Академия Пяти Домов
- -
- 100%
- +
– В смысле магии не было? – Я впервые про это слышала. – Я тебя много лет знаю и все же оборачиваюсь.
– Это физиология. – Феечка принялась глубокомысленно разглядывать свои коготки, словно примеряясь: наточить их посильнее или и так сойдет. – Вот кто в Предгорье живет: оборотни, гномы, феи, стихийники – наша магия природная, живая. А все эти домовые, артефакторы, менталисты – они противоестественны своими вмешательствами. Вот разве наши предки жили в домах с удобствами? А залезали без спросу друг другу в головы? Творили предметы, изменяя другие?
– Ну, допустим, нет, – задумчиво кивнула я.
– Вот и я о том же. Есть магия природная, а есть как у них – насильственная над естественным ходом вещей. Вот такая рядом с феями не работает. Мы как магический обнулятор: там, где фея, ничего работать не будет. Как тебе такое, Габриэль?
Я сощурилась в неверии.
– И про это никто не знает? – нахмурилась я.
– Почему никто? Я же тебе рассказала. – Миртл зевнула. – Наверняка еще кто-то в курсе – профессора какие-нибудь старые, но им необязательно знать, что в академии теперь живет фея. Мне прабабка рассказывала, что среди менталистов даже ввели запрет на употребление нашего меда. Еще триста лет назад они его ели на завтрак, обед и ужин – он увеличивал силу, пока побочку не обнаружили. Если пережрать, – фейка пакостно хихикнула, – способности исчезают. Представляешь? Хоп, был менталист, а стал пустышкой. Поэтому они и боятся нас, и держат подальше от больших городов.
– Ну я же не ты, – не могла не заметить я. – Мне по академии перемещаться – кто угодно прочтет.
– А кто свалился в пять лет в чан с медом? – напомнила Миртл неприятное обстоятельство из моего детства – собственно, тогда мы и познакомились. Я после того случая три недели провела без сознания. – Ты его тогда так нахлебалась, что он у тебя до сих пор по венам пульсирует. Спорим, все эти мозгокопатели об тебя зубы сотрут?
– Даже проверять не хочу, – мрачно пробурчала я, потому что звучало это как вызов для этих самых мозгокопателей.
Взломай головушку одной никчемной крыске – чем не тренировка для способностей.
– Опять же, я сюда не вредить приехала, – продолжала Миртл. – Я просто хочу нормальной жизни в обществе. Радиус моего «отрубательного» эффекта небольшой, как раз хватит на эту комнатку, чтобы никакие стены за нами не подглядывали. Так что расслабься, Габриэль…
– К нам вообще-то подселят соседку, – напомнила я, скашивая взгляд на вторую кровать. – Ей тоже предложим расслабиться?
– Решим проблемы по мере их поступления, – спокойно ответила фея. – Так что бояться совершенно нечего.
– Как же у тебя все просто, – вздохнула я, понимая, что легко точно не будет.
С такими подругами и врагов не надо.
Вот чует мое сердечко, вляпаемся мы, как пить дать вляпаемся.
Рэкшор
– Какая еще академическая форма? – Артемиус смотрел на меня непонимающе. – Что еще за безумная идея? У нас нет на это финансирования.
– Я готов лично проспонсировать нововведение в качестве подтверждения моей лояльности, – улыбнулся я. – Вы же хотели, чтобы я перевоспитался. Так вот, я даже активно включаюсь в процесс. Сами посудите: социальное неравенство, с которым все так активно принялись бороться, это не только система Домов. Это и финансовая пропасть между высшей знатью и обычными гражданами. Достаточно выйти в коридор академии, чтобы это понять: у одних одежда стоимостью тысячи льинов, а у других обноски, которыми только полы протирать. Мы должны уравнять наших студентов.
– Это не уравнение, – протестовал ректор. – Это унижение представителей Домов Вивьерн и других. Обрядить всех в одинаковую одежду!
– Вы зашорены, – осклабился я, припоминая одну из фраз, которую еще недавно применяли в мой адрес. – Если хотим равенства, нужно начинать с малого. Хотя бы с формы. Вот взгляните. Я уже вызывал своего личного портного, чтобы тот накидал эскизы.
Положив на стол ректора с десяток листов, на которых красовались наброски будущей формы, я принялся ждать.
– Идея, конечно, неплохая, вашему отцу наверняка придется по вкусу, – перебирая модели, произнес Артемиус. – Но что это, мешки для перевозки репы?
