(Не)истинная для дракона. Куртизанка поневоле
- -
- 100%
- +
Мучительно долгие секунды напомнили мне тот единственный случай, когда я едва не утонула. После того я ещё долгие годы не могла себя заставить войти в воду дальше, чем по колено. И вот теперь страх захлебнуться с остервенением вцепился в душу, пытаясь сломить сопротивление.
Сделав последний рывок, вкладывая все оставшиеся силы, я вскочила. Отшатнувшаяся девка сделала неловкий шаг, поскользнулась на расплескавшейся воде и рухнула на пол. Меня раздирало от злости, и я с ненавистью уставилась на эту рыжую гадину.
— Довольна? — откашливаясь, прохрипела я.
В этот миг все мысли вылетели из моей головы, оставив лишь желание отомстить. Не обращая внимания на наготу, я вылезла из ванной и грубо схватила ворот платья куртизанки. Она попыталась отодрать мою руку, но я держала мёртвой хваткой. Второй рукой нашарила ковш, из которого поливала голову, и не глядя набрала воды.
Рыжая попыталась что-то пискнуть, отползти, но я всё равно окатила её водой. Мыльной, мутной от смытой грязи, и холодной. И ковшом припечатала по голове, не сильно, просто чтобы отвести душу.
— Гадина! — взвизгнула рыжая девка, вытирая лицо и пытаясь испепелить меня взглядом. — Ты!.. Ты!..
— Что я? — зло выплюнула и отошла от сидящей на заднице девушки, мокрой как курица и старающейся не кривиться от отвращения. — Ещё раз тронешь — простым умыванием не отделаешься. Поняла меня?
— Да кем ты себя возомнила, шавка подзаборная? — рыкнула рыжая, вставая на ноги. — В этом месте все равны, даже такие «чистюли» как ты!
— Моё дело предупредить.
Посчитав тему закрытой, я быстро обтёрлась полотенцем и надела принесённое платье. Горло и нос всё ещё саднило от недавнего погружения, а парочка ногтей обломалась. Видимо, — печально подумала я, рассматривая остатки маникюра, слишком сильно царапала эту дуру.
Новое платье оказалось довольно приличным, и я даже немного удивилась. Впрочем, такое же красовалось на рыжей, так что, скорее всего, это нечто вроде униформы. За спиной всё ещё слышались сдавленные ругательства, но ко мне больше не лезли и не пытались «воспитывать».
«Надеюсь, — украдкой вздохнула я, — она передаст это другим, и меня не станут цеплять».
— Пойдём уже, — раздражено произнесла рыжая, подходя к двери. — И так много времени потеряли…
— Тебя как звать? — небрежно спросила я, выходя в коридор и оглядываясь вокруг.
Пусто. Вот и славно, что никто не застал нашу потасовку. По прошествии короткого времени я была готова признать — меня чересчур сильно поглотили эмоции. Нужно было решить всё более мирно, дабы не разжигать ещё больше конфликт. Я ведь изначально решила не привлекать к себе внимания, но эта гадина… вывела меня из себя.
— Чего? Ты дурой прикидываешься? — фыркнула сопровождающая, косясь в мою сторону. Увидев серьёзный взгляд и слабый моток головой, она демонстративно вздохнула: — Точно умом повредилась, малахольная… Ветрена я. Мы живём в одной комнате уже неделю, а ты так и не выучила?
— Оу, — выдавила из себя, борясь с желанием почесать затылок. — А я Санрина.
— Знаю, — рыкнула Ветрена, всё ещё одаривая меня презрительным взглядом. — Бесишь. Как же ты меня бесишь, малахольная…
Комната, куда меня привела Ветрена, оказалась небольшой. Чем-то напоминающей общажную, где помещались только две узкие кровати, шкаф и пара тумбочек. Больше в помещении ничего не было, даже окна. С тоской осмотрев своё новое жилище, я не удержала вздох.
— И чего я ожидала, — пробормотала себе под нос, глядя на скудную обстановку.
— Эй, ты чего там бормочешь? — прикрикнула Ветрена, подходя к аккуратно застеленной постели. — Ты помни, я проклятья только так чую и снимаю легко.
— Да кому нужно тебя проклинать, — фыркнула я, подходя ко второй кровати.
Матрас, тонкий и жёсткий, жалобно скрипнул под моим весом. Не успела я увидеть свой долгожданный ужин, как нос первым учуял невероятный аромат, исходящий от тумбочки. Живот протяжно заурчал, сводясь от голода.
