Кто похитил Робинзона?
- -
- 100%
- +
– Загорать, наверное, пока не стоит, – рассуждал он. – Да и тянет меня почему-то в глубь острова. Конечно, если тебе лень, то можешь валяться и здесь. Только не надо майку снимать. А лучше всего вообще зарыться в песок. Может, там встретишь родственников чуть не утопленного тобой паучка...
Если честно признаться, Ларику не очень-то хотелось одному пробираться в глубь острова. Поэтому он и напомнил Петичу о пауке. Напоминание сработало. Петич подпрыгнул, словно ужаленный каким-нибудь «родственничком»:
– А разве они в песке живут?
– А где же? В воде, как ты видел, ему не очень-то понравилось.
– Ладно, пошли на разведку, – согласился Петич. – Только подожди, смою песок. Скрипит прямо при каждом движении. Будто меня не смазали...
Петич с удовольствием побарахтался на мелководье. Ларик не удержался и последовал его примеру. Вода была, казалось, горячее воздуха. Но все-таки, когда они шли по берегу, мокрая одежда немного освежала.
– Вот так, наверное, и будем охлаждаться, – сказал Петич. – В мокрых майках и шортах. Пока одежда высыхает, попрохладней будет.
– У меня первое предложение! – поднял палец вверх Ларик.
Петич скривился:
– Ну, понеслось. Ларион начал демонстрировать свои знания! Только не начинай сразу с чертежа какого-нибудь дельтаплана с моторчиком, чтобы улететь домой. Мне пока здесь нравится.
– Я не о том. Мне тоже нравится, – отмахнулся Ларик. – Ты бывал раньше хоть когда-нибудь на необитаемом острове? Нет. И я не бывал. А что надо делать в первую очередь, попадая на остров?
– Жрать, – хмыкнул Петич. – Кушать, по-нашему, по-человечески говоря.
– Нет, совсем не жрать и не кушать, – довольно изрек Ларик. – Жрать и животные умеют. А вот что человека отличает от животного?
– Отсутствие хвоста, – отмахнулся Петич.
Не очень он любил, когда Ларик начинал говорить поучительным тоном! Да еще и вопросики наводящие задавать, как самый настоящий экзаменатор.
– Стремление к познанию! – изрек Ларик, состроив при этом такую физиономию, будто в одночасье стал учителем по всем школьным предметам одновременно.
Петич хмыкнул:
– Значит, я животное. Нет у меня этого стремления. Что мне, залаять с горя? Ты, Ларион, всех по себе не равняй. Кстати, не все люди такие уши носят, как у тебя. И ничего – живы. Так что каждому свое.
Ларик мгновенно понял, почему Петич так ершится. И сразу же перешел на нормальный, совсем не поучительный тон:
– Я предлагаю разойтись по берегу в разные стороны. Если встретимся, значит, мы на острове. А ты что думаешь?
– Можно, конечно, и прогуляться. Только зря все это. Одно дело – перед этой девчонкой кривляться, другое – друг перед другом. Мы же знаем, что это остров, что есть там хижина, что все это устроено для развлекаловки.
– Да что ты предлагаешь? – воскликнул Ларик. – Ты, конечно, можешь обижаться, но ведешь себя как капризный ребенок! Избалованный. Интересно, а что ты хотел здесь такое увидеть? Ну скажи, скажи! Вот видишь – сам не знаешь, чего ты хочешь.
– Ладно, помолчим оба, – проворчал Петич. – Пошли, как ты предлагаешь. Ты в одну сторону, я в другую. Тем более, передохнуть друг от друга надо. Вот так вот и ссорятся люди на необитаемом острове. Пока... не сожрут друг друга.
