Терновая ведьма. Исгерд
- -
- 100%
- +
И, отряхнув фартук, направилась к чулану, чтобы раздобыть муки для нового каравая.
Волк молча наблюдал, как сыплются на выметенный накануне пол хлебные крошки.
– До чего ж ты поседела, сестренка! – захохотал Зефир, увидев белую от муки и сахарной пудры Изольду. – Я-то думал, люди стареют чуть медленнее.
Раздосадованная именинница уперла испачканные руки в бока, но скрыть улыбку не смогла – слишком заразительно смеялся Западный ветер.
– Вот тебе подарок. – Он извлек из-под пестрой короткой полы алый сверток и вручил принцессе. – Лива болтала, будто люди подносят друг другу дары на изломе каждого года жизни. Я, конечно, в такие небылицы не верю, но гостинец для тебя на всякий случай припас.
– Ох, спасибо! – Принцесса прижала ладони к груди. – Я и не рассчитывала на подарки.
Отчаяние мигом улетучилось из ее сердца, уступив место детскому восторгу.
– Значит, чудная традиция – правда? – забавно выпучил глаза Зефир.
– Естественно. – Изольда отряхнула пальцы от комочков налипшего теста и бережно развернула бархатную ткань. – А почему она кажется тебе странной?
– Видишь ли… – Ветер взъерошил непослушные пепельные вихры. – Если я прикажу одним только своим помощникам одаривать себя раз в году, то через десяток лет придется превратить все подгорные пещеры Сеам Хор в набитое доверху хранилище!
– Но ведь у людей, в отличие от ветров, не так много близких друзей, – мигом нашлась с ответом Изольда. – Да и живем мы не в пример меньше.
Такое объяснение лишь подогрело интерес верховного к людским обычаям. И, поразмыслив, он снова спросил:
– Сколько же длится средняя человеческая жизнь – пять веков, семь?
– Чуточку меньше… – Принцесса загадочно хлопнула друга по плечу, оставив на разноцветной накидке след белой пятерни. – Но западному владыке не стоит справляться о грустном в мой день рождения. Сегодня положено веселиться!
Окончательно позабыв о стряпне, она встряхнула подарок и с восхищением уставилась на драгоценный плащ. Материал, из которого тот был сшит, казался невесомым. Тонкие колючие узоры покрывали ткань по каемке, оплетая широкий капюшон, затейливой вязью сбегая по подолу. Золотистые тесемки служили одновременно и прочной шнуровкой, и изысканным украшением.
– Ах какая красота! – Кружась, именинница вплыла в холл, натянула чудесную накидку прямо поверх фартука и завертелась перед старинным зеркалом.
– Смотрится изумительно! – подтвердил Зефир из кухни. – Красный тебе к лицу.
Спрятав зардевшиеся щеки в складках огромного капюшона, принцесса шепнула:
– В детстве у меня была похожая вещица – подарок бабушки. Его я тоже получила на день рождения.
– Случаются же совпадения! – игриво присвистнул юноша. – Рад, что обычаи соблюдены. Осталось позаботиться о музыке и небесных огнях, которые искрами разлетаются под звездами…
Как только он это произнес, в очаге прогремел оглушительный взрыв.
– Ай! – Изольда застыла на мгновение, а затем бросилась к печке.
– Осторожно! – предупредил Западный ветер, хватая ее за руку. – Там, кажется, что-то горит.
– Мой пирог! – Она попыталась вывернуться. – Пусти, сейчас же!
Но ворваться в черную от дыма комнату не успела. Входная дверь отворилась, впуская в дом обеспокоенную Ливу.
– Что здесь происходит?
– Пожар! – завопил что есть силы Зефир, взмывая вместе с принцессой под потолок.
Копоть на его лице смешно контрастировала с мучной маской Изольды.
– Где горит?! – гаркнул встревоженный Таальвен, в два прыжка спускаясь по ступеням.
– Нигде, – простонала именинница, болтая в воздухе ногами. – Все, что можно, давно превратилось в угольки.
Но ее никто не услышал.
– Ву-у! – взвыло протяжно в волшебной печи.
Так и не поняв, какая именно беда приключилась, заклинательница метнулась в гущу пламени и прошептала несколько невнятных, но строгих слов.
Огонь тотчас утихомирился, зловещие дымные облака улетучились из комнаты через окно, а гарь со стен исчезла, растворившись в мягком вечернем свете.
