- -
- 100%
- +
– Беда, Змеинушка… беда, – выдохнул отец, комкая в гневе письмо и резко вставая. – БЕДА!!!!
Его возглас подхватило эхо и разнесло под сводами зала.
Богатыри перестали жевать, заморские да окольные принцы нервно осушили залпом халявное вино из батюшкиных запасов.
– Похитил Змей Горыныч дочь мою Василису свет ее Прекрасную! Украл, ирод двухголовый, змей проклятый, солнышко наше ненаглядное! Вызволять ее надобно! Поход собирать! Какой-то нерешительный шепоток прошелся по рядам собравшихся, немного вяло забряцало железо в ножнах.
– Батюшка, а батюшка? – тихо поинтересовалась я. – А зачем Горынычу Василиса? Я все понимаю, но он же старый как… хм… Кощей. Его тоже триста лет никто не видел.
– Так это прежнего триста лет никто не видел, – раздраженно ответил мне Черномор. – А новому лет сто пятьдесят. Молод по меркам змеевым. Похитить решил красавицу, замуж насильно взять и полцарства оттяпать.
Я мысленно прикидывала варианты. Не сходилось. С географией у меня все отлично было – как-никак высшее болотное образование.
– Царство Горынычево это то, которое за лесами непроходимыми, реками непроплываемыми и горами непролазными, где копи золотые да брильянтовые? Так у него земель и богатств больше нашего раз в десять. Зачем ему наши полцарства?
– А что, лишние, что ли? – уже сам батюшка огрызнулся на меня. – Ты, Змеина, не лезь в дела мужские, тут тебе делать нечего, когда богатырская помощь нужна.
Я примолкла: и в самом деле. Может, промолчать?
Прикинула расклады – для меня ведь этот вариант развития событий был не так уж и плох, если Василису похитил Горыныч. Замуж ее возьмет, царство у него свое, на мое претендовать не будет…
– Черномор, сыновья твои нужны! Дочь мою вызволять! – провозгласил Гвидон, оглядывая переставших вкушать еду богатырей. Кажется, им перестал кусок в горло лезть. – Кто жаждет прославить себя в веках? Дочь мою спасти! Голову чудищу срубить!
– Головы, – поправил кто-то из зала. – У него их две…
– Головы, – охотно согласился отец. – Кто чудовище погубит, тому Василису в жены! Полцарства…
– А чем это отличается от прежнего предложения? – опять возник голос из зала.
Зыркнув по рядам, я неожиданно увидела Финиста Ясного Сокола, который ни с того ни с сего принялся выказывать интерес к ситуации. Это еще что за новости?
Батюшка мой сделал вид, что ничего не услышал. Он выжидательно смотрел на Черномора. Мол, поднимай сыновей – иди руби головы Горынычу.
– Кхе… кхе… Извини, конечно, – откашлявшись, начал Черномор. – Но мы никак твоей беде не поможем. Аль забыл ты, что мы только раз в год можем на берег сухой выходить всего на один денечек? Так вот, он прошел. Через часик-другой нам бы на берегу морском быть, сейчас откушаем и в путь!
У кого-то в зале началась нервная икота после такого поворота событий. Кажется, у Иванушки-царевича, он еще активнее принялся запивать икоту вином.
– А с чего вдруг вообще решили, что это Горыныч? – неожиданно раздался голос из дальнего, плохо освещенного свечами угла зала.
Пришлось даже присмотреться.
Говорившего я не знала, высокий, темноволосый, ладно сложенный, но и не огромный, как богатыри. Одежда на нем была не то чтобы простецкая, но и не царская. Ни вышивки золотом, ни каменьев вместо пуговиц.
Незнакомец стоял, оперевшись плечом о стену и скрестив руки на груди, казалось, он вообще случайно оказался в зале – так сильно контрастировал с могучими богатырями и их косой саженью в плечах да и с принцами заморскими холеными.
