Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4
- -
- 100%
- +
– Ху Вэй! – сердито рявкнул Ху Фэйцинь, толкнув его в плечо.
Ху Вэй между тем принялся доставать из сундука одежду. Она была того же цвета, что и его одеяние, – цвета спелого померанца, но на порядок роскошнее.
– А что, – машинально спросил Ху Фэйцинь, – у всех лисьих демонов военная одежда такая?
– Разумеется, нет, – сказал Ху Вэй. – Только лисьи боги носят одежду такого цвета. Это как красный цвет для императоров.
– Тогда почему у тебя такая же? – сощурился Ху Фэйцинь. – Когда ты успел стать богом?
Ху Вэй фыркнул, его глаза зеленовато блеснули озорством, но ответил он степенно:
– Я спутник Лисьего бога в совершенствовании, какую ещё одежду мне носить?
Ху Фэйцинь пожалел, что об этом спросил.
«Надеюсь, во всеуслышание он об этом не объявит? – нервно подумал Ху Фэйцинь. – Вот такое небесным стратегам точно и в страшном сне не снилось!»
– Ладно, хватит трепаться, переодевайся, – велел Ху Вэй. – Тебе помочь?
– Я сам, – категорично сказал Ху Фэйцинь, – нечего лапы распускать!
Ху Вэй фыркнул, но подождал, пока Ху Фэйцинь оденется, и только потом вытащил из сундука и на вытянутых руках протянул ему доспехи, от которых невидимая шерсть Ху Фэйциня дыбом встала. На них явно пошли остатки шкуры Десятихвостой! Выглядели они как обычные доспехи, такие же, как и у Ху Вэя, но аура, от них исходящая, безошибочно указывала на происхождение.
– Я это не надену, – попятился Ху Фэйцинь.
– Наденешь как миленький, – возразил Ху Вэй, – отец велел не выпускать тебя из павильона, пока ты в них не облачишься. Будешь валандаться, войнушка без тебя начнётся. Так он сказал, – добавил Ху Вэй примирительно, но Ху Фэйцинь прекрасно знал, что в этом отец с сыном солидарны.
– Давай поменяемся, – попытался улиснуть Ху Фэйцинь, – я надену твои, а ты эти. Какая разница? Доспехи – они и есть доспехи.
– Большая разница, – возразил Ху Вэй. – Их невозможно пробить даже небесным оружием. И раз ты собираешься собственными лапами начать и закончить эту войну, то тебе их и надевать.
Ху Фэйцинь скривился. Его подловили на слове. Он нехотя позволил Ху Вэю надеть на него и застегнуть доспехи. Но вздыхать с облегчением было ещё рано! Ху Вэй извлёк на лисий свет длинный плащ с воротником из лисьего хвоста, всё белого цвета.
– А как же маневренность? – попятился Ху Фэйцинь. – Запросто можно наступить на край, запутаться в нём и упасть.
– Это для триумфального выхода, – безапелляционно сказал Ху Вэй, – потом скинешь.
Ху Фэйциню пришлось страдальчески закатить глаза и ждать, когда Ху Вэй повяжет ему плащ.
– Всё? – с надеждой спросил он.
– И не надейся, – фыркнул Ху Вэй, подавая ему перчатку на правую руку.
Перчатку Ху Фэйцинь надел без возражений, потому что это была боевая экипировка: удерживать копьё в перчатке легче, чем голой рукой. Но потом Ху Вэй достал из сундука золотое головное украшение, похожее на императорскую корону, только с остроконечными зубцами лисьих ушей по краям.
– Ни за что! – категорично сказал Ху Фэйцинь. – Это к военной экипировке никакого отношения не имеет! Если только, конечно, не запустить ею во вражеского генерала, чтобы его пришибить.
Ху Вэй так захохотал, что его напополам перегнуло. Но головное украшение отправилось обратно в сундук, и Ху Фэйцинь вздохнул с облегчением.
– Всё? – опасливо спросил Ху Фэйцинь, косясь на сундук.
– Ещё кое-что, – сказал Ху Вэй, роясь за пазухой.
