- -
- 100%
- +
Неугомонная прислуга безустанно обносила всех конфетами, прохладительным питьем и изысканными десертами. На столах, искусно оформленных пальмами и цветами, громоздились всевозможные лакомства, высились глыбы льда с кадушками самого лучшего французского шампанского.
Когда же музыканты, размещенные у передней стены на длинных, установленных амфитеатром скамейках заиграли изящный гавот, приглашенные стали плавно стекаться к центру. Все они норовили пройти вперед, так что свободное пространство постепенно начало сужаться, не оставляя места запоздалым желающим присоединиться
Под натиском танцующих пар, легко скользящих по золотистому мрамору, Хлоя поспешила укрыться в тени соседствующей с ней колонны. И, когда ее взгляд случайно упал на сгибы свода, она приметила на потолочных фресках богиню войны Беллону, окруженную воинственными персонажами, и та, словно в ободрение, взглянула на нее, как показалось, и послала доброжелательную улыбку. Улыбнувшись в ответ, Хлоя вслушалась в нежную мелодию, которая, разливаясь по залу сладкими тембрами, навеяла приятные воспоминания.
Вот ей исполняется пять лет, и мама берет в учителя танцев месье Ришара, который кропотливо и старательно обучает ее всем известным новомодным танцам. Бывало, показывая очередное па, он любил поговаривать:
– Величавоцть, грация и изящецтво, моя юная мадемуазель, – это незаменимые качецтва, которые приобретаются только цочетанием великолепной музыки и безупречного умения танцевать!
Его столь необычный акцент, вовсе не связанный с иными странами, как могло показаться на первый взгляд, а вызванный лишь отсутствием нескольких зубов, приводил Хлою в детский восторг, но она, каждый раз подавляя улыбку, послушно впитывала знания, постепенно научившись танцевать с легкой непринужденностью. Даже сейчас, несмотря на торжественность и волнительность момента, она отбивала туфельками такт очаровательной мелодии.
Однако ее приятные мысли скоро были прерваны появлением необычного незнакомца, уверенно прокладывающего себе дорогу сквозь бурно веселящуюся толпу. Его наряд не был стеснен дозволенными рамками, как у прочих мужчин, находившихся в этом зале, а на голове отсутствовал общепринятый парик, являя любопытным взорам светло-русую копну волос. И этот возмутительный факт, безусловно, вызвал живой интерес всей женской половины. Мнения по этому поводу среди приглашенных гостей явно разделились. Дамы более зрелого возраста недовольно морщились, выказывая таким образом свое презрение к непозволительному недостатку в одежде. Юные девы же восхищенно перешептывались меж собой, восторгаясь смелостью столь дерзкого поступка. Но мужчина, словно не замечая критических взглядов и недовольного шепота, решительным шагом направлялся к компании Хлои.
Наблюдая это действо, мадам Шарлотта по непонятной причине вдруг заметно занервничала, то и дело обмахивая себя цветастым веером, потому как хищный взгляд в сторону ее подопечной она ощутила сразу же, как только они вошли в зал, а многолетний опыт сопровождения молоденьких и неопытных девушек ее еще никогда не подводил.
Вдова слегка прищурилась, подергивая края оборок своего наряда, затем демонстративно отвернулась, делая вид, что не заметила нежеланного приближения, но молодой человек, проигнорировав неподобающий выпад пожилой дамы, все же подошел, чтобы поздороваться.
– Добрый вечер, дамы, позвольте представиться – герцог Адриан де Гордон, к вашим услугам, – поклонившись, вежливо проговорил он, окидывая Хлою каким-то особенно пронизывающим взглядом, от которого ее внезапно охватила непонятная тревога.
«Какая недопустимая бестактность! И чего он на меня так неприлично пялится, словно я какая-нибудь рабыня на невольничьем рынке?!» – подумала Хлоя и судорожно ухватилась за веер, словно за спасательный круг.
Но тут вмешалась Шарлотта, которая поспешно, но от этого не менее грациозно присела в отточенном глубоком реверансе, отчего ее наряд раздулся вокруг нее, словно большой воздушный шар, готовый вот-вот взмыть ввысь вместе с его хозяйкой.
– Доброго вам вечера, милорд, – и протянула руку для поцелуя, едва ли обратив внимание на ответный кивок. – Я, ныне вдовствующая графиня Шарлотта де Боннет, а это, – и она слегка подтолкнула девушку немного вперед, – графиня мадемуазель де Монти.
