- -
- 100%
- +
Сыщица увидела открытку в почтовом ящике: две руки посередине приближались к летящей розе. Следом пришла еще одна сентиментальная атрибутика конфетно-букетного периода ухаживания мужчины за любимой женщиной перед вступлением в законный брак и получения свадебных подарков от родственников и близких друзей с изображением пары медвежат у свадебного стола.
– Как тебя понимать? – Таня удивилась своим способностям вести дипломатические переговоры на высшем уровне, тем более ее знания простирались далеко за пределы уголовного мира и возможного общения в прямом эфире.
– Мы теперь пара. Будем инвестировать наши будущие баснословные средства для создания крепкой семьи, где-то в Бенгалии или на побережье Сардинии.
Таня логически осознала, что ее участь – стать женой генерала американской армии – решена. За цыганами в их городском цирке она как-то наблюдала без помощи своего осведомителя – бедолаги Венчика – и убедилась, что они могли выделывать всевозможные трюки и покруче этого «сальто-мортале».
Такая аналогичная ситуация просто очень напоминала слова военной песни Марка Бернеса «С чего начинается Родина» и стихи Симонова «Жди меня и я вернусь, только очень жди». Она с трудом представляла, чтобы ее однокурсницы по Академии права могли познакомиться с Джоном в реальности. Это же просто сказка! Получить в коробке два в одном и деньги, и мужа в придачу раз она получила от Джона МакФлина дополнительно сентиментальную открытку: два медвежонка у стола с шампанским.
«Запасись терпением, Таня, – скомандовала она себе явственно, – жди дальнейшей переброски посылки с картиной во Францию или Великобританию, прямо назад туда, где была куплена. Однако дело требует забыть на время о нигерийских пиратах».
– Дорогая, возьми взаймы, продай что-то, открой кредит в банке, поторопись, – разговор подходил к концу.
– Постарайся найти паспорт где-то рядом с домом, когда они тебя выпустят, скоро всю информацию они подбросят тебе сами, – женскими советами и увещеваниями успокаивала Таня американского пирата.
– Мой солнечный свет, можно так называть тебя?
– Да, – великая сыщица велась на дешевые комплименты. – Дорогой! Говори, в чем твои насущные проблемы?
– Пожалуйста, помоги мне поднять баланс и пошли фунты в офис отправки грузов в Объединенном Королевство, где должна находиться вся валюта, – Таня с трудом поняла, что так называют островное государство на севере Европы, по площади менее чем областной центр, с населением около шестидесяти миллионов граждан.
Связь стала пропадать. Таня зафиксировала номер абонента. Точный адрес отсутствовал.
– Нет, я опять в сети, срочно ходил за билетами.
– Отлично.
– Солнечный свет, пожалуйста, не поворачивайся ко мне спиной. Надо спешно выслать сумму, а то срок получения денег иссякнет. Отправь мне фунтов пятьсот на проживание и питание!
– Поменьше можно? Столько нет в наличии.
– Хорошо, сколько есть?
– Только четыреста. Запомни, что мои средства лимитированы. Куда ты собираешься лететь? – спросила молодая Интернет-новобрачная.
У сыщицы были отличные показатели по стендовой стрельбе, биатлону, бегу на длинные дистанции, прекрасные внешние данные и деловые качества – целое богатство для любимого мужа.
– Странно. Кто тебе сказал лететь, поплыву на корабле с другом хозяина гостиницы из Ганы.
– Ты мучительно голоден? Попытайся найти работу.
– Нет никакой работы. Боюсь, меня арестуют наши авторитеты из афганского легиона, откуда я бежал. Бесполезно меня уговаривать. Хозяин ко мне хорошо относился, обещал сделать паспорта нелегально в долг. Отправлюсь сначала в Бенин, а потом в Нигерию.
Джон нервничал и ел, и пил что-то, как показалось Тане, из рядом стоящей с ноутбуком посуды. Она выяснила, что он прятался от армии, полиции, его коллег-генералов и военного трибунала. Срочно собирался переквалифицироваться в управдомы всех времен и народов.
Она отключила тошнотворную информацию. Злобный служитель власти денег врал напропалую. Таня слышала много о сотрудничестве нигерийских топ-моделей в притонах фитнес центров, где они устраивали вечеринки перед нападением на российских моряков или после получения выкупа за освобождение заложников с кораблей, курсирующих в направлении Сенегал – Гана – Бенин – Нигерия.