Ху Фэйцинь ждал чего угодно, но только не того, что протянул ему Ху Вэй. Это была его собственная лисья маска, которую он считал утерянной при вознесении! Маска чуть треснула, верхний край откололся, открывая надбровье, но всё остальное было цело.
– Моя маска! – воскликнул Ху Фэйцинь. – Ты её нашёл и хранил всё это время?
– Разумеется, – довольно фыркнул Ху Вэй. – Она выпала, когда тебя… вознесли. Наденешь её, чтобы защитить лицо.
Ху Фэйцинь пристроил маску сбоку на голову, чтобы в нужный момент просто сдвинуть её и закрыть лицо.
– А твоя? – спросил он.
Ху Вэй эффектным жестом провёл ладонью перед лицом, и лисья маска проявилась.
– Моя всегда на мне, – пояснил Ху Вэй, проводя ладонью в обратном направлении, маска пропала. – Лисья личина не снимается, её можно лишь спрятать. Ты в этом плане уникален, Фэйцинь.
Ху Фэйцинь его не слушал, скептически разглядывая себя в зеркало. Он был полностью в человеческом обличье, полагая, что так будет проще управляться и с копьём, и с духовной силой.
Наставник Угвэй в прошлую встречу укорил его выпущенным хвостом, и Ху Фэйцинь урок усвоил: хвост только будет под лапами путаться, если не использовать его в бою. Да как вообще можно использовать хвост в бою? Разве только следы за собой заметать? Ху Фэйцинь помотал головой и покривился, глядя на плащ.
– А ничего, что Лисий бог таскает на плечах дохлую лису? – кисло сказал Ху Фэйцинь.
– Не лису, а лисий хвост, – возразил Ху Вэй. – Это один из хвостов Десятихвостой. Остальные утеряны во времени, так что это небывалая редкость.
– Десятихвостая была белой? – удивился Ху Фэйцинь.
– Она стала белой, когда съела бога. Абсолютно белой, ни пятнышка, даже нос и усы побелели. У обычных белых лис чёрные лапы и носы, ты же видел.
– О… – сказал Ху Фэйцинь, с опаской потыкав в лисий воротник пальцем.
– Ладно, идём. – Ху Вэй в нетерпении подтолкнул Ху Фэйциня к дверям. – У нас ещё куча дел!
[321] Недопёсок рвётся в бой!
Ху Вэй сказал, что придётся встретиться с главами Великих семей, прежде чем выдвигаться.
– Зачем? – удивился Ху Фэйцинь, и Ху Вэй пояснил, что при начале войны традиционно собираются генералы союзников и приносят жертву огнедышащей горе.
– Жертву? – беспокойно переспросил Ху Фэйцинь. – Надеюсь, не человеческую?
Ху Вэй презрительно фыркнул:
– Какого же ты плохого мнения о демонах!.. Жертвуют вино. Лисы ещё развеивают над вулканом клочки шерсти с хвостов. На удачу.
Ху Фэйцинь понятливо кивнул.
– Но прежде, – добавил Ху Вэй после какого-то озадаченного молчания, – тебе нужно с этим что-то сделать.
– С чем? – не понял Ху Фэйцинь.
Ху Вэй фыркнул и указал пальцем в сторону.
На дорожке, ведущей к вратам поместья Ху, маячил Недопёсок. Судя по всему, он совершил набег или, что вероятнее, устроил подкоп под лисий арсенал. Вместо шлема на голове у него был надраенный до блеска котелок. Он всё время сползал на ухо, и Недопёсок то и дело подправлял его лапой. Для этого приходилось останавливаться, потому что Недопёсок ещё и дубину за собой волочил. Дубина была тяжёлая, железная, шиповатая, точно такие рисуют в лапах у демонов люди смертного мира. Предполагалось нести её на плече, но сил у Недопёска не хватало, поэтому он вцепился в дубину лапами и тащил, как мог: потащит немного, остановится, сдвинет с глаз котелок и дальше тащит.
– Что он делает? – поразился Ху Фэйцинь.
– Бравый вояка на войну собрался, – фыркнул Ху Вэй.
