На солнцеворот
- -
- 100%
- +
– За мной, – вот и теперь короткий приказ прозвучал лишь тогда, когда девушка пропала в темноте, подпиливая мешающую пройти ветку.
– Не стоит, – ветка ломается с хрустом, отчего Нега морщится, – не стоит вредить деревьям, мы не знаем, какое существо их охраняет.
– Поняла, – отвечает Лена и, не убирая пилы, идет дальше. Остается следовать за ней и надеяться, что они не потеряются в чаще.
Нега привык, что именно он в дуэте является тихим звеном, периодически вставляющим комментарии в поток чужого монолога. Но сегодня таких тихих их двое и это накладывало печать неловкости и неуклюжести на общение. Лена разговаривала так, будто платит штраф за каждое слово. А Неге казалось, что его попытки сказать больше двух фраз подряд только раздражают ее. Оттого молчал, и тишину между ними разбить было тяжелее, чем перебить увлеченного чем-то Мака. Интересно, существует ли психическое заболевание, при котором с мертвыми общаться легче, чем с живыми? Если нет – Нега может назвать его в свою честь.
Тем не менее, Лена хотя бы умела слушать. Нож-пила оставался в руках, но скорее для подстраховки, чем для действий. Впредь что-то ломать и распиливать она не стремилась. Разводила кроны руками и откидывала камни с дороги.
– Как ты понимаешь, куда нам идти? – Снова завязать диалог Нега попробовал только спустя четверть часа. Он внимательно следил за окружением и с облегчением понимал, что маршрут не повторяется, по крайней мере с виду. С духов леса сталось бы поводить их кругами, однако сегодня путникам везло. Правда, и заветного шума воды было не слышно.
– Просто идем прямо, – пояснила Лена, на самом деле, вообще ничего не пояснив.
– Эм… ладно? Но я не уверен, что пруд был по прямой.
– Мы не к пруду.
Нега резко остановился, не в состоянии переварить новую информацию. И куда они тогда? Лена тоже притормозила, оборачиваясь на союзника.
– Не согласен? – Холодно спросила она, приподнимая бровь. Нега почему-то почувствовал себя тупым.
– С чем?
– Идти к колесу, – девушка указала пальцем вверх, где сквозь густую листву еле-еле виднелась часть старого аттракциона.
– Зачем нам туда? – Нега вытягивал сведения по крупице. – Слушай, я ведь не умею читать мысли. Можешь как-то конкретней пояснить, что ты задумала?
Выражение лица Лены изменилось. Она словно была уверена, что ее сегодняшний напарник как раз-таки из породы медиумов или еще кого, кто просто обязан владеть телепатией. Черт, неужели Нега все-таки разучился понимать элементарные вещи? Или проблема не в нем? Судя по тому, что спустя пару секунд Лена осторожно сказала:
– Да, действительно, – верным было последнее утверждение, – я хочу забраться повыше. С высоты легче разглядеть, где кончаются деревья.
Что ж… Теперь звучит логично.
К колесу обозрения они выбираются минут через пять, но Нега сомневается, что по ржавой и скрипящей на верту металлоконструкции безопасно подниматься. Когда он замечает это вслух, Лена принимается пилить его взглядом.
– У тебя есть какие-то другие предложения? – Не получив результата от своих невербальных сигналов, она обличает их в слова. Нега предпочтет считать это прогрессом в их совместной социализации.
– Дай мне немного времени, – просит он, оборачиваясь к лесу. Они не встретили ни одного духа, но рядом явно кто-то есть. Парк не смог бы разрастись столь сильно без мистического вмешательства. Почему же их не трогают? Плох тот леший, который позволяет ломать ветви и ходить по его владениям без спроса – это Неге как-то сказал другой лесной хранитель, прежде чем столкнуть в прикрытую листьями яму. Что ж не так с этим местом?
Нега поднес два пальца ко рту, громко и протяжно свистнув. В ответ ветер грубо склонил верхушки деревьев, кроны пронзительно зашелестели. Лесной дух явно заметил их и злится. Но все равно не подходит.
– У тебя же есть с собой ритуальные вещи?
Лена без предисловий бросает напарнику рюкзак. Перед тем, как они покинули больницу, Аида упомянула, что внутри найдется все, что они когда-либо успешно применяли против нечисти и духов. Вполне возможно, лешему не нравится какой-то из компонентов.
