Не целуйтесь с незнакомцем

– Йена убил Тони, – сообщила Джанна.

– После стольких лет это будет нелегко доказать, – ответил он безразличным тоном, вовсе не соответствовавшим его истинному отношению к услышанному.

– Трейвиса убил он же, – не унималась Джанна. – И потом хотел убрать тебя.

– Погоди. Полиция доказала, что Ронда покончила с собой. В ее записке содержится признание. Обвинять во всем Бредфордов нет никаких оснований.

Джанна не поверила своим ушам.

– Ты готов принять эту версию?

– В ее пользу говорят все улики.

– Трейвис был твоим лучшим другом. Неужели тебе нет дела до правды?

– Разумеется, есть, – заверил ее Ник. – Чего у меня нет, так это оснований подвергать сомнению полицейскую версию гибели Трейвиса. Эксперты из Форт-Халстеда не обнаружили никаких улик, ставящих под сомнение самоубийство Ронды. Думаешь, они могли что-то упустить?

– Нет, но я думаю, что над ней стояли с револьвером и заставляли нажать на курок.

– Будь же разумна, – терпеливо произнес Ник. – Все слуги были допрошены. В ту ночь никто не заметил на вилле посторонних.

– Я слышала, что у Тони есть связи на Сицилии. Возможно, это мафия...

– Опомнись, Джанна! Это начинает походить на дурной детектив. Жизнь слишком коротка, чтобы посвятить ее охоте за ускользающей дичью. – Он попытался сменить тему: – Меня больше интересует, как Пифани отнеслась к известию, что Йен стал жертвой убийства.

Джанна беспомощно уронила руки. Только что она была готова продолжать спор, но теперь сказала:

– Сначала был шок. Сейчас она рада, что его похоронили здесь. Она по нескольку раз в неделю ходит к нему на могилу.

– Гм-м, – пробормотал Ник. – Я заглянул в «Соколиное логово». Ты живешь в гостевом домике?

Она залилась краской.

– Надеюсь, ты не возражаешь?

– Нет, – бросил он как мог небрежно. – Я просто взял оттуда свои вещи.

– Значит, ты уезжаешь... – Ее огромные зеленые глаза умоляли его остаться.

– Я получил повышение. Штаб-квартира корпорации, маркетинг.

Она даже не пыталась скрыть глубокое разочарование.

– Понятно. Это то, чего ты всегда хотел.

– Ага. – Он чувствовал себя последним подлецом, но выдавил залихватскую улыбку, с помощью которой всегда выходил из затруднительных ситуаций. – Я распорядился о переводе моих акций «Голубого грота» на твое имя.

Она поджала губы.

– Сколько ты за них хочешь?

– Нисколько. Я дал Пифани слово, что расстанусь с акциями, когда покину Мальту.

– За ту же сумму, которую отдал за них Трейвис. Разве не так? – спросила она с сарказмом в голосе, чтобы замаскировать обиду.

– Мне не надо денег. – Он уставился в потолок. Неужели нет ни малейшего шанса вывернуться, не задев ее чувства? – Я хочу, чтобы акции принадлежали тебе, только и всего.

– Почему? – Ее голос звучал с вызовом, что раньше ей не было свойственно.

– Мне было хорошо здесь. Ты... твоя семья помогла мне в трудную минуту.

– Ник, – произнесла она едва слышным шепотом, – я люблю тебя. Предоставь мне хотя бы один шанс. Давай поговорим.

Он намеревайся расстаться с ней без лишних сцен и надеялся, что она позволит ему с достоинством удалиться. Но нет, за несколько недель, проведенных ими врозь, она набралась уверенности. Его план сбежать, не причинив ей боли, был загублен.

– Тут не о чем говорить, – сказал он по возможности сухо.

– Моя любовь ничего для тебя не значит?

Ее горькое выражение лица говорило о том, что его уход причинит ей сильную боль.

