Берлога для Уммки. Народный роман-игра «Золотой Уммка»

6

Такси донесло их до комплекса зданий Института Модернизации Учителей. Помимо административного и учебного корпусов, пятнадцатиэтажной башни гостиницы, переоборудованной из общежития, здесь же размещался ресторан и развлекательный центр. В большинстве учебных заведений высшей школы широко практиковалась сдача в аренду помещений частным структурам. И совсем неудивительно было иногда обнаружить курьезное соседство, например, Института Здоровой Семьи и бюро ритуальных услуг.

Номер, где поселился Алекс, значительно уступал предыдущему. Как в цене, так и по уровню комфорта. В комнате стояли три кровати, две из которых были заняты. Дежурная, шустрая старушка в синем халате, положила стопкой постельное белье и вручила ключ с выбитым номером на кусочке жести.

– А что, мамаша, тихо у вас тут? – на всякий случай спросил ее новый постоялец.

– Тихо, тихо. По сравнению с другими, так вроде ничего. Не так как при сусализме, конечно, но ничего. Иногда поозоруют, эти особенно, абрезы с грузами. Давеча в кабаке упились, так новый мусорный бак – в решето. Ну, вот жилец с пятнадцатого этажа сиганул на прошлой неделе. Сам ли нет, не найдут еще. А так тихо.

– Вопросов больше не имею.

«Мда-а, – подумал Спиро, сваливая поклажу в шкаф, – начинаются суровые материковские будни. Надо быть начеку».

Он походил по комнате, искоса посматривая на вещи соседей. С виду ничего особенного. Тренировочные костюмы фирмы «Грибок», наброшенные на спинки стульев, на столе традиционный набор командировочных: электрокипятильник, пакеты с концентратами, банка с сахаром, хлеб в целлофане.

«Для бандитов слишком тривиально. Хотя всякое может быть. Прикинутся простачками, а потом смахнут с пятнадцатого этажа».

Подойдя к окну, Алекс увидел внизу какое-то производственное здание. Скорее всего это был гараж. У одного ангара несколько рабочих распиливали ствол рухнувшего дерева. Рядом стоял автокран. За кирпичной стеной начинался небольшой лесок, вдали высились бетонные заросли северной окраины столицы. Лиловая дымка охватывала их.

Рядовой северянин, проживший весь свой век, по существу, в зоне (хотя бы и пограничной) с ее концентрацией силовых подразделений, где на каждую сотню жителей приходилось десять полицейских и пять пограничников (не считая армейских вояк), в значительно меньшей степени был задет волной криминала, захлестнувшей в последнее время Гроссию. Мафия в привычном для метрополии значении отсутствовала, преступность не выходила за рамки обыкновенной «бытовухи». Бандитских разборок, перестрелок, заказных убийств и взлетающих на воздух «меринов» не было и в помине. Не имеющих иммунитета, выросших в тепличных условиях (как ни странно это звучало) «жирных северных гусей» частенько потрошили на вокзалах, в аэропортах, и возвращавшиеся из отпусков жители Чумландии пугали друг друга леденящими кровь историями. Не так давно Спиро с ужасом узнал, что одного эгвекитаунца, известного в городке хирурга, порешили боевики курейской мафии.

Дело усугублялось тем, что фрау Лец, опасавшаяся за целость крупной суммы денег, взятой ею для текущих нужд Дворца, решила вручить ее Алексу. К тому же перед самым отъездом его озадачили покупкой компьютерных причиндалов для Управлении Социального Призора Населения. Все это вселяло в Спиро серьезную тревогу и ему ничего не оставалось делать, как закопать тугую пачку ассигнаций на самое дно своей торбы.

«Чему быть, того не миновать».

Отворив окно, Спиро вдохнул остывающий воздух. Вечерело. Вдруг он явственно услышал звуки, раздающиеся из дальней лесопосадки. Звуки напоминали автоматные очереди. Замерев, он напряженно вслушался.

«Однако! – подумал Алекс. – Хорошенькое дело, средь бела дня, можно сказать, палят и хоть бы что».

По двору гаража как ни в чем не бывало продолжали разгуливать рабочие. Грузовик выполз из дверей гаража и остановился около крана. Настороженный слух Алекса уловил нечто похожее на звуки музыки духового оркестра.

