Последняя Академия Элизабет Чарльстон

– Да как вы можете? – возмутилась Хиткович. – Эти растения предназначены совершенно для других целей. А магистр Ризмар – прекрасная женщина, преданная профессии и науке.

– Бла-бла-бла, – отозвалась со своей кровати Виктория, чем, похоже, окончательно взбесила Хельгу.

Та подскочила с кровати и, отбрасывая недочитанную газету почему-то в мою сторону, кинулась на соседку. С кулаками.

Но драка не состоялась.

Не дойдя до кровати Стоун и двух шагов, Хиткович уткнулась в незримую стену, да так сильно, что, стукнувшись об нее, приплющила себе нос до крови.

– Ах ты! – еще больше взревела несчастная.

Но Виктория была невозмутима. Она достала из воздуха тот самый блокнот со схемами и с видом сумасшедшего ученого принялась его заполнять.

– Ага, так и запишем, – показательно громко продекламировала она. – Защита от сумасшедших мышек работает. Лапушка в безопасности!

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а, – взревела Хельга и умчалась прочь из комнаты, по всей видимости, в медпункт залечивать нос.

Двери за ней громко захлопнулись, а я, посмотрев соседке вслед, искренне ее пожалела.

– Зря ты так с ней, Виктория, – укоризненно произнесла я. – Она не заслужила подобного обращения.

– Да неужели? – вскинула бровь соседка. – Заметь, это не я на нее с кулаками бросилась, а она меня ударить хотела. А стена – всего лишь самозащита для меня и Лапушки.

Виктория посадила свою чудесатую куклу на подушку и бережно прикрыла ее одеялом.

– Ладно, мне пора. Через час пары. Кстати, у нас с тобой сегодня совместная лекция у Фенира. Кто-то в расписании додумался совместить общемагический факультет вместе с ведьмовским. Так что сядем вместе, заодно поможешь мне за ним понаблюдать. Нам нужно будет составить график частоты бросаемых на меня взглядов и мечтательных вздохов. Пора бы ему уже начать проявлять знаки внимания более активно.

– Нам? – удивилась я тому, как быстро меня припахали в работу над чужим проектом.

– Ну конечно же нам, – усмехнулась Виктория. – Кроме тебя и Хельги никто не в курсе о Лапушке. Но ее имя я не готова вносить в список помощников.

– А мое, значит, внесешь? – не поверила я такой щедрости.

– Само собой, – легко пообещала соседка и даже похлопала меня по плечу. – Все, Лизбет. Не скучай, я побежала.

Через пару мгновений дверь закрылась и за ней.

Так я впервые за долгое время осталась в комнате одна. Возможно, следовало бы тоже выйти пораньше и поспешить под двери аудитории, но я решила, что могу позволить себе еще минут десять отдыха. Например, за чтением газеты.

Развернув оную, я погрузилась в сводки местных Карингтонских новостей. Вот опять авария на переходе Пикси, кто-то сорвался в обрыв. Новый громкий арест какого-то преступника – Серые Пастыри провели задержание. Свадьба дочери мэра Мойса. Ну и так далее, много-много не особо интересной для меня информации.

По давней привычке я перевернула газету на последнюю страницу и заглянула в колонку, которая всегда интересовала меня больше всего. Некрологи.

Да, знаю, странное хобби. Но для меня было что-то успокаивающее в их чтении, особенно когда я не находила знакомых фамилий. Или находила. Например – свою вымышленную, которую в очередной раз решила похоронить, прежде чем кто-то догадается совместить разные трагические события с моим появлением. И понять, кто я такая…

Хотя я сама, если честно, не до конца понимала природу своего дара. Просто знала – если поймают, мне конец. Серые Пастыри предпочитают держать таких, как я, взаперти, а еще лучше в магической изоляции… а то, по мнению простого народа, мы беду кликаем. Приносим ее всюду – где бы ни появлялись. И проще избавиться от такой, как я, чем объяснять каждому, что он ошибается.

Итак, некрологи.

Я пробежалась по пяти столбикам взглядом, поскорбела вместе с прихожанами церкви святого Гоблина, у них умер святой орк. Опечалилась кончине местного художника, великий был человек. И даже уход неизвестной Сьюзен Колинз заставил взгрустнуть.

Я уже готовилась отложить газету, когда что-то кольнуло меня в грудь и заставило перечитать последний некролог еще раз.

