хонорик всегда появлялся, услышав этот звук. А назвали его так потому, что он сам произносил свое имя. Не мяукал, как кошка, а «нюкал». «Нюк-нюк, нюк-нюк», – посапывал он.
Ладошка занялся поисками Нюка, а Макар продолжал смотреть на монетку. Казалось, его уже больше ничего не интересовало.
– Я поняла! – сказала Соня. – Тебе так понравилась находка, что ты… немного не в себе. Знаешь, что мы сделаем? Положи ее куда-нибудь подальше в стол, а мы выйдем опять на лестничную площадку и послушаем. Ты убедишься, что монетка ни при чем.
Точно! И как Макар сам не додумался до этого? Всегда надо устраивать проверки всяким непонятностям. Пробовать разные варианты и сравнивать их. Вот тайна и раскроется!
Все-таки он не удержался, подбросил на прощание монетку. Конечно, опять выпал «орел». Значит, надо сделать, как предлагает Соня. Так машинально загадал Макар. Но это был даже не жребий а, скорее, согласие с сестрой.
Они выходили несколько раз. На лестнице было тихо, не считая хлопанья двери подъезда, когда входил кто-то из соседей. Как ни вслушивались ребята, никаких слов они не различили.
– Тайна осталась нераскрытой, – вздохнул Макар, когда они в очередной раз вышли и ничего не услышали. – Что я тебе говорил? Странная монетка. Без нее никаких слов не слышно. Значит…
– Ничего не значит! – перебила его Соня. – Простое совпадение. И хватит отнимать у меня время.
Но вдруг она схватила Макара за руку и дернула его за собой, увлекая в нишу. Палец она прижала к губам, приказывая затаиться. По лестнице кто-то поднимался. И не просто поднимался, а старался, чтобы шаги были бесшумными. Только легкий скрип, который различила Соня, выдавал человека. Зачем же он так крадется?
Ребята замерли, не решаясь выглянуть. Они видели только тень, скользнувшую по полу мимо них. Через какое-то время послышался легкий шорох ключа, вставляемого в отверстие замка.
– А, ч-черт! – раздался недовольный шепот. – Волосок-то на месте. Сразу не заметил…
Так же осторожно ключ вытащился из замка. Тень скользнула обратно, и быстрые шаги унесли незнакомца вниз по лестнице. Хлопнула дверь подъезда.
– Надо было выглянуть, – разочарованно протянул Макар, выскакивая из ниши. – Увидели бы, кто это был.
– Уви-идели! – передразнила его Соня. – И нас бы увидели. И что делать? Объяснять, что мы случайно подглядывали? Слушай, а монетка не этим ли голосом говорила?
– Конечно, не этим, – отмахнулся Макар. – Ты же сама слышала. Постой-постой, а про какой волосок он ворчал?
Макар внимательно посмотрел на две двери, выходящие на площадку. Одна дверь – от их квартиры. Конечно же, не ее пытался открыть незнакомец. Макар подошел к соседской двери и стал ее осматривать, как опытный сыщик. Вот бы еще лупу при себе иметь! Но и без лупы, если просматривать каждый сантиметр… Есть! Чуть выше своей головы Макар заметил две едва различимые выпуклые точки. Наверное, это были маленькие капельки пластилина. Одна находилась на двери, вторая рядом, но уже на стене. А между ними, перекрывая дверную щель, тянулся тоненький волосок.
– Смотри, – шепнул он сестре, – если дверь откроется, то и волосок окажется сорван. Поняла?
– Д-да, – кивнула Соня. – Поняла… Но зачем ему это надо? Для чего такой хитрый способ? Можно ведь просто позвонить.
– Вот ты и звони, если тебе хочется, – хмыкнул Макар. – У него такого желания не возникло.
– А почему?
Соня как будто ждала дальнейших объяснений.
– Не задавай глупых вопросов, – отмахнулся Макар. – По крайней мере таких, на которые ответить нельзя. Пока нельзя… И так мы много узнали! Человек хотел войти в квартиру в отсутствие хозяев – это раз. Ключ у него есть – это два. Волосок он прикрепил, чтобы узнать, открывалась ли дверь – три. А в результате… Все равно ничего не понятно, считай хоть до ста. Никакого ответа.