– Позвольте иметь удовольствие пригласить на танец вашу юную спутницу, – предельно вежливо обратился герцог к вдове, но по губам его скользнула заметная ухмылка.
Хлоя судорожно сглотнула, изо всех сил пытаясь найти хоть малейший повод уклониться, но на помощь пришла мадам де Боннет.
– Увы, ваша светлость, ее бальная карточка уже расписана, – не моргнув глазом, соврала вдова и гордо тряхнула своей трехэтажной прической так, что третий этаж сомнительно зашатался.
– О! В таком случае я искренне желаю вам от души повеселиться и найти достойную партию в этом весьма пышном и праздном скоплении покупателей невинных девичьих душ. Смею откланяться, – саркастически заметил герцог де Гордон, не отрывая вызывающего взгляда от девушки, которая пребывала в явном смущении от столь неприкрытой лжи компаньонки, а затем вдруг резко развернулся на каблуках и быстрым шагом поспешил удалиться.
– О, он не обременяет себя учтивостью! – выдохнула пожилая графиня, повторив недавние мысли Хлои, а ее ранее едва заметный румянец на пухлых щеках в эту минуту разливался от негодования багровыми пятнами по лицу и шее.
– Начало весьма многообещающее! – и Хлоя, с тоской глядя на танцующих гостей, искренне позавидовала их беззаботности и беспечности.
– Ma chère, позволь представить тебе маркиза и друга нашей семьи Андре де Голля, – вернула ее в реальность Николь, едва приблизившись к женщинам.
– Графиня, – поздоровался маркиз, глядя на Шарлотту, и поспешно поднес ее руку к своим губам.
Между тем Николь подошла ближе к Хлое и тихо прошептала на ухо:
– Андре, на мой взгляд, перспективный молодой человек, превосходно разбирающийся в музыке и искусстве. Хоть природа и не наделила его в полной мере внешней привлекательностью, но все же не лишила притягательного обаяния. К тому же маркиз довольно состоятелен и в меру умен.
Хлоя осторожно бросила взгляд из-под веера. Перед ней стоял средних лет мужчина на целых два дюйма ниже ее, в броском рыжем парике, напоминающем голову старого льва с густой гривой. Он был одет в узкий кафтан из узорчатой парчи с широкими цветными манжетами, излишне плотно обхватывающий его слегка раздавшуюся фигуру, и не менее тесные, до колен кюлоты из кремового бархата. В довершение наряда одна нога была обута в красный башмак с железной шпорой в форме небольшой звездочки, на другой красовался мягкий кожаный сапог с пышным бантом в цвет кафтану.
«Да он франт! Но какой забавный. В такой обуви он напоминает мне комедианта, сбежавшего с венецианского карнавала», – хихикнула про себя Хлоя и поприветствовала маркиза изящным реверансом.
– Надеюсь, вы не слишком напуганы грандиозным размахом этого мероприятия? – живо поинтересовался де Голль, незаметно обнимая взглядом столь приятное создание, представшее перед ним.
– Не стану скрывать, милорд, что чувствую себя в равной степени смущенной и растерянной под столь откровенно оценивающими взглядами, коими здесь так щедро одаривают, – честно призналась Хлоя и невольно обернулась в сторону, где, небрежно облокотившись на одну из мраморных колонн зала, бесцеремонно глазел на нее герцог де Гордон.
– Вы позволите мне иметь удовольствие пригласить юную мадемуазель на следующий танец? – сделав любезный поклон, обратился к Шарлотте де Голль, явно рассчитывая на ее согласие.
– О, боже правый, менуэт! – воскликнула вдова и восторженно всплеснула руками. – Вы должны немедленно поспешить, Андре, поскольку сильно рискуете остаться без пары.
Де Голль галантно подал Хлое руку и, одарив победоносной улыбкой таинственного обожателя, пристально смотревшего им вслед, уверенно повел ее к центру зала.
– Вам по душе менуэт? – подчеркнуто вежливо поинтересовался Андре, едва касаясь кончиков ее пальцев, туго затянутых в ажурные перчатки.
– Говоря откровенно, милорд, считаю его скорее невероятно скучной и вычурной церемонией, нежели вдохновенным танцем, – констатировала Хлоя, краешком глаза поглядывая в сторону колонны, но место, где еще совсем недавно стоял герцог, опустело, и она позволила себе с облегчением выдохнуть.