“Коллектив гостиницы «Пристань путника» скорбит о потере Сьюзен Колинз. Она была лучшей сотрудницей и запомнилась всем нашим клиентам как превосходная актриса и певица. Светлая память тебе, наша солнечная Сью…”

Солнечная.

Рыжая.

В памяти вспыхнул образ той самой придорожной гостиницы, где я ночевала до приезда в академию, и утро, когда встретила Виктора Фенира. Он ведь спустился тогда с двумя девушками, и я точно помнила, что одну из них звали Сью, более того, кажется, я видела ее в своем видении позже…

Только потом забыла.

Она просто выскользнула у меня из головы, а ведь я даже собиралась наведаться в трактир снова. И вот сегодня прочла, что девушка мертва.

Я все же отбросила газету в сторону и схватилась за голову.

Неужели опять начинается? Но почему так быстро? Обычно у меня был хотя бы год тишины и покоя на новом месте. Почему я опять вижу все эти знамения зла?

Голову буквально разламывало от вопросов, и мне хотелось кричать. Я ведь не предсказатель, хоть иногда и вижу будущее, а иногда прошлое. Я – нечто другое. Худшее из всего, что могла себе пожелать. И мои видения – это только ужасы. Смерти. Убийства. Трагедии. Я – как маяк, что манит обреченные души показать мне свою ужасную судьбу.

От нервов начала задыхаться. Воздух буквально исчез из моей груди, и я обхватила себя руками, попыталась успокоиться, но тело меня предавало. Зрение вновь исчезало.

Стены комнаты подернулись дымкой и исчезли, являя вместо себя совершенно другое помещение.

Это был чей-то кабинет. Очень просторный, ярко освещенный солнечным светом и богато обставленный дорогой мебелью из красного дерева. За огромным рабочим столом лицом ко мне сидел мужчина – я сразу узнала в нем ректора Гордона Фенира. А вот его собеседник располагался ко мне спиной, но даже так я поняла, кто это – его брат Виктор.

– Ко мне приходил следователь по делу, – произнес ректор. – Сказал, что ты отказался давать показания.

– У меня нет времени на эти глупости, – Виктор отмахнулся от слов старшего брата. – К тому же мне пришлось бы пропустить лекции.

– Это не шутки, – стукнул по столу Гордон. – Умерли девушки. И так вышло, что ты знал обеих. Совпадение? Две девушки с разных концов города, Вик! Многие ли могут похвастать личным знакомством с обеими?

– Мне сказали, обе были представительницами очень древней профессии.

– Так и есть. Но убиты они одинаково. Через день после встречи с тобой.

– Думаешь, я их убил? – Из уст младшего брата слетел смешок. – Тогда арестуй меня.

– Я говорю тебе, что есть возможная связь! Ты ведь спал с ними.

– И что? Они обе были придорожными шлюхами. Да с ними мог спать кто угодно, так же как и убить. Гордон, поверь, если бы кто-то убивал всех, с кем провел ночь конкретно я, список его жертв был бы значительно шире.

Показалось, будто Виктор говорил об этом с гордостью, и я, даже будучи в видении, ощутила очередное разочарование в этом типе. И что только в нем находят, кроме смазливой морды? Кстати, о морде: моя точка зрения неожиданно сменилась, теперь я видела лицо преподавателя.

– Хорошо, скажи, кого там убили? – все же переспросил Виктор у брата.

– Если я скажу тебе их имена, ты все равно не вспомнишь. С твоей идиотской памятью. – Ректор принялся открывать ящики стола, пока не извлек оттуда папку. – Это оставил следователь и пока еще вежливо попросил, чтобы ты взглянул.

Папка перекочевала в руки Виктора. Внутри лежало два снимка. Первую девушку я узнала по рыжим волосам – Сьюзен. Кто-то убил ее, всадив что-то острое в сердце и изуродовав лицо глубоким кровавым росчерком. А вот волосы выделялись на фото ярким пятном, настолько ярким, что было сложно отвести взгляд даже от такого жуткого зрелища, как убийство.

А вот вторую девушку – брюнетку – я не знала. Зато Виктор явно вспомнил.

– Вот эту жалко, – цокнул языком он, показывая брату на второе фото. – Хороша чертовка была. Если не ошибаюсь, жила на Западном побережье возле Мидлтона. Я вел там лекции.

– Все верно, – подтвердил Гордон.

– А вот эта… – Виктор поморщился, явно напрягая память. – Рыжая. Ага, а ты говорил, я не вспомню. Отличный зад…

– Избавь меня от подробностей, – осадил его брат. – Тебе есть что сказать по делу?

