Крылья. Ставка на любовь

Потом, очередь доходит и до ноги,

– Сань, глубоковато, – поднимает на меня глаза мой доктор, – надо бы в больницу да зашить.

– Артурычу позвоню, он и не такое видал, заштопает, – отмахиваюсь.

– Давай тогда пока хоть закроем, – сначала обрабатывает, потом находит в своих закромах широкую липкую повязку с серебряной пропиткой. Я смыкаю края раны, больно, конечно, но всё ерунда, она клеит. Потом, бинтует. Начинаю осознавать, что мог опоздать! Если опоздал бы, наверное, с ума потом сошёл!

Сидим, молчим, надо убирать следы побоища, но не до того… Подругу мою начинает трясти крупной дрожью, опять прокручивает, видимо. Обнимаю за плечи,

– Родная моя, успокойся, – уговариваю, – всё позади, – начинает реветь навзрыд. Поворачиваю лицом, прижимаю к себе, целую зарёванное опухшее лицо, тушь, размазанная вокруг глаз, превращает её в панду, но мне плевать, – любимая, не бойся, он больше не придёт, я буду рядом… всегда. Никому тебя не отдам.

Она смотрит на меня с надеждой сквозь слёзы и обнимает за шею. Не понимаю, почему именно этот ужасный момент выбрал Бог, чтобы дать мне знак, но мы начинаем целоваться, как сумасшедшие. Не можем оторваться друг от друга! Мир больше не существует, только мы в этой разгромленной квартире, в этом доме, в этом городе, во всей Вселенной.

Она снимает с себя обрывки красивого платья, понимаю, для меня наряжалась любимая. Ко всем чертям летят мои шорты, остатки белья покидают её с безумной скоростью, и вот мы рядом. Нет барьеров, нет ни одного уровня защиты. Нам больше незачем защищаться, отгораживаться, мы – одно целое. Как долго я об этом мечтал…

Ксения

Мне кажется, я пережила самый жутких кошмар из возможных… И жива! Даже этого уже много! Но самый главный приз этого марафона ужасов лежит рядом, спит, мой герой! Нет таких слов, чтобы передать восторг, рождающийся в душе… ещё не придуманы. Как в одном человеке может быть всё? Мужская сила, достоинство, надёжность, уверенность, смелость, доброта, нежность, чувственность, чуткость, любовь, красота, – говорю же, нет такого слова, чтобы описать сокровище, подаренное мне судьбой! Вот сижу в его постели и любуюсь, сама себе не верю, вдруг, сплю?

После страстного спонтанного порыва, захотелось смыть с себя все страхи, кровь и пот. Душевая кабина у меня, что надо… даже для двоих. С ума сойду от его ласк под дождём, расплавлюсь, как воск, и ничего от меня не останется… Любимый мой, я тоже хочу тебя порадовать, я тоже, кое-что умею и понимаю в этом деле. Вижу, что доставляю удовольствие, по стонам твоим слышу. Хочу, чтобы это длилось вечно…

Выбираемся из душа, пошатываясь… Меняем промокшие повязки, одеваемся… Вернее, я одеваюсь, у Сашки кроме шорт, ничего, даже тапок нет. Отдаю ему запасной комплект ключей, так на всякий случай, сыта сегодняшним приключением. Смотрит на меня испытующе,

– Ксюнь, у тебя ещё знакомые маньяки есть? – спрашивает.

– Ага, – говорю, – коллекционирую уродов.

Мрачнеет, не понимаю, что на него нашло. Сначала подумала, вспомнил сегодняшнюю битву, а потом догнала. Ну, я и дура!

– Сашка, ты себя, что ли в уроды записал?! – спрашиваю.

Отмахивается.

– Да ты самый лучший мужчина на Земле! Это я – уродка слепая, не разглядела вовремя!

– А, ты – самая прекрасная женщина! – улыбается, – была, есть и будешь…

– Буду есть! – добавляю, понимая, что уже хочу жрать, а не есть.

Смеёмся вместе. Даже удивительно, что после сегодняшнего я могу шутить и смеяться. Это только потому, что Санька рядом, другого объяснения у меня нет.

Спускаемся к нему, на утро планируя ремонт и уборку в моём бедламе…

Мясо! Как только заходим в его квартиру, ароматы тянут на кухню. Сашка тоже голодный, не мудрено, после такой-то физической нагрузки! Разогреваем, накрываем стол и празднуем! Всё сразу, и победу над врагом, и наше единство! Правда, Сашке алкоголь пока нельзя, а я солидарна, поэтому торжественно чокаемся фужерами с соком из тетрапака, но это не важно!