Ху Фэйцинь издал встревоженное восклицание и быстро нагнал Недопёска:
– Сяоху, куда ты?
– Шисюн! – просиял Сяоху и опять дёрнул котелок. – Я тоже иду воевать с небожителями!
Ху Фэйцинь прикусил губу. Недопёсок был воодушевлён, прямо-таки светился, и убивать в нём эту радость не хотелось, но Ху Фэйцинь прекрасно понимал, что Недопёску на войне делать нечего. Нужно подойти к делу деликатно и решить его так, чтобы не обидеть чернобурку, которая искренне хочет помочь.
К тому же Ху Фэйцинь понимал, что придётся отыскать весомую причину, чтобы не выпускать Недопёска из поместья Ху. Такую, чтобы он сам захотел остаться, ведь ему ничего не стоит устроить подкоп, если его, скажем, где-нибудь запереть.
– Сяоху, – сказал Ху Фэйцинь, забирая у него дубину и беря его за лапу, – у меня для тебя будет поручение.
– Поручение? – подпрыгнул Недопёсок и опять поддёрнул сползший на глаза котелок.
– Очень важное поручение, – сказал Ху Фэйцинь и для надёжности повторил: – Очень-очень важное.
В глазах Недопёска начало знакомо поблескивать осознанием собственной важности. Немного стыдно было играть на самолюбии чернобурки, но это ради его же блага, поэтому Ху Фэйцинь снова и снова использовал «важное поручение», чтобы дурачить Недопёска, а Сяоху каждый раз верил.
– Но война… – неуверенно протянул Недопёсок, поглядывая на ворота поместья Ху.
– Это военное поручение, – уточнил Ху Фэйцинь и потянул Недопёска за собой вглубь поместья.
– Военное поручение? – зачарованно протянул Недопёсок, и Ху Фэйцинь понял, что чернобурка пойдёт за ним куда угодно, хоть на край света.
– Да. Сяоху, какое самое главное правило ведения войны? – спросил Ху Фэйцинь с таким видом, точно решил проэкзаменовать Недопёска.
– Беречь хвост и держать ухо востро! – отчеканил Недопёсок, подпрыгивая, чтобы идти в шаг с Ху Фэйцинем, но получалось не слишком хорошо, потому что лапы у него были коротковаты для этого. Ху Фэйцинь заметил и пошёл медленнее, мелкими шажками.
– Правильно, – похвалил Ху Фэйцинь. – А без чего не обойтись на войне?
Недопёсок просунул лапу под котелок, чтобы почесать за ухом в размышлении, озадаченно наморщил нос, но тут же просиял и сказал:
– Про-ви-ант и об… обмурдирование. Я запомнил! Лао Ху инструктировал лис…
Ху Фэйцинь подумал, что Недопёсок, по обыкновению, подслушивал из какой-нибудь норы.
– А ещё? – спросил он. – Без чего ещё не обойтись на войне?
Недопёсок озадаченно вильнул каждым хвостом по очереди и посмотрел на свою лапу, загибая пальцы.
Ху Фэйцинь не стал его пытать и ответил сам:
– Знахарский лисоспуд.
Недопёсок с комичным выражением морды хлопнул себя по лбу:
– Точно!
Лисоспудом называли запас пилюль и эликсиров, заготовленных впрок на непредвиденный случай. Ху Сюань за последнее время значительно его пополнила.
Ху Фэйцинь подвёл Недопёска к флигелю, где располагалась мастерская лисьего знахаря, и, постучав, завёл чернобурку внутрь.
Ху Сюань ждала Лао Луна, который обещал зайти попрощаться, и страшно волновалась: ей было запрещено покидать поместье Ху. Но она не слишком удивилась, когда к ней вошли нежданные гости. Одного взгляда на Недопёска хватило, чтобы всё понять.
Ху Фэйцинь между тем продолжал экзаменовать Недопёска:
– И что, вероятнее всего, замышляет неприятель?
Недопёсок подпрыгнул, ударив в воздухе задними лапами. Ответа на этот вопрос он не знал (не подслушал), но догадался, поскольку был чернобуркой достаточно сообразительной:
– Захватить в плен знахарей и похитить запасы снадобий!