Ларик долго смотрел вслед Петичу. А тот даже не оглядывался. Специально, что ли, устроил такую демонстрацию плохого настроения? Чтобы сделать обстановочку хоть чуточку серьезней? Наверное, так оно и есть. Ларик уже достаточно хорошо знал своего друга, чтобы почувствовать, когда тот притворяется злым, а когда злится на самом деле. Похоже, сейчас Петич притворялся. Да и с чего, если разобраться, ему было злиться? В лучшей ситуации вряд ли кто вообще оказывался.
И Ларик, улыбнувшись, зашагал в свою сторону.
Жалко, что нет сейчас фотоаппарата. Не сможет Ларик словами описать все увиденное. Что он расскажет родителям и Вильке, когда приедет? Что было красиво? Очень красиво? Потрясающе? А ничего его слова не передадут. Никакой красоты.
Дураки они, полные кретины, что согласились не брать с собой никаких достижений цивилизации! Ни фотоаппарата, ни видеокамеры, которую Петичу даже пришлось обратно в дом отнести, когда они в аэропорт отъезжали. Алексей Петрович, Петичев отец, сказал:
– Будете отвлекаться съемками от нормальной жизни. Я вам советую: поживите там, как тот самый Робинзон. А Леня вас поснимает.
И Петич послушал отца. Отнес домой и свою видеокамеру, и Лариков фотоаппарат.
А больше всего Ларик жалел, что нет с ними Вильки.
Вообще-то эту поездку Петичев отец пообещал устроить еще прошлой осенью. Как только Петич, Ларик и Вилька распутали дело о похищенном метеорите. Художник со смешным именем Ганнибал Абрамович, который с их помощью вернул себе космический камень, просто потерял голову от счастья. От такой большой радости, то есть от глупости, он и стал трезвонить родителям – и Лариковым, и Петичевым, и Вилькиной маме. Благодарил по телефону, расхваливал – мол, каких хороших вы детей вырастили. А того не знал несчастный Ганнибал, что тем самым кличет на головы ребят настоящую беду. Родители, конечно, обрадовались, что у них не дети, а Шерлоки Холмсы, и сразу же сделали выводы. И у Петича, и у Ларика, и у Вильки в тот же вечер состоялся серьезный и продолжительный разговор со своими предками. В результате этих разговоров были подведены итоги розыскной деятельности неразлучной тройки за последнее время. А итоги эти впечатляли и чуть с ума не свели бедных родителей.
Первым значилось дело о бриллиантах, которые мошенники разыскивали в пойме реки Сходни, прикрываясь тем, что якобы ведут работы по благоустройству сквера.
Второе приключение состояло в том, что ребята помогли вернуть Братцевскому музею спрятанные еще с военных времен ценности.
А в третьей истории главную роль играл этот самый злополучный метеорит. Злополучный потому, что с него-то и начали родители знакомство с «послужным списком» Петича, Вильки и Ларика.
Ларикова мама вообще чуть в обморок не свалилась, когда узнала, чем занимался ее сын.
– Так что же это, Лариосик, а? – чуть не всхлипывала она. – А если бы вы нарвались на самых настоящих бандитов? Ты о нас подумал? А друзья твои о своих родителях подумали?
А потом, поздним вечером, когда серьезная часть разговора закончилась и ребята уже были оставлены в покое, – мамы Петича, Ларика и Вильки созвонились. Чаще всего в их беседе звучали слова «ужас», «кошмар» и так далее, и тому подобное... Папы в этих переговорах не участвовали.
А вот назавтра, как раз в воскресенье, отец Петича позвонил сначала Вилькиной маме, потом Лариковым родителям. Собрались предки у Ларика. Об этом Петич потом схохмил: «Хорошо, что не в песочнице!» Алексей Петрович долго просил понять его правильно, и извинялся, и стеснялся... Лариковой маме даже пришлось помогать ему. Она сказала:
– Алексей Петрович, ведь речь идет о наших детях. Значит, надо говорить просто и прямо.