– Так видели его! – ответил Гвидон. – Полцарства крестьян видели, как он Василису через лес уносил.
– И записку оставил? – опять спросил незнакомец. – Что там? Требование выкупа?
– Никакого выкупа, – заскрежетал Гвидон. – Был бы выкуп, мы бы выкупили, а так просто глумится. На свадьбу зазывает! Через неделю – в новогоднюю ночь! Теперь понимаете, что спешить надо! Вызволять кровиночку мою!
В зале прошелся возмущенный шепоток. Заморские принцы в сомнениях перетаптывались с ноги на ногу.
– Батюшка, а батюшка, – робко начала я. – Надо ли так суетиться? Украли – и хорошо! Горыныч при своем царстве, брак выгодный, Василиса, поди, и не против даже. Ей-то уж замуж невтерпеж было! Ну, подумаешь, двухголовый… Одна голова хорошо, а две лучше…
Ляпнула я, и тут по лицу моего батюшки пробежала какая-то слишком заметная волна радости. Я аж осеклась.
– Она – да, замуж! А ты – нет! Нам такого нельзя. Но ты права, это же идеальный вариант. Две головы. Да еще он и змей…
– Что-о? – медленно протянула я, начиная подниматься с места.
– Да ты только послушай, – неожиданно принялся уговаривать меня отец. – Вы оба змеи, язык общий найдете. Приданое я отдам большое…
Я слушала и не верила.
Прислушивался и зал.
– Нет, – отрезала я. – Только через мой труп! Или его! Горыныча или кто он там!
– Тогда другой договор! – тут же согласился батюшка. – Отправляйся и вызволяй Василису. Ну сама подумай. Ты его точно одним взглядом приложишь и статуей сделаешь. В саду поставим! И даже голову рубить не придется!
– И какой мне резон? – с сомнением произнесла я.
– Отменю уговор насчет двойной свадьбы, – громко, так, чтобы весь зал слышал. – Высвободишь сестру, убьешь Горыныча, царство у него отнимешь – оно твое. И тогда сестрице твоей, Василисе, собственные полцарства останутся.
Я призадумалась. Гвидон с козырей зашел.
Предложение было выгодным. Забрать сестрицу, сделать статуей Горыныча, расширить государство.
Я уже почти размечталась, но здравый смысл заставил потрясти головой, вытряхивая оттуда мечтательное наваждение.
– Стоп! А если Василисе Горыныч реально понравился? Может, у них там любовь? Как я могу его в камень после такого?
Свою сестру я знала слишком хорошо. Она на долгом безрыбье могла и брачной ночи не дождаться.
Из опасений, что ей брак сорвут, Василиса могла Горыныча в оборот взять. Велик шанс, что пока я до этой принцессы-лягушки через непролазные леса доберусь, она уже икру наметает и головастиков выведет.
– Тогда сундук с приданым бери! – от отчаяния махнул рукой отец. – Если что, от нашей семьи подарком будет тому, за кого Василиса замуж пойдет! – судя по тому, как засияло лицо батюшки, ему такой вариант очень нравился. – А может, и сама найдешь кого. В походе этом.
Я заломила бровь.
– Кого это?
– А ты думала, я тебя одну отпущу, что ли? В леса, болота и горы?
– Да что с ней станет, – хохотнул едва слышно Черномор. – Таких земля не берет! Волосы на моей голове гневно зашевелились.
– Не нужен мне никто! – воспротивилась я. – Скакуна мне получше…
– Да ты и костра сама не разведешь, – оборвал отец. – За честь твою я не боюсь…
– Вот сейчас обидно стало, – буркнула я, понимая, что он все же прав. С костром я не совладаю.
– За отсутствие жениха для Василисы боязно, когда ты Горыныча это самое. – Батенька провел пальцем по шее и зычно крикнул в зал: – Кто согласен пойти со Змеиной вызволять Василису?!
Тишина.