– Теперь я могу залезть? – Интересуется Лена, когда Нега достает пакетик соли и сушеных сухарей. Он раскладывает найденное в качестве дара у ближайших корней и неуверенно кивает.
– Только будь осторожна. Я останусь внизу для подстраховки.
Как именно он будет страховать, если Лена начнет падать, Нега не знал. Просто был уверен, что на неустойчивое сооружение лучше подниматься кому-то одному, а девушка не выглядела настроенной уступать эту честь союзнику. Она и не спрашивает, что он имел в виду под “страховкой”, цепляет рюкзак обратно на спину, ловко взбирается по балкам в одну из крайних кабинок и замирает, разворачивая голову к востоку. Видимо, где-то там то, что они искали. Крохотную фигурку в вышине рассмотреть очень сложно, Нега может только догадываться, куда конкретно был направлен пристальный взор девушки.
Настойчивый ветер все усиливался, обжигая внезапным холодом уши и трепля волосы. Неге он казался неистовым, шквальным, почти сбивающим с ног, но колесо от него не скрипело, кабинки не качались. Ощущения парня обманывали. Либо… обманывала сама природа.
Очередной ветряной поток заставил пошатнуться, отступив два шага вбок. Под ботинком тут же оказался скользкий корень, который – Нега мог поклясться – раньше не торчал из земли ощутимо. Парень, восстанавливая равновесие, на одно мгновенье упустил из вида колесо, а когда разогнулся – разглядеть аттракцион за деревьями оказалось нереально. Он потерялся в чаще раньше, чем успел осознать возможность такого.
– Замечательно. Просто чудесно, – саркастично озвучил вслух Нега. Прямо перед глазами мелькнула отпиленная ветка.
За поспешность Лены отвечать придется все-таки ему.
***
Привычка – вторая натура. А дурная привычка – натура навязчивая и требовательная. Слабых волей она ломает под себя и толкает на поступки, которые не объяснишь ничем, кроме зависимости. Кир не хотел считать себя слабовольным. Ни тогда, когда тратил энергию казенного электрогенератора, подзаряжая вейп, ни тогда, когда вместо того, чтобы бросить, перешел на табак, к концу века сохранившийся лишь для кальянов и любителей винтажа, но который найти было проще, чем лишнее электричество. Сейчас он тоже не хотел признаваться в слабости, даже самому себе. Однако поступки… Его собственные поступки, от которых внутренний рационализм вопит: “Какого хрена ты вообще делаешь?!” – говорили больше его хотения.
– Итак, у нас есть какой-то четкий маршрут? Надеюсь, ты не страдаешь “географическим кретинизмом”? Нега так говорил, когда мы где-то терялись! Но если ты им не страдаешь, а наслаждаешься, то я пойму! Погода хорошая, можно и погулять.
Кир смотрит в небо. Солнце жарит так, словно собралось испепелить все живое. Неизвестно, что посчитал, что хорошая погода обуславливается исключительно отсутствием осадков, но бывший врач с такими выводами решительно не согласен.
Остро хочется курить. Тяга становиться сильнее пропорционально скорости словесного потока, проходящего через левое ухо. Но последнюю, долго хранимую самокрутку он выкурил вчера, отдыхая от препарирования нынешней причины разговорного шума. Новую порцию никотина Кир планировал найти где-нибудь по дороге к аптекам – лекарства и медицинские материалы у отряда действительно кончались и требовали срочного пополнения. Но если необходимость в медикаментах могла подождать до вечера или до завтра, то привычка – нет.
И вот результат. Он скитается по мертвому городу с таким же мертвым спутником, чьи разум и осознанность держаться на честном слове ведуна. А самое страшное, что, технически, на подобное он согласился сам. Дожил, блин.
– О, нет-нет-нет, туда лучше не ходить, – умертвий дергает его за рукав, когда Кир тянется к стеклянным дверям очередного магазинчика, – там работает крайне неприятный контингент, поверь.
В темноте за витриной все то же, что и в предыдущих местах, куда они ходили с командой. Ничего необычного или особо страшного. Но проверять, что же нечисть считает “неприятным контингентом” будет лишним в сегодняшней вылазке.
– Не трогай меня без необходимости, окей? – Попросил Кир, отцепляя окоченелую хватку. Умертвий послушно отступил, показывая открытые ладони.
– Окей-окей, не надо так нервничать! Я ж безобидный, как дохлый голубь, размазанный по асфальту.
В том-то и дело, что даже дохлые голуби теперь ни черта не безобидные.