— А, точно, госпожа Эркель приказала тебе оставить порцию, — хмуро произнесла Ветрена и подвинулась, давая мне увидеть заветную тарелку.
Наверное, никогда прежде еда не казалась такой вкусной, как в этот вечер. Отбросив манеры, я с жадностью накинулась на похлёбку, зачерпывая холодную вязкую жижу ложкой. Несмотря на непривлекательный вид, рагу имело привкус мяса и много картошки. Глотала почти не жуя, и мне даже было плевать на презрительное фырканье рыжей соседки.
— Вот что с людьми подвал делает, — присвистнула девушка, плюхаясь на свою кровать. — Я еле проталкиваю в себя эту гадость, а ты вон как лопаешь… И не скажешь, что дворянка подзаборная.
— Заткнись и не порть аппетит, — почти блаженно протянула я, доедая похлёбку и заедая её чёрствым хлебом.
Насытившись, я с грустью посмотрела на дно тарелки и отложила ложку. Теперь мне стало полностью фиолетово и на соседку, и на весь мир в целом. До поры до времени я смогу продержаться здесь, строя из себя паиньку, а вот после надо найти способ сбежать.
— Ты где храбрости набралась, или просто с ума сошла? — раздражённо бурчала Ветрена, косясь на меня со своей кровати.
В её взгляде виднелось смесь любопытства и непонимания, но в открытый конфликт девушка больше не лезла. Неужто я смогла запугать местную деваху? Что же, главное, чтобы она больше не доставляла мне проблем. Я машинально провела подушечкой большого пальца по сломанным ногтям.
«Эх, обидно, неплохие ноги» — вздохнула, ложась на постель и вытягивая ноги.
— Эй, я вопрос задала! — нетерпеливо произнесла соседка.
— Разве мне нужно на него отвечать? — зевая, уточнила я. — Мне казалось, что мы все решили.
— Ты, видно, действительно сумасшедшая, — покачала головой Ветрена, обнимая свою подушку. — Я-то ладно, стерплю твои выходки. А вот старшие… Не советую перед ними зубы показывать, сгрызут и не подавятся.
— Старшие? — сонно пробормотала, борясь со сном.
— Работающие куртизанки, — как дурочке пояснила Ветрена. — Ты же наша излюбленная груша для битья, разве забыла? Вся такая мягкая, нежная, чуть тронь — сразу в слёзы. Даже не вериться, что выпитый яд и заточение в подвале может настолько сильно изменить человека…
Она что-то говорила и говорила, но я уже не могла бороться со сном. Пусть мне и хотелось послушать больше про «старших» и их нападки, но бороться с усталостью мне не по силам. Тьма навалилась на меня внезапно, увлекая в царство чужих воспоминаний.
Я бесцельно бродила среди множества картин, за которыми скрывались фрагменты воспоминаний Санрины. Некоторые я видела раньше, сидя в сыром и грязном подвале. Однако в основном всё казалось чуждым, далёким и совершенно неинтересным.
Мне и так было не по себе оттого, что я заняла чужое место. Украла тело, пусть и у умирающей девушки. А ещё до сих пор не покидало опустошение, чувство зря прожитой первой жизни. Ведь это у Санрины родители делали все, что могли ради дочери. Моя же мать желала лишь одного — чтобы я воплотила несбывшуюся мечту стать известной танцовщицей.
Изначально целью матери был балет. Но моих задатков оказалось недостаточно, и она сменила направление. Меня заставляли тренировать день за днём, не забывая про основную учёбу. Ни единой свободной минуты. Вся моя жизнь была расписана от и до, вплоть до выбора парня. Именно мама нашла Гришу и сделала всё, чтобы известный тренер увлёкся мной. А я… просто радовалась чужому вниманию, «любви», которой отчаянно желала.
«Дура» — рыкнула на себя, поняв, что стою посреди множества чужих воспоминаний и плачу.
Не было никакой любви. Ни от мамы, которая зациклилась на своих мечтах. Ни от Гриши, который использовал меня и явно любил девушек «помоложе». Я тешила себя надеждами о браке, хоть и понимала, что, скорее всего, у него давно была любовница. Не зря ведь мужчина стал всё чаще задерживаться по вечерам и прятал от меня телефон.
«Просто мне хотелось до самого конца верить в иллюзию счастья» — сокрушительно осознала я, рухнув на колени и глядя на картину со счастливой семьёй Санрины.