– Ты только думаешь, что любишь меня, а на самом деле...

– Я люблю тебя по-настоящему.

– Ты так думаешь... – упрямо твердил он, не находя слов.

– Точно так же, как ты думаешь, что до сих пор любишь Аманду Джейн?

– ДУМАЮ? – Он впервые повысил голос. – Думаю? Я точно знаю, что люблю ее. И всегда буду любить. – Не успели эти слова вырваться, как ему тут же захотелось взять их назад. Дело было не в том, что они не соответствовали действительности – очень даже соответствовали; но мученический вид Джанны подсказывал, что лучше бы было сдобрить пилюлю спасительной ложью, что, собственно, и входило в его намерения.

– Я не пытаюсь занять ее место, Ник. – Ее ясные зеленые глаза заглянули в его. – Я знаю, что это не удастся никому и никогда. Но ты скорбишь по ней уже пять с лишним лет. Может быть, хватит? – Не получив ответа, она добавила: – Или ты собираешься провести остаток жизни в одиночестве?

Его планы на будущее не шли дальше решения очередной встававшей перед ним проблемы. Тем временем проблемы нарастали, как снежный ком. Сейчас ему не хотелось все это обсуждать.

– Ты ведь и Коллису говорила, что любишь его?

Она схватила его за руку.

– Говорила, но это было совершенно не то же самое.

Он вырвался. Джанна не оставляла ему другой возможности, кроме бесславного бегства.

– Ты уже в разводе?

– Нас разведут через две недели.

Он распахнул дверь и крикнул с порога:

– Вот тогда и поговорим.

Пробка от шампанского высоко взмыла в прозрачный осенний воздух и упала посреди сада Лифорт-Холла. Джанна и Пифани, подняв бокалы, ждали момента, чтобы осушить их в честь новобрачных. Одри и Эллис, сыгравшие свадьбу несколькими неделями раньше, в «Соколином логове», широко улыбались Уоррену и Шадоу.

– Хло всегда хотелось иметь отца, – заявила Шадоу, глядя ясными глазами на Уоррена..

– Теперь он у нее есть, – с гордостью сообщил Уоррен и повернулся к гостям. – Я ее удочеряю.

– Чудесно! – воскликнула Одри.

К ней присоединились остальные.

Джанна была счастлива за брата: его дела шли превосходно. Его имидж и личная жизнь нисколько не пострадали от недавнего кризиса. Пресса гонялась за ним еще ретивее, чем прежде; узнать его мнение стремились самые могущественные деятели. Однако у Уоррена не закружилась голова: он по-прежнему заботился только о будущем Англии, серьезно относился к своему членству в палате лордов и почти никогда не пропускал голосования.

– За Шадоу и Уоррена! – провозгласила тетя Пиф, когда бокалы были наполнены. – За постоянство их любви!

Хрустальные бокалы встретились над столом с мелодичным звоном. Потом Уоррен обнял Шадоу и поцеловал ее так крепко, что эту сцену вырезали бы из репортажа, если бы и здесь торчала телевизионная бригада из тех, что почти неотступно следовали за Уорреном. Джанна зажмурилась, представив себе, как Ник заключает ее в объятия при аналогичных обстоятельствах. Ее развод вступил в силу уже несколько недель назад, а от Ника по-прежнему не было ни слуху ни духу. Иного она не ожидала: сцена в ее кабинете, которую она непрерывно проигрывала в памяти, стала жирной точкой в короткой истории их отношений.

Он ее не любит! Надо отдать ему должное: он никогда не утверждал иного. Это она вновь и вновь повторяла, как сильно влюблена. Он же в итоге пренебрег этим. Для него имела значение только его работа. И Аманда Джейн.

– Ты – следующая на очереди, – прошептала ей тетя Пиф.

Джанна снисходительно улыбнулась. Во время своего последнего посещения Мальты Ник отдал дань вежливости и навестил тетю Пиф, заронив надежду на свое возвращение. – Вам с Ником на роду написано быть вместе.