– Не хочу проверять.
– Ты явно был смелее, когда копался в моих потрохах, – заметил мертвец, убрав руки в карманы хирургички и расслабленно зашагав вперед, – неужели я тебя напрягаю, если не связан?
Он сдержал свое слово и к временному напарнику больше не лез. Но от воспоминаний шею сдавило фантомной хваткой.
– Не люблю, когда мне пытаются сломать трахею, – осторожно пояснил Кир.
– Не люблю, когда мне вскрывают грудину, – легко парировал мертвый.
– Твои нервы все равно не проводят болевую чувствительность.
– Это ты по своему исследованию судишь?
Кир осекся. По правде, у него не было нужного оборудования, чтобы убедиться наверняка. Но это был логичный вывод, учитывая, что неупокоенные никак не реагируют на повреждения. Сам Мак до их встречи где-то сравнительно недавно потерял руку и как-то не было видно, что его это волнует. Умертвий выдержал паузу, напуская на себя строгость и серьезность, однако вскоре усмехнулся, успокаивая врачебную совесть.
– Ладно, ты прав. Я не чувствую боли. Но, что удивительно, все еще боюсь щекотки! Не подскажешь, как это работает?
О, о своих предположениях касательно неупокоенных Кир мог говорить бесконечно. Даже к самим неупокоенным.
– Может, какие-то типы рецепторов все еще действуют. Тактильные или давления. В конце концов ты видишь, слышишь, двигаешься и думаешь. Значит, нервная система лишь частично… мертва.
– Я почти ничего не понял, – честно признается заложный, – давай поговорим о чем-то более интересном. Ты ж так долго копался у меня внутри, наверняка нашел что-нибудь эдакое!
“Эдакое”? Явные признаки биологической смерти, остановленный кровоток, полный отказ внутренних органов и черты полиорганной недостаточности. Но при этом атипичная регенерация тканей, зависящая от лунного цикла, активность определенных зон мозга, сохраненная в полном объеме работа скелетной мускулатуры. С точки зрения патанатомии в оживших мертвецах буквально все было “эдаким”.
– Ничего, что отличало бы тебя от других заложных, – кратко резюмировал Кир, но в последний момент все-таки решился быть более честным, – кроме отсутствия видимой причины смерти.
– Да? – Мак уставился на него с недоверием. – Неужели ты не нашел признаков утопления?
– Утопления? – Кир впервые ответил на прямой взгляд мутных глаз. Из Мака утопленник вышел бы еще хуже, чем дохлый голубь. Этих-то невооруженным глазом можно заприметить: сползающая чулком кожа, склизкий жировоск и легкие, пропитанные водой, как губка. Хотя, может ли иметь место “сухое” утопление? Но там также есть свои проявления… Конкретно поломав голову над задачкой, врач сдается. – Нет. Не нашел.
– Ну, неудивительно, я ведь не топ, – Мак пожимает плечами и сгибается в приступе смеха от вытянувшегося лица напарника.
– Кажется, я упускаю элементы юмора.
– Я могу повторить шутку, вдруг станет смешнее!
– Нет, думаю, я пойму ее, только когда сам отдам богу душу.
Умертвий замахивается, чтобы стукнуть врача по спине, останавливая себя в сантиметре от лопаток, отдергивает ладонь, виновато улыбаясь, и отходит подальше, принимаясь высматривать аптеки, которых на этой улице нет. Кир прокручивает в уме произошедший диалог, абсолютно бесполезный, по его мнению, и кое-что для себя понимает.
– Ты хотел узнать, смог ли я в итоге найти, отчего ты умер? И поэтому пошел со мной? – Предположил он наугад. Мак, в коем-то веке, промолчал. И в этом молчании скрывалось больше смысла, чем во всей предыдущей клоунаде. – Не смог, но ты, наверно, и так догадался.
– Ага, – подтвердил мертвый без прежнего энтузиазма. Кир несмело продолжил.
– Боишься, что мы попытаемся тебя упокоить, если узнаем?
– Боюсь? Не, – Мак снова посмеялся, – не помню ни единого случая, когда кому-то удалось меня убить. Надеюсь, ты не ожидал, что сможешь стать первым?
Бесконечная улица уперлась в перекресток. Заложный утрированно сильно покрутил головой вправо-влево и продолжил идти по прямой.
– Тебе ведь до сих пор нужны всякие бинты-таблеточки? Поторопимся, а то скоро выбьемся из графика!