Фенир-младший задумался. В кабинете повисла пауза. И все бы ничего, если бы мое внимание сейчас привлекал не сам Виктор, а тьма, клубившаяся за его спиной. Она обступала его плотной дымкой, жалась, ластилась к нему, будто котенок к матери-кошке. Буквально окутывала мужчину собой, словно одеялом…

– Нет, – захлопнул папку магистр, и вместе с этим хлопком тьма исчезла. – Мне нечего сказать. Пусть следователи ищут в другом месте, я точно ни при чем.

– Хорошо, – с тяжелым вздохом ответил ему брат. – Я передам им. А теперь иди, у тебя лекции, уже даже звонок прозвенел. На сегодня разговор окончен.

Стоило этим словам отзвучать, как и мое видение развеялось в никуда. Меня вышвырнуло из ректорского кабинета обратно в мою комнату… где я по-прежнему была одна и, кажется, уже опаздывала на пары.

Я прибежала на урок раньше, чем Виктор Фенир.

Ворвавшись в кабинет, быстро посмотрела на пустующее место за столом и сразу услышала крик Виктории:

– Сюда, Лизбет! – она помахала мне рукой, а затем похлопала по пустующему месту рядом с собой.

Я быстро пробралась к соседке и только успела сесть, как дверь распахнулась, являя нам невозмутимого и прекрасного покорителя сердец всея академии.

– Приветствую! – буркнул он на ходу. – Записываем тему урока! Нечисть!

Я удивленно уставилась на Викторию.

– Разве у нас не должно быть вводного занятия? Рассказа о том, что мы будем изучать на его предметах? И…

– Тихо! – шикнула на меня Вики. – Я из-за тебя ничего не слышу.

– Козуры. Кто это? Кто знает? – тем временем задал вопрос преподаватель.

Лес рук. Некоторые девушки даже привстали, чтобы их было лучше видно. Виктор Фенир ткнул в парня.

– Каменные чудовища, – проговорил студент. – С железными зубами. Живут в лесных чащах. Могут питаться и растительностью, но их излюбленной пищей все-таки остаются люди. Их изображают невысокими одноглазыми существами с крупными когтистыми конечностями. Жертвами козуров чаще всего становятся одинокие путники, потерявшиеся в лесу.

– Отлично. Следующее существо: буон. Кто это?

Снова лес рук. Снова Виктор выбрал молодого человека.

– Пожиратель снов! – радостно ответил парень. – Его можно призвать, когда мучаешься кошмарами, и тогда буон заберет плохие сны.

– И? – Фенир, подошедший к столу, раскрыл журнал, пробежался глазами по фамилиям.

– И… – Студент растерянно оглянулся на остальных. Не дождавшись помощи, продолжил сам: – Потом его надо прогнать, чтобы буон не стал воровать и хорошие сны. Потому что он всеяден.

– А как его прогнать? – Фенир посмотрел на отвечавшего, и тот совсем стушевался.

– Там что-то в пентаграмме призыва изменить…

– Прогнать его можно только жертвой, – припечатал Виктор. – Буон уйдет назад за грань лишь тогда, когда призвавший его отдаст частицу себя. И срезать волосы или ногти – это не то. Ему нужно что-то посущественнее, скажем, ваш палец.

– О-о-о, – прокатилось по аудитории.

– Об этом не пишут в учебной литературе второго курса, – усмехнулся Фенир. – Про призыв что-то есть, а как отделаться – ни слова. Думайте! Думайте, прежде чем совершать глупость, которая только на первый взгляд кажется вам безобидной! Дальше. Пикси, брауни. Кто расскажет о них?

Девушки не отчаивались, продолжая тянуть руки и выставлять напоказ декольте.

Я повернулась к Виктории, чтобы поделиться соображением насчет того, что пикси и брауни не совсем нормально причислять к нечисти. Все же они не могут причинить столь значимого урона, как козур или буон…

– Тоже заметила? – шепнула мне Виктория, не дав сказать и слова. – Он посмотрел на меня. Я записала. Счет открыт!

– Вы! – Тем временем Фенир кого-то выбрал для ответа.

Усмехнувшись, я взяла перо и записала тему урока.

– Вы глухая?! – донесся раздраженный голос профессора.

И тут же Виктория ткнула меня локтем в бок. Я подняла голову и поняла, что вопрос обращен ко мне. Вот уж подфартило!