– Это плащи, платья, брюки, рубахи… – принялся перечислять я. – Я специально попросил модиста не изобретать сложный крой. Форма должна быть простой, без излишков, чтобы изготовить ее в кратчайшие сроки. Никаких вытачек, декольте, рукавов с фонариками и прочих красивостей, подчеркивающих половые признаки. Все строго. Я даже разработал цветовую дифференциацию для факультетов. Зеленые – природники… Красные – огневики…
– Оставим серый, – мрачно перебил Артемиус. – Выравнивать так выравнивать. Преподавателей тоже переоденем?
Тут я задумался: если это та небольшая плата за то, чтобы у одной крысы не осталось даже упоминания о запахе меда на одежде, я согласен.
– На ваше усмотрение, – миролюбиво заметил я. – Так что? Вы одобряете?
Старик задумался…
И думал так громко, что грех было не прочесть: Артемиус хотел откатов… У этого прохвоста все измерялось золотом.
Значит, дадим то, что он хочет.
– Впрочем, заказ на пошив можем отдать любому модисту по вашему усмотрению, господин Артемиус. Наверняка у вас на примете есть знакомые специалисты. Я оплачу любой выставленный счет.
* * *Уходил я из кабинета ректора, потирая руки от удовлетворения. Мне не было жалко денег: зачем жалеть то, чего у тебя в избытке настолько, что не потратить за целую жизнь.
Куда важнее было мое душевное равновесие.
Не испортила настроение даже сетка расписания занятий, выданная мне Артемиусом напоследок. Там я обнаружил, что в первый же учебный день меня ждет пара у первокурсников Мефисты, а значит, и встреча с Габриэль.
Но с учетом новых обстоятельств к этому я был готов отнестись как к эксперименту…
Через пару часов в мой кабинет постучалась секретарь ректора, принесшая счет из банка.
Я несколько раз пересчитал количество нулей в сумме, хмыкнул, осознавая наглость Артемиуса, но плюнул и подписал.
– Когда изготовят? – спросил у секретаря.
Она была женщиной пожилой, но опытной; на мгновение призадумавшись, та ответила:
– За ночь обещали сшить, целый цех швей будет трудиться над заказом.
– Превосходно, – удовлетворился я ответом, но уже через полчаса узнал, что форму шьют не профессиональные модисты, а второкурсники нашей же академии с факультета артефактологии и преображения вещей, которые уже успели приехать к началу учебного года…
Артемиус мастерски минимизировал все издержки, пообещав студентам поставить один зачет за бессонную ночь.
Я еще раз вспомнил сумму, подписанную в чеке. Интересно, сколько из нее осядет в личном кармане Артемиуса и декана артефакторов, ведь сие безобразие явно творилось и с его согласия.
Оставалось только с ужасом представить, что нашьют юные дарования. Наверняка среди всего потока все же было два-три человека, кто специализировался на тканях и одежде, но остальные-то явно ни ниток, ни иголок в руках не держали.
Впрочем, мне-то чего расстраиваться, не мне же это носить.
Глава 7
Габриэль
Стук раздался ранним утром, вырывая из объятий нежного сна. Видение было прекрасным: я шла к алтарю в прекрасном подвенечном платье, расшитом блестящими камнями и кружевами; обзору немного мешала вуаль, но я торопилась к своему жениху, стоящему ко мне спиной…
И сердце билось так часто ровно до момента, пока суженый не обернулся и я не узрела лицо Рэкшора.
Сон как рукой сняло.
Я вскочила с кровати в холодном поту, озираясь по сторонам.
Стук повторился.
Тряхнула головой, избавляясь от остатков кошмара – а иначе сон не назовешь, – и, убедившись, что Миртл где-то прячется, закуталась в покрывало и бросилась открывать дверь.
За порогом стоял комендант с огромным свертком в руках.
– Здрасьте, – заспанно пробормотала я.
– И вам доброго утра. – Валентин был вежлив, но я не упустила, как его зоркий взгляд скользнул внутрь комнаты, обвел ее, изучая. В глазах мелькнула озадаченность. – Могу войти?
– Гипотетически, – не шелохнулась я. – Все же ранний час, я еще не одета. Но кто я такая, чтобы вас не впустить.
Наверное, в этот момент мне все же полагалось отступить и пропустить гостя внутрь, но я лишь улыбалась и стояла на месте. На магию Миртл надейся, а сам не плошай.