Кир смиренно принял неловкую попытку съехать с диалога. Ему и самому больше нечего было сказать. Но повисшая тишина теперь не казалась желанной, как минуты назад. Она тяжелела, наполненная кучей невысказанных вопросов и неполученных ответов. И видимо, не только для Кира.
Черт, как же остро хотелось курить…
Глава 4
По времени до заката оставалась еще пара-тройка часов, но вокруг Неги сгустилась непроглядная темень. Кроны занавесили небо, ни в одном месте, где проходили они с Леной, листва не была такой густой. Парень осматривался по сторонам, заранее понимая бесполезность данного действия. Он же не сам ушел от колеса. Его “заманили”. А значит, куда бы он ни направился, дальше будет все более страшная и непролазная чаща. Остается ждать хозяина.
Откинувшись спиной на ствол одной из осин – или сосен, у него плохо с ботаникой, – Нега помял в руках край футболки, рассуждая, стоит ли переодеть ее обратно. Ида перед выходом порекомендовала вывернуть одежду наизнанку, мол это собьет лесного духа с толку. Мак поржал, обозвав это бесполезной тратой времени, но препятствовать веяньям защитного стиля не стал. Нега все больше убеждался, что его мертвый друг знает о древних созданиях больше, чем обычно показывает. Ни черта пляски с переодеванием не помогли. Только принесли пару дырок оттого, что внутренний слов ткани оказался не особо устойчив к цепляющимся веткам кустов и колючкам. Что-то другое все это время останавливало лешего от нападения. И это “что-то”, судя по всему, вместе с Леной упорхало на верх колеса обозрения.
– Есть здесь кто? – Спросил Нега в пустоту, осознав, что не слышит даже птиц. Не любил он вот так задавать вопросы в никуда, привычней было сперва найти, где же прячется некто или нечто. Но дух не спешил показываться, а бездействие начинало напрягать. Не собираются же его здесь просто бросить? Хозяин не оставил бы чужака без присмотра. – Пожалуйста, не заставляйте меня вредить лесу, чтобы вас увидеть.
Обрубок спиленной ветки зло качнулся перед носом. Да, леший рядом. Не показывается, но бдит. Нега прищурился, стараясь разглядеть во тьме потустороннее свечение чужих глаз. Ничего. Ни за деревьями, ни в листве.
На нос сверху что-то упало. Нечто легкое. Деревянная труха? Или… насекомое? Последняя мысль заставила срочно почесать лицо и убедить себя, что по нему никто не ползает. Стерев с кожи чужеродное касание, Нега уставился на собственные пальцы. На подушечках и под ногтями обнаружилось несколько хлебных крошек.
Черт. Всегда нужно смотреть, что твориться сверху.
Резко задрав подбородок, Нега понял, что дерево, на которое он чуть ли не улегся, отличалось от остальных. Интересно, это он везунчик, что из всех стволов выбрал тот, что с подвохом? Или дух уже после облюбовал себе именно это пристанище, чтобы произвести максимальный эффект? В сплетении ветвей отчетливо вырисовывался обрюзгший хмурый лик, беззубым ртом перемалывающий недавно преподнесенные сухари с солью. Совсем не слышно, хруст гренок полностью перекрывался шуршащей листвой. Зато голос лесничего звучал громоподобно.
– Криками и угрозами себе помочь хочешь, человечишко? – Прогремел он воем шквального ветра. – Тихо. Лес слушает. Лес видит. И я его глаза и уши. Не нужно лишних криков.
– Спокойней говорить с тем, на кого можешь прямо смотреть, – Нега не хотел показывать, насколько появление духа его впечатлило, даже удержал себя и остался стоять, опираясь на кору. Но голос выдал его сорвавшейся дрожью. Он как-то приметил закономерность, что чем больше лес, тем более гигантские формы мог принимать его хранитель. И Нега, обычно старательно избегающий мест с опасными тварями, впервые видел создание таких размеров. Кажется, если ствол старого дерева совсем разогнуть, оно будет возвышаться над всем парком. – Что с моей спутницей? Она цела?
Уговорить отпустить, давя на жалость, не выйдет. Лешие не отпускали нарушителей просто так. И ничего, что сошло бы за оберег, у Неги по карманам не нашлось. Оставалось вести диалог, как будто ситуация его ни капли не напрягает, и походу искать лазейки.
Изо рта лешего вновь посыпались хлебные крупицы, пара из которых неприятно попали в глаза.
