Очень странный факультет

Глава 5

Смеркалось.

Объевшийся молоком кот решил, что оставлять меня одну негоже, и тоже двинул следом. Только делал это отнюдь не с кошачьей грацией, а скорее, будто кто-то мешок картошки переваливал.

Даже я ступала по веткам тише, нежели кот хрустел валежником, потом мяукал, затем кряхтел от недовольства, а когда получал по морде листом мокрого папоротника, так вообще выдавал отнюдь не кошачью гневную тираду, а будто старый сапожник матерился, но на кошачьем.

– На твоем месте я бы научилась чихать интенсивнее, – стараясь не обращать внимания на трудности, рассуждала я и переступала через очередной трухлявый пень. – Это сейчас нам холодно в мокром лесу, а когда помоемся, станет еще холоднее идти обратно.

Благо теперь у нас был дождевик и сапоги.

Резиновая обувь хоть и натирала ноги, но в нее хотя бы было не страшно залезть грязной босиком и пройтись по лесу вниз с холма. Резина точно хорошо отмывалась.

– И в то же время обратно будет легче, – уговаривала уже себя я. – Надену носки.

Вскоре снизу послышался плеск воды, и я устремилась на звук.

Радовало, что мне не пришлось блуждать бесконечность по полутемному лесу, а я сразу вышла к нужному месту.

Низину между двух холмов и в самом деле четко очерчивало ручьем, будто границей.

Он тек откуда-то из глубин острова и терялся в деревьях леса. А еще от воды шла густая испарина, из-за чего все окружающее пространство погружалось в туман. «Тепло», – обрадовалась я.

Я вышла на пологий бережок, осторожно прошла по бархатистой траве, которая устилала землю, словно ковер. Рядом вспорхнула стрекоза и перелетела на другой берег. Соскочила лягушка с камня и с плеском прыгнула в воду.

Похоже, местным земноводным было невдомек, что чуть выше по холму настоящая холодная осень. Тут, если не считать тумана, царил маленький кусочек лета.

Я коснулась пальцем воды и с удовольствием зажмурилась, предвкушая, что наконец смою с себя грязь.

Скинула с себя дождевик, долго мучилась с пуговицами на платье, завязками, какими-то тесемками.

– Сапоги, значит, из нашего мира они стащили, – бурчала я. – А додуматься набрать молний не смогли.

Кое-как совладав с платьем, я обнаружила, что, оказывается, под ним была нижняя юбка, да еще и тонкая сорочка.

Почему-то до этого момента, за всей беготней и разговорами, я не задумывалась, а что на мне еще надето, кроме платья. Какое нижнее белье тут в моде у наследниц знатных семей?

Но, кажется, уже начала догадываться.

– Панталоны, – обреченно выдохнула я, глядя на собственные ноги в круглых шортиках-шароварах с оборками. – Прелесть.

Я набрала в легкие побольше воздуха и медленно выдохнула.

– Что ж, отсутствие трусов тоже можно пережить, – еще раз успокоила себя я, задумываясь над тем, какие сюрпризы еще могло таить в себе мое новое тело.

Пощупала грудь – размер вроде бы тот же, талия – тонкая. В мире Эммы явно не было вредной еды, бесконечных глутаматов натрия, усилителей вкуса и вредных пищевых добавок.

Плюс, по словам ее отца, она никогда не работала. Отсюда и изнеженное ухоженное тело.

А еще догадка уколола меня, и я невольно скосила глаза на те самые панталоны.

Эмма наверняка была девственницей. Что-то подсказывало, в отличие от сироток в приюте, дочь местной аристократии честь свою обязана была блюсти до самого замужества и первой брачной ночи.

Нет, в прошлой жизни я не являлась развязной подстилкой и точно не стремилась к этой части взрослой жизни в общении с парнями, но так уж вышло, о чем я впоследствии не раз жалела, но обратно фарш в мясо не провернуть. Мое прошлое тело умерло не девственным.

А теперь вместе с телом Эммы мне, похоже, досталось дополнительное сокровище, которым распоряжаться мне.