– А зачем он нам нужен, этот ответ? – спросила Соня. – Зачем мы лезем в чужие дела? Я хотела тебе доказать, что твоя монетка никакая не таинственная, а самая обыкновенная, и что получилось? Занялись какими-то глупостями.
– Ничего себе! – воскликнул Макар и, оглянувшись, сразу же перешел на шепот. – Под самым нашим носом, рядом с нашей квартирой, творятся такие дела, а ты называешь их глупостями?!
Соня молчала. А что сейчас можно сказать, кроме глупостей? В эту минуту ничего другого не мог бы придумать даже самый лучший сыщик всех времен и народов Шерлок Холмс.
Сзади скрипнула дверь. Ребята в испуге шарахнулись в разные стороны. И сразу же раздался звонкий смех Ладошки:
– И Соня тоже воробьишка! Что, привидение вас испугало?
Ладошка выглядывал из-за двери хитрым-прехитрым глазом. Почему-то этот глаз находился высоковато для его роста.
«Стоит на табуретке, – догадался Макар. – Чтобы в глазок смотреть».
– Какое еще привидение? – спросил он. – Днем их не бывает.
– Жалко, – вздохнул Ладошка. – А я обрадовался, что это привидение.
– Обрадовался! – хмыкнул Макар. – Ты слова не перепутал? Наверное, хотел сказать: испугался?
– Ничего не испугался! – не согласился Ладошка. – Это вот Нюк испугался – забился опять под диван. Я потому и решил, что это привидение. Хонорики их чуют.
– Стоп! – хлопнул себя по лбу ладонью Макар. – Значит, ты через глазок видел этого человека? И узнаешь, если увидишь еще раз?
– Конечно, узнаю, – кивнул Ладошка. – Только неинтересно это, людей узнавать. Лучше бы он все-таки был привидением…
– Будут тебе и привидения, – пообещал Макар. – Пока мы во всем не разберемся, здесь не только говорящие монетки и привидения, а еще и что-нибудь покруче появится.
«Вот маленький разбойник! – подумал он при этом про Ладошку. – Ничего не боится! Наверное, потому, что еще совсем глупенький».
Но все-таки он немного завидовал бесстрашию Ладошки. Ничего не бояться – большое счастье!
Глава III
На темной-темной лестнице
Ребята установили дежурство у двери – конечно, изнутри своей квартиры. За очередностью следил Макар. Сначала он наблюдал за соседской дверью сам, а потом, когда уставали глаза, звал Соню. И удивительно – она соглашалась! Наверное, уж очень испугал ее визит странного незнакомца, который крался по лестнице и старался не шуметь, вставляя ключ в замок.
Ладошка тоже не остался в стороне. Он был просто счастлив, что участвует в таком таинственном и ответственном деле, как подглядывание. Вот только Макар с Соней не сообразили вовремя поменять ненадежную табуретку…
Когда Соня в очередной раз попыталась заняться уроками, а Макар вытащил монетку и уставился на нее, надеясь опять сделать какое-нибудь открытие, – в прихожей раздался грохот, сопровождающийся такими криками Ладошки, будто он свалился не с табуретки, а по крайней мере с вешалки.
Соня и Макар бросились в прихожую. Ладошка не спешил подниматься с пола. Наверное, хотел, чтобы брат с сестрой убедились в его геройстве. Еще бы – получить ранение, находясь на боевом посту! Поставив Ладошку на ноги и отвесив ему легкий подзатыльник, Макар прильнул к дверному глазку. И ничего не увидел… Глазок был непроницаемо темным!
– Что такое? – оглянулся Макар. – Почему ничего не видно?
– А я откуда знаю? – огрызнулся Ладошка, потирая ушибленный бок. – Я хотел протереть глазок, зашатался и упал. Я думал, он запотел от моего дыхания.
