- -
- 100%
- +
– Ты прав, – Ингрид поднялась, поправила сумку за плечами. – Пойдём дальше?
– Пойдём, – согласился кот, припустив вперёд на всех лапах. – Для Даэмона будет лучше, если он забудет о нас.
Кастель и сам не поверил своим словам, но знал, что так будет правильно. Мастер вряд ли бы с ним согласился и нашёл не один десяток аргументов, но истина оставалась одна: покрывательство преступлений ведьмы каралось смертной казнью. Даэмону Истребителю следовало всё отрицать: не знал, не видел, не заметил – и тогда, может быть, он отделается лишь замечанием Совета, запретом деятельности на пару месяцев и штрафом.
Кот бежал по осеннему лесу всё дальше от дома вслед за своей ведьмой, даже не подозревая, что в голове прежнего хозяина бродят те же мысли. Но стоило Даэмону только закрыть глаза, он видел лукаво прячущую улыбку Ингрид, признающуюся, что живое зелье хранится в сарае.
Разум убеждал демонолога, что следует отпустить ведьму и позволить ей самой решить свою судьбу, но, лишь когда она исчезла из его дома, Даэмон понял, как не хватает ему непокорного золотого взгляда, звенящего смеха и бесконечного удивления от новых открытий этой неугомонной девушки. Из его дома будто вынули душу, распластав на первых утренних заморозках, что сковали собравшиеся в следах конских копыт дворовые лужицы.
– Милорд, я надеялся, что это только слухи, – мастер Рамон, пришедший для очередного занятия с ведьмой, тяжело опустился в кресло в маленьком кабинете демонолога, служившем укрытием от матери и брата. – Бедное дитя, я не приемлю и мысли, что она могла так поступить с леди Лиорой. Та хоть и оттачивала на Ингрид своё высокомерие, но по-своему заботилась о девочке, и Ингрид это знала.
– Рамон, – Даэмон отложил медальон на цепочке, занимавший его внимание последние несколько минут. – Если бы ты был на месте Ингрид, куда бы отправился?
– Она умная девочка, – подумав с минуту, ответил старый наставник. – Не думаю, что она отправилась в город или в одно из своих тайных укрытий. Да и в нашем лесу нет таких мест, которые бы она выбрала в качестве защиты, мне кажется. Феликс зря прочёсывает их со своими псами.
– Надеюсь, – кивнул Даэмон подтверждающим его догадки словам мастера Рамона. – Могу я рассчитывать, что ты не поделишься своими домыслами с инквизицией?
– Я стар, Даэмон, а у вас с ней ещё вся жизнь впереди, – добродушно улыбнулся в ответ старик. – Даже если инквизиция заберёт меня в свои казематы, чтобы узнать моё мнение…
– Не думаю, что до этого дойдёт, – махнул рукой Даэмон, обрывая старого друга. – Феликс не настолько фанатичен, а Совет не настолько глуп, чтобы ради одной ведьмы устраивать травлю всех, кто с ней общался.
– Ради одной обычной ведьмы, – поправил Рамон, поднимая кружечку с мятным чаем, успевшим значительно остыть с момента его прихода. – Но Ингрид ведь далеко не обычная, верно?
Даэмон замер, удивлённый проницательностью наставника, и вскинул на него внимательный взгляд.
– Как давно…
– О, догадаться не так сложно, мой юный друг, – вернув опустевшую чашку на стол, мастер Рамон положил ладони на край стола, чуть подавшись вперёд, и продолжил: – В своей жизни я уже встречал ведьму с золотыми глазами и знаю, к какому роду принадлежит Ингрид. И по правде, я на стороне этой девочки, если она хоть наполовину унаследовала силу матери.
– Ты знал её мать? – недоумённо отозвался собеседник.
– Незадолго до её смерти, – кивнул наставник, с улыбкой вспоминая затронувшую его сердце встречу. – Ингрид стала на неё очень похожа, и скрыть это не получится.
– Почему не рассказывал?
Даэмона кольнуло неприятное чувство, что есть те, кто знает о ведьме больше него.
– Я думал, что до этого не дойдёт, да и на благоразумие Феликса надеялся.
Демонолог поднялся из-за стола и подошёл к окну. Солнце уже успело отогреть землю, не оставив ни следа от заморозков и самых маленьких луж. Следовало заняться необходимыми приготовлениями к возвращению инквизиции, но душа рвалась прочь – искать самому, защитить от внешнего мира.