Баранину он приготовил офигенно!

– Сань, ты уникум! – делаю ему заслуженный комплимент.

– Да, обыкновенный, – краснеет. Боже! Мой герой, не побоявшийся без страховки перелезть с девятого на десятый этаж, я просто с балкона не смотрю вниз, ноги подгибаются, бросившийся на зверя с голыми руками, можно сказать. Победивший его, краснеет, как мальчишка! Я умру от любви, просто, не выдержу!..

Александр

Эта неделя стала самой счастливой в моей жизни! Ксюше дали больничный до выходных, принимая во внимание стресс, который пришлось пережить и синяки на лице и шее, скотина, душить её пытался.

Я вызвал мастера, чтобы отремонтировал балконное окно. Потом приходил мебельщик, снял замеры и поставил зеркало в шкаф. Остальные следы преступления мы убрали сами.

Ещё приезжал Артурыч со своим чемоданчиком, наложил на бедро швы, хотя, мы так хорошо заклеили, по краям уже само начало стягиваться. Осмотрел руку, чёрный отёк пока не светлеет и не даёт о себе забыть при малейшем движении.

– Ну, в конце концов, у тебя есть ещё одна рука, – подбадривает, – вены на ней нормальные. А эту больше не давай.

Док познакомился с моей любимой соседкой, теперь это, как-то нелепо звучит. Перед уходом, отозвал меня в прихожую,

– Санька, не жалеешь, что женат?

Киваю,

– Будто в клетке оказался…

– Не горячись, может, на эмоциях всё, но видно, что она тебя любит…

– Не горячусь, сам на ней с детства двинут…

– Ну, так подумай… Вертихвостка твоя не спешит из родительского гнезда, ты ей хоть нужен?

– Думаю, Артурыч, ложусь спать – думаю, просыпаюсь – думаю…

– Ну, ну, – хлопает по плечу, – образуется…

Ксюша боялась, что после моего акробатического этюда под дождём, пневмония даст рецидив. Но, похоже, на фоне стресса, организм её победил окончательно, даже кашель почти прошёл.

За исключением этих контактов, нас больше никто не потревожил, мы выпали из суетного мира на целых пять дней, чтобы существовать только друг для друга. Если бы вакуум можно было продолжать бесконечно, я бы за такой подарок отдал всё…

Глава 19.

***

Но в субботу утром в реальность нас вернул звонок моей дражайшей супруги,

– Любимый, привет! – сладкоголосо.

– Привет, – говорю, – предварительно закрывшись в ванной. Стыжусь самого себя, надо же докатился.

Однако, как герой из дешёвого сериала, скрываюсь, чтобы Ксюша не услышала. Только у меня всё наоборот, разговор с женой скрываю от любовницы, нет, не любовницы, а любимой – это разные вещи! Она ещё спит, но, думаю, скоро проснётся.

– Не ждал, что ли? – спрашивает обиженно.

– Спал, – зеваю в трубку.

– А, точно, у вас же ещё утро… Мне и ни к чему. Надеюсь, соскучился?

– Угу, – буркаю, что мне говорить ещё? Сиди там с мамой и не возвращайся? По идее, это бы и надо сказать, но как-то не получается.

– Я билет купила на завтра, так что в среду встречай!

Вот так обрадовала! Хорошо, что не завтра… Будет время Ксюню мою подготовить…

Раздумываю, говорить ли любимой сразу о свалившейся на голову новости, или прожить счастливо, хотя бы выходные. Как бы там ни было, это наша общая неприятность и проблема. Ни за что, Ксюху в неё не впутаю, но само знание о ней, уже для неё тягость…

После разговора с Катюхой, осторожно укладываюсь обратно, к моей спящей красавице. Любуюсь на неё, век бы смотрел, не насмотрелся. Нежная моя, белокожая, словно из фарфора, только несколько любимых, изученных наизусть, отвернувшись могу перечислить, веснушек, подтверждают факт её земного происхождения. Золотые локоны разметались по подушке, разглаживаю их, вдыхаю запах, прижимаю к своему лицу. Губы, эти сладкие медовые губы, я знаю их вкус и не могу им насытиться, знаю их мягкость и не могу нацеловаться. Я не могу утолить жажду тебя, любимая, никогда не напьюсь тобою…

Просыпается, потягивается грациозно, словно кошка, улыбается мне и новому дню, только потом открывает глаза. Боже, какой удивительный цвет, переливчатый графит, то отдаёт в голубой, то серый, а иногда, фиолетовый! Сказочная моя принцесса смотрит на меня, как на божество, радостно и восторженно, потом, окончательно освободившись ото сна, хмурится тревожно,

– Что-то случилось, Саш?