– Не нужно, – спустя мгновение молчания ответил комендант и протянул мне сверток. – В академии нововведение. С сегодняшнего дня все ходят только в специальной форме. Личная одежда разрешена только во внеурочное время и за пределами замка.
Душа возликовала.
Вот оно – решение моей проблемы. Вчера я всю голову сломала, что делать с испорченными нарядами. Свое платье, испачканное зельем, я, разумеется, выстирала, но один комплект одежды – это преступно мало.
– Благодарю, – выпалила я, забирая сверток.
Комендант удалился, а я, закрывая двери, уже мечтала побыстрее распаковать принесенное.
Из-под матраса выползла Миртл.
– Что там?
Пока я развязывала веревочки, она кружила вокруг, напоминая назойливую муху.
– Фу, серый! – выдала фея, едва показался цвет материала. – Он не подходит к твоим глазам.
– Не привередничай. – Я разложила на кровати форму и чем дальше расправляла замятые складки, тем больше меня настигало разочарование.
Кривые швы, торчащие нитки, материал тонкий до неприличия, аж просвечивается.
Более-менее нормальным было только платье, да и от него осталось впечатление, будто шили для лилипутов.
С трудом застегнув на себе все пуговицы, я попыталась прокрутиться, пока не раздался предательский треск ткани.
– Ну, есть и хорошие стороны, – с философской насмешкой высказалась Миртл. – Это бесплатно, и все твои формы готовы вывалиться наружу. Ты только момент подгадай, чтобы они вывалились перед тем, кем надо. Чтобы побогаче да помогущественнее!
Мрачно глянув на нее, я села на кровать и все же выдавила из себя улыбку. Оптимизм же – наше все.
– Нет уж, действовать настолько топорно – это полная безвкусица. Поиск жениха – дело, конечно, нужное, но мне хотелось бы проучиться подольше и чтобы этого платья хватило на все время пребывания здесь. Так что мне нужны серая нитка и иглы.
– Ты не умеешь шить! – охнула феечка.
– Те, кто это натворил, – я обвела наряды рукой, – явно тоже не в ладах со швейной магией. Хуже я точно не сделаю…
Феечка закатила глаза, но неожиданно кивнула.
– Ладно, достану тебе нитки, – решительно заявила она. – Заодно совершу разведывательный полет по академии.
– С ума сошла! – испугалась я. – Сиди в комнате.
Но феечка помотала головой, потрясла крылышками и решительно двинулась в сторону двери – туда, где возле пола красовалась внушительная щель.
– Назад! – зашипела я, пытаясь поймать егозу. – Тебя же заметят.
– Ой ли… – хихикнула Миртл, щелкая пальцами и становясь невидимой. – Феи – это не только ценный мед, но и три-четыре грамма проблем и авантюры… – донеслось от двери, и звук стрекотания крылышек утих.
* * *До вечера я не находила себе места.
Измерение комнаты шагами результата не принесло, разве что теперь я точно знала: десять вдоль, пятнадцать поперек.
Вот только Миртл не вернулась.
О чем я только думала, когда позволила ей улететь?
Нужно было бежать следом, ловить за шкирку и запирать в чемодане. Сдались мне эти иглы…
Ну ладно, ее не было час, хорошо – два.
Чтобы успокоиться, я даже сходила на завтрак в местный зал трапез для студентов, но кусок пирога не лез в глотку.
К обеду я начала ощущать, что мои волосы готовы поседеть.
До ужина я совершила осторожный обход по коридорам академии, делая вид, что изучаю расположение аудиторий.
А к вечернему отбою у меня даже сомнений не осталось, что Миртл куда-то влипла.
Мысленно я представила, что ее изловил кто-то из преподавателей или еще хуже – студентов, и теперь они допрашивают мою феечку или ставят над ней страшные опыты.
Мне чудилось, что вот-вот раздастся стук в дверь и за мной тоже придут.
К полуночи я окончательно отчаялась и решила, что терять мне больше нечего и надо пытаться найти фейку там, где еще не искала.
Ну вот в самом деле, куда она могла улететь, чтобы найти иголки? Туда, где обучают будущих модистов, – на факультет изменения природы вещей и создания артефактов.
Сегодня я уже раз двадцать прошла мимо их аудиторий, но никакой феи не обнаружила.