– Лишь ты один посмел нарушить мой покой. Долго искать тебя пришлось. Скрытный.
Значит, Лена оказалась за пределами зрения духа. Это хорошо, он не сможет завести ее в глубину. Но и Лена не придет на помощь, не найдет место, где Нега очутился за мгновенье.
– Скрытный, – согласился Нега, стараясь выровнять звучание голоса, – но я не хотел вас тревожить. Мне всего лишь нужно было к пруду.
– Прошел через мои владения.
– И принес вам дар, который вы приняли.
В подтверждение на землю упал погрызенный кусок сухаря.
– Черствый хлеб да грязная соль, – от яростного гула вдалеке зашевелилась трава. Звери бежали подальше. – В умертвленную тобой ветвь я вложил больше усердия, чем ты – в свои дары.
– Я ничего не умерщвлял. У меня с собой даже нет орудия, которым можно пилить.
Лик в листве дернулся, зеленые брови опустились вниз, подобие рта активней зачмокало и захрустело. В чаще правда всегда была на стороне ее хозяина, очевидно, ему не нравилось, что пришелец смеет возражать. Однако соглашаться сейчас с лешим равносильно добровольной подписи на скитание в этом парке до скончания веков. Так что Нега выбрал стратегию “стоять на своем” и в доказательство невиновности показал пустые руки и вывернул все карманы. Пилы, предсказуемо, нигде не обнаружилось. Потянувшись к последнему не тронутому отделению на джинсах, Нега был уверен, что и там их с лешим встретит только пустота. Но ошибся.
Удивленно ощупав нечто, он сжал кулак и вытянул на свет горстку семечек. Подарок полевика, о котором он успел забыть. В голове сразу созрел план. Не факт, что работающий, зато простой в исполнении. И точно более эффективный, чем стоять и оправдываться.
Лицо лесного духа исчезло из листвы и проступило сквозь кору ближе к голове чужака. Нега пересыпал часть зерен в другую ладонь и протянул ее под крючковатый нос-сучок.
– Я ничего не умерщвлял, – повторил он твердо, но мирно, – но я могу подарить вашему лесу немного жизни. Сойдет вместо хлеба и соли?
Леший замер, стих шум крон, сквозь их недвижимую толщу на миг пробился тусклый вечерний свет, позволяющий лучше рассмотреть подношение.
– Подсолнухи… – скрипуче шевельнулись користые губы, – давно я их не видел. Далеко растут.
– Понимаю, что это не лесная флора. Не найдется у вас где-нибудь полянки или луга? Будет красиво смотреться в окружении деревьев.
– Красиво, – согласился дух, – я выведу, – и пропал.
Как бы Нега ни всматривался, нигде лик больше не проступал. Отойдя от теперь самого обычного дерева, он сделал вперед несмелый шаг. Потом еще один, более уверенный. В темноте чащи прямо перед глазами обнаружилось светлое пятно, становящееся больше с приближением. Нега мог поклясться, что никакого прогала в густоте леса секунду назад не было, но – посмотрите-ка – небольшой лужок в желто-белую крапинку одуванчиков действительно нашелся быстро. Не обманул леший, вывел. Задрав голову, парень повернулся вокруг своей оси, пытаясь над макушками деревьев рассмотреть край оставшегося где-то колеса обозрения. Искомое скрывалось за высоченной елью и было непомерно далеко. Если бы Нега потерялся сам, без мистической помощи, никогда бы не смог столько пройти за совершенное им количество шагов. Он надеялся, что Лена не осталась ждать его у подножия аттракциона. Вряд ли дождется.
Изумрудная трава кренилась под ветром, словно освобождая от зелени узкую естественную дорожку в центр луга. Пустая земля, окруженная буйством природы, смотрелась здесь совершенно ненатурально. Кажется, место расчистили специально под подсолнухи. Нега дотронулся до почвы. Мягкая. Предусмотрительно со стороны духа, учитывая, что копать парню нечем. Но в такой земле небольшие ямки не составит труда вырыть и руками.
Пока Нега возился с посадкой, солнце успело скрыться за горизонтом, не оставив и упоминания о яркости дня. Давно следовало возвращаться в больницу, а он до сих пор не добрался до цели. Вряд ли Аида, предлагая сотрудничество, рассчитывала, что именно его придется вытаскивать из передряг. А станут ли вытаскивать? Увы, но с Леной они не обсудили даже такие необходимые вещи, как действия при случайном разделении. Вполне возможно, девушка уже не только добралась до пруда, но и успела покинуть парк, воссоединившись с командой. Что в таком случае сделает с ней Мак, страшно представлять. Но не более страшно, чем реакция группы, если Нега вернется без напарницы.