Джанне отчаянно хотелось в это верить, однако действительность была совсем не такова. Ее жизненная стезя просматривалась уже вполне отчетливо, и на ней не было следов Ника: ей предстояло стоять у руля гостиничной сети, основанной тетей Пиф. «Голубой грот» пользовался таким успехом, что Джанну постоянно донимали предложениями открыть такие же отели на Коста-Эсмералда и на Менорке.

Дворецкий ввез на тележке свадебный торт – выбор Шадоу, ее любимую «Шоколадную погибель». Уоррен подмигнул Джанне и подошел к ней.

– Я несколько раз пытался дозвониться Нику в Атланту, – сказал он, – но он не отвечает на мои звонки.

Джанне хотелось крикнуть всем в лицо: хватит о Нике! Впрочем, они не виноваты в том, что ее рана еще слишком свежа, чтобы спокойно разговаривать на эту тему.

– Видимо, он слишком занят на новой работе, – стараясь казаться равнодушной, сказала она.

– Кстати, насчет новой работы: я слышал, что Коллис преподает теперь в Дорхемском университете. Какое падение!

Джанна не разделяла снобизма брата. Она считала, что, кроме Оксфорда и Кембриджа, есть и другие вполне достойные высшие учебные заведения.

– Два дня назад он женился, – сообщила брату Джанна.

– Перестань! – Уоррен рассмеялся и оглянулся на Шадоу.

– Я серьезно. Аннабел Свортмор стала миссис Коллис Коддингтон Пемброк.

– Из нортумберлендских Пемброков, – добавил Уоррен. – Откуда тебе это известно? Я нигде не читал об этом.

– Я приобрела его долю нашей собственности в Минера-Мьюз. Он не смог ее выгодно продать, а ему требовались деньги на женитьбу и переезд.

Уоррен изучающе посмотрел на сестру.

– Его брак тебя огорчил?

– Нет. – У нее была другая, более сильная причина для огорчения – отсутствие вестей от Ника.

Шадоу поманила Уоррена и попросила помочь ей разрезать торт. Джанна наблюдала за ними, радуясь, что брат обрел счастье. Одри принесла Джанне бокал с шампанским.

– Такси почти готов к собачьей выставке в Афинах.

Джанна пила шампанское, испытывая благодарность к Одри, отвлекавшей ее от неприятных мыслей. Собачий ортодонт, порекомендованный Джанной, исправил щенку прикус, а многочасовая дрессировка подготовила его к выступлению на ринге. Джанна скучала по Такси, потому что он был связан для нее с Ником, однако знала, что ему гораздо лучше с Одри. Та обожала песика и почти не спускала с него глаз – сейчас он находился на втором этаже, где можно было спокойно подремать, – боясь, как бы и с ним не случилась какая-нибудь неприятность.

– Хочу поблагодарить тебя, – голос Одри стал серьезен, – за то, что ты вернула Иена. Все эти годы Пиф была добрым ангелом для меня и всей нашей семьи, а мы ничего не могли сделать, чтобы ей помочь. Ты совершила такое большое дело! – Одри поцеловала Джанну в щеку.

Джанна крепко обняла ее и долго не выпускала из объятий. Одри редко проявляла свои чувства, даже оставаясь с кем-либо с глазу на глаз, однако после смерти Реджинальда она все больше оттаивала.

– Пойдем, посмотрим на Хло, – предложила Одри. – Уверена, что Такси тоже готов проснуться.

Они поднялись наверх кратчайшим путем – по лестнице, предназначенной для слуг, – и быстро достигли спален. В недавно приспособленной для Хло детской няня Форсайт одевала девочку в белое платьице с кружевами.

– Я купила его в Париже, – гордо сообщила Одри. – Мне нравится роль бабушки. – Она забрала малышку у няни и осторожно взяла ее на руки. – Надеюсь, у тебя будет много братиков и сестричек.