– Оу! – Поднявшись, пожала плечами и сообщила: – Пикси – это небольшие милые создания ростом около фута-полутора.

– Милые? – Брови Фенира полезли наверх.

– Ну да, – осторожно подтвердила я. – У них острые ушки, маленькие прозрачные крылья… Есть несколько видов пикси: какие-то проживают у болот, какие-то в лесу, а некоторые в парковых рощах. Но для людей они практически безобидны. Иногда сбивают путников с пути, но…

– Без но! – Фенир покачал головой. – Сбивают с пути, и путники попадают в болота. Или – что гораздо интереснее – на изнанку мира, за грань! И правда, очень безобидные малые. А что вы скажете о брауни?

– Брауни – это домашние духи. Они невысокие, сутулые, с темным цветом кожи… Нелюдимые, но часто селятся вблизи людей, чтобы помогать по хозяйству. Заставить их работать на себя нельзя, но можно оказать им услугу, и тогда брауни могут убирать дом и помогать по хозяйству безвозмездно. Они почти незаметны – стараются не попадаться людям на глаза, приходят ночью и доделывают все, что не успели люди днем. И им ничего не нужно взамен, кроме миски молока и куска свежей лепешки.

Я улыбнулась, вспоминая ту самую гостиницу, где пришлось ночевать в последний раз. Жаль, самого помощника хозяина так и не довелось посмотреть.

– Какая идиллия, – умилился Фенир, дослушав меня. – А как насчет случаев перевоплощения брауни в боггартов? Злых маленьких уродцев, сводящих с ума обитателей дома? Вот не поставили вы любимцу миску молока. Или поставили, а оно прокисло. И все! Вы знаете, что боггарт привязан к дому? И все его пакости будут продолжаться, пока дом не сожгут дотла вместе с этой тварью!

Заканчивал свою речь Фенир очень громко, и его глаза сияли жаждой расправы. Натуральный псих, честное слово! Я собиралась уже сказать ему, что случаев перевоплощение брауни в боггарта за последние пятьдесят лет было ничтожно мало, но тут поняла, что стала объектом пристального внимания всех двух групп студентов. Они смотрели с осуждением, и казалось, стоит профессуру скомандовать “Фас!”, и меня растерзают.

– Вы осознали свою ошибку? – спросил Фенир после затянувшегося молчания.

– Всей душой! – ответила я, старательно пряча насмешку в уголках губ.

На миг показалось, что преподаватель недоволен ответом. Он прищурился и посмотрел на меня тем же взглядом, что и в гостинице несколько дней назад. Будто видел насквозь. Захотелось спрятаться под стол и не показываться до конца учебного года.

– Садитесь, студентка?..

– Элизабет Чарльстон, – отозвалась я, но преподаватель уже не слушал.

– Следующее существо…

Лекция продолжилась в прежнем режиме, только теперь мужчина чередовал по ответам и девушек, и парней. И каждый, кто не говорил ужасов о названных им существах, попадал в немилость. Потому что по версии Виктора Фенира опасны были все! Без исключения.

Дальше учебный день шел как всегда, и я уже предвкушала, как приду в свою комнату и свалюсь на час другой в крепкий здоровый сон, но тут случилось новое видение.

Я просто шла по коридору, когда поняла, что картинка впереди поплыла. Такого прежде никогда не случалось, потому все, что я ощутила – был дикий страх.

Видение перенесло меня на улицу, в городскую часть. Высокая красивая рыжая девушка прогуливалась по дорожке неподалеку от центрального рынка. Слышны были крики зазывал, приглашающих купить у них новинку сезона. А девушку тем временем догнал мальчишка лет одиннадцати.

– Рози! – крикнул он. – Скорее, Пит зовет. Клиент приехал и хочет только рыжую.

– У меня смена окончена, – с явным недовольством отозвалась красотка.

– Он платит двойную цену! Иди скорее, ты обалдеешь, когда увидишь, кто там!

– Хорошо. Беги вперед, скажи, чтоб Пит принес воды в комнату девочек. Я следом.

Видение испарилось.

Я без сил привалилась к стене и прикрыла глаза, пытаясь осмыслить увиденное.

Снова рыжая девушка. И клиент, желающий именно ее немедленно.

Виктор Фенир? Неизвестно. Но по всему выходило, что у неведомого убийцы появилась новая жертва. Как бы хотелось ошибиться с выводами!

– Эй, – меня тряхнули за плечо, и я открыла глаза. – Тебе плохо?

