Начала о духовном. Книга I. Школа йоги входит в нашу жизнь

Текст записан медиацентром Школы йоги «Крылья Совершенства».

Георгий Леонидович, расскажите, пожалуйста, о себе.

Социальная сторона моей жизни, в общем-то, стандартная: родился, учился, работал и так далее. Если смотреть со стороны мистической, то всё выглядит немножко иначе – как в некой фантастической версии. На воплощение в тело я шёл сознательно, с вполне определённой конкретной задачей, и сейчас я помню всё, как наяву: все моменты выбора места рождения и семьи. Всё это не мистика, всё это существует, но мы будем относиться к этому, как к некой версии. Задачи ставилось две: первая – возможность сохранения человечества как вида. Объясню, почему (этот вопрос возникает у всех). Современный человек обладает странной особенностью: он является довольно-таки злобным существом и спокойно уничтожает себе подобных, что не так часто встречается в животном мире, а если встречается, то это всё равно влияние человека. Потому что мысль – это конкретная сила, как говорит один из наших базовых законов, и эта конкретная сила влияет на всё живое. И вторая задача: если шанс на сохранение человеческого вида есть, то надо было сделать в эту сторону какие-то шаги.

При этом необходимо учитывать определённые условия. Можно остановиться на том, что жизнь в этой вселенной не единственная, да и вселенная не одна, а несколько. И поскольку жизнь не единственная и всё живое связано неким образом, то исчезновение одного вида на Земле или вместе с Землёй имеет серьёзные последствия и накладывает определённый отпечаток на всё остальное, поэтому, конечно, никто не заинтересован в исчезновении Земли. Но, как на Земле, так и в живом организме или отдельном сообществе, если какая-то часть дошла в своём состоянии до критического порога, то тогда лучше её вырезать, чем допустить гибель всего целого. Если сохранение невозможно, значит, совершается ликвидация всего вида. Если шанс какой-то есть, то сохраняется. Причём искусственно сохранить какими-то внешними силами, в лоб, – нельзя. Сохранить можно лишь за счёт изменения изнутри этого вида, чтобы организм стал жизнеспособным. Что, в принципе, и пытается делать современная наука. На своём уровне развития, дилетантском пока ещё, но пытается.

Сначала надо было сделать выбор места на Земле. Вариантов было несколько: вести работу в совершенно безлюдной части за счёт вхождения в разные состояния, в основном, условно говоря, медитации, либо активного включения в наиболее развитые общественные системы или в наиболее отсталые. В итоге из нескольких вариантов была выбрана Россия, в силу своеобразия национального менталитета. Россиянин отличается тем, что он не ограничивает себя в поиске. Если написано «Запрещено, не входить», – то он обязательно зайдёт, ему интересно, не потому что он хочет сделать плохо, а потому, что ему любопытно, что там. А, скажем, европейцы совсем другие: если написано «Нельзя» – они туда не пойдут, ни за что не пойдут, потому что не положено. Ведь если кто-то написал «Нельзя», значит – нельзя. Вот так выбор пал на Россию, потом на определенную семью. Также здесь важно было соблюдение нескольких разных условий: важна некая свобода и одновременно возможность передачи некоторых состояний, что не всегда легко передать словами. Как всегда, было несколько вариантов, а именно четыре, более или менее сходных, с небольшой разницей – я остановился на том варианте, в котором и сейчас нахожусь.

Родился и дальше начал шагать в соответствии с задуманным, воплощать свою задачу через возможные взаимодействия с различными формами и структурами. Здесь можно остановиться на том, что эта попытка внедрения была не первая, таких попыток было несколько. И в том числе, то, на чём сформировалось христианство. Христос был тоже, в общем-то, попыткой внедрения, попыткой донести до людей мысль о том, что надо что-то менять. И всегда возникает вопрос: если это попытка внедрения, то нельзя ли было спасти Христа? А с другой стороны, ещё один вопрос: а зачем спасать? Если здесь форма была выбрана специально, форма жертвы, для того чтобы оставшиеся люди что-то увидели и осознали. Но здесь мы можем увидеть, что кое-что было… в состоянии человека. Потому что вместо того, чтобы что-то радикально менять, чтобы жертва сыграла на изменения, всё ушло в формирование некой системы веры, системы запретов. То есть мы видим, что главное не получилось, хотя, с другой стороны, что-то всё-таки получилось. Потому что люди стали задумываться и говорить о том, что стоит жить в мире и не воевать друг с другом. Но кроме заповедей и некоторых философских рассуждений, дальше пока дело не пошло.