Глава 5
Кто бы мог подумать, что утро в борделе начинается в шесть. Я не была готова к этому, особенно после кошмарной ночи. Сны на новом месте выдались не самыми приятными, да и воспоминания о прошлом не отпускали. Поэтому, когда меня разбудила недовольная Ветрена, открыть глаза получилось далеко не с первой попытки.
— Да что за наказание! Проснись, гадина, — воскликнула соседка, сильно ударяя меня по голове подушкой.
«Чёрт! Больно!»
По ощущениям, подушка весила немало, сбитые перья давно никто не приводил в порядок, и теперь она напоминала кирпич. Даже моя, несмотря на долгие встряхивания перед сном, не слишком уж отличалась.
Хочешь не хочешь, а после такого у меня попросту не оставалось выбора. Недовольно шипя, я встала и зыркнула на активную рыжую бестию. Та уже и забыла обо мне, без конца поправляя своё платье. Зато я, наверное, напоминала киношного зомби. Сонная, лохматая, ещё и помятая от неудобной кровати.
— Встала? Молодец, — рыкнула Ветрена, подбирая подушку с моей постели. — Мадам Соления не любит опозданий, тем более от новеньких.
— Мадам Се-еления? — зевая, переспросила я.
Не до конца проснувшийся мозг отказывался обрабатывать новую информацию. Я, не переставая зевать, нашла своё платье, брошенное в угол кровати, и осоловевшим взглядом оценила степень его помятости. Ужасно. Но другого всё равно у меня не было, так что сойдёт и такое. Не думаю, что мне слишком влетит за «непрезентабельный» вид.
— Соления, тупица! — рявкнула соседка, оборачиваясь ко мне. Её брови взлетели почти до небес, стоило девушке заметить, во что я собралась одеваться. — Ты точно полоумная… Дай поглажу, а то влетит по первое число от наставниц.
Не успела я и слова сказать, как платье у меня отобрали. Довольно грубо, даже ткань затрещала. А после случилось невероятное, от чего у меня отпала челюсть, а сон рукой смахнуло. Платье засветилось. Прям натурально, словно кто-то включил яркий свет изнутри. По комнате пронёсся тёплый, согревающий ветерок. И тут произошло самое удивительное: платье разгладилось.
«Невероятно, — восхищённо подумала я, разглядывая выглаженное платье в руках Ветрены. — Это что, магия? Самая настоящая магия? Да с таким и утюги не нужны. Оп и всё готово!».
— Держи, неумеха, — фыркнула соседка, буквально впихивая в мои руки платье. — А говорят знать вся магически одарённая… видать врут.
— Спасибо большое, — поблагодарила я, всё ещё пребывая под впечатлением.
Быстро надев платье, я аккуратно пригладила лёгкие складочки на юбке. Ткань грубо прошлась по коже, несмотря на лёгкую нательную сорочку. Пожалуй, может эта Ветрена и не такая змея, как я изначально подумала. Хотя это не отменяет её изначально нахального поведения и попытки притопить меня.
Не знаю, что взбрело в голову Ветрены, но при выходе из комнаты она подхватила меня под локоть. На недоумённый взгляд, который я бросила на девушку, та не отреагировала и просто потащила меня вперёд. Оставалось надеяться, что перед занятиями местных обитательниц кормят. Мой желудок с самого пробуждения урчал и сворачивался в голодный узел, «умоляя» начать нормально питаться.
Мольбы были услышаны. Первым делом Ветрена привела меня в столовую, небольшую комнату, где уже за столами сидели девушки. На нас устремились десятки взглядов, совсем не доброжелательных. Пока мы сели, за самый дальний угол, я успела увернуться от нескольких подножек.
От вида моей улыбки так и слышался зубной скрежет, но меня это совершенно не волновало. Нос учуял ароматы, исходящие из кухоньки рядом, и я теперь всецело отдалась голоду. Стоило сесть, как парочка совсем молоденьких девочек начала разносить подносы с тарелками.
Перед нами поставили в самом конце, когда я уже отчаялась вообще хоть крошку съесть. Несмотря на мои самые худшие ожидания, спровоцированные стенаниями соседок по столу, кормили здесь довольно сносно. Сытно, относительно полноценное и даже правильно. Никаких там булочек, джемов и вредной для желудка пищи. Только сваренные вкрутую яйца под каким-то незнакомым соусом, много салата и кусок хлеба.
— А с каких пор дворняг за стол пускают? — донёсся до меня противный, надменный голос. — Ветрена, ты чего притащилась с этой… Блохастой? Наверняка она за три дня в подвале собрала целую кучу этих тварей.