– Убивать Горыныча не придется, – уточнил царь.
– А зачем тогда топн-топн в холодн лесн?.. – уточнил немецкий принц Гельмут.
– Затем, что если свадьбы с Горынычем не будет, я разрешу Василисе выбрать мужа из числа тех, кто поможет в пути Змеине! И полцарства! – и уже гораздо тише, что даже я едва расслышала, добавил: – А там, может, и со Змеиной в пути слюбится. Любовь зла, полюбишь и…
Батюшка, видимо, имел в виду “полюбишь и меня”, но не договорил.
Один за другим в центр зала принялись выступать королевичи да царевичи – жаждущие подвигов по освобождению принцессы.
Вперед даже дернулось несколько черноморовских богатырей, но на них тут же цыкнул дядька, и те вернулись за стол.
Оглядывая эту разномастную компанию мужчин из человек двадцати (и даже Финист там затесался), я энергично замотала головой.
– Я никуда с этой толпой не пойду. Батюшка, ты серьезно? Ты взгляни на них, они же тяжелее золотой ложки ничего в руках не держали. Ну ладно, может, еще мечом махать умеют. – Ради доказательства своей гипотезы я ехидно поинтересовалась: – Кто умеет разводить зимой костер?
На лицах половины царевичей отразилось недоумение.
– Я умею, – неожиданно вызвался Иванушка. – И друг мой Елисей тоже!
Я хмыкнула. Эти двое были из условно соседних государств, местную фауну наверняка знали, может, даже охоте обучены. Одна беда – Иван-царевич уж как-то сильно подозрительно налегал на вино, а Елисей…
На Елисея смотреть жалко было: худой, щуплый, какой-то полуобморочный. По слухам, в детстве он частенько болел, хотя с возрастом здоровье и стало лучше. Не помер бы в походе.
– А Елисей еще и травы знахарские знает, – добавил Иван, явно видя сомнения на моем и батюшкином лицах.
– Ладно, этих берем, – согласилась я.
– И Финиста – он неплохой воин, – добавил батюшка и, погрозив в воздухе пальчиком, громко объявил, зная удалецкую натуру Сокола: – Но без права на руку Василисы! Только как телохранитель! На лице Финиста тут же мелькнуло разочарование, он явно на что-то надеялся. Но кивнул, соглашаясь, а куда иначе деваться. Либо слушаться Гвидона, либо за тридевять земель его ждала Марьюшка… А выбирая из двух зол, он всегда выбирал не самое страшное.
– И нас!!! – Неожиданно из толпы выступили трое и хором выдали: – Трое из ларца одинаковых с лица! Мы телохранители! Будем делать за вас ВСЁ!
Я с ужасом взглянула на троих дуболомов, о которых в царстве ходили легенды. Однажды еще царевна Лебедь призвала их из ларца, чтобы они помогали ей в бытовых делах.
По ее задумке, всё должно было пройти гладко. Мол, одним рукавом махнула, стол накрыли молодцы из ларца. Другим рукавом махнула – терем после пиршества прибрала.
На деле все вышло наоборот: она махала рукавами, и эти трое тоже! Пока рукава не порвались!
Вдобавок в ларец обратно они тоже не вернулись. Так и остались при дворе бродить неприкаянными.
– Нет, – я замотала головой. – Только не они! Батюшка согласно кивнул.
– Еще троих максимум, – громко провозгласил он, фокусируя взгляд на самых ладных из толпы. – Вот этих еще, наверное, возьми! Вроде здоровые! Принц прусский Гельмут. Англичанина можно. Француза брать не стоит – говорят, они лягушек едят. Не уживется он с Василисой…
– Я пойду! – раздался неожиданно уже знакомый голос.
Из тени зала вышел тот самый темноволосый парень в обычной одежде.
Мой отец поморщился в сомнениях, словно пытался вспомнить, кто это вообще.