– Семена полить бы, – примяв земляную горстку над последним зерном, Нега отступил обратно к лесу. Из ближайшего дерева тут же выскочила гримаса лешего.
– Скоро дождь. Природа позаботиться о своих детях.
Отвечать Нега не стал, лишь кивнул и, не сдержав разочарования, поджал губы. Тлела все-таки скромная надежда, что из-за необходимости в воде дух отведет его, куда надо. Дух тоже молчал, но не спешил исчезать в своих владениях, оставляя чужака в одиночестве.
– Ты шел к пруду. Что там ищешь? Вода плохая, мавки портят, – проявил он редкую для его братии заботу.
– К мавкам и иду, – Нега пожал плечами, прикидывая, станет ли леший в своем благородном порыве отвечать на вопросы, – они древние?
– Воде здесь чуть больше века, – пространно заметил лесник. Еще одно разочарование этого вечера. Эти слова могли означать только то, что пруд вырыт искусственно и не так давно. А значит, и дух-водяной, если он вообще здесь есть, и переродившиеся в нечисть утопленники – народ современный. Откуда бы им знать о ритуалах давностью в тысячу с чертом лет? Даже если захотят помочь – не смогут.
– А… более старых водоемов в окрестностях нет?
Местной географии Нега, естественно, не знал. И, к сожалению, в условиях апокалипсиса нет возможности по-быстрому заглянуть в электронные карты. Ближайшую реку они с Маком видели по дороге к городу, но пешком до нее идти примерно день. Приток, проходящий через центр и вокруг которого, видимо, и строилось поселение, пересох, оставив лишь поросший кустами овраг с парой мостов. Пруд же – единственный крупный источник воды, о котором было известно Иде и ее команде – оказался бесполезен. Чертовски нехорошо.
– Не ведомо мне ничего за пределами леса, – кроны качнулись, словно подкрепляя отрицательный ответ.
– Жаль, – сознался Нега, раздумывая, куда же все-таки двигаться теперь. На секунду лицо лешего проступило особенно четко, словно попыталось выпрыгнуть из коры.
– Спроси у водяного. Его стихия. Он лучше знает.
Ветви расступились, призывая вновь углубиться в чащу, и на этот раз Нега шагнул без страха. Пруд, как и любая местность здесь, открылся внезапно – стоило только привыкнуть к темноте, как глазам предстало огромное водяное зеркало, отражающее рябящий свет выглянувшей из-за скучившихся облаков луны. Неподвижная гладь уходила вдаль, к противоположному берегу, шедшему крутой глиняной горкой. Сразу же за ним виднелась чернеющая часть паркового забора, но разглядеть, что там дальше – то ли частные домики, то ли что-то промышленное – ночью не представлялось возможным.
Нега остановился на границе травы и песка. Тишина тут стояла особенная. Если в лесу она казалась жуткой и давящей, то у воды скорее навевала умиротворение и покой. Пришлось встряхнуть головой, чтобы прогнать обманчивое чувство.
– Спасибо, – тихо произнёс Нега, оборачиваясь назад. Леший, предсказуемо, не откликнулся. След его простыл, только стволы продолжали неподвижно стоять, да листва предупреждающе шумела.
Странно, но у пруда с первого взгляда никого не обнаружилось. По заверениям духа мавки в нем обитать должны. Однако, если днем они еще могли отсиживаться где-нибудь на дне, то под покровом темноты, да еще и так близко к полнолунию… С чего вдруг нечисть решила прятаться?
Пробираясь по песку мелкими аккуратными шагами, Нега добрел до покосившейся от времени и влаги спасательской будки. На ржавых поручнях рядом расположенных мостков висела пара жилетов. Потрепанных, но наощупь целых. Стоило надеть один, а то с водными духами никогда не угадаешь, сколько и в каких условиях придется плавать.
В пруду что-то мелькнуло, тихий всплеск раздался совсем близко, как только Нега принялся откреплять жилет от балок. Он потянул вещицу на себя, но успел отпустить в последний момент, прежде чем нечто дернуло за ремешок, скрепляющий плавучие части. Жилет оказался в воде и, судя по силе рывка, там же мог оказаться и Нега, если бы вовремя не разжал пальцы.