Макар прижался ухом к двери, потом тихонько приоткрыл ее. И сразу же услышал на лестнице частые шаги, а потом – грохот двери подъезда.
– Ах, ты!.. – еле сдержался, чтобы не чертыхнуться, Макар.
В такие минуты, когда тебя окружает столько таинственного, лучше не чертыхаться. Не хватает еще всяких чертей впутывать!
Макар взглянул на дверной глазок с внешней стороны. Он… был заклеен! Таким же пятнышком, каким был прикреплен волосок на соседской двери. Макар расчистил глазок и убедился, что это в самом деле пластилин. Пятнышки на соседней двери и сам волосок оставались по-прежнему нетронутыми.
– Он опять приходил! – воскликнул Макар, захлопывая дверь. – Прозевали! Ты чего нас сразу не позвал?
Ладошка обиженно засопел.
– Не успел, – проворчал он. – Было видно, потом не видно… Я стал протирать и упал.
– Значит, он заметил слежку, – задумчиво пробормотал Макар. – Потому и заклеил глазок.
– Не обязательно, – не согласилась Соня. – Все преступники так делают. Когда хотят обворовать квартиру, всегда заклеивают глазки соседних квартир. Я это сто раз по телевизору видела. Надо срочно звонить или родителям, или сразу в полицию!
– И что мы скажем? Что он услышал шум и убежал? – усмехнулся Макар. – Подумают, что мы балуемся от нечего делать. Рано еще куда бы то ни было звонить: мы его спугнули… Ладошка спугнул. Я так и знал, что ему нельзя доверять такое важное дело!
– Всегда я у вас виноват, – продолжал ворчать Ладошка. – Сами боятся за привидениями следить, а потом еще ругаются!
– Что ты заладил – привидения, привидения! – воскликнула Соня. – Сто раз тебе повторяли, что не бывает их! Особенно днем.
– Вот и проговорилась! – засмеялся Ладошка. – Особенно днем! Значит, ночью они могут быть.
– Ничего себе, – удивился Макар, – какой вывод сделал! Улавливаешь смысл сказанного и… несказанного. Тебе не в первом классе надо учиться, а по крайней мере в пятом. Чтобы мы за тобой в школу не ходили. Но все равно: никаких привидений не бывает даже ночью, понял? Иди лучше играйся с Нюком. Не будем мы больше подглядывать.
Недовольный Ладошка ушел из прихожей.
– А ведь он прав, – сказал Макар.
– Ты что? – удивилась Соня. – Тоже в привидения веришь?
– Нет, конечно, – усмехнулся Макар. – Я про ночь подумал. Ясно, что этот человек будет осторожничать, не зря же он наш глазок заклеил. Да еще шум за нашей дверью услышал… Вполне возможно, что придет он сюда только ночью.
– Ой! – невольно вырвалось у Сони. – Ты что же предлагаешь? Ночью караулить? Нет уж, давай лучше обо всем папе с мамой расскажем. Неприятно все это, особенно после того как он наш глазок заклеил…
– Приятного мало, – согласился Макар. – Но родителям говорить не стоит. Представляешь, какой переполох мама устроит? К тому же меня в первую очередь даже не этот тип интересует, а тот голос… Хочется монетку до конца проверить, пусть даже и ночью. Хотя это и страшновато.
Макар не постеснялся признаться сестре в своем страхе. А что тут такого? Он только представил, как выйдет ночью на лестницу, как услышит голос… Брр!
– Да ни при чем здесь твоя монетка, – заверила его Соня. – Ты что, маленький? Может, как раз этот незнакомец и пугал нас, чтобы мы не мешали ему! Вот что меня тревожит, а не твоя говорящая копейка. Ладно, я тебе помогу, – решительно сказала она. – Выйдем ночью вместе. И посмотрим: может быть, все-таки придется родителям рассказать, дело-то нешуточное… А сейчас оставь меня в покое и не мешай уроки делать.
Соня ушла к своему столу, заваленному книгами, а Макар все-таки повеселел. Хорошо, когда есть такая решительная сестра! Одному ночью выходить на лестницу страшно, что и говорить, а вот если Соня будет подстраховывать, стоя у открытой двери… Совсем другое дело.