– Обещаю быть ответственной, – в пустоту произнесла я, будто давая ушедшей Эмме зарок. – Точнее, ну чтобы первый раз как положено. По любви! А не как у меня вышло.

О своем «как вышло» я предпочитала не вспоминать.

Тряхнула головой, отгоняя наваждение, и пошла к воде.

Следующие полчаса я была лесной нимфой со старых картин, плескалась нагишом в ручье, полоскала одежду, в общем, приводила себя в порядок.

Кошак Лысяша к враждебной для него воде близко не походил, предпочитая держаться на твердой земле. Поэтому выбрал себе большой валун в качестве наблюдательного пункта, и если вначале моей «помывочной», внимательно наблюдал, то после, свернувшись калачиком, уснул.

Я уже заканчивала банные процедуры, когда услышала шипение.

Кот, выгнув спину, смотрел куда-то на противоположный берег и враждебно шипел.

Насторожившись, я поспешила выйти на берег, всматриваясь во тьму леса, и ничего пугающего не видела.

Ветер едва слышно качал деревья, вот только кот явно видел лучше меня.

Внезапно движение в ветвях кустарника светло-золотого силуэта привлекло мое внимание. Я пригляделась к фигуре и глазам не поверила.

На ветке, в метре от земли, сидел петух с золотистым пером, хвостом колесом и огромным красным гребнем, который в сумерках казался почти алым. Я потрясла головой, думая, что наваждение схлынет.

Но нет, петух просто сидел на ветке, то ли дремал будто на жерди, то ли смотрел на меня. Взгляд его казался неподвижным и стеклянным.

Поражал и исполинский размер птицы. Будто не петух, а здоровенный индюк. Хотя я и не была специалистом с сельскохозяйственных породах, может, бройлерный…

А вот кот на находку явно начал облизываться.

И теперь подбирался к берегу.

– Эй, ты же выпил ведро молока! Куда?

Но остановить кота я не успела. Дойдя до кромки воды, кот приготовился к прыжку и сиганул вперед, явно надеясь перемахнуть весь ручей разом, не замочив лапы…

Полет кота был впечатляющ, но недолог.

Врезавшись в невидимую стену ровно над серединой ручья, кот картинно сполз по этому невидимому препятствию в воду.

БУЛЬК!

А дальше был истошный кошачий вой о помощи, и я, бегущая ловить тонущего кота, которого уносила течением ручья, и встрепенувшийся петух, которого чуть не поймали.

Увлекшись спасением кота, за птицей я не следила. Только и поняла, что, взмахнув крыльями, петух скрылся где-то в лесах седьмого холма, не оставив на память даже перышка.

Выбравшись на берег, я поставила трясущегося кота на лапы. Вытирать его было нечем, полотенца профессор Зелень мне не подарила, пришлось кутать «горе-утопленника» и в без того мокрую после стирки одежду.

– Должно быть, петух сбежал с фермы, – предположила вслух я. – Вряд ли он дикий.

Коту же было плевать на мои слова, он мерз.

– Ладно, – пообещала я. – Сейчас оденусь, и двинем обратно на холм. Там начихаешь нам новый костер, будем греться.

Обратный путь в гору в мокрой одежде дался гораздо хуже, чем я надеялась.

Покинув теплую поляну у ручья, я даже не предполагала, что идти по почти ночному лесу окажется так противно и до зубодробительного холодно.

Будет чудом, если к утру неподготовленное к нагрузкам тело Эммы, в котором я оказалась, не подхватит насморк.

Добравшись до заброшенной сторожки, я вытряхнула кота из своих мокрых объятий. Тот без лишних притязаний сразу побежал к камину, где охотно расчихался на уже успевшие потухнуть остатки углей. Пришлось еще бродить по поляне и набирать новый хворост, чтобы окончательно не замерзнуть ночью.

Уснули с Лысяшой мы также возле огня вдвоем, укутавшись в плед, принесенный Зеленью, почти без памяти от усталости за сегодняшний день.