– Молодец, Сяоху, – похвалил Ху Фэйцинь и незаметно подмигнул Ху Сюань. Та улыбалась.
Недопёсок ухватил себя за щёки, которые так и разъехались в широченной лисьей ухмылке. Шисюн его похвалил!
– Поэтому, Сяоху, – сказал Ху Фэйцинь, снимая с головы Недопёска котелок, – ты останешься здесь и будешь охранять Сюань-цзе и пилюли, которые она сделала.
Недопёсок уставился на горки пилюль жадными глазами и облизнул усы.
– А если враги прорвутся сюда… – начал Ху Фэйцинь, осторожно приставляя дубину к стене.
Недопёсок не стал дослушивать. Он опять подпрыгнул и завопил в восторге:
– Я должен буду съесть все пилюли? Все-все? Чтобы они не достались врагу?
– Э… – растерялся Ху Фэйцинь и посмотрел на Ху Сюань.
Ху Сюань закрыла рот ладонями, давясь от беззвучного смеха. Просмеявшись, она сказала с очень серьёзным видом:
– Да, Сяоху, тогда тебе придётся их съесть. Справишься?
– Ещё бы! – сияя, пролаял Недопёсок. – Я всегда подъедал пилюли за шисюном, мне ничего не стоит съесть и эти. Тем более что эти… вкуснее выглядят и пахнут, – страшным шёпотом добавил он, косясь на Ху Фэйциня. Тот старательно делал вид, что не расслышал.
– Значит, на тебя можно положиться, – кивнула Ху Сюань.
Недопёсок так закивал, что, казалось, у него голова вот-вот оторвётся. Ху Фэйцинь погладил чернобурку по ушам и вышел. За Недопёска можно было не волноваться.
Ху Вэй поджидал его у дверей и, очевидно, предавался любимому лисьему пороку – подслушиванию. Ху Фэйцинь взъерошился, ожидая, что Ху Вэй припомнит ему – в который раз уже! – «чудодейственные» пилюли, которые он горстями ел на Хулишань.
Но Ху Вэй сказал только:
– На меня тоже можно положиться.
– Да я бы на тебя и облокачиваться не стал, – пробормотал Ху Фэйцинь себе под нос, но в глубине души знал, что судит предвзято.
На Ху Вэя он во всём мог положиться, правда, его не всегда спрашивали, хочется ли ему, но это такие мелочи, которым никто и никогда не предавал значения.
– Идём, – сказал Ху Вэй, блистательно проигнорировав столь нелестное замечание, – нас уже ждут.
[322] Жертвоприношение Хошань
– С чего вообще пошло приносить жертвы вулкану? – спросил Ху Фэйцинь.
– Хм… – отозвался Ху Вэй, – Хошань считают горой-прародительницей.
– Прародительницей чего?
– Демонов, разумеется. Будто бы первые демоны вышли из жерла вулкана…
– Из какого именно? – скептически уточнил Ху Фэйцинь. – Тут, как я погляжу, сплошные вулканы.
Горная цепь, к которой они направлялись, выглядела внушительно и… демонически. Большинство скал были раскалены докрасна или дымились, конусообразные вершины гор носили багряные шапки клокочущей лавы, удушливый серный смрад окутывал весь горный комплекс. Ху Фэйцинь брезгливо дёрнул носом, резкие запахи ему не нравились.
Ху Вэй небрежно кивнул в сторону:
– Здесь добывают демонический пепел.
Вулканический пепел был здесь повсюду, его не нужно было «добывать» в истинном смысле слова.
– А куда демонам разбегаться, если начнётся извержение? – буркнул Ху Фэйцинь, приподнимая край плаща, чтобы не запачкать его.
– Извержение никогда не начнётся, – покачал головой Ху Вэй, – Шесть Великих семей запечатали силу вулканов в незапамятные времена.
Ху Фэйцинь недоверчиво глянул наверх. Ему казалось, что вулканы готовы взорваться в любой момент: трещины на их склонах походили на наполненные лавой вены.