Петичев отец улыбнулся:
– Знаете, а ведь я всегда только так и говорю – просто и прямо. На работе по-другому и нельзя. А вот здесь почему-то... растерялся. Может быть, потому что занимаюсь не своим делом. Одно дело – собственный сын. Но я же лезу со своими предложениями к посторонним людям...
– Ну какие же мы посторонние? – улыбнулась Вилькина мама. – Наши дети дружат, а мы – посторонние?
Алексей Петрович даже покраснел:
– Видите. Даже слова не те вырываются. В общем, так. Мне показалось, что наши ребята придумывают себе все эти приключения от скуки. От недостатка впечатлений. И мне пришла такая мысль: а что, если почаще отправлять наших детей в путешествия?
Вилькина мама при этих словах тихонько ойкнула и спросила:
– Как это – почаще?
– Ну, для начала отправим их хотя бы в первое совместное путешествие. Я потому и не знал, как приступить ко всему этому объяснению. Потому что вы спросите: а сколько это будет стоить?.. Понимаете, материальная сторона в этом вопросе отсутствует. – И, предупреждая протестующие возгласы Вилькиной мамы, Петичев отец торопливо добавил: – И не потому, что эти путевки буду оплачивать я. Нет. Одна туристическая фирма иногда предоставляет нам такие путевки совершенно бесплатно. Ну, не совсем бесплатно, а в виде процентов по одному кредиту, который... В общем, это довольно скучно объяснять. Я просто прошу поверить мне: все честно, законно и... Пристойно, наконец.
Ларик, конечно, не подслушивал этот разговор. Просто он совершенно случайно оказался в гостиной, откуда до кухни было не так далеко – два поворота коридора. И конечно же, все было слышно. Прислушиваясь к разговору, он машинально стал шарить по столу в поисках телефонной трубки. Пока он объяснил сначала Вильке, а потом Петичу, в чем дело, разговор на кухне уже подходил к концу.
Даже Петич не знал о планах своего отца.
– Ты, Ларион, слушай там внимательно, – прошептал он в трубку. – Если что, вмешайся.
Но вмешиваться в разговор взрослых не пришлось. Все было решено. Каждые каникулы «тройку детективов», как обозвал их Алексей Петрович, будут отправлять куда-нибудь подальше от Москвы. В сопровождении кого-нибудь из родителей – по очереди. Первой, на осенних каникулах, должна была лететь с ребятами Вилькина мама. Зимой – кто-нибудь из Лариковых родителей.
Короче, жизнь должна была превратиться в сказку. Но на то она и жизнь, чтобы вносить в планы не очень приятные коррективы. Осенью поездка не состоялась, потому что Вилькиной маме не удалось взять отпуск. Зимой все сорвалось, потому что у Лариковых родителей в театре была премьера нового спектакля и они приходили домой только ночевать. Весенние каникулы были слишком короткими. А потом наступило лето и, конечно, у всех родителей оказались свои, отдельные, планы...
Ребята уже решили, что их совместное путешествие откладывается не просто надолго, а навсегда. Но, наверное, Петичев отец не привык раздавать пустые обещания. А может быть, сыграло свою роль и то, что летом Петич едва не врезался в дерево, целыми днями гоняя от скуки на новеньком мокике... Одним словом, поездка была намечена на осень – и точка.
И вдруг, перед самыми осенними каникулами, Вилька заболела корью. Но как она уговаривала ребят не отказываться из-за нее от поездки!
– Ну мальчики, ну миленькие, – причитала она по телефону. – Вы же мне все расскажете, да? А к вашему возвращению я обязательно выздоровлю!
Вот и полетели на Мальдивы Ларик с Петичем вдвоем. Не считая, конечно, Ленчика. Ему Алексей Петрович в конце концов и доверил беспокойных детективов...
Ларик вздохнул и огляделся. Что-то сильно он задумался. Так можно и не заметить вокруг себя ничего интересного. Тем более что это интересное уже появилось на берегу вдалеке и с каждой секундой увеличивалось в размерах. Человек!