Я вскинула голову, пытаясь увидеть говорившую. На меня с вызовом смотрела эффектная блондинка, с подведёнными сурьмой голубыми глазами. Нас разделяло несколько столов, но это не помешало ей демонстративно прикрыть рукой нос и сморщиться.
— Не обращай внимания, хуже сделаешь, — предусмотрительно толкнула меня в бок Ветрена, косясь на заводилу. — Это Магма, старшая и самая востребованная девушка «Алой зари».
— Думаешь, отстанет? — едва слышно уточнила я, не отводя взгляда от кривляющейся Магмы. — Такие понимают только силу.
— Дура, — прошептала соседка по комнате, прикрывая глаза ладонью и отворачиваясь.
— Чего язык проглотила, шавка? — вновь прикрикнула блондинка, поддерживаемая подружками. — Или ты его съела с голодухи, чтоб не помереть в подвале?
— А с каких пор мне надо отвечать мусорным ведрам? — равнодушно ответила я, приподнимая брови от деланного удивления. — Я думала тут просто кто-то воздух испортил, испортив всем аппетит, а это оказывается ты рот открыла.
— Что?.. — потрясённо выдохнула Магма, глупо раскрывая рот и не в силах проронить ни слова.
Девушка покраснела, налившиеся кровью глаза метали молнии, а в столовой воцарилась тишина. Все глазели на нас, отложив ложки. А я же оценивающе взглянула на местную звезду, и разочаровано цыкнула языком. И такие здесь пользуются спросом? Да, беда у мужчин со вкусом, что в моём мире, что в магическом.
— Дружеский совет, когда клиентов обсуживаешь — рот не открывай, — протянула я, копируя жест само́й блонди и закрывая нос двумя пальцами. — Воняет, как из помойки.
— Ах ты дрянь! — завопила Магма и вскочила со своего места, сжимая кулаки. — Совсем страх потеряла?! Так, я помогу его вернуть!
Не успела эта выдра крашенная бросится в мою сторону, как тишину нарушили тяжёлые шаги. Услышав их, Магма притихла, опуская плечи и бросая колкий взгляд в мою сторону. Я удивлённо посмотрела на вход в столовую и увидела причину мгновенного успокоения местной звезды.
«Маман пришла» — скрипнула зубами я, и стараясь придать себе самый равнодушный вид.
— Что здесь происходит? — ледяным тоном спросила женщина, обводя тяжёлым взглядом всю столовую.
Девушки вжали головы в плечи, начиная быстро работать ложками. Все вокруг почти давились, будто у них вот-вот отберут тарелки. Отвечать маман явно не собирались, и она важно прошла в центр зала.
— Вижу, вы все уже успели позавтракать, раз создаёте шум, — в том же тоне продолжила женщина. — Магма, твой постоянник уже здесь, ступай к лорду Деброш и сделай всё, как он пожелает. Ученицы, отложили ложки и шагом марш в комнату занятий. Завтрак окончен.
Несмотря на то что зачинщицей ссоры была Магма, все девушки выбрали меня виновником. На моей скромной персоне скрестились злые взгляды девушек, что не успели нормально поесть, но вслух ругаться никто не осмелился. Как послушные куклы, они разом отложили ложки и встали из-за столов. Столовую наполнил звук удаляющихся шагов, все старались как можно быстрее и незаметнее покинуть это место.
Ветрена, толкнув меня в бок, тоже встала. Она прошипела: «Я же говорила» и потащила меня на выход. Как итог, завтрак я пропустила. С тоской провожая взглядом полную тарелку еды, я всё же пошла в комнату для занятий.
— Санрина, ещё один проступок, и ты будешь наказана, — спокойно объявила мадам Дейстра, когда я проходила мимо.
Поёжившись, я коротко поклонилась и пулей вылетела из столовой. Мысли об очередном заключении в подвале вызвали волну мурашек по телу, уж чего-чего, а возвращаться в то ужасное место мне не хотелось.
Иди на занятие пришлось быстро, чтобы не стать жертвой голодных куртизанок. На меня и так откровенно глазели, так ещё и тычки в спину получать оказалось больно. Повезло, что комната для занятий находилась неподалёку от столовой. Всего в паре закрытых комнат, где висели различные таблички. Прочесть я их не смогла, хоть и попыталась мимоходом понять, куда меня занесло.
«Вот же… гадство, — резюмировала я, в очередной раз спотыкаясь взглядом о нечитаемую табличку на двери. — Вензеля и загогулинки какие-то, а не буквы. Неужели мне придётся учиться читать с 0? Какой кошмар!».