– А напомните, кто вы…
– Егерь, – по-простому ответил парень. – Следопыт. Внук Бабы Яги.
По лицу отца прошла тень сомнения.
Я тоже растерялась, как он тут вообще оказался. В царских палатах да среди принцев.
Словно читая в наших глазах немой вопрос, мужчина напомнил:
– Доставил вепря к царскому пиру, мне дозволили остаться. На руку Василисы не претендую, мне этот мезальянс ни к чему.
Гвидон подозрительно сощурился. Я тоже напряглась. А что, так бывает? Вот так просто от царской дочери да в отказ, когда еще и предлагают.
– А зачем тогда пойдешь?
Мужчина с каким-то равнодушием пожал плечами, совсем по-простецки.
– Серебра, злата да каменьев. А еще надел если мне выделят, возле гор дальних, что к избушке бабкиной примыкают, – было б неплохо.
– Там же хтонь одна бродит, – всплеснул руками Гвидон.
– Вам хтонь, а мне грибы да травы. Земледелием займусь, рожь посею. Так что? Берете с собой? А то без меня точно не дойдете!
От такого поворота Иван-царевич принялся бить себя кулаком в грудь.
– Да мы с моим отцом на охоте по триста верст ходили, да по болотам, да по горам. Да мы еще и дальше царства Горыныча дойдем, и без всяких егерей.
Внук Яги же принялся загибать пальцы:
– Поляна говорящих грибов. Навьи топи. Они, конечно, сейчас льдом закованы, но он слишком тонок. Непролазные горы, где нежить завелась. Лес поющих новогодних елок…
– Нашел чем пугать! – расхохотался уже Елисей. – Елками! Срубить их под самый корешок да к царскому пиру нарядными подать!
– Обожди, – остановил его смех мой батюшка. – Срубить всегда успеем! Пусть егерь идет! Злата и серебра у нас много, полцарства ему не нужны – только клочочек дальний да гиблый. Так пущай, чего б не пойти! Что скажешь, Змеина?
Я внимательно, но настороженно осматривала парня с ног до головы.
Он так же с нескрываемым интересом смотрел на меня. Без брезгливости, к которой я уже привыкать стала. Без страха. Просто с любопытством.
– Как тебя зовут? – спросила я. – Имя же у тебя есть, егерь?
– По-разному величают, я на многое откликаюсь, – улыбнулся темноволосый, и глаза его сверкнули зеленью в отблесках свечей. – Но вы можете назвать меня Вихрь.
Странное имя, подумала я. Впрочем, как еще могут звать внука Яги – как-никак вход в Навь охраняла. Так что Вихрь вполне подходящее имечко.
– Тогда в путь! – громко провозгласил царь. – Нельзя терять ни минуты. Змеина, собирайся. И прикажу приготовить ларец с золотом, коня и клубок путеводный!
Я с сомнением посмотрела на батюшку.
– Уверен? У него же координаты сбиты с тех самых пор, как Русь под санкции попала, и связь со звездами да другими светилами навигационными потеряна!
Батюшка только отмахнулся.
– Клали мы на те санкции. Наши умельцы давно уже клубочек обновили. Душу колобка вселили – русскую, теперь по долам да по лесам проведет, путь укажет, главное, чтобы к лисице на зубок не попался!
– За этим уж как-нибудь прослежу, – пробурчала я, поднимаясь от стола.
Но, вернувшись в свои покои, я все же решила не доверять прокладывание пути отечественным разработкам и на всякий случай отыскала в сундуке карту столетней давности. На ней было изображено царство батюшки еще времен его дедушки.
С тех пор, конечно, многое поменялось.
Полуостров Буян прибавился с южных земель – собственно говоря, за него санкциями нас и наградили.
Ледник с севера наполз – но пока не мешал. С запада картофельное царство процветало – это батька Ивана-царевича между охотой на зубров и воспитанием детей решил сельское хозяйство с колен поднять.