«Неужели данный серый генерал международной мафии МакФлин находился там сначала, как он говорил, тоже в качестве заложника?! После передачи взятки и получения определенной поддержки самостоятельно работал в сфере хакерских услуг и выполнял любую грязную работу, предоставляя Великобритании списки моряков, подлежащих дисквалификации из российских граждан, нанятых на определенный срок», – рассуждала сыщица, после того как заказала чашечку кофе с лимоном и, смакуя, медленно пила, поглядывая по сторонам. «Происки благородного отца семейства принесли бы ему дополнительные бонусы при развитии своих отношений с любыми университетами Бостона, Кембриджа, Оксфорда и Итона в его иллюзорных мечтах», – трезво размышляла Таня.
Она выяснила, что, распечатывая их портреты в сайтах скамеров, их владельцы ставили на тех фотографиях специальные, красные, прямоугольные печати, чтобы представители сообщества поняли, с кем имели дело в сети, если случайно к ним приходило сообщение о таких «выгодных» партнерах по бизнесу среди американских военных коллег в чине генерала. Ответственных за своих предводителей дворянства они специально различали, как особо опасных преступников, создавая имидж и рукотворную рекламу их действиям и советам. Отрицать привилегии скамеров было бесполезно. Они добивались решительного отпора молодежи. Женщины старшего поколения вряд ли могли бы вывести их на чистую воду из-за жизненного опыта и отсутствия любой положительной информации о каких-либо серьезных отношениях в мире бизнеса и коррупции. Такая постановка вопроса всегда принималась как положительное отмывание денег. Средства массовой информации всеми силами искореняли привычку пользоваться услугами Интернет-свах в России, за ее пределами и в сопредельных государствах.
«Однако де-факто, существовала картель по раскручиванию чувствительных женщин бальзаковского возраста, кто искал богатого обаятельного мужа и любовника в одном лице со всеми его недостатками и достоинствами. Интеллектуальная леди кидалась „к нему на грудь“ и погружалась в темный омут низменной, постыдной, испепеляющей страсти, испытывая стресс от внешнего влияния, назло полицейским кордонам. Подсказывала им приехать и обратиться за помощью в органы местного самоуправления, в полицию, в вузы на научные кафедры, библиотеки, снять номер в гостинице, чтобы помочь своим взрослым детям в воспитании внуков. Куда она обращалась со всей страстью, и получалась политическая игра», – раскручивала сыщица дальнейший ход махинаций и дельных предложений.
«Де-юре, спонсоры получали бонусы по обеспечению их детей и внуков посылками из Америки с обилием современных, модных, трикотажных изделий для младенцев. Носки, пинетки, пеленки, ползунки, плечики, детские, музыкальные центры и другие необходимые вещи молодой семье», – так размышляла Таня, умильно представляя, что каждое чадо, по доктору Споку, способно проявлять свои таланты с первого дня существования15.
Она догадывалась, что такая безраздельная забота о младенцах проявлялась во всем мире с давних времен. Опытные сиделки, повитухи или точнее акушерки пользовались авторитетом во всех странах.
Их вербовали законными и мало законными способами в туристических агентствах и бюро устройства на работу за рубежом, чтобы обеспечить семьи квалифицированной няней. Женщины после пятидесяти получали место такой няни у своих детей.
Они показывали молодым родителям основные приемы пеленания, кормления малюток, используя свой накопленный, национальный и традиционный опыт, соревнуясь в специфических способах укачивания, пения колыбельных, передавая в фольклорной форме историю предыдущих поколений и рассказывая молодой маме о своих тревогах по преодолению трудностей воспитания.
Таня выехала на обочину и остановилась, вспоминая свое посещение квартиры хирурга Жакина: «Сравню отпечатки пальцев с теми, которые у нас есть в базе данных и еще раз осмотрю место преступление.
Возможно, убийца ждет момента, чтобы еще раз наведаться». Она сосредоточилась на своей проблеме отсутствия бензина в бачке, так как заправлялась неделю назад в придорожной станции автозаправки, где обратила внимание на красивые саженцы в вазонах у входа и кашпо с душистыми петуньями.
3. Перепутье
Рабочий день подходил к концу. Было без четверти три. Юрий посмотрел на часы. Надо было закончить писать эпикриз на стационарного больного Семищекина. Он находился в клинике на обследовании, его самочувствие заметно улучшилось.