Было ещё несколько попыток, но они не так значимы. А здесь был выбран вариант коррекции системы изнутри. Иногда это сравнивают с теми земными людьми, которые становятся шпионами: где-то шпионят, но у них всё равно связь с землей есть. В данной ситуации связи исключаются. Нельзя ждать, что кто-то с другой стороны тебя вытащит. Это специально сделано и заранее оговаривалось, потому что необходимо полное включение, чтобы у тебя самого не было внутреннего ощущения, что в случае чего, в самом отчаянном случае, ты сможешь выскользнуть тем или иным образом. Это также можно объяснить тем, что в силу значимости силы мысли, если оставить какие-то связи, то их невозможно вычеркнуть из сознания, они всё равно останутся и в тот или иной момент будут менять характер действий данного человека, а здесь этого в соответствии с задачей делать было нельзя.

Георгий Леонидович, а что вы называете «отчаянным случаем»?

Это можно сравнить с ситуацией с Христом: когда режут, строгают, пилят или что-то ещё делают с телом, а есть возможность его сохранить, то это можно рассматривать как отчаянный случай. Хотя, с одной стороны, мы знаем, что тело не так значимо, но всё-таки это не совсем рубашка. Рубашка, которую мы на Земле носим, всё равно сохраняет какой-то наш след. Пока человек жив, его рубашка и костюм наполнены, хотя они могут висеть в шкафу, но всё равно они наполнены некой жизнью. А когда человек уходит из жизни, с рубашками и с костюмами что-то случается, возникает ощущение, что в них уже ничего нет, хотя за час до этого они были чем-то наполнены. Но когда человек ушёл, возникает ощущение, что и из вещей что-то ушло, хотя они висят на том же месте, их никто не трогал, не переставлял, ничего с ними не делал, а что-то уже из них ушло.

Так и с телом. Всё-таки какая-то частичка нас сохраняется, и когда мы из тела уходим сознательно – это один вариант, а когда нас «уходят» каким-то образом – уже вариант другой. Можно сказать, что это всё записывается в неком банке данных на какой-то жёсткий диск: ушёл насильственным путём или ушёл сам, или ушёл растерзанный дикими животными, или как-то там ещё. Потому что форма ухода, даже если человек об этом и не думает, всё равно обусловлена его конкретным внутренним состоянием, тем, какой он, как живёт, как думает, какие у него впечатления, эмоции. Всё это определяет, каким будет его уход: от болезни, либо от падения в пропасть, либо от чего-то ещё.

Ну вот, выбор состоялся, я оказался здесь, и началась неотъемлемая часть пути – знакомство с миром. Оно проходило как при любой работе с группой людей или, скажем, в семейной жизни. Когда вы входите в какую-то чужую семью, то замечаете, что люди в ней немного иные, они живут немножко иначе, и вам надо сначала войти в эту систему, понять характер общения. На это может уйти несколько мгновений или несколько месяцев, если взять семейную жизнь. Только после этого можно начинать показывать и свои зубки, и свою силу, потому что в противном случае может оказаться так, что тебя эти люди не примут, затопчут или ещё что. Особенно, если это другая система веры, иная система ценностей, другой язык, соответственно иные обычаи, и здесь очень часто люди болезненно переносят появление нового человека. Так и мне, в общем-то, надо было понять, акклиматизироваться, составить некую схему взаимодействия. Вот она и была составлена. Но, как всегда, когда хочется немножко что-то ускорить (хотя знаешь и понимаешь, что многие вещи ускорить нельзя, но всё равно пытаешься), автоматически забываешь, что что-то делать нежелательно, что у людей немного другие возможности. Это можно отнести к ошибкам.

Потом начинаешь понимать: казалось бы, такая обычная вещь, как чтение мыслей или ещё что-то, о чём я как-то не задумывался в начале своего существования на этой Земле, для других необычна. Естественно, началось это не сразу, а когда сформировался речевой аппарат. Когда я начал говорить, то абсолютно не задумываясь отвечал на невысказанные вслух вопросы, что приводило маму в неадекватное состояние. Для меня это послужило шоком и одновременно неким сообщением: не надо так делать больше, лучше воздержаться пока. Хотя всё равно время от времени это выскакивало и в общении со сверстниками, и в школе. Но задача была такой: составить срез идей общества, поэтому надо было как можно шире его охватить. И часть знакомых была совершенно из разных слоёв общества: и из рабочей среды, и из творческой, и из научной. Естественно, речь идёт о самом значимом. Менее значимые вещи легко аппроксимируются и решаются. Отсюда мои попытки выйти туда, сюда, в одну сторону, в другую…