А проснувшись утром, я поняла, что чуда не вышло.

Нос был заложен, горло болело, а из моего рта доносился только едва слышный сип.

Заболела.

Глава 6

С преданностью собаки Лысяш проводил меня до границы шестого холма.

– Дальше тебе нельзя, – шептала я, потому что на более громкое была неспособна. – Не шалить! Жди в доме.

Столь громким словом я назвала лачужку.

За вчерашний день монстрокот очень доходчиво доказал и показал, что человеческую речь воспринимает отлично, разве что ответить не может.

Что в очередной раз рождало во мне смутные сомнения: обитатели острова вообще того, что ли? Как можно существовать бок о бок с этими монстрами столь долгое время и вообще не замечать элементарного?

Либо магистр Стефаниус был прав.

Это конкретно меня нимурн слушал, потому что так проявился мой магический талант.

Почему-то в глубине души стало чуточку жаль. Никакой тебе интриги, никаких молний с неба! Просто повелевание монстрокотом!

За этими рассуждениями я и сама не заметила, как по узенькой дорожке добрела до академического городка.

Дорога стала шире, деревья расступились, обнажая передо мной стены монументального строения.

Любой среднестатистический европейский средневековый замок нервно закурил бы в стороне, дайся ему подобная возможность.

Потому что академия представляла собой не что иное, как крепость, монументальную, мощную, с наблюдательными башнями по периметру, окнами-бойницами – словно следами давних сражений, и широкими вратами – ровно по моему курсу.

Впрочем, этих ворот было много – они окружали городские стены по периметру, и к каждым вела дорога от леса и прилежащего холма.

Двенадцать – догадалась я провести параллели с часовым циферблатом.

Нашлось и главное отличие от крепости – ни одни из ворот никто не охранял, да и двери были нараспашку – похоже, академия жила и ощущала себя в полной безопасности многие годы.

Да и кому тут нападать, если подумать; похоже, главной опасностью острова были лысые котята.

Возможно, мне следовало бы зайти в городок, осмотреться внутри, но я решила, что еще успею, а вот опаздывать на первый же урок к профессору Зелень не хотелось.

Я отсчитала нужные мне ворота, вычислив дорогу к третьему холму, и устремилась туда.

То, что иду в верном направлении, поняла почти сразу по тому, что в одном потоке со мной шли и другие люди.

Начиная от детей, сбившихся в стайку, лет от семи до десяти. Заканчивая двумя размеренно шагающими пенсионерками. Те никуда не спешили, прогуливались медленно, вальяжно, как отдыхающие в санатории.

Краем уха я уловила их разговор:

– Семена помидоров лучше замачивать в марганце перед посадкой, чтобы обеззаразить.

– Зачем? – спорила вторая. – Они же магические, плевали они на твою марганцовку.

Я обогнала двух синьор и устремилась к самой многочисленной группе идущих. Хоть она была разномастна, и тоже разбита на компании, но если судить по возрасту идущих – они были плюс-минус моими ровесниками.

Раздавался смех, здесь бурлила жизнь. Одежды молодых людей пестрили красками, а говор – родным сленгом.

– Преподы говорят, на следующей неделе будет вылазка в «обратный». Я утром подслушала, – заявила девушка в синем платье и меховой жилетке.

В отличие от меня, у которой поверх платья, доставшегося от Эммы, теперь красовался свитер, а вместо обуви были резиновые сапоги – у этой девчонки с одеждой дела обстояли явно лучше.

И платье теплое, и жилетка, и даже пуховая шаль, из-под которой выбивалась розовая челка – отчего я сделала очередной вывод: краску для волос местные студенты где-то достают.

– Что-то они зачастили, – ответила идущая рядом рыжая. Назвать ее девчонкой уже было сложно, чувствовался опыт и возраст – лет тридцать. Но судя по тому, что она успешно вписалась в эту молодую компанию, я могла и ошибиться, однако подслушивать не перестала. – Никак с очередной проверкой, небось опять померла какая-то важная шишка.