Юрию был антипатичен этот странный больной. Во время беседы с ним хирург Преображенский выяснил, что в клинику тот попал совершенно случайно, когда появились боли в желудке.
…И вдруг неожиданный приступ! В ходе обследования был установлен совершенно другой диагноз. Подобные случаи в его двухгодичной практике встречались, и прописать лечение было просто.
Сам пациент был хорошо осведомлен о своем заболевании, так как некоторое время сам здесь работал и был знаком со всем медперсоналом.
Врач нервничал, когда писал эпикриз, вспомнил вчерашнее убийство Жакина. Казалось, что сделаны правильные шаги для обнаружения виновника преступления.
«Вероятно, у Коли сложилась бы жизнь иначе, если бы он продал эту злосчастную картину. Осталась висеть на стене, ее грабители, а, возможно, и убийцы не тронули», – Юрий глубоко заблуждался.
Он точно знал, что существует другая картина, продолжение первой: «Мракобес и проститутка», где на месте маэстро находился человек с головой волка. Голова волка лежала на плече женщины. Остальная часть картины не изменена.
Вторая часть находилась где-то в Америке или ее перевезли еще куда-то, где она утоляла предвзятые вкусы любителей живописи.
Об этом ему говорил сам Жакин, когда приглашал к себе в гости и показывал каталог художественной выставки в Берлине, куда свозились на обозрение полотна из частных коллекций.
На вернисаже всегда было очень много дел с регистрацией, арендой помещения и охраной.
Он посмотрел в окно и наслаждался видом. Стал накрапывать дождь. Постепенно усилился. Крупные капли стучали по асфальту, перерастая в ручьи текущие по дороге и тротуару, преграждая путь пешеходам и транспорту. С неба посыпались маленькие градинки.
«Дождь в июне нужен для скорейшего созревания урожая», – неожиданно для себя подумал Юрий.
Почему-то ему представилось, что в тропиках в сезон дождей идут точно такие же ливни с градом.
Мыслями он опять перенесся в квартиру Коли, где вчера обнаружил труп.
«Все талисманы, которые постоянно в течение жизни приобретал тот, не сохранили ему жизнь», – пришел он к выводу.
Юрий стал заполнять истории болезни своих пациентов из шестнадцатой палаты, вспомнил молодого парня с желудочным кровотечением.
Он предложил родственникам делать операцию, те дали отказ: «Лечите, резать не дадим».
Он снял с себя всякую ответственность за исход болезни. К его столу подошла бывшая сокурсница, врач из его отделения – Лиля Мамедова – яркая брюнетка с броским макияжем, маленького роста и крепкого телосложением.
Она заметно симпатизировала Юрию, и они иногда собирались вместе в ординаторской с Жакиным и обсуждали текущие проблемы.
У Лили был сильный характер и родственники, которые постоянно ее контролировали, боясь, что у этой привлекательной женщины станет меньше поклонников. Она флиртовала с кем угодно и когда угодно и, не смотря на это, нашла перспективную работу.
– Слышала, что ты вызвал в квартиру Жакина полицию, – она стояла около стола, где сидел Юрий, внимательно смотрела на него, налила в чашку с пакетиком чая кипяток, изящно присела рядом на стул и склонилась над ай-падом, чтобы изучить почту.
– Что мне оставалось делать, – ответил Юрий.
Ее томный взгляд вызвал у него ответное чувство досады и желание остаться с ней наедине, но не в стенах больницы.
– Сейчас один мой пациент был в таком тяжелом состоянии, но пришел в сознание. Молодой организм поборол смерть. Жаль, если парень умрет, – сказал он и, глядя пристально ей в глаза, продолжил, – давай после работы сходим, посидим где-нибудь? Сдам документы дежурной сестре. Придется ждать…
– Отличная идея, – Лиля улыбнулась. – Больной соглашается на тяжелую операцию только при полном доверии к врачу, – пояснила она. – Как его завоевать, Юра, ты знаешь? Тот здоровья не знает, кто болен, не бывает, гласит русская пословица.
– Наши пациенты доверяют медсестрам благодаря их неусыпной заботе, профессиональным знаниям и вниманию, – он закончил писать в планшете, вышел из-за стола, подошел к шкафу, снял и повесил халат. – Все проверил. Поехали домой. Не возражаешь, если провожу тебя, я на машине.