Хошань, огнедышащая гора, самый большой из демонических вулканов, произвела на Ху Фэйциня неизгладимое впечатление. Вершина её была срезана начисто, пурпурные языки пламени вырывались из кратера, искры сыпались по склонам. Самое удивительное, от подножия к вершине шла рукотворная лестница, похожая на змею. Ху Вэй сказал, что её построил клан огненных демонов из огнеупорных камней: её ступени никогда не нагреваются. Ху Фэйцинь смог убедиться в этом, когда они стали подниматься по лестнице к жерлу вулкана, где, по словам Ху Вэя, был расположен жертвенный алтарь.
Их уже ждали. Главы Великих семей пришли без своих отпрысков на этот раз, но в сопровождении глав более мелких кланов. Ху Цзин привёл всех дядюшек Ху. Все демоны были в доспехах, как и полагалось военачальникам.
Алтарь оказался всего лишь полуразвалившимся жертвенником. Выглядел он невзрачно, но тёмные пятна на некоторых из камней явно были засохшей и запёкшейся от жара вулкана кровью. Ху Фэйциню хотелось бы думать, что это куриная или другая животная кровь, но побелевшие от времени черепа, сваленные грудой чуть в стороне от жертвенника, указывали на то, что принадлежала она, людям или другим существами, а может, и демонами.
Ху Фэйцинь сердито поглядел на Ху Вэя, который уверял, что кровавые жертвы тут не приносятся. Тот поймал его взгляд и пожал плечами:
– Это в незапамятные времена было. Сейчас омывают жертвенник вином.
Несколько кувшинов с вином действительно обнаружились возле жертвенного алтаря. А ещё метла, только вместо прутьев были узкие листья какого-то дерева. Ху Фэйцинь такие видел на Таошань. Их использовали в ритуальных танцах. Господин-с-горы чувствовал себя бесконечно глупо, когда приходилось это делать.
Главы Великих семей поклонились ему, он ответил тем же, но, казалось, они чего-то от него ждут. Ху Фэйцинь нервно пихнул Ху Вэя локтем.
– Что?.. – переспросил тот. – А, они ждут, когда ты начнёшь ритуал жертвования.
– Я понятия не имею, как это делается, – прошипел Ху Фэйцинь. – Откуда мне знать о демонических ритуалах?
– Да выдумай что-нибудь, – отмахнулся Ху Вэй. – Они сами ничего не знают: последняя война была так давно, что камни поседеть успели. Демоническое Дао записывать гораздо позже стали.
Ху Фэйцинь понял, что ему не улиснуть. Он откашлялся, подошёл к жертвеннику и взял метлу. Танцевать он не собирался. Он с непроницаемым лицом сунул метлу в кувшин с вином и стал возить мокрыми листьями по камням жертвенника.
Ху Вэй что-то хрюкнул за его спиной. Наверное, смех пробрал. Но Ху Фэйцинь и глазом не повёл. Хотели ритуал? Будет вам ритуал, но придётся довольствоваться тем, что он делает. И никаких танцев!
Он стоял спиной к демонам, так что не видел их лиц, но мог себе представить, как они выпучили глаза и раскрыли рты.
Вывозив весь жертвенник вином, Ху Фэйцинь взял кувшин и зашвырнул его в жерло вулкана.
– Пусть война будет удачной, – замогильным голосом сказал он и отошёл от жертвенного алтаря, краем глаза глядя на остальных. Да, как он и подозревал, они таращились на него круглыми глазами.
Ху Цзин пригладил усы и сделал знак дядюшкам Ху. Лисьи демоны ограничились тем, что развеяли над жерлом вулкана клочки шерсти с хвостов.
Как и предположил Ху Вэй, главы Великих кланов приняли фарс за чистую монету. Они ринулись к жертвеннику, чтобы внести свою лепту, и даже передрались из-за метлы. С лёгкой лапы Лисьего бога возник новый ритуал, который они непременно хотели повторить, причём каждому хотелось сделать это первым. Ху Фэйциню было бесконечно стыдно за это. Ху Вэй продолжал похрюкивать, с трудом сдерживая смех, и Ху Фэйцинь был бесконечно благодарен, что тот не гоготал на всю гору.