– Не, – отмахнулась розовочелковая. – Это плановая проверка. Вдобавок хотят пополнить кое-какие запасы. С каждого курса возьмут несколько человек с собой – в качестве поощрения за хорошую учебу.

– Нам не светит, – отмахнулась рыжая. – Возьмут Гранта, магию же там применять все равно нельзя, а им всегда нужен кто-то сильный и способный много на себе унести. Всегда берут Гранта.

Я проследила за направлением взглядов этих двоих и уперлась в широкую мужскую спину идущего впереди.

Будто ледокол через торосы, прокладывал он путь всем идущим.

Высокий, темноволосый, косая сажень в плечах, как говорили в присказках. Богатырь!

Я не видела его лица, но судя по мечтательному вздоху от розовочелковой, на лицо Грант тоже был красавцем.

Чуть поодаль за ним, едва ли не шаг в шаг, следовала стайка шебечущих барышень. В отличие от рыжей и розовочелковой, подобравшись к этим, я не услышала ровным счетом ничего полезного:

– Грант, – томно вздыхала брюнетка с декольте меж меховых оборок манто.

Вот дура, на улице почти мороз, куда выпендрилась?

Но, похоже, шоу калыхающихся грудей было рассчитано именно на парня.

– Гра-ант, – опять позвала она. – Говорят, сегодня ночью будет полная луна, и мы могли бы…

– Шерри!!! – прорычал он девушке и…

Парень обернулся. Стайка, следовавшая за ним, замерла, как крольчихи перед хм… другим альфа-кроликом. Завороженно и…

Я даже слова подобрать не смогла, потому что и сама споткнулась о несуществующую корягу.

Грант был прекрасен.

Словно наваждение, как самый прекрасный сон, будто перламутровый рай…

Кто-то врезался в мою спину, и наваждение схлынуло так же, как и пришло.

– Эй, новенькая! – со смешком окликнула меня рыжая, которая с подружкой как раз догнала меня. – Мы тебя сразу приметили. Уши греешь?

Несмотря на резкий вопрос, агрессии в голосе рыжей не ощущалось.

Я помотала головой и, насколько громко могла, просипела:

– Не-е-ет, просто иду.

– Ага, – хихикнула розовочелковая. – Все тут просто идут, особенно в первый день. Уши как у Чебурашек. Милена. – Она протянула руку для знакомства.

– Вероника, – опять просипела я.

– Августина, можно просто Августа, – поздоровалась рыжая. – А ты всегда такая тихая? Или заболела?

– Второе, – кивнула я. – Очень холодный прошлый день. Это тело не привыкло к подобному.

Милена понимающе хмыкнула.

– Аристократическое, – произнесла она. – Сразу видно. Осаночка ровная, талия как у осы, волосы будто только из салона. Небось их по старинке всю жизнь луковой шелухой и яйцом мыли.

Я невольно коснулась собственных прядей. Вчера я их мыла в ручье и тем, что досталось в коробке от Зелень. Вопреки всем рекламам современных производителей профессионального шампуня, на качество моих волос такое жуткое обращение, как мытье обычным мылом, не повлияло.

– Не похожа она на аристократку, – покачала головой Августа. – Или одежду ей на помойке выделили?

Я развела руками.

– В прошлом мире аристократкой я точно не была, а в этом вышло как вышло, – ответила я.

– Бывает. – Августа притянула меня к себе за руку и похлопала по плечу. – Но я тебя прекрасно понимаю. Кому-то вместе с телом достается еще приданое: шмотки, шкатулка с драгоценностями. А кому-то нет. Ты же не думаешь, что такие переселенцы, как мы, всегда выбирают богатые тела. Мне вот досталось крепостное, крестьянское – замордованное. Я полгода только ходить училась заново. Девчонку избили плетьми, да барин ноги переломал. Так и померла, а очнулась уже я – и от боли разнесла там всю усадьбу магией. К чертям! Воронка такая осталась, что, говорят, до сих пор не заросла. Так что можно сказать, этому телу повезло, что благодаря мне его вообще вытащили из той дыры.