Глаза парня мутные от боли и воспаленные от повышенной температуры всплыли у него в памяти.
Юрий глубоко сочувствовал своему пациенту и подумал: «Наверно у него есть жена, возможно, дети, а мне опять придется сегодня выяснять обстоятельства этого страшного убийства в полиции».
– Конечно, нет. Сестры и дежурный хирург нас заменят ночью, – Лиля допила чай, поставила чашку в шкафчик, сняла халат. – Идем.
– Зонта нет. Не предполагал, что будет дождь, утро было такое ясное. Надо обязательно позвонить часов в двенадцать, узнаю о самочувствии моих пациентов.
– Сегодня дежурит Лариса Гордеева, – Лиля, как обычно, отлично знала расписание всех дежурантов. – Кстати, Лара – умный и способный хирург, ей доверяли сложные операции.
– Отлично.
Юрий сложил планшет в дорожную сумку, посмотрел на дорогие швейцарские часы из своей коллекции и сказал:
– Через какое-то время предложат поступать в аспирантуру.
– Вижу Лару во главе вашего отделения, – съязвила она в ответ. – Понял?
– Как это верно! – нашелся Юрий, взял Лилю за руку, приблизил к себе и бесцеремонно поцеловал в губы, перевел дыхание и спросил: – Ты ревнуешь?
– Теперь нет, – сердце у Лили учащенно забилось. – Ты же знаешь, что я очень злая.
– Знаю! Твоя красота для меня дар судьбы. Ты не веришь? Жаль!
– Согласна поверить хоть сейчас.
– Говорят, что любовь безраздельна. Один любит, а другой терпит.
Они вышли из корпуса, направились в сторону парковки, сели в спортивную модель «Феррари» и выехали из ворот клинического городка. Дождь перестал, и появилось солнце. Все яблоневые, вишневые и абрикосовые деревья цвели. Каштаны поражали своей роскошью. Их свежий аромат проникал в открытые окна палат. На клумбах красовались пионы, петуньи, герань, бархотки и лилии.
– Коля зря увлекался живописью. Привело к трагическому концу, – Юрий взглянул на себя в зеркало заднего вида: на него смотрело молодое, самоуверенное лицо его двойника, под глазами тени от переутомления.
– Ты так считаешь? По-моему живопись доставляла ему массу удовольствия, – Лиля стала развивать тему. – Я мельком видела, как он долго разговаривал с одним из своих выздоравливающих пациентов в коридоре, и больной что-то записывал, а потом искал в ай-паде и показывал то ли картины, то ли семейные фотографии. Они вообще-то виделись ежедневно во время обхода, а внеплановое общение у нас с разрешения начальника отделения.
– Как ты везде успеваешь? – иронично улыбнулся Юрий. – Стояла рядом со стойкой и искала истории курируемой палаты?
– В тот момент, да! – ответила она живо, наслаждаясь поездкой с коллегой по чистому городу.
Юрий нравился ей давно, но она боялась пойти на более тесный контакт и тем самым потерять его навсегда.
– Кроме живописи у Коли были и другие увлечения. Например, он копил на машину, а деньги на картину свалились на него совершенно случайно, – он решил выдать ей все, что знал о погибшем друге. – Коля продал предыдущую серию из восьми картин с детьми в карнавальных костюмах и на этом прилично заработал, – после длительной паузы Юрий вздохнул и добавил:
– Он мне сам об этом говорил. Лиля, заедем на пять минут в полицию. Следователь собирал свидетельские показания об этом деле, – Юрий бросить взгляд на нее, когда разворачивался и переключал скорость. – Подождешь? Потом съездим куда-нибудь и посидим? Есть отличный суши-бар. Как? Пожалуйста.
– Почему бы и нет, – сознание выполненной работы приносило ей удовлетворение. – Бесценный дар природы – жизнь и здоровье, остальное мелочи, но понимаем это слишком поздно, – она нервно закурила и стала смотреть на дорогу, чтобы скрыть эмоции, что вызывал в ней Юрий и информация о смерти ведущего хирурга клиники.
Припарковались у входа здания полиции, куда его вызвал Серегин.
– Приехали, – он поставил машину на тормоз и вышел. – Очень волнуюсь! – бросил Юрий на прощанье.