Как только глаза стали различать на человеческой фигуре контуры одежды, у Ларика от волнения пересохло во рту. Если бы ему сейчас пришлось сказать хоть одно слово, скорее всего, раздалось бы шипение.
Навстречу ему двигался Робинзон Крузо – точь-в-точь такой, каким его изображают в книжных иллюстрациях. Его одежда, несмотря на жару, топорщилась меховыми свалявшимися клочьями. Колпак на голове и что-то вроде сапог тоже были из шкур животных. На плече Робинзон нес увесистую дубинку, на конце которой сидел самый настоящий попугай. Попугай иногда вскрикивал что-то на непонятном языке.
Ларик в замешательстве оглянулся. Петича и след простыл. Берег был пуст.
Глава III
НЕПРИЦЕЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ
«Это уже слишком! – подумал Ларик. – Не турфирма, а театр какой-то!»
Подумал он это для того, чтобы хоть как-то прийти в себя. Хоть он и знал, что не может быть на этом острове настоящего Робинзона, что все это – костюмированное представление, почему-то на душе стало неуютно. Ларик подумал о первых ошибках, которые они допустили на острове. Во-первых, им с Петичем не надо было расходиться в разные стороны. Во-вторых, надо было не прогуливаться, и без того зная, что это остров, а разыскивать свою хижину. Наверное, было бы намного проще встретиться с этим Робинзоном там, а не на безлюдном берегу.
Их уже разделяла всего какая-нибудь сотня метров, как вдруг Робинзон повел себя более чем странно. Стряхнув попугая с конца дубинки, он зловеще взмахнул ею и ринулся в сторону Ларика. Воинственный клич потряс воздух. У Ларика душа ушла в пятки.
Он прирос к земле, словно окаменел. С трудом, с величайшим трудом он смог найти в себе силы, чтобы повернуться и побежать. Сначала он бежал не очень быстро, но с каждой секундой ноги обретали уверенность и силу. Ларик уже поглядывал на высокие пальмы, надеясь взобраться по стволу повыше. Главное, переждать первое время, пока не выяснится, что это – игра. Или действительно, ненормальный какой-нибудь возомнил себя самым настоящим дикарем? А там, смотришь, и Петич должен показаться... Вдвоем намного легче разбираться в подобных ситуациях.
Наверное, никогда в жизни Ларик не бегал так быстро! Он выбрал ту узкую дорожку у самой воды, где песок, обкатанный волнами, был твердым, – чтобы легче было бежать. Вообще-то, если Ларик успевал еще и соображать, то это значило, что он не так уж сильно испугался.
Стряхнув попугая с конца дубинки, он зловеще взмахнул ею и ринулся в сторону Ларика.
Конечно же, он почти полностью был уверен, что это розыгрыш. Но почти – не значит окончательно. Тем более, разве можно устоять на месте, когда на тебя бежит дикарь с дубинкой? Разве хватит у нормального человека выдержки, для того чтобы остановиться и с улыбкой, с протянутой рукой ждать приближения такого гостеприимного аборигена? У Ларика такой выдержки не было, хоть он и тренировал ее с самого раннего детства.
Робинзон был уже совсем близко. И вдруг Ларик различил в его тяжелом дыхании очень уж знакомое посапывание... Не раз и не два ему приходилось слышать это шмыганье носом на полном ходу! Ах, вон оно что! Злости Ларика не было предела.
Он развернулся на всей скорости и остановился как вкопанный.
Робинзон, не ожидавший такой внезапной остановки, налетел на Ларика. Дубинка вывалилась из его рук и упала в воду. И тут же стало ясно, что она даже не деревянная, а пластмассовая, как детская игрушка. Слишком уж легко она покачивалась на волне.
– Развлекаешься?! – Ларик заорал так, что попугай, летевший за ними, с перепугу шарахнулся в сторону. – Развлекаешься? А я – игрушка?!