– А я-то припозднился, – сказал Лао Лун, только что поднявшийся на вершину.
Ху Цзин покосился на него и буркнул:
– Ты не демон, ты вообще не должен принимать участия в демоническом жертвоприношении.
– Но я выступлю на стороне демонов, – возразил Лао Лун.
Ху Цзин упёрся, и они заспорили, но Лао Луну это скоро надоело.
– Пусть Хушэнь скажет своё слово, – предложил он. – Он главнокомандующий, ему и решать.
Ху Фэйцинь ничего не имел против. Он вообще считал, что ритуал жертвоприношения бессмыслен. Победы или поражения зависят вовсе не от размазанного по камням вина. Если бы всё было так просто, войны заканчивались, не начавшись бы. Тем более это приношение вулкану, а не кому-то из богов. Хошань – обычная огнедышащая гора, он не чувствовал в ней никаких сил. Скорее дань традициям, чем ритуал, так почему бы и дракону не почтить демонические традиции, раз уж он выступает союзником демонов в этой войне? Разумеется, ничего из этого Ху Фэйцинь не сказал. Он лишь кивнул и сделал приглашающий жест.
Лао Лун, бесконечно довольный, с трудом удержался, чтобы не кинуть взгляд победителя на старого лиса. Лао Лун знал, что Ху Цзин его недолюбливает, и причиной тому был чрезмерный интерес дракона к лисьему знахарю. Если бы Ху Цзин знал, что на самом деле происходит между его старшей дочерью и Лао Луном… Но они были достаточно осторожны, чтобы не попасться, а Ху Цзин верил в лисью сознательность Ху Сюань, поэтому и мысли не допускал, что всё могло зайти слишком далеко.
Лао Лун простёр руку к жерлу вулкана, позволяя чешуйкам слететь с рукава и развеяться в пепел над вулканическим пламенем. Было дымно, и никто не заметил, что вместе с драконьей чешуей в пламя отправился и пучок светлой лисьей шерсти, кудрявившейся на концах.
[323] «Так спокойнее»
Ху Сюань, оставшись одна, сделала несколько беспокойных кругов по покоям. Недопёсок был не в счёт компании: он, умаявшись тащить дубину и переволновавшись, заснул возле стола, и Ху Сюань накрыла его одеяльцем, чтобы было уютнее спать.
Разведчики доложили, что небесные войска вот-вот подойдут к границам мира демонов. Союзные демонические войска, за исключением военкомов, то есть глав кланов, уже заняли позиции и поджидали их. Главы Великих семей и Ху Фэйцинь с Ху Вэем должны были присоединиться к ним несколько позже, после жертвоприношения.
Ху Сюань участвовать в каких-либо ритуалах было запрещено, она вынуждена была оставаться в поместье Ху и мучиться неизвестностью.
Лао Лун, как и обещал, пришёл к ней, когда старшие лисы удалились на достаточное расстояние от флигеля. Не хотелось лишний раз провоцировать Ху Цзина, который, откровенно говоря, дракона недолюбливал из-за его неприкрытого интереса к Ху Сюань.
Ху Сюань от волнения не смогла произнести ни слова. Она лишь шагнула к Лао Луну и сжала его локти, точно собиралась удержать, хоть Лао Лун пока никуда и не уходил. Ху Сюань настолько плохо себя контролировала, что у неё даже вылезли уши и хвост, но она не обратила на это никакого внимания, хотя обычно строго следила, чтобы лишний раз не превращаться: даже Лао Лун не смог избавить её от комплекса кудрявости.
– Войска уже выдвинулись, – сказал Лао Лун, – но важные шишки отправились куда-то всем скопом к горам, а меня не пригласили.
Ху Сюань вкратце рассказала о жертвоприношении. Лао Лун выгнул красивые брови, но никак комментировать услышанное не стал. Пока что.