– Могу попросить тебя об одной услуге, Рамон? – тихо спросил Даэмон, приняв решение.
Её жизнь стоила дороже его тайны.
– О любой в рамках моих возможностей, ты же знаешь, – кивнул старик.
– Когда Феликс вернётся, тебя уже не должно здесь быть.
Подойдя к столу, демонолог взял лежащий на нём медальон и застегнул на своей шее.
Проницательный, мудрый Рамон лишь добавил:
– Я бы отправился с тобой, если бы не был так стар.
– Ты и так сделал очень много. Это не твой путь.
Погасив свет в кабинете, мужчины вышли в холл. Один отправился в малую столовую, чтобы поужинать и отвлечь прислугу, второй тенью выскользнул во двор через чёрный ход. Только когда сарай скрыл его от посторонних глаз, Даэмон позволил себе расслабиться, неторопливо снял одежду и опустился на корточки. Столько лет он боролся с этим, научился полностью контролировать поселившегося внутри демона, а теперь ему предстояло дать волю. И всё ради одной ведьмы.
Это не было больно. Кожа разошлась на лоскуты, осенними листьями опадая на землю и освобождая место для лоснящейся чёрной шерсти.
Это не было страшно. Гораздо страшнее было напугать своим обликом её и упустить шанс.
Это было не впервые. Он до сих пор помнил ту ночь, запретное заклинание и руки старой ведьмы, удержавшие его душу в мире живых и погрузившую детей в дарующий забвение сон. Если он не смог убедить Феликса пощадить Ингрид, то лучше сам погибнет рядом с ней.
Спихнув задней лапой вещи в овражек за сараем, Даэмон втянул разом ставшими чувствительными к запахам ноздрями прелый воздух, безошибочно учуяв в нём уже почти развеявшийся аромат её духов. Мир сузился до границ этого запаха и начинающей твердеть от холода земли под мощными жилистыми лапами.
Глава 7
Читай по следам
Все следы Ингрид были точно не те, что он сейчас искал, – она оставила их не меньше чем за декаду до этого дня. Они прочесали весь лес, нашли несколько тайников, заготовленных ведьмой для побега – а как иначе объяснить припасы еды и обустроенные лёжки? – даже старый грот, который Феликс прекрасно помнил и который теперь она переделала под себя. Сюда Феликс убегал ребёнком посмотреть на светлячков или прокричаться, расстроенный своим даром, не позволяющим прикасаться к людям.
Он винил свой дар инквизитора в том, что вся любовь и нежность матери достались отцовскому бастарду. Феликс уже в четыре года обзавёлся перчатками и мог лишь наблюдать, как леди Лиора тормошит волосы Даэмона, когда тот удачно справился с заданием наставника. Будущему инквизитору доставалось лишь ласковое слово и добрый мамин взгляд. Это сейчас он контролирует дар и только его ладони без перчаток несут боль и смерть, а в детстве выбора не было, разве что кто-то из слуг оступится и Феликс сможет тайком его наказать, а заодно почувствовать, что это значит – прикасаться к кому-то…
Сейчас ему больше всего хотелось прикоснуться к Ингрид. Сжать её хрупкую лебединую шейку руками и слушать, как она задыхается от боли. Да как она посмела так его провести?!
Привычно подавив приступ ярости, Феликс спешился с коня и, похлопав его по взмыленной шее, оглядел принадлежащее его семье поместье.
Дом щурил резные ставни окон на заходящее солнце, каменные блоки стен оплёл дикий виноград – уютное семейное гнёздышко, если не знать, кто жил под его крышей столько лет. И чем она ответила на проявленную доброту? Орден прав в своём суждении. Ведьмы – те же змеи: скользкие, ядовитые хищницы, пронзающие своими клыками пригревших их людей. Вот и кровь Ингрид с каждым годом её взросления приближала этот момент. Только Даэмон не хотел в это верить. Всё сомневался и радовался успехам воспитанницы, своими руками взращивая ядовитую гадюку и питая её ядом.
Дом встретил тишиной. Подёнщицы уже вернулись в селение, а немногие слуги заняты в комнате леди Лиоры или готовятся к новому дню.
– Даэмон! – рявкнул с порога инквизитор.
Но брат не ответил. Феликс недовольно поджал губы, нахмурившись. Где Даэмон? В это время он обычно в библиотеке, а оттуда прекрасно прослушивается холл благодаря проложенным в стенах воздуховодам.
– Даэмон!
И снова тишина, только из малой столовой робко вышла кухарка.