Передо мной стоял Миртон Ениган. Он обеспокоенно вглядывался в мое лицо и качал головой:

– Привет, Элизабет. Не знаю, помнишь ли ты меня. Миртон. Проводить тебя в медпункт?

– Нет. – Я улыбнулась через силу. – Привет. Конечно, я тебя помню. А со мной ничего страшного – просто учеба.

– Уверена? – Ениган поежился. – Ты так стонала. Тихо, жалостливо. У меня даже мурашки пошли по коже и волоски дыбом на руках. Честное слово. Вот, смотри.

Он поднес свою руку к моему лицу. Сама непосредственность во плоти!

Что бы он сказал, начни я кричать?

Я недовольно поджала губы. Мой дар – он же проклятье – усилился с возвращением домой и снова перестал подчиняться. И это было плохо, если не сказать ужасно.

– Все в порядке, – сказала тем временем, – голова немного разболелась, оттого и стонала. Слушай, если предложение еще в силе, ты и правда можешь кое-куда проводить меня.

– С удовольствием. – Он предложил мне опереться на локоть. – Куда?

Приняв приглашение, я, решившись на небольшую авантюру, сообщила:

– Говорят, у Виктора Фенира есть своя лаборатория? Мне туда.

– И ты? – с долей разочарования спросил Ениган. – Впрочем, это не мое дело. А лаборатория и правда есть. Нам налево.

Во время всего пути до лаборатории я думала о том, зачем вообще во все это ввязываюсь? Ну что мне мешает сейчас развернуться и пойти в свою комнату, проигнорировав зудящее в мозгу видение, и просто жить дальше?

Но по прошлому опыту я уже знала – так поступить не выйдет. Картинки в моей голове станут лишь настойчивее, такова природа данного мне судьбой дара…

К тому же я и сама не могла просто отвернуться. Образ девушки, увиденной в последних видениях, преследовал меня. Я чувствовала, что она все еще жива, но вот надолго ли?

Возможно, Виктор Фенир был ни при чем, но та тьма, которую я заметила за его спиной, вела к брату ректора. Это была единственная зацепка. Не просто так я ее увидела.

Мои “предчувствия” вообще редко были “просто так”.

Больше того, стоило вернуться домой, как видения многократно усилились, не дав мне и малейшей передышки! Они все меньше поддавались контролю, пугая меня до невозможности. Ведь если такая, как я, теряет контроль, то Серые Пастыри тут же оказываются рядом…

Способ избежать новых приступов был лишь один: выяснить, что к чему, раньше чем меня обнаружат и закроют в Обители Пастырей[3] как опасную для общества.

– Ну вот, пришли. – Ениган указал на дубовую дверь с надписью: “Применение магии внутри помещения запрещено. Взрывоопасно”.

– Спасибо, – поблагодарила я и двинулась туда.

– Не за что, – совсем уж разочарованно протянул Миртон, видимо, окончательно приписывая меня к списку поклонниц Фенира.

Разубеждать я его не стала, хотя идея притвориться воздыхательницей этого хлыща меня совершенно не прельщала. У меня был другой план: подобраться и присмотреться к нему ближе. Понять, кто он и почему жутковатого вида тьма так благоволит ему.

Пока раздумывала, как начну разговор с профессором, дубовые двери неожиданно распахнулись и оттуда вылетел запыханный юноша со значком выпускного курса на вороте.

– Я будущий дипломированный специалист, магистр Фенир, – гордо заявил он. – В объявлении о поиске лаборанта для вас и речи не было про мытье полов!

– Еще скажи, что ты – выше этого, – раздался из-за двери насмешливый голос. – А вот по поводу твоего диплома стоит очень призадуматься. Кому нужен маг-белоручка? Мне точно нет. Если решил, что папочка все устроит, то зря! Он сунул тебя в академию и протежировал все годы обучения, но это не значит, что я готов терпеть выскочек, Мойс.

Выпускник лишь фыркнул, напрочь игнорируя замечание магистра. Я же напрягла память, вспоминая, где слышала эту фамилию.

Точно! Видела утром в газете, когда читала новости о свадьбе дочери мэра Мойса. Стало быть, его сынок только что отказался работать у Фенира?

Что ж, это мой шанс!

Стоило только пятикурснику исчезнуть за поворотом коридора, я уже стучалась в дубовые двери.

– Что? Передумал? – раздалось с той стороны. – Входи. Ведро и тряпка под умывальником.