– Позвольте с вами не согласиться, – огорченный столь категоричными, на его взгляд, умозаключениями, возразил де Голль, но предпочел не спорить.
Тем временем мадам Шарлотта, слишком взволнованная, чтобы усидеть на месте, решительно направилась на поиски Николь, чтобы непременно поделиться своими опасениями насчет герцога. С осторожностью огибая множество танцующих пар, стремительно кружащихся в танце, она, наконец-то, заметила племянницу в компании ее старой знакомой и, удовлетворенно выдохнув, поспешила в их общество.
– О моя дорогая, что за очаровательный наряд и как дивно гармонирует с прической! – отвесила комплимент Шарлотта, протягивая в сторону мадам де Роше унизанные кольцами руки.
– Герцогиня де Каро предложила мне этот цвет. А у нее, без сомнения, восхитительный вкус. Могу при случае замолвить за тебя словечко, если пожелаешь, – сообщила она, выказывая тем самым собственное превосходство, отчего вдова недовольно поморщилась.
Мелодия доигрывала последние аккорды, и довольные танцем пары постепенно расходились, рассаживаясь на стулья и кресла. Невдалеке показалась фигура Хлои в сопровождении де Голля, и лицо Шарлотты просияло улыбкой.
– Признаюсь, милочка, вы весьма недурно смотритесь! Но хочу напомнить, что второй танец мог бы стать намеком на неравнодушие, – предупредительно сообщила она, когда та присела рядом, чтобы немного отдышаться.
– Вы и правда считаете, что это возможно? Могу лишь отметить, что он довольно уверенно ведет в танце. Что же касается симпатий, то признаюсь, он не привлекает меня настолько, чтобы я смогла представить его в качестве супруга, если, конечно, вы это имеете в виду, – возразила Хлоя, с тенью грусти наблюдая за вполне счастливой парочкой, мило воркующей неподалеку.
– Ой, ну ты только взгляни на мадам де Вилар, – удивленно воскликнула вдова, намеренно переводя тему разговора. – Вид у нее такой замученный, словно с нее только что слетел петух, а в потускневших, невыразительных глазах такая глубокая скука, что так и подбивает поинтересоваться, не ошиблась ли она адресом, по неосторожности прибыв ко двору, – и, прихватив Хлою под руку, бесцеремонно прошла к устроенному неподалеку гигантскому буфету.
В зале было довольно душно и шумно, а воздух настолько пронизан ароматическими благовониями, что рука Хлои невольно потянулась за бокалом шампанского.
– Прошу вас, мадам, разрешите мне выйти на воздух! Кажется, еще немного – и меня стошнит, – взмолилась Хлоя, делая небольшой глоток.
– Разумеется, дорогая, немного свежего воздуха тебе не повредит. Только не задерживайся надолго, ведь погода в это время года весьма переменчива, – заботливо проговорила вдова, в то время как ее пытливый взгляд уже скользил по залу в поисках знакомых ей лиц.
И вдруг, случайно обернувшись, Шарлотта, к своему крайнему неудовольствию, заметила неподалеку фигуру де Гордона в обществе двух прелестных особ, которые, презрев всяческие приличия, вполне открыто кокетничали в попытке вскружить ему голову. Но герцог, словно не замечая миловидного окружения, устремил неподвижный, пристальный взор в толпу собравшихся у балкона гостей. И каково же было удивление вдовы, когда, проследив за его взглядом, она с ужасом поняла, что причиной столь неестественной отстраненности явилась покидающая танцевальный зал Хлоя.
– Да ведь этот севильский распутник намеренно ставит под удар репутацию бедной девочки! Что же это, Шарлотта? Неужели твой острый ум и чутье преждевременно отправились на покой?! – вспыхнула вдова и, чтобы хоть как-то успокоить свои подорванные нервы, демонстративно взяла бокал с шампанским и, сделав небольшой глоток, торжественно поместила в рот сочную виноградину.
Тем временем, утомившись от продолжительного веселья, Хлоя направлялась в сторону открытой террасы, где после энергичной гальярды скопилось множество утомленных гостей. Она прислонилась к прохладным кованым перилам, которые изящно огибали балкон, прикрыла глаза и жадно втянула в легкие свежий аромат ночной Франции. Ласковый ветерок незатейливо перемешал аромат цветов, деревьев и осени и сейчас нежно касался разгоряченной танцем кожи, приятно охлаждая ее. Как вдруг у себя за спиной она услышала низкий мужской голос.