«А может быть, там кладбище и это был салют? Похороны очередного крестного отца, павшего от руки наемного убийцы. Осиное гнездо какое-то. Случись что, и отбиться будет нечем. Разве что перочинным ножом. Хотя какое это оружие!».

Проходя мимо тумбочки, Алекс увидел, что в слегка выдвинутом ящике что-то тускло блеснуло. Остановившись около и немного помедлив, он осторожно потянул ящик на себя.

В животе у Спиро неприятно похолодело. На дне лежал пистолет.

7

Уже через полчаса после того, как Спиро и его соседи по номеру сели за стол, дабы отметить поселение нового жильца («Не откуда-нибудь, а из самой Чумландии!»), все страхи Алекса улетучились, как дым. Сотрудники Службы безопасности авиаперелетов компании «СмолАвиа», проходившие в Мозгве какой-то семинар, оказались людьми очень гостеприимными.

– Курить вредно, согласен. Я сам бросил: с утра ни одной… Но выпить сто грамм после работы – это даже полезно, недавно где-то читал. Правильно? А я сначала подумал, что ты, того, больной или прикидываешься, жуй-малажуй, – скороговоркой произнес Нико, подвижный, смуглый, с хитрыми темно-карими глазами.

Летчик первого класса, пролетавший всю жизнь в вертолетной авиации, он с досадой признался, что хотя в Гроссии нет ни одного региона, где бы он ни побывал, все же восточнее Укутии работать не довелось.

– Такого в принципе быть не может! Северянин, здоровый и чтоб не пил? Когда сказал, что учитель, то я все понял. Но мы ведь так, слегка. Да и что тут пить? – он удивленно посмотрел на стол.

Бутылка «Сербурской стужи», освободившись от содержимого, переместилась в угол комнаты к своим разнокалиберным собратьям. Ее место заняла «Мозговская особая».

Спиро, уже слегка окосевший, вздохнул:

– В такую жару пьют только самоубийцы.

– Это разве жара? Вот когда я работал в Настурции на опылении табачных плантаций, вот это была жара. Пятьдесят градусов в тени. И сорок рейсов в день. По пять минут. Взлетел – сел. У нас за месяц шестнадцать пилотов разбилось. Но платили. Сто долблей в день. Работа адская. Только виски и помогало. Да ты и не пьешь совсем, жуй-малажуй! Вот смотри, Питер. Он хоть и бывший моряк, но в нашей службе знает толк. Когда командир говорит можно, то это уже не можно, а нужно. Зато когда говорит нельзя, то это нельзя.

– Это точно, – мотнул головой по большей части молчавший Питер, ко всему прочему обладающий изрядными габаритами и лицом, иссеченным мелкими шрамами. – У нас раз в походе на БПК кино решили показать. Экран над палубой повесили. А это на экваторе было, жара. Вдруг небольшой такой шквал налетел, экран – в воду. Тут я за поручни, думаю, нырну. Командир мне: стоять! И тут же над полотнищем – оно так медленно опускалось – серая тень. Акула. Вот бы нырнул…

– На севере акул нету. У нас касатки.

– Акула! Ты знаешь, сколько у ней зубов? – обернулся к Алексу Нико. – Шестьсот. В пять рядов. У меня, кстати, жила однажды дома…

– Кто, акула?

Нико зажевал полпомидорины и кивнул.

– Волчица. Щенком взял. Так веришь, жуй-малажуй, возьмешь эдак лапу, поднесешь к листу ватмана, ширк – и лист на пять кусков. Вот когти!

– Волки у нас есть. Полярные. И медведи. Белые. С острова Кренделя. Бывает, и с Хохляски приходят.

– А, Меркания… Вот Питер, между прочим, еще и в морском спецназе служил. «Нарвалы». Мерканские «котики» им и в подметки не годятся. Принимал участие, – тут Нико перевел опустевшую «особую» в горизонтальное положение, – в подъеме лодки «Черный Август».

– Да, была история. Эти мерки-недомерки до нас пытались снять с нее секретку, но обломились. И все, заметь, из-за капитанской ноги.

– Ноги?