Петич – а это был, конечно же, он – не ожидал такой реакции. Он виновато хлопал белесыми ресницами, пытаясь что-то сказать. Но только стянул с головы дурацкий колпак и бросил его на песок.
– Да чего ты? – шмыгнул он носом, тяжело дыша после бега. – Не злись, Ларион. Ну хочешь, тресни меня этой дубиной!
Петич достал дубинку из воды. Ларик машинально взял ее и, поняв, что от этого совсем не будет больно, сильно стукнул ею по голове Петича. Этот громкий звук почему-то показался таким смешным, что ребята чуть не упали от хохота на песок. Тем более что их уже и ноги не очень-то держали. После такого бега! Ведь они и не заметили, как пробежали по берегу, наверное, пол-острова.
– Значит, ты был в хижине? – отсмеявшись, Ларик кивнул на одежду из шкур, которую успел стащить с себя Петич.
– Ага. Прикольно, кстати, там все. – Петич не скрывал своей радости от того, что Ларик не очень-то на него обиделся за дурацкий розыгрыш. – Знаешь, Ларион, ты тоже не удержался бы... Конечно, у тебя поумнее бы получилось, но у меня не так много времени было соображать! Вижу – одежда валяется. Почему бы не напялить? А дальше все само собой получилось...
– Оде-ежда, – передразнил Ларик. – Ты лучше скажи, где ты птицу взял?
– Там же. Да ты же ее испугал! – воскликнул Петич. – Наверное, от страха попугай все слова забыл. А я когда в хижину вошел, он так смешно что-то кукарекнул по-здешнему, что даже я почти понял. Что-то вроде «здрасьте!».
– Хорошо ты знаешь иностранные языки, – похвалил Ларик. – Наверное, этого попугая специально приучили к хижине. Неудобно – спугнули, и правда, птичку...
– Кеша! – громко позвал Петич. – Цып-цып! Лети сюда, русский язык учить будем!
Ребята рассмеялись. В ответ на их громкие слова и смех в ветвях пальмы раздался шум крыльев.
– Отзывается, – пояснил Петич. – Дает понять, что он здесь. Умная птичка! Во-он, видишь, башка торчит над кокосом.
Попугай, повернув голову в сторону, косил на ребят удивленным глазом. Второй глаз он, наверное, приберег для дальнейших удивительных событий. За свою долгую жизнь Кеша не встречал таких странных робинзонов. Чувствовал он своей птичьей душой, что с этими ребятами предстоит ему хлебнуть если не горя, то приключений!
– А одежда? – спросил Ларик, когда они отошли на порядочное расстояние.
– А, – махнул рукой Петич, – надо привыкать к тому, что мы здесь одни. Там одежда или здесь – какая разница? Некому здесь ругать за беспорядок. Свобода!
И он швырнул в небо дубинку – так высоко, что долго ждал ее возвращения.
– Жалко, – вздохнул Петич. – Дубинка-то удобная, но легкая, как игрушка. Держать приятно, а чувствуешь себя при этом ребенком.
– А ты воды в нее налей, – подсказал Ларик.
– Чтобы брызгаться, что ли? – не понял Петич.
– Зачем брызгаться, – объяснил Ларик. – Сделай дырочку, налей воды, а потом дырочку опять заплавь. Вот и будет у тебя удобная, довольно увесистая дубиночка. Все хищники, увидев ее, лапки кверху поднимут.
– Ты, Ларион, не устаешь удивлять меня своей сообразительностью! – воскликнул Петич. – Быстрей, быстрей пошли к хижине! Ты там столько всего напридумываешь, что никакому Робинзону и в голову не могло прийти!
Ларик отмахнулся от этих слов. Конечно, он хотел побыстрее добраться до хижины. Но только не для того, чтобы придумывать всякие глупости, а чтобы передохнуть. Наверное, там есть и еда, и питье. Не может быть, чтобы их оставили без пропитания с самого начала. Не до такой же степени все правдоподобно!