– Так-то. – Лива стряхнула пылинку с широких брюк и вежливо заявила, обращаясь к своему жениху:
– Будь добр, поставь Изольду на пол и помоги мне внести корзину с ужином…
А когда ветер выполнил ее просьбу, лукаво подмигнула имениннице:
– Представляешь, вчера я увлеклась и наготовила столько, что одной и за неделю не съесть. Если вы с Таальвеном не поможете, придется выбрасывать.
– О! – Принцесса горестно вздохнула.
Как всегда, прозорливая кудесница умудрилась оказать помощь незаметно и вовремя. Недаром она живет на земле многие сотни лет.
– Надеюсь, ты не откажешься?
– С радостью приму от тебя угощение.
– Вот и славно. Ох, я ведь совсем забыла – с днем рождения! – Заклинательница заключила Изольду в крепкое кольцо рук.
Пока они обнимались, волк украдкой прошмыгнул в кухню и оглядел очаг. Тот мирно поблескивал белеными стенами. На чугунной решетке тихонько шипел чайник – ни следа былой катастрофы.
«Даже чердачные балки в этом жилище послушны воле кудесницы, – хмыкнул про себя он. – Не дом, а цепной пес. Но следует отдать заклинательнице должное: она явилась вовремя».
Вражда Лютинга с Ливой была делом прошлым, но волк до сих пор с подозрением относился к чарам Зефировой нареченной.
– Значит, я успею переодеться, пока вы накроете на стол? – донеслись до него слова жены.
Кажется, принцесса смирилась с тем, что над нынешним вечером она не властна, – так или иначе судьба явит, что уготовано.
– Если поторопишься. – Лива шутливо подтолкнула ее к лестнице, ведущей в спальню.
– Бегу. – Изольда устало стащила фартук, утерла им испачканное лицо и побрела в свою комнату.
«А все-таки хорошо, что я – не владычица замка Северин, – думала принцесса, затягивая бесконечную шнуровку на новом наряде, подаренном кудесницей. – Иначе несчастья не избежать. Недаром у меня целый день все из рук валится. Словно вот-вот случится неотвратимое».
Завязав на корсаже последний узелок, Изольда одернула рукава и распустила кудри. Пришлось пожертвовать прической, чтобы вычесать из нее муку и сажу. И ладно, она ведь не ждет в гости послов из соседней державы.
Умостившись на миниатюрный табурет перед настольным зеркальцем, именинница принялась водить щеткой по волосам… Семнадцать лет… в таком возрасте замуж выдают. Хотя она-то год как окольцована.
Словно в подтверждение этих мыслей, тяжелые перстни на безымянных пальцах торжественно вспыхнули: топаз, синий, как краткая летняя ночь, и морион, похожий на ее собственную кровь. Первый камень был талисманом Стефана – с ним он никогда не расставался. Второй символизировал могущество дома Северин. Забавно, что оба кольца достались ей, хотя ни одно не предназначалось по праву.
Невольно принцесса залюбовалась массивной серебряной оправой. Какой перстень она отдаст Лютингу, когда придет время? Не все ли равно, если впереди долгие шесть лет?
Отстраненно разглядывая терновый узор на своих щеках, Изольда вновь взмахнула расческой. И пока в зачарованной дымке зеркального мира атласная белизна кожи расцветала чернотой, губы девушки неслышно напевали:
Был бы ты, милый, отзвуком серебра,Тонкой огранкой звезды на моей груди,Стала бы я к тебе ласкова и добра,Гордо носила бы, пестовала: «Свети!»Реять тебе белым вереском на холме —Нежил бы волосы, вился бы по плечам.Только пленить-присвоить чтоб не умел,В дом не ходил, не маял мою печаль.Пока она шептала, деревья за окном пригибались ниже. Листья чернели, скручивались от холода. Над поверхностью горячего источника заклубился пар, словно зима на мгновение вернулась в эти края.
Вешним богам обратить бы тебя в песок:Губы, глаза, предплечья сровнять с землей,Чтобы вовек угнаться за мной не мог,След охранял – безропотный и немой.Хочешь, целуй, как муж, отнимай покойВетром-бураном, ноченькой во хмелю.Но не трави улыбкою колдовской,Сердца не тронь лукавым своим «люблю».Изольда бормотала, и холодок пробегал по ее шее, заставляя вспоминать, как жжется зачарованная пряжа в чулане Пайян-Жен. Опасное путешествие в усадьбу Хаар Силлиэ случилось давным-давно. Злоключения остались позади, незачем, собрав волю в кулак, нестись сквозь ночь и вьюгу, искать Таальвена Валишера. Отчего же сердце стучит набатом, заставляя хозяйку изнывать от туманных предчувствий?..