– Вам нехорошо, мадемуазель? Немудрено, ведь это второй бокал, если я не ошибаюсь. В Англии, например, употребление алкоголя в столь юном возрасте можно счесть за дурной тон, – не удержался от сарказма Адриан, приятно наблюдая на лице девушки плоды собственной колкости.
– Могу я поинтересоваться, милорд? – вспыхнув от оскорбительного и жестокого намека, произнесла Хлоя. – Почему вы меня преследуете? И какое лично вам дело до того, сколько бокалов я сегодня… э-э-э… – и, не найдя подходящих этому случаю слов, она сконфуженно заломила руки.
– А вам идет этот великолепный румянец. Быть может, причиной тому явилось недавнее знакомство с царем всех зверей? Признаюсь, я ожидал от вас большей проницательности, – с легкой ухмылкой продолжил он, несомненно, намекая на маркиза де Голля.
– Вы же не думаете всерьез, что я потерплю такое непозволительное поведение по отношению к себе?! И потом, чем вам досадил месье де Голль и с какой, собственно говоря, стати он стал предметом ваших бесцеремонных намеков? – заметила Хлоя, делая отчаянную попытку сохранить присутствие духа, но бившая ее дрожь, вызванная возмутительным поведением герцога, контролю не поддавалась.
– Простите меня, ради бога, если я невольно обидел вас. Это вовсе не нарочно. Просто вы наверняка сами не сознаете, насколько восхитительны, когда выходите из себя! – и его откровенный взгляд скользнул по ее лицу, огибая бездонные озера глаз, пропутешествовал по округлым плечам и, наконец, задержался на ее вздымающейся от волнения груди.
Смутившись от столь неприкрытого интереса к ее внешности, точнее к той ее части, которой герцог уделил особое внимание, Хлоя предприняла попытку избавиться от нежелательного общества, но, заметив стремительно приближающуюся к ним мадам де Боннет, шумно выдохнула и застыла в немом ожидании.
– Прошу прощения, ваша светлость, но нам пора, – с напускной учтивостью присела в реверансе Шарлотта, затем развернулась и, взяв под руку Хлою, демонстративно направилась к выходу.
– Он глупец, каких свет не видывал, если пытается таким образом завоевать твое сердце! – раздраженно произнесла вдова, не находя слов в полной мере выразить все свое возмущение, а про себя подумала, что не все так дурно, ведь маркиз де Голль завтра пообещал нанести утренний визит, а это уже кое-что.
Хлоя кинула сочувствующий взгляд на Шарлотту, пребывающую в явном расстройстве, и не нашлась, что возразить. Вечер был безнадежно испорчен, в довершение ко всему до того разболелась голова, что она едва ли была готова продолжить веселье. Все, чего ей действительно хотелось, так это поскорее укрыться в своей комнате, там, по крайней мере, есть возможность молча проглотить досаду, которая затаилась в глубине души, и, когда вдова предложила покинуть дворец, она лишь благодарно улыбнулась в ответ.
Спустя время Хлоя уже лежала в постели, мысленно погрузившись в омут безрадостных размышлений. Тусклый свет одиноко мерцающей свечи, едва дотягиваясь до полутемных уголков комнаты, не способствовал успокоению, а напротив, невольно навевал серым полумраком еще более тревожные мысли. Кроме того, она ощущала такое отчаянное душевное одиночество, несмотря на теплый прием друзей, что хотелось разреветься. Это чувство стало знакомо со смерти родителей и с тех самых пор являлось неотъемлемой частью нынешнего существования. Душа Хлои голодала, мучаясь в тоске, и ее нечем было насытить. Наконец, устав от тяжких раздумий, она решила, что будет правильнее немного поспать, и, завернувшись плотнее в одеяло, сомкнула веки, отчаянно призывая сон.
Едва Хлоя погрузилась в долгожданную дремоту, как снится ей, что она стоит у закрытых ворот величественного замка, увенчанного многочисленными шпилями и башенками. Одежда на ней местами выцвела и потерлась, позволяя ледяному ветру свободно гулять по истощенному телу. Босые ноги, едва прикрытые нижней юбкой, замерзли и почернели от дорожной пыли.
– Впустите, прошу вас, сжальтесь надо мной! – неистово умоляла она сквозь слезы, судорожно облизывая потрескавшиеся губы.