К хижине вела тропинка. Наверное, туристы здесь – не такая большая редкость, чтобы тропинка успевала зарастать. Конечно, это была не заасфальтированная дорожка, и даже не вытоптанная множеством ног, но среди зарослей она угадывалась безошибочно.
– Найдет ли нас здесь Ленчик? – словно сам с собой разговаривал Петич. – Найдет. Он найдет где хочешь, не то что в этом пластмассовом музее.
– Почему пластмассовом? – смеясь, спросил Ларик.
– Ну, в смысле – ненатуральном. Смотри. – Петич показал на хижину, которая действительно напоминала жилище для каких-нибудь пернатых в зоопарке. – Разве ты построил бы для себя что-то подобное? Да здесь при первом же дожде промокнешь насквозь! А стены? Их просто нет – какие-то ветки приставлены, будто детишки шалашик сложили!
Ларик засмеялся:
– Во-первых, никакие дожди нам не угрожают. В это время года здесь их просто не бывает. Я читал об этом в энциклопедии.
При этих словах Петич тихонько застонал:
– Кончай, Ларион, вспоминать свою энциклопедию! Говори просто так, что знаешь! А то мне стыдно становится, что я мало читал. Даже «Робинзона Крузо», как ни старался выкроить время, и то не прочел. Не напоминай...
– А во-вторых, – усмехнувшись, продолжил Ларик, – у тебя что-то со зрением.
Он подошел к самой хижине и постучал костяшкой пальца по пальмовой ветке, прислоненной к стене. При этом палец его не ушел вглубь, а наткнулся на что-то твердое.
– Ничего себе! – подскочил поближе Петич. – Они что, каменные, эти стены?
– Наверное, деревянные, – сказал Ларик. – Отлично сделано, да? Не сообразишь сразу, что у этой хижины есть внутренний каркас. Смотришь – будто действительно шалаш, а на самом деле – закрытое помещеньице. Наверное, и крыша такая же. Так что зря ты дождей боялся.
– Ну вот, я же говорил, – махнул рукой Петич. – Все понарошку.
– Как хочешь, а мне это больше нравится, чем под ветками спать. Что мы, обезьяны? Неизвестно еще, какие здесь насекомые по ночам летают. Или летучие мыши, которые еще вампирами называются.
Петич на это ничего не сказал. Только тихонько откашлялся. Видно было, что ночная встреча с мышами-вампирами его не очень устраивает.
Откинув полог, который заменял дверь, ребята вошли в хижину. Вот тут-то и вырвался у Ларика возглас восхищения!
Внутреннее убранство хижины больше напоминало музей, чем жилое помещение. Каких только предметов не было здесь! Чучела рыб и птиц, причудливые коралловые ветки, три ружья, два пистолета, длинный нож, карта острова, нарисованная чьей-то не очень умелой рукой, макет старинного корабля, который висел в воздухе и покачивался, будто подгоняемый ветром в надутые паруса... А самым главным, что бросалось в глаза, был толстенный столб посреди хижины. Он был сплошь покрыт зарубками.
– Эти черточки означают дни? – спросил Петич.
Ларик прикинул примерное количество зарубок.
– Скорее всего, месяцы.
Петич присвистнул от удивления:
– Ничего себе! А может, и годы, а, Ларион?
– Может, – улыбнулся Ларик. – Кстати, возьми нож. Можешь зарубочку оставить на память. Я думаю, это разрешено.
Петич схватил кинжал, взвесил его в руке, хищно оскалившись, как какой-нибудь пират. С одной стороны столба оставалась совершенно гладкая поверхность.
– Для нас оставили, – довольно заключил Петич и взмахнул ножом.