Ладошка играл с Нюком, Соня делала уроки, а вот Макар найти себе занятие не мог. Да какое еще может быть занятие, если столько вопросов скопилось сразу? И ни одного ответа…
Все-таки он не удержался: взял монетку, вышел осторожно на лестницу. Конечно, перед этим долго выглядывал через глазок. Пусто и тихо…
И в нише было тихо, только раздавались какие-то шорохи. Но это, наверное, бегал по квартире Ладошка, и по стенам разносился топот его ног. Хоть стены и толстые, а передают шорохи. Как Макар ни тер монетку, как ни рассматривал на ладони, даже гипнотизировал ее – ни одного слова не расслышал.
Ничего нового не произошло и до вечера. Вернулись с работы родители, начались обычные вечерние дела, ужин… Казалось, жизнь стала прежней, привычной.
Но это только казалось.
Макар ждал ночи. Конечно, он не собирался караулить всю ночь до утра, спать же все-таки надо. Но вот выйти на лестничную площадку в самое таинственное время… Ожидание этого события волновало его особенной тревогой.
– Что это вы такие сегодня молчаливые? – несколько раз спрашивала мама.
Макар с Соней только переглядывались, пожимая плечами. Хорошо, что в это время Ладошки рядом не было: вполне мог бы проболтаться.
А вот сам Макар все же не удержался, показал папе монетку.
– Понимаешь, пап, она какая-то странная, – сказал он. – Как живая.
Папа улыбнулся, разглядывая копейку:
– Что ж, хорошо, что ты так относишься к старинным вещам. Конечно, живая. Достаточно представить, какую долгую жизнь она прожила… Вот придет как-нибудь в гости дядя Миша, покажешь ему. Он может о монетах рассказывать бесконечно.
Как у взрослых все просто! Каждый интересуется чем-то определенным, как будто самое главное в жизни – найти свое любимое занятие. Дядя Миша увлечен старинными монетами, а вот папа почти не заинтересовался копейкой, но после ужина, как всегда, засел в кабинете за компьютер и стал расшифровывать происхождение названий всяких рек, деревень и городов. Это было его любимое занятие, только считать это хобби было никак нельзя: ведь папа работал этнографом, значит, в свободное время занимался своим профессиональным делом.
А вот у Макара пока нет ни профессии, ни основного любимого занятия. Точнее сказать, его все интересует одинаково. Поэтому он и станет раскрывать все тайны подряд – и про монетку, и про таинственного незнакомца… Так даже интересней!
Первым уснул Ладошка. Вернее, Ладошка с Нюком: хонорик, оставленный в покое Ладошкой, сразу же улегся на коврик. В квартире стало тихо. Папа был в кабинете, мама на кухне, Соня читала, сидя в кресле в гостиной. А Макар даже книгу не мог взять в руки! Только ходил и ходил по комнате, будто заведенный. От волнения, конечно.
Соня несколько раз взглянула поверх книги на Макара, потом усмехнулась:
– Боишься, да? В таком случае забудь обо всем. Считай, что ничего особенного не произошло.
Макар даже встрепенулся от обиды:
– Если хочешь знать, совсем ничего не боятся только люди без нервов! Вот и читай свою книгу и баиньки укладывайся. Не понадобится мне твоя помощь! Сам справлюсь!
Макар махнул рукой и ушел в свою с Ладошкой комнату. Он прекрасно знал, что в таком состоянии поссориться – пара пустяков. Когда ожидаешь, нервничаешь и боишься, пусть даже немного, любые неосторожные слова могут подействовать как оскорбление. Лучше уж с Соней не разговаривать… Захочет – подстрахует его сегодня ночью, не захочет – и не надо. Только бы выполнила свое обещание: не спешила пока рассказывать родителям эту странную историю.