– Он не пришёл к ужину, милорд. – И застыла, сжавшись, словно ожидала удара за свои слова.
– Кто ещё был в доме? – осведомился у девушки Феликс, демонстративно стягивая пальчики перчаток, стаскивая с ладоней сыромятную кожу, окрашенную в белый цвет инквизиции, и наслаждаясь расширившимися от ужаса глазами кухарки.
– Милорд Рам-м-мон, милорд, – заикаясь ответила та, дрожа осиновым листом.
Насладившись зрелищем, Феликс вернул перчатки на место и жестом отпустил девушку, не упустившую возможность скрыться из поля зрения инквизитора.
Даэмон мог отправиться проводить старого наставника и друга семьи, несмотря на запрет инквизиции покидать дом. Что же, пару часов можно подождать, а пока неплохо бы осмотреть комнаты девчонки, – возможно, там найдётся что-то интересное.
Но, вопреки ожиданиям, ни через десять минут, ни через час Даэмон не появился. Вещи Ингрид беспорядочно валялись по всей комнате, выглядывая из самых неожиданных мест. На нескольких отпечатались подошвы сапог обыскивавших комнату инквизиторов, оставив пятна уже подсохшей грязи, и теперь к ним добавились комки глины и травинки с сапог Феликса, смешавшиеся с рассыпанными по полу семенами и травами. Несколько тетрадей с рецептами зелий с вырванными в бессильной злобе страницами сиротливо валялись на столе как попало.
Столько времени, и ни одной улики! С её-то усердием и памятью, Ингрид должна была записать состав использованного против леди Лиоры отвара, она же так боялась что-то забыть! Но рецепта не было, как и тайных ниш или приклеенных к нижней части стола и кровати записок. Раскуроченный шкаф с парадными платьями добавлял погрому хаотичный вид, но на деле инквизиторы методично и быстро обследовали комнату девчонки, изучив все стандартные места, где ведьмы прятали своё самое ценное имущество.
– Ты же необычная девочка, Ингрид, – задумчиво протянул Феликс, потирая переносицу. – Где же ты спрятала самое сокровенное? То, в чём могла признаться только себе?
Взгляд мужчины мазнул по шёлковой ткани стен, зацепился за сваленные в кучу дешёвые бульварные романы, распотрошённые и зацепившие страницами разрезанную и ощерившуюся тонкими ниточками подарочную ленту. Пышный бант, украшавший так и не оценённый ведьмой подарок, затерялся где-то среди писчих перьев и смявшихся листов чистой бумаги. Домовый дух забился под стол и беззвучно плакал над растерзанными книгами.
– Эльм, – позвал инквизитор, приглядевшись к бесплотному.
Дух затих и повернулся к Феликсу. Бездонные чёрные провалы на месте глаз и заменяющий тело густой туман смотрелись жутковато, но Даэмон пригрел низшего демона, как и юную ведьму, считая их безопасными. И чем всё обернулось?
– Подойди ко мне, Эльм.
Убрав руки за спину, Феликс, не торопясь, снял перчатки. Насторожённый домовый дух приблизился к инквизитору и завис напротив в ожидании указаний. Брат хозяина дома часто его шпынял, грозился развеять, но дальше ленивых угроз никогда не заходило, вот и теперь Эльм равнодушно ждал очередной колкости или бесполезного распоряжения вроде уборки цветника от сорняков – знал же, что дух бесплотен.
– Скажи-ка мне, демон, – незаметно заправив перчатки за хлястик на спине, инквизитор размял пальцы, – у Ингрид должен был быть тайник. Покажи мне его.
Домовый дух недоумённо посмотрел на собеседника, став белее, словно сгустившийся туман, и через него уже не были видны смутные очертания предметов позади. Нет.
– Я могу узнать по-другому.
Феликс действовал быстро, и через мгновение не успевший сбежать домовый дух забился в железной хватке голых ладоней.
Дар инквизитора призывал к ответу и бесплотных, и Феликс владел им в совершенстве, помогая Даэмону в его борьбе, когда на то были желание и время.
Едва слышный вой наполнил разгромленную комнату. Эльм пытался вырваться из обжигающих невыносимой болью рук, но инквизитор держал крепко.
– Где тайник? – прорычал Феликс, и перед глазами встал образ небольшой дощечки, ладно подогнанной к оконной раме и скрывающей нишу в подоконнике. – Умница.