Хло засмеялась, с ней заодно засмеялась Одри.

– Ты слышала, Джанна? Хло сказала «баба». – Поворковав с ребенком, Одри потребовала: – Скажи «тетя Джанна».

Тетя Джанна? Джанна стояла как громом пораженная. Значит, ее, как и тетю Пиф, ждет деловитая жизнь, лишенная личного счастья? Еще несколько минут назад Джанна полагала, что смирилась со своим положением, но сейчас, глядя на Хло на руках у Одри, испытала невыносимое желание иметь собственного ребенка. Ребенка от Ника.

Она поспешила выйти из детской, твердя про себя, что у нее достаточно времени, чтобы привыкнуть к жизни «тети», как привыкла к ней Пифани. Просто сейчас ей было невыносимо больно смотреть на малышку и понимать, что самой ей никогда не родить от Ника детей.

– Схожу за Такси, – бросила она через плечо, удаляясь.

В холле Джанна встретила Шадоу.

– Не беспокойся за дочку. С ней теперь бабушка. Она рассказывает внучке, сколько у нее будет братьев и сестер.

– Именно это и нужно Хло, – подтвердила Шадоу. – Братья и сестры. Но я уже не буду вынуждена пользоваться услугами банка спермы.

У Джанны не хватило сил на продолжение разговора о больших и счастливых семьях.

– Я иду за Такси.

– Пойдем вместе. Пускай Хло побудет с бабушкой.

Такси терпеливо дожидался людей у двери. Джанна взяла его на руки и поцеловала его шелковистый хохолок.

– Ник вернется, – неожиданно сказала Шадоу. Джанна мысленно поклялась, что задушит любого, кто еще раз упомянет при ней Ника Дженсена, но на Шадоу было невозможно сердиться. Ее вид свидетельствовал о безграничном довольстве. А ведь она всю жизнь была лишена нормальной семьи и до самого недавнего времени страдала от одиночества. Только теперь Джанна поняла, что пришлось пережить Шадоу.

– Я не рассчитываю на его возвращение, – ответила Джанна. В ее голосе прозвучало больше горечи, чем она могла допустить.

– Он все равно вернется, уже навсегда. Возможно, он не помнит Варен, но в глубине души чувствует, что должен быть с тобой.

– Повторяю: я не рассчитываю на его возвращение. Меня другое заботит, – продолжала Джанна, стремясь переменить тему. – Я хочу засадить Тони Бредфорда в тюрьму. Он, наверное, считает, что легко отделался, но я устрою ему сюрприз.

– Ты нашла кубок Клеопатры?! – воскликнула Шадоу.

– Нет, – созналась Джанна. – Но у меня есть одна идея. Из слова «кубок» как будто бы следует, что это чаша. – Шадоу кивнула, и Джанна продолжала: – На самом деле это не так. Судя по описанию, он представлял собой сосуд для питья в форме полумесяца. «Кубком Клеопатры» он назван за свою необыкновенную красоту, а в ту эпоху Клеопатра была образцом красоты.

– Существует ли его изображение? – спросила Шадоу.

– Нет, все изображения погибли во время войны. Но один мальтийский священник прислуживал до войны у алтаря и дважды в неделю протирал кубок. Теперь у меня есть вполне достоверный набросок. Я разослала копии рисунка по музеям. Надеюсь, где-нибудь этот предмет узнают.

– Почему вы с Ником не работаете вместе?

– Ник согласен с официальной версией смерти своего друга. Он слишком занят карьерой, чтобы помогать мне.

Шадоу покачала огненной головой.

– Он боится навлечь на тебя беду.

– Нет, – усмехнулась Джанна.

Шадоу до невозможности романтична!

– И, по-моему, не напрасно, – отчеканила Шадоу. – Призываю тебя к осторожности. Не забывай, что Тони Бредфорд – хладнокровный убийца.