Возможно, стоило бы прогуляться по соседнему корпусу общежития, но что-то мне подсказывало: местные будут не рады гуляющей у них под дверями крысе.
– Думай, Габриэль, думай, – бурчала я, выскальзывая из академической формы, которую порядком растянула за день, и оставаясь в одном исподнем. – Нормальные герои всегда идут в обход, а оборотни – тем более.
Частичным оборотом тут не обойтись.
Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого.
Да и кто мог быть в подвале в такой час.
Оставив двери приоткрытыми, чтобы вернуться, я босиком прокралась к широкому окну, через которое выбралась наружу.
Прислушалась к ночной тишине.
Казалось, вокруг все замерло, будто перед бурей: не было слышно ни голосов, ни ночных птиц, ни стрекотания цикад. Вот только стоило начать обращаться, как мир тоже стал меняться.
Мои руки покрывались шерстью, кости и хрящи с хрустом принимали другие формы, взор становился острее, обоняние тоньше, а слух чутче.
И только разум в зверином теле оставался человеческим.
Про оборотней ходили слухи, что мы подвержены животным инстинктам, глупеем, стоит только принять другую форму.
Вранье! Мы в любом виде остаемся собой.
Я стряхнула с себя исподнее и, стараясь не запачкать белье лапами, спрятала под ближайшим кустом.
Дальше мой путь пролегал к башне артефактологии.
Я решила прокладывать себе путь снаружи, чтобы всегда была возможность ушмыгнуть, если кто-то заметит.
Прислушиваясь ко всему вокруг и боясь каждого шороха, я пыталась вычленить среди множества звуков тот самый, знакомый множество лет, – шуршание фейских крылышек.
Но, как назло, полная тишина.
Где-то вдали квакали лягушки, доносилось шуршание ветвей деревьев со стороны сада профессора Мефисты, храп охранника у ворот, переговоры и смех неспящих студентов за стенами.
Пришлось принюхаться.
Миртл всегда пахла горными орхидеями и пыльцой – запах очень характерный и приторно-сладкий, я могла бы различить его из тысяч; но холодный влажный ветер смешивал все окружающие ароматы в единую какофонию.
Двинувшись вдоль стены, я решила обойти замок кругом и как раз пробегала мимо административного корпуса, когда сверху донесся обрывок разговора.
Один голос я точно знала.
– Ваша просьба неприемлема, – голос ректора Артемиуса звучал твердо, и все же в нем проскальзывали странные нотки то ли страха, то ли беспокойства.
– Это не просьба, – слова прозвучали так, словно их издавало нечеловеческое горло.
У меня шерсть дыбом встала, настолько неестественно и пугающе это было, будто металл пролязгал острыми цепями, перемалывая камни.
– Даже если это приказ, я не могу его выполнить. – Артемиус заговорил еще тише: – Я множество лет верой и правдой служил вам, но сейчас…
– Вы и сейчас служите мне, ничего не изменилось.
Я инстинктивно вжалась в землю: с кем бы ни говорил ректор, но этот кто-то пугал меня так, что хотелось немедленно бежать отсюда.
Уносить лапы, уши и хвост.
Я стала медленно пятиться задом, когда сверху донеслось:
– Изменились обстоятельства, – договорил Артемиус. – Думаете, я не догадаюсь, с чьей именно подачи год назад Алмуру почти удался переворот? Талантливый менталист с даром модиста не смог бы провернуть ничего подобного, тут не обошлось без вмешательства извне. И я говорю не о знаниях из соседнего мира!
– Заткнись! – голос в гневе взвился вверх. – Ты кому-нибудь рассказывал о своих соображениях?
– Нет. – Я была готова поклясться: последнее слово Артемиус выдал со сжатым горлом, потому что этот сип напоминал жалобный скулеж.
– Вот и славно… – металлический лязг превратился в змеиное шипение. – Очень жаль, что наше сотрудничество приходится заканчивать именно так, Арти. Прощай…
Говорят, крысы бегут с корабля, когда предчувствуют гибель судна. Мне бы тоже уносить ноги, но я застыла, оцепенев от страха и боясь даже шелохнуться.
Спряталась под каким-то кустом и забыла, как дышать, когда сверху раздался звон разбитого стекла.
Что-то тяжелое пролетело с высоты башни и упало на землю.
Ветер тут же донес запах свежей крови, который меня отрезвил.
Мне бы поднять глаза, посмотреть вверх, увидеть, кто именно сбросил ректора, но страх оказался сильнее меня.