Инквизитор отпустил домового духа почти развоплощённым, и тот поспешил скрыться в стене, ведущей в умывальню. Спрятавшись на чердаке в старом сундуке с изъеденными короедом стенками и проржавевшими петлями, Эльм тихонько заплакал, сгустившись из последних сил, разглядывая картинку, нарисованную для него Ингрид. На ней дух сам читал книгу и радостно улыбался. Домовый дух очень надеялся, что ведьма однажды вернётся, и пообещал себе, что тогда ни за что уже не будет изводить её своими капризами. Только бы вернулась.
Феликс подошёл к окну и нажал на почти слившуюся с рамой дощечку – если не знать, где она, найти невозможно. Хитрая ведьма. Поддавшись механизму, ещё одна дощечка приподнялась над поверхностью подоконника и съехала в сторону, открывая спрятанное в тайнике.
Засушенная гроздь рябины, цепочка с подвесом из изумруда, несколько билетиков с сезонной ярмарки, пара выпавших чёрных усов Кастеля, несколько маленьких ракушек из Соколицы, из неё же ил в крохотной баночке, бутылочка искусной работы зелёного стекла… Феликс недоумённо пересмотрел свои находки и в бешенстве сбросил всё на пол, от души пройдясь по безделушкам сапогами. Эта ведьма слишком хитра, но ей не обмануть высочайшего инквизитора! Она должна совершить ошибку, и этот момент он не упустит.
– Даэмон! – крикнул Феликс, выходя из комнаты Ингрид, но ответом ему снова была тишина.
Солнце уже село, за окном царили сумерки и легонько стучал по стеклу осенний дождь, а брат так и не появился. Дурное предчувствие вынудило инквизитора сбежать по ступеням во двор. Орден уже убрался в селение, расквартировавшись у местных, и звать их сейчас означало поставить под удар Даэмона. Инквизитор хоть и относился к нему снисходительно, но потерять ещё и его был не готов. Достаточно было бьющейся в лихорадке матери.
– Даэмон, – неуверенно позвал Феликс, но демонолог исчез так же, как кот и ведьма.
Крупные капли значительно усилившегося дождя забили косыми ударами, стекая по лицу замершего посреди двора мужчины. Превратившись в ливень, они мгновенно намочили одежду, а Феликс всё растерянно вглядывался в густую пелену воды, надеясь разглядеть хоть что-то. Он ещё никогда не оставался один, без семьи, без возможности хоть с кем-то поговорить, и это чувство инквизитору не понравилось. Оно делало его слабым и неуверенным, недостойным своего звания. А слабость нужно уничтожать.
Подавив взметнувшееся в душе сомнение, Феликс направился к конюшне.
Через час инквизиция нашла брошенные Даэмоном вещи. Они сиротливо лежали в ямке за сараем, чуть присыпанные землёй, а от них уходили ещё угадывающиеся в расхлябанной от дождя земле следы крупных лап, напоминающие собачьи, с углублениями от длинных острых когтей.
Служители Ордена не заметили, как изменился в лице старший брат, узнав эту новость. Впервые он почувствовал сожаление, что у Даэмона была от него тайна, которую он сейчас по неосторожности открыл инквизиции. Но Феликс быстро взял себя в руки. Слабым в Ордене не место. Значит слабость нужно уничтожить.
– Сообщите Совету, – Феликс развернулся к глашатаю с лицом, не выражающим ни единой эмоции. – Судя по следам, это призрачный пёс, один из сильнейших демонов. Нам нужны ловчие из лучших демонологов и нейтрализатор потусторонней энергии.
– Будет исполнено, милорд.
Почтительно склонившись, глашатай исчез в ночной темноте, и только стук копыт и жалобное хлюпанье луж ещё какое-то время слышались сквозь шум дождя.
Когда демонический пёс вселился в Даэмона? Почему Феликс этого не заметил? И кто в этом повинен?
Вопросы без ответов роились в голове инквизитора, и он вознамерился во что бы то ни стало найти на них ответы. Даже если ведьма и демонолог при этом умрут.
Глава 8
Долгие часы ожидания
Незнакомый лес водил смутными тропинками, шептал на ухо, прогонял прочь. Тьма сгустилась к вечеру, вынуждая искать ночлег, и шедшие весь день с небольшими остановками путники устало устроились среди нагромождений невысоких скал. Внушительных размеров валуны словно раскидал сказочный великан, в беспорядке усеяв ими округу.
Один из камней наклонился над небольшим пятачком земли, защищая от осеннего ветра, после проливного дождя стылыми порывами треплющего одежду. Ветви и листва ещё защищали от особенно крупных капель, но тёплая парка, выуженная из сумки, когда стало совсем невмоготу, всё равно безнадёжно отсырела.