– Проснись, да проснись же! – трясла ее за плечи Николь, пытаясь вырвать из цепких лап ночного кошмара.
– Что стряслось? – пробормотала Хлоя, с трудом приоткрывая затуманенные сном глаза.
– Дурной сон, ma chère, – она обняла ее, заботливо привлекая к себе. – Сегодня утром лакей доставил на твое имя корзину с белыми лилиями. Думаю, тебе, безусловно, известно, что это означает.
Хлоя недоуменно посмотрела на Николь и пожала плечами:
– Честно говоря, нет.
– Цветок лилии считается выражением высшей степени расположения. Тома присылал их мне каждое утро вплоть до самого дня свадьбы, – лукаво подмигнула она, заметив приятный румянец на щеках подруги.
– Как думаешь, это де Голль? – вопросительно вскинула бровь Хлоя, окончательно проснувшись.
– Не исключено, поскольку его взгляд, которым он всякий раз провожал тебя на балу, был гораздо красноречивее, нежели те слова, которыми он за весь вечер едва обмолвился. А не заглянуть ли тебе в букет? Возможно, там ты и найдешь ответ.
После совершения утреннего туалета Хлоя действительно обнаружила вложенную между свежесрезанными стебельками цветов открытку и, замирая от волнения, развернула ее. Когда же она пробежала глазами по содержимому послания, то рухнула от неожиданности на диван и, не веря собственным глазам, решила перечитать его вслух:
Милейшая мадемуазель де Монти!
Хочу принести свои глубочайшие извинения за непростительную настойчивость, допущенную в отношении вас на балу. Я испугал и оттолкнул, не побоюсь этих слов, самую прекрасную и необычную девушки Франции!
Видит бог, я не хотел допустить ничего предосудительного. Обещаю, что впредь буду более учтив в отношении вас, хотя, по правде говоря, подавить естественное желание обладать вами безраздельно стоило мне в последнюю нашу встречу больших трудов.
Искренне надеюсь на ваше скорое прощение,
герцог Адриан де Гордон
Извинения от де Гордона… Это невероятно! Но почему даже сейчас ее не покидает мысль, что, извиняясь, он продолжает смеяться над ней?
– Несносный! Он, видите ли, постарается впредь вести себя более достойно! Да с чего он вообще взял, что это время для него когда-нибудь настанет! – и она инстинктивно сжала кулачки.
Через время в комнату вошла Николь, которая известила о приезде гостей, а затем любезно проводила Хлою в обеденный зал. Едва ступив на порог, она без особого удовольствия обнаружила там маркиза де Голля в сопровождении двух мужчин, которые, как только она вошла, окинули ее любопытными, оценивающими взглядами. Тот, что постарше, оказался отцом Андре де Голля, довольно тучным, радушного вида вдовцом с маленькими, вдавленными глубоко вовнутрь глазами и широкой, на все лицо улыбкой. Другой – его дядюшкой по матери, который являл собой полную противоположность родственнику и был худощавым, как трость.
Хлоя поприветствовала всех скромным реверансом, после чего присоединилась к столу, который буквально ломился от обилия выставленных на нем блюд. Из-под листьев зеленого салата, словно стесняясь, выглядывал запеченный в пармезане с прованскими травами поросенок, а рядом с ним, готовый вот-вот взлететь, расположился на блюде фазан в ароматном шафране. Отдельное место занимали всевозможные рыбные блюда, нежнейшие паштеты и вино.
– Вам понравился вчерашний бал? Ведь это ваш первый бал, не так ли? – поинтересовался де Голль и с аппетитом взялся за очередной кусочек изумительно приготовленной свинины, отчего в уголках рта заметно образовались жирные потеки, но, поймав на себе неодобрительный взгляд отца, маркиз несколько смутился и поспешил взять с колен салфетку.
– Не стану скрывать, милорд, что мне не представилось случая бывать на столь блестящем празднестве, как, впрочем, и на многих других, – откровенно призналась Хлоя, старательно делая вид, что не заметила конфуза.
– Признаться, на балу я был совершенно очарован вашей непосредственностью и открытостью души. Вы, несомненно, редкий образчик искренности посреди мирской фальши, как глоток живительного воздуха в легкие, как спасательный круг, оставляющий надежду на счастливое будущее, – вполне серьезным тоном сообщил маркиз, и Хлоя, оторопев от неожиданности, вдруг почувствовала, как предательски зарделись румянцем ее щеки, выдавая волнение.
