Красная лисица

Он сминает мое лицо, больно жмёт на скулы, приоткрывая рот. И вот желание мое сбывается, я вижу перед собой его мужское достоинство в полной готовности. Ого. Не только по романтике вздыхают барышни, мечтая о вервольфах. Таких размеров я еще не встречала. Хотя, может, опыт мой еще не так велик.

Я тянусь к нему лицом и рукой, но господин ударяет меня по руке и сам буквально насаживает мой рот на свой член. Он использует меня, как один из своих приборов, обхватив двумя руками за голову. Я давлюсь, пускаю слюну, слёзы текут из глаз. Я стараюсь. Я в восторге. Он нависает надо мной непреступной скалой, член его забивает мое горло, я задыхаюсь. Тогда вервольф мягко отстраняет меня, давая отдышаться.

– Еще, пожалуйста, господин, – слышу я свой голос как будто со стороны. Но он уже оправляет одежду и отворачивается от меня, казалось бы, потеряв интерес. Я чувствую боль в шее, которую прежде не замечала из-за желания. Хозяин так велик ростом, что не очень- то удобно с колен доставлять ему удовольствие. Пока я пыталась удовлетворить волчьи (в прямом смысле) аппетиты моего хозяина, возбуждение мое только выросло. И теперь я чувствую, как из меня вытекает влагой мое желание, липко остывая на внутренней поверхности бёдер. Наверное, это ужасно неловкая ситуация, но я ловлю себя на мысли, что меня всё это интригует. Что он сделает дальше? Я поднимаю глаза и смотрю ему в спину, пытаясь уловить настроение.

Господин оборачивается, мягко без нажима смыкает пальцы на моей шее. Наклоняясь, он проводит пальцем другой руки по моему бедру, собирая влагу, сочащуюся из моего лона.

– Я могу сколь угодно держать тебя за горло, Маргарет, но твой взгляд будет такой же прямой и дерзкий, – он ухмыляется, – ты удивительное существо. Поднимись. Несмотря на твою попытку ускользнуть от меня, я вижу, ты готова получать удовольствие от своего положения. – он кладет палец, которым провел по моему бедру себе в рот, пробуя меня на вкус. Меня обдает еще одной жаркой волной от моего имени в его устах и от этого зрелища. Я чувствую себя ужасно беспомощной перед ним и тем желанием, что он вызывает во мне.

– Я хочу кое-что опробовать на тебе, моё изобретение, игрушку, – голос его спокоен, – будешь моей подопытной. Моим творением в некотором роде, – я спиной чувствую его ухмылку. – Я думаю, ты это оценишь.

Он кладет рядом с моими руками, опирающимися о стол странный предмет. В основании что-то вроде миниатюрной динамо – машины, работающей вручную. В продолжении предмет на металлической основе, продолговатый, покрыт гладким мягким материалом, то ли кожей, то ли каучуком.

– Что это, господин? – не выдерживаю я.

Он переворачивает меня к себе лицом, сажает на стол, защелкивает на мох руках пару стальных браслетов, соединенных цепью со столом.

– Я еще патент на это получу, озолочусь и заживу добропорядочной жизнью, – вдруг неожиданно рассмеялся мой хозяин. Я еще не видела его смеющимся до того момента. – Ноги раздвинуть, – вдруг без предисловия приказал он. Я, конечно, повиновалась. Чего еще мне бояться? Чувствуешь себя как на приеме у строгого доктора.

Он вдруг резко ввел два пальца своей огромной лапы в меня, заставляя пульсировать желанием живот и пересыхать горло. Так же резко он отстранился.

– Полагаю, ты готова.

«К чему?», – хотела спросить я, но не успела. Одним движением кисти он мягко и плавно вводит в меня свой странный прибор, как только что проделал это с двумя пальцами.

«Какого чёрта?», – с досадой думаю я, вся сжимаясь вокруг пугающей машинки. И тут…несколько движений его руки, и машинка ожила вибрацией. Сначала легкой, потом сильнее, проникая в каждую клетку моего тела, дразня и унося меня куда то за горизонт ощущений.

–Приятно? – слышу я откуда то издалека голос хозяина.

–Да, – шепчу, чувствуя, как тонкая нить слюны, как у курильщика опия, стекает я уголка губ.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Инстинктивно пытаюсь дернуться и потянуться руками к господину, но цепи меня крепко держат. Я была в сознании, что бы ощущать все это, но после четвертого оргазма, захлестнувшего меня сильнее, чем предыдущие три, я позволила себе плавно скатиться в обморок.

Привыкли, наверное, что все главы заканчиваются моим обмороком? Не сейчас. Не так уж часто я падаю в обморок. Не чаще, чем любая викторианская леди.

***

Очнулась я далеко за полдень, от того, что кто-то внимательно смотрит на меня. Ну конечно же. Палач. У меня же экзекуция сегодня. А вчера что было? Я глупо и сладко потянулась, лежа обнаженная на кровати и смотря на него. Чуть доброго утра не пожелала. Он стоял такой молодой, такой серьезный в своем черном балахоне, что мне захотелось ему улыбнуться.

– Чему вы улыбаетесь, леди? – недоуменно спросил он.