Сокрушаться всласть мне не дали, Ветрена грубо затолкнула меня в открытую комнату, и я сразу прищурилась. Солнечный свет больно ударил по привыкшим к сумраку глазам, и я пару раз моргнула, привыкая к нему. Ярко освещённая комната напоминала обычную аудиторию, где на стройных рядах столов стояли тарелки с… помидорами?
Наставница Соления уже сидела за преподавательским столом, читая какую-то книжку. Жгучая брюнетка, с чуть раскосыми тёмными глазами, словно пришла из другого мира. Приталенное платье с вышитыми цветами, украшенное оборками на ключицах и груди, напомнили мне изображения девятнадцатого века. При виде нас женщина встала со своего места и всплеснула руками, и произнесла:
— Пташки мои, вы сегодня довольно рано.
— Доброе утро, мадам Соления, — хором ответили девушки, занимая свои места за партами.
— Ну что же, тогда приступим к нашему уроку пораньше, — довольно пропела Соления, мило улыбаясь. — Все готовы познать сладость поцелуев? Вижу, что готовы, пташки мои.
Некоторое время мадам Соления вещала о том, что без умения целовать мы останемся просто красивыми куклами. Я с трудом удержалась от скептичного хмыка, что рвался наружу. Куклами мы и были, разве что с возможностью поторговаться за цену. Но вслух, разумеется, я молчала. Я уже усвоила, что в этом мире любой намёк на иронию воспринимается как дерзость. Так что пришлось просто стоять, изображая благоговейный трепет, и смотреть на остальных учениц — они внимали каждому слову мадам с таким видом, будто та открывала им тайны Вселенной.
— Искусство поцелуя — основа основ, — с придыханием закончила Соления, щёлкая пальцем. В комнату вошло четверо мужчин, вставших у стеночки позади наставницы. — Начнём с помидоров, а закончим настоящей практикой. До вашего дебюта осталось совсем мало времени, нужно успеть всё выучить!
Мадам взяла помидор — крупный, гладкий, идеальный, как на натюрморте. Она поднесла его к губам, и я заворожённо смотрела, как женщина его целует. Это было красиво, не стану спорить. Плавно, чувственно, с лёгким причмокиванием, которое должно было означать страсть. Но внутри меня всё содрогалось от сдерживаемого хохота: «Она целует помидор, господи. Я думала, это только дети таким занимаются, пока не подрастут и не встретят первую любовь». Когда она повернулась к нам с отпечатком помады на помидоре, я едва сдержала фырканье.
— На плоде любви не должно остаться ни вмятин, ни следов зубов, — подытожила мадам Соления, демонстрируя нам красные бока помидора. — Теперь ваша очередь, приступаем, пташки.
Я с содроганием смотрела на тарелку перед собой, не веря в происходящее. Мне что, правда придётся целовать помидор? Мне? Да я прекрасно целуюсь и без этого, по крайней мере, никто ещё не жаловался! Но сказать ничего я не смогла, и дрожащими руками взяла в руки «плод любви», как обозвала его наставница.
— Ты тоже никогда не целовалась? — с неожиданной робостью пробормотала стоящая рядом со мной Ветрена. — Ничего, судя по демонстрации мадам Солении, это довольно просто.
— Просто, ага, — выдохнула я, прикрывая глаза и медленно поднося помидор к губам.
«Боже, дай мне сил не рассмеяться» — взмолилась я, когда губы предательски задрожали.
Глава 6
Коснулась кожицы губами. Холодная, упругая, но совершенно безжизненная. Перед глазами то и дело всплывали сцены из фильмов, заставляющие кривиться от абсурдности. Это «обучение» не могло сравниться с настоящими поцелуями, как ни посмотри. Я отстранилась и услышала голос мадам у себя за спиной:
— Ты целуешь его, как мёртвую рыбу. Представь, что это губы того, кто тебе дорог.
«Дорог, — мысленно повторила я. — Ага, щас. Мне теперь до безумия дорог ноутбук, но даже окажись он рядом, я бы не стала его целовать».
Однако вслух я ничего не сказала, маячившее над головой наказание не давало рту раскрыться. Я притворилась, что вдумываюсь в её слова, и снова прижалась губами к помидору. Вздохнув, на этот раз позволила себе чуть больше движения: скользнула губами, надавила, представив, что это не плод, а, допустим, щека навязчивого ухажёра. Я даже провела языком — чисто для галочки.