Кос не плети мне на свадьбу, не куй колец,Гибелью кликать впору, а не женой.Станет венком погребальным тебе венец…Правь же коня назад, драгоценный мой…Как во сне, принцесса пропела последний куплет. И голубая зарница осенила небеса. Неистовый, до мельчайшего вихря знакомый ураган взвыл в вышине – так далеко, что и не расслышать, но Изольда почуяла его каждой чернильной веточкой.
«Не может быть!»
Гребешок выпал из ослабевших пальцев, обиженно звякнув о доски. Принцесса вынырнула из топких размышлений, как рыба из глубины.
– Пора мне научиться не спать наяву, а то мерещится всякое… – С деланым спокойствием она поднялась, оперлась локтями о подоконник.
Кругом было тихо: в синеве зажигались звезды, лес привычно шептался, будто живой. Тонкой невидимой струйкой из кухни поднимался чудесный аромат не то пирога, не то сладкой запеканки.
– Пора. – Намереваясь закрыть ставни, девушка высунулась из окна, и тут на щеку ей опустилась одинокая острая снежинка.
Тоньше паучьей нити, она мгновенно растаяла, но это не имело значения. Подобрав юбки, именинница стремглав сбежала по лестнице и выскочила на крыльцо.
– А вот и ты… – едва успела пробормотать изумленная Лива.
Вместе с Зефиром она расставила на столе блюда и кувшины, зажгла свечи. Но, кажется, виновница торжества не оценила стараний. Стрелой девушка вылетела во двор, погасив на бегу с десяток хрупких огоньков.
– Что с ней? – недоуменно пожал плечами Западный ветер.
Навострив уши, Таальвен Валишер мрачно поднялся из своего угла и потрусил за Изольдой.
А она между тем уговаривала себя, спускаясь с травянистого холма:
– Просто прогуляюсь перед застольем – проверю окрестности, чтобы спалось спокойнее.
И непрошеная надежда бутоном зрела в груди.
Особый хрустальный перезвон, доносящийся издалека, принцесса узнала бы из сотни ветряных порывов. По ершистым дуновениям, заставляющим все живое коченеть до весны, ее плечи тосковали, словно по доброму другу.
– Не в первый раз я грежу с открытыми глазами, – твердила терновая колдунья, карабкаясь на крутой пригорок. – Может статься, и теперь чудится…
А земля вокруг тем временем покрывалась морозной глазурью. Крошась под подошвами туфелек, цветочные стебли жалобно хрустели. Дыхание превращалось в белые облака.
Шаг, еще один – и запыхавшаяся, бледная от напряжения принцесса ступила на затерянную среди зарослей поляну. Сердце ее наконец перестало вырываться из реберной клетки. Радостно ёкнув, оно вдруг утихло, а сама Изольда застыла статуей.
Напротив, в вершке от выбеленной инеем земли, парил Хёльмвинд. Длинные рукава его наряда мерно колыхались, волосы серебрились в ночной темноте.
Точеное лицо не изменилось, будто равнодушная маска – единственное, что оно умело выражать. Но Изольду было не обмануть огнем ледяного взгляда, она отлично знала, как неукротим гнев верховного, как всепоглощающе его отчаяние.
– Хёльм. – На губах мелькнула смущенная улыбка. Ноги сами понесли вперед.
– Здравствуй, Изольда Мак Тир. Давно не виделись, – Звонкий бесстрастный голос всколыхнул тишину. – Но я пришел не к тебе. Хочу поговорить с тьер-на-вьёр.
Глава 2
О чем молчат легенды
Башня стенала и вздрагивала, словно живая, но Северный ветер знай сидел себе у камина, вороша полуистлевшие тома. Огонь за решеткой чадил больше, чем освещал, и, чтобы разглядеть стершиеся записи на ветхих страницах, приходилось совать их едва ли не в пламя.
– Негоже верховному рыться в этой трухе, господин, – плаксиво заголосил укутанный в лохмотья старикашка.
Росту в нем было полтора аршина, но громкий скрипучий голос сотрясал цитадель наподобие урагана.
– Тише, Ирифи, ты мешаешь мне читать! – в очередной раз осадил вихря северный владыка.
Тот лишь вцепился в грязные космы скрюченными пальцами одной руки, второй оттягивая тонкую косицу засаленной шейной шнуровки, бывшей некогда украшением.