Я сглотнула пересохший ком в и без того больном горле.

А ведь Стефаниус говорил, что мне повезло – обычно переселенцам достаются тела с долгим сроком восстановления. Августа была таким примером.

– Да ты глаза не округляй, – хихикнула Милена. – Привыкнешь. Мы тут тоже не сразу освоились.

Пока говорили, умудрились обогнать стайку девиц, все так же осаждающих Гранта.

Невольно мой взгляд опять упал на лицо парня, и я опять поплыла.

Вновь одернула Августа.

– Это его дар, – пояснила она. – Старайся не смотреть ему в глаза и вообще на лицо. Очарование оборотня-дракона сложно побороть.

– Дракона? Серьезно? – не поверила я. – Прям с крыльями?

Августа пожала плечами, Милена развела руками.

– Мы не видели, но говорят, когда обращается, то крылья есть. За несколько дней до полнолуния ночами Грант всегда уходит в лес, чтобы не подвергаться трансформации в стенах академии. Это может быть опасно для остальных учеников. Спалить может или сожрать.

Я кивнула. Про технику местной безопасности я еще у Стефаниуса вчера слушала – все, что может нанести увечья другим, изгонялось за пределы академии. И если меня с котом отправили на шестой холм на долгий период, то Гранта выдворяли только на две-три ночи в месяц.

– Тогда зачем эта с ним в полночь хочет куда-то? – я кивнула на темноволосую с декольте в мехах. – Если не безопасно.

Августа расхохоталась.

– А говоришь, не подслушивала, – подмигнула она. – Тут все просто. Эта просто хочет на драконе покататься. Ну а кому бы не хотелось? Оседлать… так сказать. Плюс она не самого большого ума барышня. В прошлой жизни померла по глупости. А на приключения до сих пор тянет.

– Ой, да говори как есть, – перебила ее Милена. – Шерри танцовщицей в го-гоу работала. Встряла в потасовку между банюгами в клубе, словила шальную пулю, а в этом мире ее двойник, совершенно аморфная девица, наглоталась яда, потому что ее проиграл в карты папочка за долги. Поговаривают, Шерри, когда тут очнулась, даже почти согласилась идти отрабатывать долг, но Стефаниус ее забрал, едва только дар проявился, пока она не разнесла в щепки полгорода.

– Шерри – это ее настоящее имя? – спросила я. – Будто кличка собаки.

– Может, и настоящее, а может, оставила псевдоним танцовщицы. Тут не принято узнавать старые имена из прошлого, – ответила Августа. – Рядом с ней Главира, Леночка и Султанша. Тоже не спрашивай, почему их так зовут. Но с ними лучше не связываться.

– И всем им нужен Грант? – догадалась я.

– Верно, с ним выгодно дружить, – кивнула Милена. – Его иногда берут в наш мир, помощником. И если заранее с ним договориться, он может притащить что-нибудь полезное. Косметику, краску для волос, нижнее белье нормальное, прокладки…

Я нервно икнула.

Где-то в глубине души возник протест: как просить парня, совершенно незнакомого, достать тебе такие интимные и сокровенные вещи?

– Не криви лицо, – стукнула меня ободряюще по плечу Милена. – Обычно первый месяц мы все гордые, а потом помучаешься и начинаешь думать – как вертеться. В конце концов, один раз мы уже умерли. Чего стесняться?

Ее логика была сродни моей, и все же…

Нет, я пока точно была не готова к таким подвигам, как просить незнакомого парня о подобном.

Ни за что!

Да и как просить, если при единственном взгляде на него мне будто операционную систему перезагружали и в голове возникал «синий экран».

Вот опять я совершенно беззастенчиво пялилась на него и получила по плечу от Августы.

– Да не смотри ты, – уже в третий раз повторила она. – Хотя чего взять с новенькой, всех так накрывало от него в первый день.

– Меня до сих пор иногда накрывает, – мечтательно вздохнула Милена. – Хорош, драконище. Вот бы хоть разок по чешуйкам погладить…