И когда я отстранилась, на помидоре остался влажный след. Подошедший к моему столу мужчина одобрительно кивнул, а я подумала: «Если бы он знал, что в моём мире девушки выкладывают в сети видео с поцелуями в губы без всяких помидоров, он бы, наверное, упал в обморок».
Я покосилась на Ветрену. Она целовала свой помидор с такой яростью, будто пыталась его съесть. Мадам Соления отобрала у неё плод, неодобрительно глядя на следы зубов.
— Ты, пташечка, целуешь это несчастный плод как голодная волчица. Где изящество? Где нежность? Мужчина должен чувствовать, что ты отдаёшь ему сладость, а не вырываешь её когтями. Перестань кусать и начни мягко ласкать.
У меня на лице всё же появилась улыбка, бедная соседка аж покраснела от стыда, почти сливаясь цветом со своим «любовником». Но потешаться мне не дали, как и вовремя среагировать. Наставница подошла ко мне, и я почувствовала её приторные духи. Она встала за спиной, положила руки на мои плечи, и я вздрогнула от неожиданности. Но виду не подала, хоть и хотелось сбросить их с себя.
— Закрой глаза. Представь, что ты стоишь в саду, и ветер приносит тебе запах того, кого ты ждала вечность, — прошептала мне на ухо женщина, мягко надавливая пальцами на плечи.
Я послушно закрыла глаза, но в моём воображении не было никакого сада. Был мой Гриша, пришедший с работы, и которого я всегда стремилась встречать при параде. Представляя, что я всё ещё любящая девушка, которая встречает парня с работы, медленно провела языком по холодному боку помидора.
Сердце заныло от тоски, но я лишь на мгновенье сильнее зажмурилась. Сосредоточившись на помидоре, постаралась отбросить болезненные воспоминания. Кисловатый привкус, кожура с лёгкой шершавостью.
«Если бы мои подруги меня сейчас видели, — внезапно подумалось, — они бы упали со смеху. Я, та самая, которая всегда высмеивала женские романы, сейчас целую овощ в компании будущих куртизанок».
Мне велели целовать и не отрываться, пока не почувствую ответ. Я сделала глубокий вдох, прижалась губами, сжала их, вобрала в себя тонкую кожицу. Поддавшись порыву, старалась имитировать страсть как могла — даже причмокнула пару раз для достоверности. В голове стало предательски пусто, если не считать ироничного комментатора с моим голосом, который повторял: «Это просто помидор, просто помидор, просто ягода. Ты скоро будешь делать это с живыми мужчинами, и это будет также фальшиво, только там ещё заплатят парой монет».
Когда оторвалась от «поцелуя» грудь сдавило, а дыхание сбилось. Бешено колотящееся сердце старалось выпрыгнуть из груди, но в целом мне удалось сдержаться. Пожалуй, к моменту побега моей выдержке точно придётся поставить памятник. Тяжело дыша, я оценила работу. Помидор был весь в мокрых следах, но они выглядели вполне неплохо — как будто я и правда была поглощённая страстью.
Мадам Соления взяла его и подняла над головой, показывая всем:
— Вот так рождается куртизанка. Молодец, пташка, ты отлично справилась с заданием.
Урок продолжался ещё целый час. Мы менялись помидорами, целовали их под руководством пришедших мужчин, и каждый раз я с удивлением замечала, что мои движения становятся всё более механически правильными. Я запоминала угол наклона, силу нажима, длительность задержки. Это было похоже на отработку танцевальных па — скучно, но эффективно.
Я смотрела на стоящую по другую сторону девушку — Мари, которая уже перестала плакать, как в начале урока, и с энтузиазмом вгрызалась в свой плод и думала: «Бедняжка, она искренне верит, что это ей поможет. Мы ведь все просто игрушки, которыми собираются пользоваться до тех пор, пока не придём в негодность. Старайся, не старайся, итог всё равно один — нас поимеют несмотря на умение целовать помидоры».
Когда нас отпустили по комнатам, я шла рядом с Мари и Ветреной. Молоденькая и неискушённая брюнетка шептала мне, что никогда не думала, что это будет так стыдно и сладко одновременно. А вот рыжая соседка совсем не стыдилась и даже горделиво вышагивала, ведь её под конец урока очень хвалила мадам Соления.
— Всё будет хорошо, Мари. Это ведь только начало…
А про себя добавила: «Если ты не одумаешься и не сбежишь отсюда, то лет через тридцать ты превратишься в такую же мадам Солению, обучающую новых куртизанок искусствам обольщения мужчин».