«Сейчас, вероятно, он сделает мне предложение!» – от таких будоражащих мыслей ее кинуло в жар, и она стеснительно опустила взгляд на сверкающие бронзой канделябры, старательно начищенные с вечера слугами.
Как оказалось, его слова впечатлили не только Хлою. Тома и Николь были приятно удивлены той пылкой страстью, с которой они были сказаны, и, переглянувшись, они приготовились дослушать маркиза до конца.
– Милая Хлоя, пусть не смутят вас мои слова, но я с первых минут пленен вашей не только внешней, но и утонченной внутренней красотой, – от накатившей волны смущения ему вдруг стало жарко дышать, но, решив довести разговор до логического завершения, он продолжил: – Ко всему, вы обладаете, на мой взгляд, всеми нужными достоинствами и качествами, чтобы носить мое имя, стать доброй женой и матерью нашим будущим детям. Поэтому позвольте в присутствии этих замечательных людей предложить вам свою руку и сердце!
Произнося эти фразы, он действительно пребывал в совершеннейшей уверенности, что создание столь дивной красоты могло быть послано ему самими небесами. Хлоя была, несомненно, милая девушка. Ее невинность, молодость и красота обезоруживали маркиза, лишая его всяческого разума. Но была и другая сторона медали, ведь ее графский титул пусть и незначительно, но уступал его и их брак в свете ненароком могли принять за мезальянс, что наделало бы много ненужного шуму. Не менее смущало и ее плачевное материальное положение, о чем он не поленился осведомиться, ведь такого рода слухи, словно навозные мухи, стремительно множились. Но даже такие веские доводы не могли заставить его передумать, уж слишком соблазнительна была перспектива.
– Ваше предложение безусловно лестно, милорд, но должна признаться, в мои ближайшие планы не входил столь скоропалительный и необдуманный брак, – опустив ресницы, произнесла Хлоя, а сердце внутри так больно билось о ребра, что она невольно всхлипнула.
– Она излишне чувствительна, месье, – поспешила вмешаться недовольная поворотом событий Шарлотта, строго взглянув на подопечную. – Но мы искренне надеемся, что Хлоя не имеет серьезных причин для отказа и эта помолвка станет началом прочного и стабильного союза.
Пожилой маркиз был склонен согласиться с ней и тут же энергично закивал головой, считая ее мнение абсолютно обоснованным.
– Конечно, я все понимаю, моя откровенность явилась полной неожиданностью, а возможно, и потрясла вас. Поэтому решение за вами, мадемуазель. Я готов ждать вашего ответа, сколь вам будет угодно! – от произнесенной фразы де Голлю стало даже самому не по себе, и он нервно заерзал на стуле, то и дело рассматривая свои аристократичные длинные пальцы с аккуратно постриженными ногтями.
Позже, после отъезда гостей, девушки прихватили зонтики и вышли прогуляться по живописным террасам Версаля. Изумительный парк дворца с его искрящимися фонтанами, идеальными газонами и радужными клумбами неизменно приводил в безудержный восторг всех тех, кому когда-либо доводилось там бывать. Но Николь, сгорая от желания узнать всю правду о таинственном поклоннике, не оставила Хлое ни единого шанса наслаждаться видами.
– Я знаю, ma chère, – это может прозвучать довольно не тактично с моей стороны, поэтому заранее приношу извинения за допущенную мной непростительную назойливость, но надо сказать этот утренний букет в значительной степени задел мое природное любопытство. Прошу тебя, расскажи же, наконец, кто владелец таинственного послания? – очаровательно надув губки, улыбнулась Николь, неспешно плывя по бесконечным дорожкам.
– Было бы крайне жестоко и неосмотрительно с моей стороны уготовить тебе страдания в безызвестности, моя дорогая. Поэтому не стану скрывать, что хозяин букета – его светлость Адриан де Гордон, – вернув улыбку, просто сказала она, наблюдая за реакцией подруги, которая не замедлила себя ждать.
– Вот это да! Ты прочла записку? Что он в ней написал? – засыпала ее вопросами Николь, не желая ничего упустить. Ведь все, что ей удалось узнать об этом человеке, так это то, что он по каким-то неизвестным ей причинам оскандалился ранее, и боязнь того, что он мог навредить ее подруге, в то время когда у нее появилась весьма достойная партия, заставляла сжиматься сердце.