Он зашел в фойе местной полиции.
Вахтовый дежурный отметил в своем журнале время прихода и выдал пропуск. Отыскав на третьем этаже нужный кабинет, Юрий вошел. Серегин закончил писать, отложил бумаги, взглянул на вошедшего в кабинет главного свидетеля. У подполковника было хорошее настроение, так как дело продвигалось очень быстро. Было установлено время смерти, нашли отпечатки пальцев подозреваемого в квартире Жакина, чеки магазинов, где были куплены некоторые игрушки, записаны показания соседей и главного свидетеля.
– Присаживайтесь.
– Спасибо, – поблагодарил Юрий и пододвинул стул к столу Серегина.
– Все, что вчера рассказали, сможете повторить и вот здесь расписаться?
– Да, хотел бы сказать, что мне вовсе не безразлична смерть Жакина, добавлю, что Коля в последнее время часто общался с одним из своих пациентов. Одна из наших ординаторов – Лиля Мамедова – была замужем за Жакиным во время учебы в университете. Возможно, стоит обратить на это внимание? – Юрию стало легче от признательного показания.
– Важные детали для следствия, – Серегин протянул ему исписанный лист. – Пока распишись вот здесь: «С моих слов записано, мною прочитано», число и подпись. Насчет пациентов поставим вопрос? – Серегин прочитал то, что написал вчера и дополнил сегодня коллега Жакина. – Найдем способ связаться. Есть координаты этих больных в ваших историях болезни в компьютере?
– Записываем все личные сведения о каждом, кто находился в стационаре, – Юрий прочитал, что рассказал Серегину. – Можно идти?
– Да, идите. Постойте, – окликнул подполковник свидетеля. – Одну секунду. Вот ваш пропуск, без него вас отсюда не выпустят. У нас здесь очень строго.
Юрий остановился у двери, оглянулся, подошел к столу и взял клочок серой бумаги с обозначением времени ухода из криминального отдела полиции по борьбе с особо опасными преступниками и коррупционерами.
– Если что-то вспомните, звоните, – ответил Серегин и скинул главному свидетелю номер телефона Тани-сыщицы.
Преображенский вышел с облегчением совести из здания полиции. «Лиля могла бы многое поведать о Коле, выясню все подробности о коллеге сам», – он принял решение, спускаясь по лестнице. Подошел к машине и посмотрел другими глазами на попутчицу.
Она улыбалась и продолжала беззаботно слушать музыку, льющуюся из приемника.
Юрий восхитился девушкой. Узкая, черная, кожаная юбка открывала середину бедра и гладкие колени. Босоножки на босу ногу демонстрировали ухоженные пятки и модный педикюр. Розовая полупрозрачная блузка без рукава облегала фигуру и открывала тонкую шею с нежной кожей, артериями, венами и линиями груди.
– Не возражаешь, сразу ко мне, по дороге купим чего-нибудь к столу. Вино, закуску, фрукты… – предложил Юрий автоматически. – Какое ты предпочитаешь: красное или белое?
– Предложение принято, – она с интересом и сожалением посмотрела на него и задумалась. – Конечно, красное.
Юрий завел машину, и они двинулись вперед по автомагистрали. Клиника находилась далеко от квартиры, где он жил второй год, снимая отдельную комнату с мебелью. После окончания вуза переехал туда, так как его бюджет увеличился.
Родители иногда высылали деньги, но переписывались они редко.
К праздникам поздравлял своих стариков, но отпуск предпочитал проводить на юге или путешествуя по стране. Только у себя он мог полностью расслабиться и забыть рабочий день, рецепты, результаты анализов.
– Как чудесно, что сейчас посидим с тобой, ни о чем не будем думать, выпьем, закусим, поговорим о Жакине. Встречалась ты с ним после развода в интимной обстановке? – спросил очевидец и коллега жертвы после того, когда они заехали в супермаркет и купили все для продолжительного, возможно, тесного общения.
– Да, чтобы обсудить раздел имущества. Он милый.
Припарковались. Поднялись на второй этаж. Зашли в квартиру и прошли в комнату. Представить приближающийся отпуск или что-то более приятное помешал стук в дверь.
– Обедать будете? – спросила хозяйка квартиры, пенсионерка с очень добрым лицом и серебряной проседью, когда заглянула в дверь.