А с востока горы виднелись. И то, что за теми горами царство Горыныча расположено, еще сто лет назад было известно, вот только не ходил туда никто толком – только одна тропка на карте нашлась.
Что-то подсказывало, в лучшем случае она мхом поросла.
А в худшем – буреломом непролазным.
– Горынычу-то легко, – пробурчала я. – Он на своих крыльях за пару часов до нас долетел…
На лошадях же, по моим скромным подсчетам, дней пять пути, а то и все десять. Но успеть надо было за неделю!
А то выйдет замуж Василиса… а нам этого не надо!
Я вновь призадумалась, стоило ли вообще лезть на рожон в этом путешествии и так ли соблазнительны для меня земли за горами, – ответа пока не было.
Но делать нечего. Решение принято.
Я выбрала самую теплую шубку – красную с белым подбоем, шапку с мехом да перчатки. Змеиная кровь была холодна от природы, и замерзнуть в пути и впасть в спячку мне бы не хотелось.
Подумать стоило и о припасах. Батюшка наверняка снарядит по полной: хлеба да колбас с сырами. Но я была бы не я, если бы не перестраховалась.
Двинулась в сад, к Белке.
Белка жила в золотом теремке высотой с мой рост, грызла грецкие орехи, которые ей поставляли в обход санкций прямыми кораблями с острова Крит. Иногда через Белку, контрабандой, от родной мамочки приезжали редкие весточки и гостинцы. Но и это случалось не часто – раз в три весны. Так что сегодня я ни на что не надеялась.
В саду было особенно заснеженно, пришлось пробираться по высоким сугробам, через промерзшие кусты. По неосторожности спугнула стайку снегирей, прилетевших лакомиться красной рябиной.
Те с шумом вспорхнули, поднимая за собой мириады колючих снежинок, некоторые упали мне на нос, и я даже чихнула.
Но Белка моего приближения явно не слышала.
– Пссс, – опираясь плечом о белкин резной домик, позвала я. – Есть что интересное?
Наружу выглянула рыже-белая ушастая морда. С козырька домика на нее тут же спикировала снежная шапка, от которой Белка забавно отряхнулась, недовольно поморщившись.
– Таки золотые скорлупки, изумруды, рубины… – начала она, но я прервала:
– Это ты казначею предлагать будешь да моему батюшке. Я про другое…
Белка понимающе кивнула.
– Кешью, миндаль, кокосы… Из последних поставок таки фисташка и… – “Ореховый дилер” взяла театральную паузу и, оглянувшись по сторонам, прошептала: – Тс… только для тебя. Пекан!
Прозвучало даже для белки с каким-то священным пафосным придыханием.
– Давай всего по чуть-чуть, – кивнула я, протягивая красный суконный мешок. – С ягодами там какими-нибудь перемешай. А то путь долгий.
Белка заинтересованно моргнула глазами-бусинами.
– Куда? Аль замуж тебя таки выдали?
Похоже, слухи о том, что мою сестрицу украли, до Белки еще не дошли, пришлось пересказывать. Она суетливо кивала, охала, иногда хваталась мохнатыми лапками за не менее мохнатые щечки и издавала смешное: “Ох, ох, ох!”
– Таки моя прабабка Белка рассказывала про Горыныча. Говорила, пока жива была: «Са-арочка, белочка ты моя ненаглядная. Горыныч таки нормальный мужик. Все царство в кедровых соснах – не жизнь, а ска-азка!»
– И чего ж твоя бабка тогда сюда мигрировала из этой сказки? – прищурилась я.
– Так ей дом золотой пообещали. Во! – Белка постучала коготками по входу в теремок. – Кто ж знал, что зимой в нем таки от холода зуб на зуб не попадает, а летом от жары подохнуть можно. Но я бы не была Белкой Сарой, если бы побоялась таких трудностей!
Я беспомощно развела руками. Дело в том, что белке много раз предлагали переезд в другой, более комфортный дом, но та с золотом расставаться не собиралась, предпочитая показательно страдать.