Холодное мясо и чуть подсохший хлеб радости не добавили.
– Нам бы костёр и погреться, – вздохнула Ингрид, усаживаясь в относительной сухости под нависшим камнем.
– И возвестить всей округе «Эй, смотрите, я та самая беглая ведьма!», да? – съязвил в ответ Кастель, устраиваясь рядом на сумке, наминая лапами вощёную ткань и сворачиваясь на ней клубком.
– А дома, наверное, уже ужин, – протянула ведьма, тоскливо разглядывая посеревшую округу.
– И вся инквизиция в сборе за большим столом приёмного зала, – фыркнул кот, плотнее укутывая своё продрогшее тело и набухший от сырости мех в кожистые крылья.
– Даэмон зажёг огни в холле…
– А Феликс добыл факелы, чтобы продолжить поиски ночью.
– Кастель! – возмущённо засопела девушка, не сдержав широкий зевок.
– Что «Кастель»? – по-доброму огрызнулся кот, сунув нос под крыло и глухо проворчав оттуда: – Я тоже скучаю по дому и хочу, чтобы ничего этого не случалось.
– Кась… – Ингрид погладила упругие крылья друга и плотнее закуталась в парку. – Спасибо, что не оставил одну.
– Да, да, – проворчал сиреневый кот. – И я тебя люблю.
Когда ночь вступила в свои права, беглецы уже дремали, нервно вздрагивая от каждого шороха и насторожённо щурясь во тьму, если звук был слишком громким. В первую ночь они так устали, что совершенно не думали о безопасности, чуть не попав на глаза детям. Теперь оба встряхивались, если крепкий сон подкрадывался слишком близко. И когда рассвет лишь слегка окрасил воздух бледным сиянием сквозь сурово окружившие их валуны, снова отправились в путь. Вот только еле шли от усталости, которую не смогло прогнать ночное бдение на грани сна.
– Нам бы посмотреть, далеко ли ушли и куда идём, – Ингрид прислонилась щекой к старой сосне, с трудом подавив зевоту.
– Здесь кругом лес, как ты себе это представляешь? – ворчливо отозвался друг.
– А ты пробовал летать? – улыбнулась девушка, иронично подмигнув возмущённо мяукнувшему Кастелю.
– Я кот! – неожиданно рявкнул Кастель, всполошив несколько посвистывающих неподалёку пичуг. – А не какая-то там летучая мышь! Благородные звери не летают! Что бы ты ни сделала с моим обликом, я был и есть потомок древних хищников! Мяв!
– О, прости, – пряча лукавую улыбку, ведьма снова пошла вперёд. – Кастельчик, милый, я совсем не хотела тебя обидеть! Просто это был бы идеальный выход: крылья, лес, мы заблудились…
– Ты самая вредная ведьма на свете, но и тебе не уговорить меня… Как заблудились?
Кастель даже сел от неожиданности, растерянным взглядом осматривая растущие вокруг кустики брусники, алыми огоньками украсившие белый мох.
– Я не помню, с какой стороны мы вчера пришли, – виновато протянула Ингрид. – Так устала, что забыла сделать зарубки.
– Ты… – кот даже поперхнулся от возмущения и стоял, смешно открывая и закрывая рот, словно огромная рыба в большом аквариуме личного кабинета Даэмона в столице.
– Ну или просто хотела посмотреть, как ты летаешь…
Широко улыбнувшись, Ингрид показала коту язык и, засмеявшись, побежала прочь.
– А вот как догоню! – мявкнул друг, понимая, что одна юная ведьма нагло его обманула. – А вот нажалуюсь Даэмону, когда…
Когда. Обернувшись, Кастель грустно осмотрел поднимающийся с земли густой туман и припустил следом за подругой.
Никогда. Даэмона следовало давно отпустить, он выполнил свою часть договора, но кот привык к нему, да и Ингрид стала дорога сердцу зверя. Для демонолога будет лучше, если он останется в своём поместье, и Кастель спокойно уйдёт, когда придёт его время. Не будет этой выворачивающей душу пустоты и ощущения, что тонкая ниточка между душами истончилась настолько, что вот-вот порвётся. Надо только пристроить ведьму в надёжные руки. Туда, где смогут её защитить.