Макар лег в кровать, все-таки взял книгу и стал просматривать страницы, почти не читая. Хорошо еще, что он не в засаде какой-нибудь! Лежать в постели и просто ждать, пока дома все уснут, все-таки удобнее, чем мокнуть под дождем или сидеть на дереве. Макар от нечего делать стал представлять самые разнообразные способы засады и слежки – и не удержался, улыбнулся: его нынешний способ не мог себе представить, наверное, ни один сыщик в мире. Засада в чистой постельке. Главное – не уснуть!
«Проспал!» – этот голос так громко вскрикнул внутри Макара, что он подпрыгнул на кровати.
Он был абсолютно уверен, что его кто-то разбудил. Иначе кто же это прокричал?..
Часы показывали одну минуту первого. Стрелки на светящемся циферблате заметно начали разъединяться, и от этого таинственность первой перешедшей за полночь минуты нарастала. Казалось, с этой минуты начинается совсем другое, неизвестное время.
Макар осмотрелся и прислушался. Кроме сопящего Ладошки в комнате больше никого не было. Тихо было и во всей квартире. Значит, это во сне он услышал вскрик: «Проспал!»
Крепко ли спят родители? И вообще, уснули ли они? Обычно в будние дни спать они ложились рано. Макар осторожно поднялся, тихо оделся. В прихожей было темно. Сейчас самое главное – неслышно отворить входную дверь. Соню он решил не будить. Сказал же ей, что справится сам. Правда, когда он представил, как выходит один на лестничную площадку, неприятный холодок сразу же пробежал по всему телу, и Макар даже поежился.
Поначалу он долго смотрел в глазок. На площадке за дверью было непривычно темно, еле угадывались контуры стен. Неужели перегорела лампочка на лестнице? В таком полумраке, конечно же, ничего и никого разглядеть не удастся, но ведь Макар и не собирался торчать под дверью бесконечно. Ниша – вот куда он должен пробраться. Не зря же он держит в кулаке монетку…
Не позавидуешь сыщикам, сидящим в засадах по ночам! Особенно если приходится при этом не таиться на одном месте, а еще и двигаться. Кажется, что не ты следишь, а за тобой наблюдают из темноты чьи-то глаза… Но отступать было поздно. Назавтра Макар не простил бы себе трусости. Или хотя бы нерешительности – трусом себя называть все-таки не очень приятно. Вперед!
Замок не звякнул, дверь не скрипнула. Теперь надо заблокировать замок, чтобы он не захлопнулся.
Прикрыв за собой дверь, Макар вышмыгнул на лестничную площадку. Внизу горел неяркий свет, а вот два ближайших лестничных пролета были совершенно не освещены – значит, действительно перегорела лампочка. Макар постоял, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку. Хорошо, что зрение у него было отличное – через минуту он различал даже выпуклости кнопок на дверных обивках. А волосок?
«Надо было приготовить фонарик!» – с опозданием подумал Макар.
Впрочем, он и без фонарика прекрасно помнил, на какой высоте был прикреплен волосок, и осторожно приблизил лицо прямо к соседской двери. Волосок… был отклеен! Едва различимый, он был вдавлен лишь в одно пятнышко пластилина. Сомнений в этом быть не могло – Макар даже прикоснулся к торчащему волоску пальцем.
И тут ему показалось, что за дверью различается слабый шорох… Макар на цыпочках отпрянул от двери и тут же натолкнулся на кого-то! Вскрик замер внутри него, как тогда, во сне, не вырвавшись. Хорошо, что тихонько ойкнула Соня – конечно, это была она.
– Ой! – Она зажала рот ладонью и сердито шепнула: – Ты чего прыгаешь?
– Фу-у… – Макар перевел дух. – А ты чего подкрадываешься так тихо? Не могла предупредить?
– Позвать надо было, мы же договорились, здесь же страшно одному! – продолжала шептать Соня.
Но тут Макар приложил палец к губам.
– Тсс!
Он показал на соседскую дверь и потянул Соню за руку. Но не к своей квартире, а к нише.