Впрочем, свою часть сделки она также выполняла исправно. Золотые скорлупки и драгоценные камни лились из ее теремка рекой. Как ни крути, создание волшебное, актив ценный. Иногда чуточку склочный.
По итогу, скрывшись в недрах теремка, рыжая долго гремела, шуршала – пока не выглянула с полным мешком орехов.
– С тебя таки килограмм кедровых, Змеина! – прежде чем отдать, потребовала она. – Как вернешься, чтобы притащила. Уж очень хочется попробовать, о чем прабабка с такой любовью рассказывала.
– Договорились, – согласилась я, и мы хлопнули: я ладошкой, а она меня когтистой лапкой.
Я уже уходила, когда Белка остановила меня окриком:
– Тут гостинец от твоей матушки.
– Что? – удивленно обернулась я. – А чего ж ты раньше молчала?
– Таки забыла, – легкомысленно махнула лапкой Белка. – Пока все орехи сгрызешь, голова трещит – все мысли улетучиваются, не то что память. Вот только сейчас вспомнила.
Белка опять развернулась, только хвост мелькнул, и скрылась в глубине дома.
Вернулась с чем-то блестящим и аккуратно переложила мне в ладонь. Металл обжег холодом руку, и пока я недоуменно разглядывала тоненькое колечко с причудливой вязью, Белка выдавала инструкции:
– Не знаю, где-таки Медуза это нашла – но штука таки очень редкая. Ответственно заявляю! Белка Сара не будет врать! Это колечко способно мертвого вернуть. Из Нави сюда, в Явь!
– Ого! – присвистнула я. – И откуда оно у Медузы взяться могло?
Белка всплеснула лапами.
– А я почем знаю. Может, она Харону по темечку лопатой треснула, а может, договорилась с кем из местных. Это ж только названия у подземного царства разные что у нас на Руси, что у них в Греции. А по сути одно и то же! Аид – это Навь! Бери, в общем, что такому добру у меня среди орехов валяться.
Меня дважды уговаривать не пришлось.
Колечко аккурат пришлось на указательный палец. Гостинцами от матери я никогда не брезговала.
Была у Медузы чуйка на беду. Редко, но метко она попадала со своими дарами.
В прошлый раз вот костыль из тернового дерева прислала. Так тоже вовремя. Буквально через месяц батенька с лошади свалился да ногу сломал.
Пригодился костыль, в общем.
Значит, и колечко пригодится. Вопрос, кому?
С этими немного мрачными мыслями я пришла во внутренний двор.
Там уже были готовы отправляться в путь.
Черноморовы дети и сам дядька к морскому дому, а вот мы… за Василисой.
На фоне тридцати трех богатырей наша компания выглядела карикатурно и смешно – все разномастные и немного потерянные. Внушающее впечатление создавали только вороные кони: лучшие скакуны, которых батюшка выделил для похода.
Они всхрапывали, что пар из ноздрей, били копытами и всячески показывали, мол, давайте уже. Погнали! Почему стоим?
А стояли потому, что батюшка выдавал последние наставления:
– Чтоб путь ваш был легок – выдаю вам клубок путеводный. Чтобы в дороге не замерзли – лучину не гаснущую, чтоб еды хватало – скатерть-самобранку! Чтоб деньгами кому взяток дать – ларец с богатствами! – вещал Гвидон.
Я подошла поближе и тихонечко толкнула отца в бок. У меня опять начали появляться неудобные вопросики.
– А зачем мне тогда все эти царевичи в путешествии? Если есть и клубок, и скатерть, и лучина.
– Для порядка. – Батюшка откашлялся в кулак и добавил, весело сверкнув глазами: – Честь твою будут того… – Чего?? – со злостью, басовито уточнила я. – Беречь! – выпалил батюшка, отворачиваясь и бормоча едва слышно что-то про сроки, часики и счастливые возможности, коими некоторым следует воспользоваться. – Правда ведь? Царевичи удалые?! Будете честь Змеины блюсти?!