Она читает меня, как с листа. Неужели на моём лице всё так и написано. Или это единение душ любящих людей? Чудо, какое-то… Однако, зря я надеялся сохранить в тайне хотя бы на недолго неприятные вести, говорю, а самому тошно, что всё рушу,

– Катя звонила. В среду приезжает…

Ксения

Ну, вот и всё, наша сказка закончилась. Так быстро. Санька уверяет меня, что разведётся. Встретит Катюху с поезда и прямо на вокзале объявит о своём решении. Чувствую себя мерзкой стервятницей, утаскивающей из семьи чужого мужа. Не то, чтобы я не думала об этом, после того, как мы с Санькой определились, но почему-то казалось, что всё произойдёт само собой, Катька по какой-то причине решит не возвращаться или, что-то подобное.

Бред, конечно, но череда ярких, страшных и прекрасных событий отодвинула главную проблему на задний план и до времени заслонила. А теперь завеса рухнула, и я оказалась лицом к лицу с некрасивой реальностью…

Саня пытается делать вид, что ничего не произошло, шутить, но не очень-то в этом преуспевает. В какой-то момент мы оба устаём от напускного безразличия и понимаем, что лучше говорить прямо, чем неумело изображать безмятежность. И даже тут, Сашка старается меня подбодрить,

– Ксюнь, всё проходит и это пройдёт… Представь, лет через десять будем вспоминать, и эта проблема, покажется мелочью, а может, мы о ней и не вспомним. Его уверенность успокаивает, но вдруг, остро хочется знать, какое место он отвёл мне в своём будущем,

– А, что мы будем делать через десять лет?

Он мечтательно прикрывает глаза, я вижу, как преображается лицо моего мужчины: напряжение уходит, расслабляются мышцы, исчезает тревога и даже тонкая морщинка между красивых бровей разглаживается. Появляется лёгкая улыбка,

– Во-первых, поженимся… – кивком подтверждает, – во-вторых, у нас будет большой дом, – вспоминаю, что я уже слышала эту песню от Кати, что неприятно задевает, но не перебиваю, – а, вокруг сад: яблони, вишни… и розы, как у…

– Светланы Васильевны, – подхватываю.

– Да, как у нашей ботанички! Помнишь, сколько сортов у неё было?

– Да, много разных! И она делилась со всеми черенками! – вот, меня уже захватывает разговор, и мы наперебой начинаем рисовать наше будущее, вспоминая общее прошлое.

– Дети будут… думаю, кто-то из них уже пойдёт в школу, – продолжает Сашка.

– Дети? – замечаю, что во множественном числе, – а, сколько?

– А, сколько бы ты хотела? – его взгляд становится внимательным.

– Сам скажи!

– Нет, ты! – упрямиться.

– Давай проверим, совпадаем мы в желаниях или нет, – предлагаю. Очень хочу, чтобы совпали, но по-честному.

– Сейчас сосредоточусь, – собирается мой любимый.

– Нет, не надо просчитывать и не надо угадывать!

– А, как? – недоумевает он.

– Расслабься, это же мечты, а не экзамен. Скажи, сколько хочешь ты, и я скажу. Чтобы по-честному, одновременно.

Вижу, что волнуется, но увлечён.

– Давай!

– Трое! – говорим, нет, кричим в унисон и хохочем.

– А, как насчёт пола?

– Ну, сие от нас не зависит, – развожу руками.

– Нет, но скажи, как бы ты хотела!

– Давай снова вместе! – радостно кивает, – Два мальчика… – он одновременно со мной,

– Пацанов двое! – опять совпали.

– Здорово! – смеюсь.

– Ксюш, почему сыновей двоих?

– Таких, как ты, хочу! – не могу удержаться, чтобы не провести ладонью по его тёплой щеке, – красивых, сильных, добрых… При таком отце на одном грех останавливаться… – улыбаюсь, – а, почему ты дочку одну захотел?

– Принцессу потому что, такую же красивую, как ты, такую же неприступную, а на самом деле, чуткую, ласковую и нежную, – глядит с такой любовью, что у меня уже слёзы подступают от избытка эмоций.

– Так ведь, разбалуешь, папаша, – шепчу, не в силах говорить, разревусь нафиг, дура сентиментальная.

– Конечно! – радостно соглашается, – и тебя разбалую, вот увидишь!

Не могу так больше, надо менять направление разговора, иначе утону в солёном море и Саньку утоплю,