– В проклятых книгах все тлен, повелитель! И ты тоже обратишься в прах, если позволишь ему укрепиться в собственном сердце!
– В чтении нотаций ты и Эйалэ переплюнешь. – Хёльмвинд поморщился и протянул руку за очередным пыльным талмудом.
В стороне от кресла уже выросла целая стена из них.
– Прах, смерть… – не унимался маленький плакальщик.
Суча тощими ногами в воздухе, он чихал и кашлял, и каждое мгновение разражался душераздирающими воплями.
– Ну хватит! – не выдержал ветер. Повелевать полубезумным вихрем было совершенно невозможно. – Ступай-ка вниз и принеси мне дров.
Скорбный взгляд Ирифи прояснился, он замямлил с придыханием:
– Дрова… Знаю, где спрятаны знатные поленья, – у каждого своя история… о кораблях и тронных залах… о сосновых лесах на краю мира… Даже о драконах, да! О змеях, закованных в чешуйчатые панцири, и их страшной посмертной жизни на дне Огненной реки… Они до сих пор лежат там – безмолвные, нетронутые тлением…
Наконец звуки его голоса утихли в провалах лестниц, и Хёльмвинд вздохнул с облегчением. С тех пор как он прибыл в очередную сторожевую башню, местный хранитель – Пыльный вихрь Ирифи – изводил его полоумными наставлениями.
Вразумлять старика было бесполезно. Кажется, он свихнулся сотни лет назад, когда Хёльмвинд еще мальчишкой носился над заснеженными далями. С тех пор верховные не особо интересовались судьбой своего подопечного. И тот жил себе в заваленных хламом, забытых соплеменниками залах сторожевой цитадели, день ото дня глубже погружаясь в пучину сумасшествия.
Лишь недавно Северный ветер понял: Ирифи не просто так околачивается здесь, а неустанно сторожит… древние знания. Поначалу догадка показалась вздором. Кто станет покушаться на груды заплесневевшей бумаги? Уж точно не легкокрылые бризы и бураны, которых чтение интересовало меньше всего. Может, призрачные враги? Но вряд ли в мире найдется хоть одно разумное существо, которое развяжет войну с ветрами.
Пыльный вихрь прояснять вопрос отказывался, лишь пыхтел и пыжился, силясь не подпустить северного владыку к книжным полкам. Разумеется, остановить Хёльмвинда ему не удалось, ведь всякий ветер обязан подчиниться воле верховного. Зато Ирифи не прекращал стенать и выть, пока его господин листал пожелтевшие страницы. Хорошему настроению это отнюдь не способствовало.
– Добрые дрова… прочные драккары… – заохал вихрь, громыхая поленьями.
Северный ветер измученно сжал голову.
– …Люльки и боевые колесницы, столбики кровати, ножки от трона Розы Ветров…
– Что ты сказал? – Хёльмвинд резко подался вперед. – Повтори!
– Кареты, штандарты… – рассеянно моргая, затянул старик.
– Нет, про Розу Ветров.
Вихрь сгрузил гнилые деревяшки в черный от золы очаг.
– Кабы знала ты, Роза Ветров, о безумном коварстве,Нам не лить над тобою бы горьких безудержных слез.А теперь лишь тоска правит бал в светлом Ветряном царстве —И тепло твоих губ сон смертельный до срока унес…– Да! – подхватил одобрительно Северный ветер. – Поведай мне о Ветряном царстве. Где его искать?
И показательно отодвинул от себя кипу свернутых в трубочку манускриптов. Старикашка от радости кувыркнулся в воздухе. Пожалуй, от него мог быть толк.
Целый год Хёльмвинд потратил на поиски. И хотя вопросов с каждым днем становилось все больше, загадки на его пути разрешались. Сначала верховный наткнулся на барельефы в Общем доме, по которым прочел легенду о Розе Ветров. Затем, изучив книги и древние свитки, обнаружил: когда-то история о ветряной повелительнице не считалась сказкой.
Но вот беда: достоверно выяснить, какой именно у нее конец, было крайне сложно. По одной версии, владычица ветров умерла, по другой – уснула. Найти бы башню, в которой она жила, согласно легенде.
И Хёльмвинд принялся с утроенным рвением рыться в уцелевших библиотеках верховных. К сожалению, о цитадели Розы в них не говорилось почти ничего.