К поселению они вышли неожиданно. Только что вокруг тихонько шумел лес, и вдруг воздух наполнился лёгким гулом голосов, выталкивая Ингрид с Кастелем на окраину просторной поляны с плотно сбитыми, украшенными резными вензелями домиками. Выкрашенные в лесные оттенки, они словно сливались с окружающим пейзажем, напоминая ящерку-хамелеона на одной из ярмарок, куда Даэмон брал Ингрид в последний раз. Смешное лупоглазое создание принимало любой цвет, к которому его подносили, и становилось почти невидимым на его фоне – только огромные жёлтые глаза вращались в разные стороны, вызывая позывы дурноты у благообразных леди и восторги малолетней ребятни.
– Я её не видел, – в панике пролепетал кот, раскрыв крылья, чтобы затормозить, но понимая, что уже попал в поле зрения нескольких людей, услышавших шум и повернувших головы в их сторону.
– Я тоже, – растерянно прошептала Ингрид, интуитивно делая шаг обратно под сень деревьев.
– И не слышал, – на всякий случай добавил в своё оправдание Кастель.
Ингрид страстно захотелось отмотать время назад и возле того примечательного валуна, с собравшей дождевые капли ямкой на самом верху, повернуть совсем в другую сторону.
Но люди уже спешили к ним, и бежать – значит выдать себя, признать, что они скрываются от кого-то. А от кого обычно скрываются? От инквизиции. Стоит только побежать – и она подпишет себе смертный приговор.
Худощавые, с обветренными от жизни на природе лицами, в поношенной, но крепкой одежде, они напоминали крестьян с прибрежных поселений, живших тем, что пошлёт им Праматерь.
Ингрид сморгнула, вглядываясь в приближающуюся к ней толпу: несколько женщин и мальчишек лет до десяти. Мужчин не было. Где они? На лесозаготовках? На сборе ягод и грибов? На охоте или рыбалке?
Женщины оставили детей на безопасном, по их мнению, расстоянии и подошли совсем близко. Одна из них, на вид самая старшая, в ярком цветастом платке и груботканом сером платье с синим передником вышла вперёд и остановилась напротив ведьмы, внимательно её разглядывая. Особенно требовательно вглядывалась она в глаза девушки – словно в душу смотрела и читала её, перелистывая страницы памяти.
– Твой путь здесь не кончается, – наконец заговорила женщина. – Но здесь тебе нужно его дождаться. Идём.
– Подождите, – Кастель выступил вперёд и вздыбил шерсть. – Мы обычные путники и идём своей дорогой. Нам всего лишь нужно пройти через ваше селение, и ждать никого в наши планы не входит. Давайте так: мы вас не видели, и вы нас не видели.
Кот даже встал на две пары задних лап, чтобы выглядеть внушительнее. Дожидаться инквизиции в деревне, всего в двух днях пути от поместья, он уж точно не собирался. Ингрид нужно увести как можно дальше, а не отираться под самым носом Феликса и Даэмона!
– Конечно, – хмыкнула пожилая женщина, хмуро глядя на Кастеля. – И далеко связной одержимого уведёт наследницу Древней Крови в одиночку? Если уж вы решились пройти предначертанное на роду, то от помощи открещиваться не стоит.
– Одержимого? – Ингрид замолчала, охваченная внезапным осознанием того, что имела в виду женщина.
Растерянность тут же сменилась внутренним холодом. Только сейчас она поняла, что означали слова Кастеля, когда он несколько раз называл себя связным Даэмона. Она-то по глупости считала кота кем-то вроде глашатая, бегавшего по поручениям демонолога в ближайшую деревню. Даэмон одержим? Но это невозможно! Феликс бы точно заметил это!
Одержимыми пугали нежелающих спать детей – считалось, что они прячутся в темноте и забирают непослушных в свою пещеру. Но в летописях им также приписывали истребление целых поселений. Одержимые объявлялись крайне редко и были более смертоносными, чем неприкаянные, с которыми хоть можно было совладать. Медлительные и источающие ядовитое зловоние существа брали количеством, а по одному не представляли серьёзной угрозы, разве что слабость желудка докучала пару дней. Одержимые же были хитры, умны, изворотливы, со временем лишь взращивая эти качества, наследуя память порабощённого ими человека.
– Что глаза вылупила? – дёрнула за рукав Ингрид видящая, недовольно сведя брови к переносице, отчего морщинки стали ярче и заметнее. – Навыдумывала себе страхов с благодатных зёрен инквизиции? Глупая молодая ведьма!
Демонстративно сплюнув себе под ноги, женщина махнула остальным расходиться.