У меня не было изначально задачи формировать школу йоги на Земле: я считал, что можно воздействовать этим аппаратом с другой стороны, через некие организованные уже структуры в силу их большей масштабности. Казалось, что так можно скорее и шире охватить, что в принципе и делалось. Интересно, что в любой среде, в которую я входил, оставались какие-то легенды. Я столкнулся с этим ещё в училище Большого театра. После того как я ушёл оттуда, я встретил знакомого, и он мне стал говорить, что обо мне ходят легенды: учителя считали, что я такой замечательный, такой способный, хотя я ничего особенного не делал, чтобы выделяться. Потом в обычной школе столкнулся с тем же, в армии – тоже. В части, из которой я ушёл и куда потом вернулся за документами, заметил, что-то на меня все смотрят как-то странно, а мне свои ребята объяснили: «Сделай важный вид, о тебе тут такие легенды ходят…».

Георгий Леонидович, а способности (сверхспособности) у Вас все открыты были с самого рождения?

В основном да, но это уже сам регулируешь. Здесь есть некие нюансы, свой порядок: что можно использовать, а что нет. Какие-то вещи нельзя использовать никаким образом в силу неготовности людей. Как, скажем (хотя это сравнение может быть не совсем верно истолковано), на Земле этнограф сталкивается с тем, что на какое-то время, пока он живёт с аборигенами, он не должен использовать некоторые обычные для него современные вещи в силу того, что у них этого нет, пользоваться этим они не умеют и это может погубить их. Поэтому, может, мне и было бы легче их использовать, но вынужден отказаться от этого в силу обстоятельств.

Вы начали говорить о школе йоги…

Начал говорить, что у меня изначально не было этой формы, идеи, но потом появилась идея объединить людей в группу на каком-то конкретном основании. Арсенал должен был быть довольно широким и значимым, и одновременно более или менее понятным людям. Конечно, можно идти через науку, через научную среду. Это, с одной стороны, хорошо, но, с другой – слишком узкая ниша, информация будет специфической, и она не охватит широкие массы достаточно быстро. Можно действовать через язык творчества, но в силу неподготовленности большей части населения это тоже будет доступно лишь небольшой группе людей искусства. Поэтому была необходима форма, доступная большей части людей и вмещающая в себя всю совокупность форм существования. Поэтому была выбрана форма йоги, поскольку йога изначально появилась как неотъемлемая часть жизни на Земле. Ведь человек возник не с нуля: не просто сначала клеточки разделились, потом ещё что-то, потом обезьянка появилась, потом человечек. Нет, как вид он закончен и появился на Земле с определённой информацией, с рекомендованным смыслом жизни, чем и являлась йога. И самым удобным способом, на мой взгляд, оказалось введение этой системы, её восстановление и возвращение в изначальном виде потому, что йога, как и все остальные системы, подверглась многим искажениям. В итоге на этом варианте остановились и стали его воплощать шаг за шагом.

Из беседы с Георгием Богословским

Медиацентр Школы йоги «Крылья Совершенства» собрал важнейшие, волнующие всех вопросы и задал их Учителю.

Философской основой Школы йоги «Крылья Совершенства» являются фундаментальные законы этого Мира: Мысль материальна. Всё вокруг живое. Каждый в ответе за всё.

Что такое йога?

Йога – это способ жизни на Земле, а может быть и не только на Земле.

Чем отличается такой способ?

Прежде всего ответственным подходом к самой жизни, ко всем её сторонам. Какие это стороны? Это – эмоции, которые нас охватывают, и мысли, которые приходят к нам в голову (и те, над которыми мы размышляем и те, от которых мы отмахиваемся). Это – отношения, которые у нас возникают: с людьми и с животными, со всеми живыми формами на Земле и с самой Землей. Это – и отношение к самому себе: к своему физическому телу, к дальнейшим своим возможностям – я имею в виду и уход из этого тела, иначе говоря смерть, и то, что будет происходить с нами потом, после ухода, а также то, что оставим мы здесь, на этой Земле. Вот всё это и есть способ жизни, при котором мы отвечаем за каждый свой шаг.

Чем такой способ жизни отличается от того, как мы живём сейчас?

Сегодня мы в лучшем случае делаем некоторые попытки, чтобы совершать осознанные, осмысленные действия. Но эти попытки чаще всего локальные. Возьмём, например, существующие ныне системы веры. Они по большей части о том, как люди должны взаимодействовать друг с другом, и, хотя выражают это по-разному, в целом речь идёт об одном – людям нужно жить в мире, в любви, в уважении друг к другу. Некоторые системы веры подразумевают также уважение и ко всему живому, что есть вокруг нас, хотя в других это выражено нечётко.