«Крепость, – писали кое-где, – твердыня в сердце светлого Ветряного царства…»
В детстве он полагал, что под этим названием подразумеваются его собственные с братьями и сестрой владения. Но перелопатив десятки замысловатых текстов, понял: царство существует само по себе, да только дорога к нему позабыта. Но, может статься, не всеми?
– Если отвечу, обещаешь оставить пустые поиски? – на удивление ясно спросил Ирифи.
– Да, – соврал Хёльмвинд без промедления.
Помощник его захлопал в ладоши, задрожал и метнулся в соседнюю комнату, доверху забитую сломанной древней мебелью.
– Вот! – Ликуя, он выволок оттуда мутное зеркало, испещренное трещинами.
– Что это? – Теряя терпение, северный владыка поднялся из кресла.
–В колдовских зеркалах не сокрыть под заклятиями правды…
– Я знаю эту песню. К чему ты ведешь?
–В колдовских зеркалах… –возбужденно повторил Ирифи, взмывая под самую крышу.
– Хочешь сказать, родина моих предков находится за пыльным разбитым стеклом?
– Ты, верно, умом тронулся, господин. – Вихрь округлил глаза, чем окончательно вывел своего повелителя из душевного равновесия. – Лишь в зеркалах Тьер-на-Вьёр есть обратная сторона.
Вместо того чтобы рявкнуть на прислужника, потерявшего всякое почтение, Северный ветер запустил пальцы в белоснежные волосы и задумчиво умолк.
– Конечно! – спустя мгновение осенило его. – Колдовские зеркала – это зеркала Тьер-на-Вьёр. Как же я раньше не догадался!
Воспарив над полом, он стащил с полки очередной фолиант и уронил на стол.
– Ай-яй-яй! – завопил Ирифи. – Ты дал слово прекратить чтение.
– Нет, – между делом бросил ветер, – я обещал лишь оставить пустые поиски. А теперь, кажется, знаю, что ищу.
– Горе! – пуще прежнего зарыдал низкорослый вихрь. – Погибель, забвение!
– Прочь! – Хёльмвинд повелительно дунул ледяным порывом, выметая сторожа башни из комнаты. – Я должен разыскать Розу Ветров.
– Я хочу говорить с терновой ведьмой, – повторил Северный ветер, и Изольда осеклась, гадая, удивляться ей или обижаться на такое неласковое приветствие.
– И думать забудь! – ответил Таальвен Валишер за девушку. – Ее нет дома.
Он шел за принцессой по пятам, и теперь, когда взору открылась затянутая льдом поляна, шерсть на загривке помимо воли встала дыбом.
– А вот и твой муж. – Хёльмвинд неискренне усмехнулся. – Чу́ток как дикий зверь и так же радушен…
– Тааль… – Изольда обескураженно обернулась, но волк не дал ей и слова вставить.
– Что ему нужно?
– Свидание с тьер-на-вьёр. – Верховный сложил руки на груди. – Ты, разумеется, не против?
Волчья спина изогнулась хищной дугой, выражая истину красноречивее слов, но ветряной пришелец даже не моргнул.
«Как бы Лютинг не перешел к более решительным действиям», – заволновалась Изольда и поспешила сгладить напряжение.
– Волк пытается сказать: терновая колдунья не явится, как ни зови.
– Забавно, а мне послышалось другое. – Взгляд ветра скользнул по оскаленной волчьей морде. – Но раз так, придется вести беседу с тобой, принцесса.
– Еще чего! – процедил Таальвен, и девушку обожгло исходящей от него яростью.
Правда, это ее ничуть не испугало, лишь вызвало приступ внезапного недовольства. До чего бестолковые существа мужчины: один своим презрением портит радость от встречи, другой ведет себя, будто старый ревнивец!
– Лютинг Мак Тир, – Изольда приосанилась, и растерянная девчушка в ее облике исчезла, – к чему грубости? Хёльмвинд – наш друг. Не раз он помогал мне и заслужил по меньшей мере возможность быть выслушанным.
– Хех! – фыркнул приморский королевич, неохотно меняя воинственную позу. – Раз так, пусть выкладывает побыстрее и убирается.
Принцесса обреченно закатила глаза, но спорить не стала.
Даже не ведая обо всем, что произошло между ней и Северным ветром, муж ее испытывал к нему стойкую неприязнь, словно чуял в верховном соперника. А ведь ей так хотелось, чтобы волк и ветер враждовали хоть чуточку меньше.
– Итак, Хёльм, – вежливо кивнула она, – я тебя слушаю.