– Тихо! – совсем уж неслышно шепнул он. – Там волосок отклеен. И шорох какой-то…
Ребята замерли. Какая там монетка! Макар даже не пытался потереть ее. Наоборот, еще сильнее сжал в кулаке. Чтобы и не пискнула. А вот Соня так и намеревалась шепнуть что-то еще, но только вздрагивала, Макар это чувствовал. А может, это он сам дрожал, мелко-мелко, как от озноба?
– Ты нашу дверь не захлопнула? – все же спросил он шепотом.
– Нет, только прикрыла, – ответила Соня.
Явственные шорохи раздались совсем рядом с ними, как будто это они сами двигали ногами. Но ведь они стояли как статуи! Ребята совсем окаменели… Сколько это продолжалось – минуту, две? Казалось, привычный ход времени исчез.
Вдруг по воздуху пронесся легкий ветерок, как будто откуда-то вылетел сквозняк. В неподвижном воздухе любое колебание угадывается мгновенно. Может, и правда от сквозняка открылась дверь их квартиры? Но Макар почему-то не решался даже выглянуть из ниши.
Легкие шорохи переместились и теперь уже не раздавались в нише, а доносились извне, с лестничной площадки. Никогда раньше не испытывал Макар такого онемения во всем теле! Каково же Соне? Ведь она все-таки девчонка, хоть и старше его.
Пересилив себя, Макар оглянулся на видимую из ниши часть лестницы. Сами ребята находились в кромешной темноте – глубина ниши была черна, как темная стена. А вот лестница…
По ней плыла тень! Явственная, четко очерченная человеческая тень. Как будто самого человека не было, а тень его вдруг поднялась во весь рост и поплыла над ступеньками! Но разве тень может ступать? Пусть легкие, но все-таки шаги отдавались в полу…
Тень медленно-медленно вернулась к соседской двери, все же допустив короткое, почти неслышное щелканье замка, и обернулась. Тут ребята вовсе остолбенели. И хорошо, что при этом у них полностью пропал дар речи, иначе они точно вскрикнули бы или хотя бы ойкнули.
То, что должно было быть лицом, – было у этого существа серым, как и вся его фигура. Угадывались только широкие поля шляпы, свисающие к плечам, да покачивались края какого-то пятна, напоминающего широкий плащ. Но вот руки! Вместо ладоней у тени были два бледных пятна, сквозь которые проступали суставы пальцев! Они поднялись к шляпе… И раздался вздох, как будто тень дохнула на свои мерцающие ладони. Пятна потерлись друг о друга с противным скользким звуком, потом проплыли к ступенькам, ведущим вниз, и тень поплыла над ними.
Через минуту она исчезла внизу. Тихо закрылась дверь подъезда. Макар дотронулся непослушной рукой до лба и ощутил, какой он холодный и мокрый.
Не сговариваясь, ребята метнулись к спасительной двери своей квартиры. В этой бешеной спешке Макар все же успел закрыть ее так, чтобы она не хлопнула.
Через несколько секунд он лежал под одеялом, чувствуя, как мелко стучат его зубы. Он слышал, что Соня тоже шмыгнула в свою комнату. Наверное, испугалась не меньше Макара. Ну и ладно! В эту минуту они все равно ничего не смогли бы сказать друг другу. В мозгу у Макара почему-то стучали слова: «Утро… Вечера… Мудренее…»
Хотелось бы в это верить, но казалось, мудренее и непонятнее этого вечера не может быть ничего.
Глава IV
Молчаливая квартира
Макару снилась страшилка. Слова о темном городе, темном доме и темной-темной лестнице накатывались на него, как живые, и в этих черных волнах вдруг появлялись две светящиеся руки, которые тянулись к его горлу… Брр! Он просыпался и опять засыпал, и сон повторялся. Но разве можно кошмар считать нормальным сном?
За завтраком они с Соней только переглядывались. Родители уже ушли на работу, поэтому ребята завтракали втроем. Но ведь и при Ладошке говорить о вчерашнем, конечно, было нельзя. Он с удивлением поглядывал на старших а, поняв, что на него не очень-то обращают внимание, вместо омлета поглощал одну за другой конфеты из вазочки.