– Почему ты не надел доспехи? – строго спросила Ху Сюань. – Я уверена, в лисьем арсенале найдутся доспехи подходящего размера. Мы сейчас же туда пойдём и…
Лао Лун заулыбался. Ему нравилось, что Ху Сюань за него переживала, это было так трогательно. Но это были пустые тревоги.
– Сюань, – возразил Лао Лун мягко, – мне не нужны доспехи. Я уже в доспехах: моя чешуя – моя броня. Крепче её ничего нет на свете. Небесное оружие – и то на ней даже царапины не оставит.
Ху Сюань пристально вглядывалась в его лицо, точно пытаясь выглядеть там ответ. Лао Лун высвободил локти, чтобы обнять её.
– Ведь ничего не случится? – выговорила Ху Сюань.
– Я обещаю, – кивнул Лао Лун, – буду приглядывать за твоим братом и Хушэнем. У Небесного императора чёрная душонка, он способен на любую подлость. Лучше прикрывать тылы. Если бы Хушэнь позволил…
Лао Лун оборвал себя на полуслове и уставился сквозным взглядом в пространство. Он мог бы уничтожить небесное войско за пару минут, ему даже не пришлось бы звать других небесных зверей. Даже боги войны оказались бы беспомощны перед его мощью. С Ли Цзэ, старшим из богов войны, вероятно, пришлось бы провозиться несколько дольше, это достойный противник, но он смог бы одолеть и его. Небесного императора он оставил бы напоследок, разорвал в клочья, испепелил огненным дыханием и развеял по ветру…
Лицо Лао Луна стало хищным, глаза засветились и превратились из синих в фиолетовые. Он не сразу расслышал, что Ху Сюань снова и снова повторяет его имя.
– Лунван! – воскликнула Ху Сюань.
Лао Лун взял себя в руки, посмотрел на Ху Сюань, глаза потухли и вновь стали синими.
– Прости, – виновато сказал Лао Лун, – замечтался.
Ху Сюань нахмурилась. Если это были «мечты», то, вероятно, чудовищные. Лицо Лао Луна было так искажено звериной злобой эти несколько минут, что Ху Сюань пробрала дрожь. Она с облегчением вздохнула, когда Лао Лун стал собой.
– Будь осторожен, – попросила Ху Сюань.
– Да что мне сделается… – беспечно отозвался Лао Лун.
Он потёрся носом о нос Ху Сюань, вид у него был при этом глупый и счастливый. Тут он заметил Недопёска, который храпел под одеяльцем, один только нос торчал.
– О? – удивился Лао Лун. – А этот что здесь делает?
– Мой телохранитель, – с улыбкой отозвалась Ху Сюань и вкратце рассказала ему о героизме Недопёска.
Лао Лун приподнял дубину, чтобы оценить её вес, но глаза его потемнели на несколько тонов, точно он подумал о чём-то не слишком хорошем.
– Но ведь Хушэнь прав. Если враги проберутся и…
– Им сюда никогда не пробраться, – возразила Ху Сюань, – а даже если и проберутся… Я могу за себя постоять.
Лао Луну это заявление нисколько не понравилось. Он потёр нижнюю губу пальцем в раздумчивости и пробормотал:
– Конечно, до поместья Ху их никто не допустит, но подстраховаться всё-таки стоит…
– О чём это ты? – не поняла Ху Сюань.
Лао Лун высунул язык и пронзил его когтями правой руки. Брызнула кровь.
– Что ты делаешь?! – ужаснулась Ху Сюань.
Лао Лун схватил её за затылок и крепко поцеловал. Ху Сюань замычала: рот её наполнился кровью.
Нос Недопёска сморщился, задвигался и высунулся из-под одеяльца. Запах крови его пробудил. Он по-пластунски дополз до одной из капель крови, высунул язык и слизнул её. Глаза его золотисто вспыхнули, вкус крови ему понравился, и Недопёсок исползал всё вокруг, подчищая «улики». Его никто не заметил, и он так же по-пластунски вернулся на прежнее место и заполз под одеяльце. Усы его топорщились, язык беспрестанно облизывал морду. Вероятно, и мясо дракона было вкусно, но кто посмеет отхватить кусочек?