– Ты знаешь сказку о Розе Ветров?
Изольда не поверила своим ушам. Целый год от северного владыки не поступало вестей, а теперь он является, чтобы обсудить историю из собственного детства, как будто они расстались вчера.
– Кажется, Зефир рассказывал…
– Хорошо. Повтори ее.
От приказного тона у Таальвена свело зубы. По какому праву белобрысый вертопрах ведет себя, словно он здесь король? И почему принцесса не осадит наглеца?
– Давным-давно в Ветряном царстве жила прекрасная Роза Ветров… – начала пересказ Изольда.
– Покороче. – Северный владыка нетерпеливо дернул плечом.
Принцесса нахмурилась, но просьбу выполнила, урезав сказку до нескольких предложений.
– Она была доброй и справедливой и однажды из чувства жалости впустила в свой дом колдунью. Ослепленная завистью, та напала на благодетельницу, и несчастная Роза погибла от ее рук…
– Или уснула, лишившись сил в борьбе с коварной ведьмой, – по другой версии, – закончил ветер удовлетворенно.
«Может, он не в себе? – пронеслось в голове у Изольды. – Угодил в ловушку хитроумных чар или просто пьян…»
– А догадываешься ли ты, что за колдунья явилась в Ветряное царство под личиной бедной странницы?
– Понятия не имею…
Принцесса поежилась от холода. Знала бы, что Северный ветер заявится ко дню ее рождения, чтобы декламировать древние легенды посреди леса, прихватила бы из дому подаренный Зефиром плащ.
– Я подскажу: это твоя старая знакомая, – не унимался Хёльмвинд.
И Изольда наконец смекнула.
– Терновая ведьма? Хочешь сказать, она убила владычицу ветров?
– Верно…
– Нам пора к столу, – напомнил Таальвен Валишер с нажимом, поторапливая непрошеного гостя.
«И то правда, – про себя согласилась Изольда. – Лива с Зефиром заждались. Нужно непременно уговорить Хёльма остаться на ужин и незаметно выяснить, отчего он так странно себя ведет».
– Таальвен имеет в виду, мы будем рады, если ты присоединишься к нам и вместе с нами отпразднуешь день моего рождения… а после договорим.
– Что-о-о? – взвился волк.
– К каким еще гостям? – подхватил в унисон верховный.
– К Зефиру, конечно, и его чудесной невесте, – строго воззрилась на обоих мужчин Изольда, – они там небось уснули от скуки.
Северный ветер надменно вздернул подбородок.
– Ни за что не сяду за один стол с лгуньей-кудесницей!
– Значит, придется ждать утра здесь, если хочешь продолжить. – Принцесса развернулась и твердой походкой направилась к дому.
В глубине души она не была уверена, что северный владыка уступит, но других уловок, чтобы завлечь его в жилище, не нашлось.
– Стой! Мое дело важнее, – попытался образумить Изольду ветер.
Волк все еще таращился на него, борясь с непреодолимым желанием вцепиться незваному гостю в горло или хотя бы в ногу.
– Обещаю обсудить его сразу после застолья, – пропела тень, потерявшая очертания во мгле.
– Эйалэ тебя побери!
За год девчонка набралась дерзости – то ли приумножила силы, то ли просто подросла.
Хёльмвинд замялся, пытаясь убедить себя, что без выполнения ее условий не обойтись. Ведь ему в любом случае требуется помощь тьер-на-вьёр. И он вовсе не тешится предвкушением нескольких часов, которые проведет в компании ведьмы.
– Эй, погоди! – Тряхнув бело-голубым саваном, верховный таки последовал к дому на опушке.
– Чтоб тебя! – чертыхнулся раздосадованный Лютинг. Чутье подсказывало: от гостя теперь так просто не избавиться.
Когда Изольда лучезарно, хоть и немного натянуто улыбаясь, вплыла в комнату, Лива готова была выдвигаться на ее поиски.
– Ты где бродила?! – воскликнула заклинательница.
– Встречала давнего друга.
– Кого? – Западный ветер выглянул в окно и уронил от удивления кружку. – Ну дела!
– Кто бы там ни был, предлагаю не бить посуду, – заворчала кудесница, сметая на совок глиняные осколки.
Но через мгновение она и сама разжала пальцы, расколов черепки повторно в мелкую пыль. Входная дверь скрипнула, пламя в очаге пугливо нырнуло под обгоревшие поленья. В дом, сыпля снежинками, влетел Северный ветер.