Они отказались. Юрий сходил на кухню, вымыл фрукты, сложил их в вазу, вернулся в комнату, поставил фрукты на стол и закрыл дверь на предохранитель. Женщин он любил и относился к ним с доверием, но иногда пасовал и замыкался в свою скорлупу. На этот раз он чувствовал себя прекрасно и, взяв Лилю за хрупкие плечи, усадил нежно на диван, налил по бокалу красного вина. Включил музыку на телефоне. Они выпили. Он предложил еще бокал, но она отказалась, сославшись на его торопливость.
Лиля закинула ногу на ногу и тронула кончиками пальцев, с накрашенными ярким лаком ногтями, его правой руки. Прижалась к его лицу ароматными губами и провела языком по его щеке. Он коснулся левой рукой ее груди, погладил и нащупал сосок. Они стали целоваться.
– Заняться любовью? – Юрий моментально напрягся. – Ты хочешь?
– Ты нервничаешь? В клинике поговаривали среди врачей о распределении жилой площади в новом кооперативном доме, слышал? – неожиданно спросила Лиля, сняла блузку и села Юрию на колени в черном, полупрозрачном бюстгальтере и мини юбке. – У тебя жарко!
– Мои надежды связанные с получением квартиры могли оправдаться, если бы был женат, – он ответил бесстрастно и провел одной рукой по ее волосам, а второй обнял снова за талию и нежно погладил ее обнаженные плечи. – Сумею ли совместить работу и семейную жизнь? Ребенок, новые заботы, тревоги…
У Лили забилось сердце от наивных слов ее остроумного и сентиментального партнера. Достаточно богатый опыт и раскрепощенность придавали ему уверенности в своих силах и возможностях эротического обладания друг другом. Она надеялась на дальнейшие встречи.
Ему импонировала ее банальная, любовная интрига с Жакиным после развода, когда они иногда проводили совместные вечеринки на даче у Казаркина, куда часто съезжались две-три пары его друзей по работе.
На выходные они оставались там ночевать, а утром ходили вместе загорать на пляж. Бывшая подруга Юрия, высокая, жизнерадостная блондинка, была раньше знакома с Жакиным.
В одной компании они отмечали как-то Новый Год и после этого перезванивались частенько.
Вот она и пригласила бывших супругов для примирения, но из этого ничего серьезного не получилось.
Лиля флиртовала с бывшим мужем, а к вечеру следующего дня Привольнов стал ее партнером, так как Жакин проигрался ее в карты на желание.
Сейчас у Казаркина и Привольного были свои частные предприятия и жены. Все закончили торгово-экономический факультет и хотели войти в бюджет более крупного бизнеса.
– Возьми меня, милый мой козлик, и будем жить в новой квартире.
– Лиля, перестань шутить так плоско, – Юрий вставил ей в ответ.
Два коротких звонка в дверь заставили Юрия вспомнить, что приглашал сегодня в гости друга. Она быстро успела одеться. Юрий пошел открывать.
На пороге стоял его приятель по вузу Сергей Зуев. Он был среднего роста, симпатичный, с зелеными глазами и твердым, упрямым взглядом.
Волнистые, черные волосы и густые брови придавали лицу романтизма и утонченности. Разговаривал он быстро и любил делиться опытом работы. Его суждения были резки и категоричны.
Юрий же считал его слишком требовательным к себе и окружающим. Он был целеустремленным и усидчивым студентом. Сразу после окончания поступил в аспирантуру и через год у него должна быть защита.
Он специализировался по офтальмологии и прекрасно справлялся со сложными операциями. Друзья пророчили ему славу, титулы и почет.
– Познакомься это – моя коллега – Лиля Мамедова? – сказал Юрий натянуто, когда друг посмотрел на Лилю с уважением.
– Привет, как жизнь? Много больных вылечил сегодня? – Сергей спросил, стараясь разрядить обстановку. – Скучаете?
– Мечтали остаться наедине, – откровенно доложила Лиля, встряхивая головой и поправляя блузку. – Пригласи гостя к столу.
Юрий понимающе улыбнулся, так как знал, чего стоят его визиты. Кроме работы в клинике он занимался наукой. Сергей сел за стол. Юрий сходил на кухню, принес еще один бокал, поставил на стол и разлил остальное вино на троих. Они чокнулись и выпили. Юрий взмок и вытер пот рукой с лица. Включил кондиционер.