Нами делается попытка осознать, что понятие Бога, символизирующего нечто единое и вездесущее, черпается из некоего общего источника. Это единое понятие мы иногда делим на три составные части: Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой. Но всё это – лишь фрагменты йоги. Всё-таки на сегодняшний день все системы веры охватывают лишь небольшую часть жизни человека и его взаимодействия с миром. И потому мы говорим, что хотя йоговский стиль жизни частично вобрал в себя все существующие системы веры, они являются лишь небольшими составляющими более ёмкого понятия «йога».

С другой стороны, для многих людей йога – это просто некая система упражнений. Люди делают асаны и часто считают, что в этом йога и состоит. Но из того, как я выше определил, что такое йога, ясно, что хотя асаны, естественно, важны, они – ещё не йога. Это также как с верой: в каждой системе веры заложены нормы поведения, но они – далеко ещё не сама вера.

Самый распространённый вопрос желающих заниматься йогой – это как найти Учителя?

Я хочу найти настоящего духовного учителя, который мне сможет помочь. Что мне делать?

Как найти учителя? Как понять, что я правильно иду?

Учителя не ищут, найти его невозможно. Учитель сам находит своих учеников.

Искать и находить можно наставника, тренера или учителя математики. Вы смотрите, сколько этот тренер подготовил чемпионов или сколько учеников поступило в ВУЗы, или выбираете по каким-то другим критериям, близости к дому, например.

А если ученик выбирает духовного Учителя, то получается, что ученик выше Учителя, раз способен его оценить. Зачем в таком случае ему Учитель?

Духовный Учитель ставит учеников в парадоксальные ситуации, сбивает с толку, может говорить сегодня одно, а завтра, как может показаться на первый взгляд, прямо противоположное. Если человек не готов, то вряд ли он это поймет и выдержит.

Но если вы готовы, Учитель окажется рядом. Конечно же, не надо понимать это буквально: вы сидите дома, а за вами приходит Учитель. Образно говоря, Слон протрубил – слоники подтягиваются. Работает закон о материальности мысли. Совокупность эмоциональных состояний человека, его желаний, осознанных и неосознанных мыслей – всё это не только внутри каждого из нас, эта совокупность проявлена в мире как материя, и она-то и создаёт линии жизни человека, притягивает определённые встречи и ситуации.

Не все, кто оказался рядом с Учителем, становятся учениками. Кто-то не выдерживает, уходит, кто-то остаётся «слушателем», то есть просто слушает, но не делает основой своей жизни то, о чём говорит Учитель. Надо ещё суметь взять на себя ответственность учиться. Человек, как правило, не может самостоятельно выйти за собственные рамки. Он их просто не видит, эти ограничения с ним срослись. И если Учитель указывает вам на что-то, мешающее вашему развитию, примите это, как бы ни было больно и неприятно. А если даёт практику, с помощью которой вы избавитесь от ненужных качеств или приобретёте необходимые вам, – выполняйте, даже если в самых замечательных и умных книгах написаны другие рецепты.

Георгий Леонидович, общеизвестно, что после смерти человека остаётся его физическое тело. А что ещё оставляет человек, когда уходит, и где всё это находится?

Всё, что имеет, оставляет. Деньги оставляет, собственность оставляет, ничего этого он не берет с собой. Всё физическое оставляет, а остальное вместе с ним улетает.

А затем, в соответствии с внутренним состоянием человека, с тем, чем он отягощён в морально-этическом плане, совершается его дальнейшее распределение в пространстве. Часто используется такая упрощённая формулировка: если человек злобный, нехороший, то он попадает в ад. Но ад – это не какое-то конкретное место, а просто люди, охваченные злобой, жадностью, завистью, подтягиваются друг к другу в некое одно сводное место, где они имеют шанс увидеться, познакомиться… В общем-то, и всё. В рай тоже подтягиваются близкие по духу люди со всеми вытекающими последствиями, а от ада он отличается тем, что люди эти совсем иные. С милыми, добрыми, нежными людьми общаться легче, а со злобными, завистливыми – сложнее. Если, к примеру, мы с вами злобные и завистливые и собраны вместе, то я с вами буду делать что-то плохое, а вы – со мной, вы на меня будете злиться, я – на вас, я буду вас подставлять, вы – меня, ну и так далее…

То есть черти здесь не понадобятся?

Да, черти здесь не понадобятся, мы сами в роли чертей выступим, все их функции выполним, на себя возьмём.