Я толкнула дверь и тихо шмыгнула внутрь лаборатории. Быстренько огляделась. Старые, сильно истертые столы, какие-то приборы, наборы колб и мензурок на подставках. Причем грязных и пыльных. Особенно выделялась одна – двухлитровая с загнутым набок узким горлом. Ее будто век не мыли.

Не совсем так я представляла лабораторию магистра по магическим существам, и тем не менее, магическая химия – это тоже популярная сфера науки.

– Не понял! А ты еще кто? – Виктор Фенир хмуро разглядывал мою персону, сидя за столом у окна над огромным фолиантом.

Меня он, похоже, вновь не узнавал, хотя с лекции прошла всего пара часов.

– Элизабет Чарльстон, – снова представилась я.

И только в этот миг проблеск понимания мелькнул на лице профессора.

– А! Любительница пикси и брауни, – вспомнил он, захлопывая книгу и поднимаясь из-за стола. – И что ты тут делаешь?

– Пришла устраиваться к вам лаборанткой, – мило улыбнувшись, выдала я. – Слышала, вам срочно нужен новый помощник.

– О как! Клянусь, слухи в этой академии разлетаются быстрее, чем я успеваю их генерировать! – Фенир, почему-то прихрамывая, обошел свой стол и присел на его краешек, скрещивая руки на груди. – Что ж, совершенно верно, мне нужен помощник. Только вы не уловили сути, леди. Нужен именно парень: сообразительный, физически развитый, пригодный для тяжелой и опасной работы, а не вот это вот все!

Он показательно обвел руками мой женский силуэт, явственно показывая, какое именно “все” его не устраивает.

В этот миг меня наконец осенило. Похоже, от женского внимания в стенах академии Фенир все-таки утомился или его припугнули последствиями связи со студентками… В любом случае мужчина старался тщательно оградить себя от неуемных гормональных всплесков жаждущих любви девиц.

– Вы не поняли, – опять начала я. – Мне бы действительно место лаборанта. Именно работать, а не “вот это вот все”.

И я тоже показательно обвела руками, только на этот раз не женский, а мужской силуэт.

Фенир вскинул брови. Несколько секунд стояла оглушительная тишина, а потом он заржал. Громко, откровенно и открыто.

– А ты ничего, – неожиданно оценил профессор. – Допустим, я поверю, что ты не очередная романтично настроенная милашка. И что ты умеешь делать? Почему я должен выбрать именно тебя?

Произнес он это таким тоном, будто за дверью собралась очередь из желающих. Я уже хотела сказать, что там пусто, но тут же передумала. Если учесть, сколько девушек сохнет по Фениру, стоит только профессору щелкнуть пальцами, и за дверями действительно окажется толпа жаждущих мыть полы.

– Я могу вымыть вашу колбу! – выдала я, вспоминая об огромной пыльной штуке за моей спиной. – Уверена, ни один парень не справится с этой задачей лучше!

Брови профессора полезли наверх.

– Мою? Колбу? В высшей степени оригинально. Продолжай, – одобрительно разрешил он.

– Я даже наполировать могу, – радостно произнесла я, чувствуя, что нащупала слабое место Фенира: его любовь к чистоте. – До блеска! Будет не стыдно людям показать!

Глаза магистра округлились. Почудилось, что он даже икнул.

– Мне, конечно, всякое предлагали, но твоя форма подачи, пожалуй, самая оригинальная. Даже грех отказываться.

– Так не отказывайтесь! – настойчиво продолжала я. – Сейчас все сделаю в лучшем виде, и вы убедитесь наглядно! Только за ершиком сбегаю!

Фенир подавился, закашлялся.

– З-зачем ершик? – сдавленно выдавил он, пытаясь побороть кашель.

– Что значит зачем? Не голыми же руками мне все это делать?

С этими словами, пока Фенир не опомнился, я нашла ту самую раковину, о которой он кричал бывшему претенденту на должность, и, вооружившись обычным ведром, полным воды, и ершиком, повернулась к профессору.

– Сейчас-сейчас, – пообещала совсем ошалевшему от счастья преподавателю. – Вы не пожалеете!

Он отступил, ударился об угол стола и зашипел.

Я в это время двинулась к цели.

Почти двадцать минут я занималась чисткой той самой гигантской колбищи под недоверчиво-хмурым взглядом Фенира, который обошел меня по широкой дуге и теперь смотрел от двери, будто готовый бежать в любой момент.

Сил потратила немало, жалея лишь о том, что применять магию в лаборатории нельзя. Так бы пара заклинаний – и все у меня здесь засияло!