Послышался какой-то не очень приятный звук – совсем несерьезный. Такой звук получается, когда детишки играют игрушечными сабельками. Петич посмотрел на столб, на котором не осталось никакого следа, на кинжал... Тяжело вздохнул и зашвырнул нож в угол.
– Ты чего? – не понял Ларик.
– Да за детей нас держат, вот чего! Ну все здесь пластмассовое – и дубинки, и ножи, и жизнь сама какая-то пластмассовая!
И Петич сердито покосился на пистолеты и ружья. Он даже не хотел к ним подходить. А чего зря подходить, если ясно: игрушки! Не пятилетний он ребенок, чтобы радоваться всяким муляжам.
Ларик для начала достал из кармана свой маленький перочинный ножичек. Сделал аккуратную насечку на том самом месте столба, по которому так неудачно рубанул «тесаком» Петич. Потом подошел к ружьям, взял одно из них в руки.
– А ведь ты зря так расстраиваешься, – сказал он.
Петич вскинул голову:
– Что? Ты хочешь сказать, они настоящие?
– Ну, не совсем, конечно. Но почти настоящие. Во всяком случае, металлические. И сделаны в натуральную величину, и все в них настоящее. Вот только кремешок надо вставить, да заряд не очень сильный засыпать. Металл все-таки какой-то слабенький. Разорвать может.
Петич слушал как завороженный. Все, что касалось оружия, интересовало его. Тем более что Ларик говорил таким уверенным голосом, которому нельзя было не поверить. Наверняка он знал все это из какой-нибудь энциклопедии, которых у него дома было штук сто, не меньше.
У Петича даже волосы на голове зашевелились от волнения. Надо же! Не все, оказывается, здесь игрушечное.
– А порох? – спросил Петич.
Они бросились искать по всяким сумкам и мешочкам, висевшим на стене, потом заглянули в огромный сундук. Боеприпасов, однако, обнаружено не было. За исключением горсточки дроби, насыпанной на столе. Да и то она была такая же легкая, как и дубинка, и нож. Тоже из пластмассы.
– Не расстраивайся раньше времени, – успокоил друга Ларик. – Видишь, сколько спичечных коробков? Странно, конечно, что сюда подложили эти спички. Разве они были у Робинзона? Вряд ли. Наверное, какое-нибудь огниво больше подошло бы под интерьер. Но нам-то только лучше! Спички-то старинные, с большими головками!
– Ты что, костер из них собираешься делать? – недовольно проворчал Петич.
– Зачем костер?
Ларик взял спичку и содрал с нее серную головку – прямо в ружейный ствол.
– Вот так, – сказал он. – Спичек двадцати, я думаю, для легкого заряда вполне достаточно.
Он отсоединил от ружья длинный шомпол и утрамбовал им заряд в стволе. Потом забил туда же шомполом небольшой лоскуток, оторванный от носового платка.
– А пули? – спросил Петич.
Конечно же, он все понял. И мысленно похвалил Ларика. Надо же, сразу догадался, как можно использовать эти игрушки! Во всяком случае, испытать ружья – уже достаточно интересное занятие.
Петич не знал, что его друг специально штудировал книги про оружие. Ларик очень боялся, что за любовь ко всяким энциклопедиям Петич будет считать его «ботаником». И хотя у них в гимназии, например, читать книги вовсе не считалось неприличным, – он решил перестраховаться.
– Пока холостым надо выстрелить, без нагрузки на ствол, – сказал Ларик. – В таком случае, если и разорвет, то не сильно. Глаза, я думаю, не выбьет.
– Слышала бы тебя твоя мама, – как взрослый, проворчал Петич. – Здесь думать нечего, а надо быть уверенным на все сто. Твои глаза нам еще пригодятся. Как и все остальное. Давай лучше зарядим, наоборот, как можно посильнее. Привяжем ружьишко к столбу и за веревочку дернем. Если не разорвет – будем пользоваться оружием. Разорвет – так ему и надо.