Я рванула вдоль стены, скрываясь в тенях деревьев, лишь бы подальше отсюда.
Меня тут не было, я ничего не видела, не слышала и вообще спала в своей кровати…
Как же было страшно, проклятие рурков!
Я опомнилась только тогда, когда стукнулась мордой о стену, окружающую замок.
Лапы принесли меня совершенно не туда, откуда я пришла.
Заозиравшись по сторонам, я попыталась понять, где я, но вместо этого услышала сдавленный писк.
– Пама-гите-е-е-е, – откуда-то звала феечка.
Я кинулась на ее голос и буквально носом вляпалась в нитчатую паутину, состряпанную явно не пауком, а магически. Такие ставили в наших краях на саранчу, чтобы та не уничтожала посевы. Наверняка здесь ее тоже разместили для ловли паразитов, но легкомысленная Миртл все равно попалась, хотя феи всегда осторожно обходили такие ловушки.
Разодрав когтями магические нити, я вытащила фейку и, осторожно подцепив зубами за крыло, перекинула себе на холку.
Мы действовали без слов: она испуганно вцепилась в мою шерсть, а я рванула к замку, чтобы быстрее попасть в комнату.
Для всех остальных нас тут не было.
И словно сам рурк Создатель услышал мои мысли – ниспослал в помощь сильнейший ливень.
Сверкнула молния, раздался гром, и небо разверзлось дождем.
Вода уничтожала мои следы и запах, так что ни одна маглицейская ищейка не узнает, что сегодня ночью я была в саду.
Глава 8
Рэкшор
Есть два правила, к соблюдению которых я столь категоричен, что способен убить нарушившего их.
Первое – когда мне мешают уснуть.
Второе – когда меня будят раньше времени.
Я не любитель долгого валяния в постели и всегда относился ко сну, как к мере необходимой, и четыре-шесть часов мне было вполне достаточно для отдыха, но… если никто не будит.
– Лорд Рэкшор! Господин! – барабанил в дверь моего домика секретарь Гарденберг, и голос его был обеспокоен. – Проснитесь!
Я перевернулся на другой бок, решив, что психованный секретарь – часть моего беспокойного сна.
– Ректор Артемиус мертв! – донеслось до меня.
– Отличные новости, – отозвался я и накрылся подушкой.
– Рьен Рэкшор! – не прекращался стук, и даже переместился со стороны двери к окну спальни. – Тело ректора найдено у подножия административной башни! Мы уже вызвали маглицию!
Только в этот момент мне начало думаться, что сон уж больно назойливый, я приоткрыл один глаз и привстал с постели.
Надежда, что назойливое стучание уймется, тут же испарилась, потому что за окном торчало испуганное лицо секретаря.
Мозг мгновенно очнулся, сообразив, что ни рурка происходящее не сон и даже не дурная шутка.
– Сейчас буду! – крикнул, подрываясь с постели и одеваясь по-военному быстро и четко.
На ходу завязывая манжеты рубахи, я вылетел из дома, сталкиваясь с ожидающим у входа Гарденбергом.
– Докладывайте! – приказал я.
– Утром при обходе территории охранник обнаружил у башни тело рьена Артемиуса, вокруг осколки битого стекла. По всей видимости, его выбросили из окна.
Я вскинул бровь.
Выбросили?!
Артемиус, конечно, был стариком, но даже у меня не повернулся бы язык назвать его хилым и немощным. Сил у ректора всегда хватало, да и магии. Поэтому выбросить его – звучало как-то невероятно.
– Следы борьбы нашли? – задал резонный вопрос и очень аккуратно уточнил: – Выстрелы? Может, кто-то применил новейшее огнестрельное оружие?
Мой секретарь в силу своей должности был немного в курсе события годичной давности, поэтому, когда Гарденберг отрицательно покачал головой, я вдвойне озадачился.
– Ничего подобного, – сказал он. – Вы же знаете, я служил в маглиции. Следов применения магии нет, экспертизы по ядам пока не проводилось, но это явно не отравление. Повторюсь, его выбросили из окна.
– Что на это указывает? – спросил я.
– Сами увидите, на это сложно не обратить внимания, – отозвался секретарь.
Подходя к башне, я уже издалека заприметил толпящихся вокруг преподавателей. Студентов, если они еще об этом не прознали, в чем я очень сильно сомневался, сюда бы явно никто не позвал.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.