– Мы за честь завсегда постоять можем! – тотчас выдал Иван-царевич.
– С самого утра, как часовой на посту! – поддержал его Финист Ясный Сокол.
– Только солнце в окошке, а уже стоит! – гоготнул Елисей.
– А бываль и в ночи просыпаться! – заржал на ломаном русском Гельмут.
Запоздало я поняла, что среди собравшихся куда-то запропастился английский королевич. Вопросительно взглянула на батюшку, мол, а где?
Тот недобро покосился на Вихря, который пропускал мимо ушей весь инструктаж, проверяя упряжь на лошадях.
Виновник отсутствия англичанина сразу стал ясен, а вот история, за этим скрываемая, пока нет. Тем более что батюшка продолжал вдохновительные речи.
– Молиться буду за вас, – сказал он, размашисто накладывая рукой на всех знак благословения Перуна.
– Не бойтесь, мы вернем ее высочество Змеину в целости! – вышел вперед Иван-царевич.
– И в сохранности! – добавил друг его Елисей.
– Ни одна волосинка не пострадает на вашей дочери. Никто не посмеет к ней прикоснуться! – кивнул Финист Ясный Сокол.
– Все равно буду молиться, – упрямо сказал царь. – А вдруг что-то и сладится… В добрый путь!
На этом он смахнул невидимую слезинку, и пока царевичи вскакивали на коней и нетерпеливо поглядывали, когда я к ним присоединюсь, я не теряла возможности узнать, почему мой отряд лишился бойца еще до отправления в поход.
– Я, конечно, не настаивала, чтобы с нами этот заморский шел. Но хотелось бы знать причины, – начала я.
Батюшка недовольно поморщился.
– Да сказал он про бабку Вихря. Мол, слышал, страшная она была, Яга эта, детей в печи жарила. А там слово за слово…
– И?
– У целителя он теперь. Варвар, что с него взять. Не обучен культуре общения!
Хмыкнула. Понимающие взглянула на Вихря.
Все правильно сделал.
Нечего нам тут свои заморские понятия красоты и поведения навязывать, особенно если речь про Бабу Ягу. Говорят, мудрейшая женщина.
Лично не знакома, но слышала: ей Кощей много денег был должен, даже смерть свою в игле заложил. Под много процентов. До сих пор не расплатился – а ключевая ставка в лесу каждый год растет!
До сих пор игла в залоге у Яги.
Собственно говоря, потому он и бессмертный, что пока Кощей Яге деньги не отдаст, она его в Навь не отпустит.
Вот это я понимаю – взаимовыгодная сделка!
– Пора тебе, доченька, в путь, – молвил батюшка. – Покажи там этому Горынычу!
– Постараюсь, – неохотно ответила я, все еще размышляя, зачем вообще ввязываюсь.
– И без Василисы или без царства не возвращайся! – напутствовал Гвидон. – А лучше и с одним, и другим. Если повезет, то и сама… ну ты поняла. Это самое. Внуков хочется…
Я закатила глаза к небу. Там как раз собирались тучи, предвещая снежную пургу.
– Не будем о плохом. То бишь о замужестве. Пора мне, батюшка, а то так вовек и не уеду я.
И чтобы не рассусоливать больше, двинулась к коню.
Впереди уже нетерпеливо прыгал клубочек, то и дело приговаривая почему-то томным женским голосом:
– Введите новый маршрут…
– К Горынычу веди! – прикрикнула я, чтобы колобковая душа точно меня расслышала.
Колобок подпрыгнул особенно высоко, завис в воздухе, покрутился по сторонам, словно осматривал местность, после чего выдал:
– Маршрут построен. Предполагаемое время пути пять дней, пять ночей. Пристегните ваши посадочные ремни, мы взлетаем.