Я промолчала. В конце – концов, к чему, правда, эти восторги? Меня же сейчас высекут кнутом. Он как-то заботливо накинул плащ на мои плечи и отвел меня коридорами замка во двор, куда выходили мои окна, и на который я так часто смотрела со стороны. Странно было оказаться жертвой, а не наблюдателем.

Посреди двора-колодца стояла новая конструкция – перекрещенные под острым углом планки. Руки и ноги зафиксировали так, чтобы я была спиной к моему палачу. Было ли мне страшно? Наверное, да. Но чувство страха смешивалось с любопытством и еще чем – то странным…волнением театральной актрисы перед премьерой.

В руках палача ожил и рассек воздух не короткий хлыст, который я привыкла видеть, а довольно длинный и пугающий бич. Интересно, смотрит ли господин на меня сейчас? Еще один взмах и удар обжег мои ягодицы. Сначала было терпимо, затем, когда полосы от ударов на моем теле стали перекрещиваться, плечи и спину стало нестерпимо саднить. Мне казалось, я чувствую, как кровоточат мои порезы, и кровь горячими каплями падает на песок. Я приготовилась закричать и вдруг услышала горячее дыхание моего мучителя на своей шее.

– Сейчас боль утихнет, – прошептал он, трогая языком мочку моего уха. Несколько минут он промедлил, лаская меня, а затем снова взмах и…ничего. Не соврал. Боли не было. То ли это я впала в приятное состояние анабиоза, путая и забывая реальность и вымысел и не чувствуя ударов. Руки и ноги мои, казалось, двоились и троились, и я стала легкая как перышко.

Мне казалось, я видела ту карету, из которой меня похитили. Вот я стреляю в лицо одному из разбойников, и оно рассыпается, как осколки зеркала. Я видела палача, прикованного к столу в комнате из красного бархата. Это он обнажен, я ласкаю его, а он не смеет и пошевелиться. Вот я лечу на цепеллине и граблю королевские суда. Много еще что я видела…

Не знаю, сколько прошло времени, но наконец палач снял меня с места казни и отнес на руках в мою комнату. Боль не тревожила меня. Я смотрела в его мягкие карие глаза и была ему благодарна. Я улыбалась.

Он бережно положил меня на кровать, помог устроиться на животе.

– Мне так хорошо, – почему то прошептала я.

–Я знаю, – мягко ответил он, – я смазал плети настойкой чёрного корня , это сильный наркотик, действует не сразу, но как надо. Я буду благодарен, если вы не скажете господину.

Дверь за ним закрылась.

Я была снова поражена. В голову не укладывалось, что этот слуга мог ослушаться своего хозяина. И я была благодарна ему тогда и благодарна сейчас за то, что он не привил мне страха и отвращения к порке плетью, что научил получать от этого изысканное удовольствие.

Палач был нежен к своей осужденной.

***

Пролетело несколько часов или всего лишь минута, как я почувствовала чье-то присутствие в комнате. Спина начинала гореть. Видимо, действие наркотика постепенно отступало. Над моей постелью стоял хозяин. Он достал из кармана футляр с какой-то остро пахнущей мазью и обработал мою спину и ягодицы. Стало немного легче.

– Наказание было справедливым? – зачем то спросил он.

На меня это отнюдь не похоже – ни сарказма, ни злости.

– Да, господин, – спокойно ответила я, – а кроме меня ещё кого-то наказали за этот…инцидент, – я подумала об обманутом мной дварфе.

– Да. Была наказана Айла, конечно. Её рук дело.

– Полукровка фейри? – я недоумевала. – За что, господин?

– Всё-таки ты ещё совсем наивная девочка, – глаза его вдруг стали насмешливыми и взгляд смягчился, – как ты думаешь, зачем всё это время она учила тебя гипнозу? Разумеется, что бы ты сбежала из замка, а она без проблем устранила красивую и умную – хотя я уже в этом сомневаюсь – соперницу.

– Соперницу, господин?

– Ну да, она была когда-то моей фавориткой. Теперь…– он сделал паузу, и я зарделась.

–…Теперь, когда мы, наконец, уладили этот маленький вопрос, у тебя больше не будет желания покинуть меня, – он ухмыльнулся, – и на это я назову тебе еще одну причину. Я долго искал женщину, которая подходила бы для исполнения одного серьезного дельца для меня. Айла теперь вне игры. Я выбрал тебя. Согласие твое мне НУЖНО, так как это работа и работа серьезная. И я думаю, ты согласишься. Я долго наблюдаю за тобой. Тебе это будет по силам и, я полагаю, интересно.

– Работа, господин? – прошептала я– Но за работу платят.

– Ответ в твоем духе, Маргарет Редфокс, – он отвернулся к окну, взглянул на двор наказаний, – даже плеть не вытравит из тебя всю спесь. И это хорошо, – неожиданно добавил оборотень, – оплата будет. Для начала, если справишься, я дарую тебе свободу и ту оплату, что посчитаю нужной. Иначе – ты прекрасно понимаешь – от меня ты не скроешься нигде.

– В чем суть работы? – я попыталась сесть на кровати и вникнуть в жизненно важный разговор.

Волк повернулся и посмотрел на меня своим долгим холодным взглядом, вынимающим душу.

– Суть работы – убить, – просто сказал он.