– Ну да. Капитан был немного нестандартный. А к каюте капитана обычно примыкает секретный отсек с документацией. Тесно, у него ноги на кровати не помещались. Он возьми и прикажи перенести секретку в корму. Тут у побережья в районе Лося Железного налетают на риф и ложатся на грунт. Экипаж спасли. Мерканцы. И давай ее поднимать. При подъеме она переломилась. Они знают, что отсек в носовой части. Подняли, а его нет. Ну, тут мы подоспели. Так из-под носа у них увели.

– Валенки… Откуда бы им знать про капитанову ногу?

– Эти валенки видишь, что в Югосолии делают? Стоновцы вконец оборзели. Ладно, пойду-ка я новости посмотрю.

«Нарвал» не спеша выплыл из комнаты.

Дальнейшее Алекс помнил плохо. Как он ни отнекивался, Нико откупорил третью бутылку. «Слезу Смолдовы». На его красноречие количество выпитого подействовало довольно своеобразно. Оно стало более живописным, и в нем появились новые нотки. Во-первых, Нико повысил себя в звании и фигурировал уже как майор. В его подчинении оказались таможенники и все службы обеспечения аэропорта Кишмишев. Мерканский миллиардер, который был уличен в незаконном провозе древней иконы, рыдал на груди бдительного стража и, проникшись внезапной симпатией, звал Нико в Мерканию, обещая золотые горы. За какую-то провинность пятеро его подчиненных схлопотали по двенадцать лет строгого режима и пол-аэропорта брало под козырек при его появлении. Все чаще звучала фраза «Я здесь старшой!».

Распалившись, Нико схватил здоровенный тесак и тяпнул им по длинному огурцу, отчего его половинки отлетели в разные углы комнаты. Алекс вдруг вспомнил про пистолет в ящике и даже немного протрезвел. Выяснилось, что он находится в обществе двух специальных агентов, выполняющих ответственное задание. За стенкой в соседнем номере находится группа прикрытия, вооруженная до зубов и готовая любого покрошить в капусту. Питер к тому времени уже вырубился, и его грузная фигура издавала временами храп, похожий на рык льва. «Старшой», кивнув на него, вдруг заявил:

– Вот мой агент, кличка «Дровосек». Ему человека убить, что комара пришлепнуть. Сто пять способов отправить к праотцам. Если, например, я захочу – одно слово и от тебя мокрого места не останется. Веришь – нет?

Алекс, не сводя с него глаз, кивнул. Ему уже казалось, что живым из этого номера он не выйдет и бедные «умки» так и не дождутся своего руководителя.

– Но ты не бойся. Знаешь почему? Потому что ты мой друг, и я тебя уважаю. Давай, по последней. Ты меня уважаешь? Меня, полковника КОБРа, жуй-малажуй?!

Полстакана крепчайшей «слезы» доделали свое дело.

Спал Алекс плохо. Ему снились какие-то диверсанты в гидрокостюмах, прыгающие через пылающий обруч белые полярные волки, с мостика подводной лодки звучал усиленный мегафоном голос фрау Лец, взывающий к долгу Алекса перед памятью великого Алиандро Пунша. Проснувшись среди ночи, Спиро долго прислушивался к дыханию своих соседей. Ему казалось, что они не спят и ждут удобного момента, чтобы наброситься. Так и не дождавшись ничего, Алекс заснул снова.

С утра соседи по номеру как ни в чем не бывало занялись зарядкой и водными процедурами. Правда, Нико выглядел слегка смущенным. Ставя кипятить воду, он как бы между прочим спросил Алекса:

– Я не очень выступал вчера?

– Да вроде нет, ничего.

– Бывает иногда, переберешь и несешь всякую чушь. Вот характер, жуй-малажуй. Ты не обижайся, если что не так.

Открыв ящик тумбочки, он достал пистолет и, щелкнув пару раз, закурил сигарету.

8

Здание Института «Отмытое Общество» располагалось в Большом Бараньем переулке. Выскочив как пробка из выплевывающей толпы людей станции «Новые ворота», Алекс довольно быстро нашел двухэтажный, слегка просевший в землю, серый особняк. Его окружала кованая чугунная решетка. Надпись на металлической доске на гроссийском и джунглийском языках, полированные латунные ручки массивных дверей, полицейский, прогуливающийся вдоль выстроившихся иномарок; говорили о том, что Фонд Саврасова – контора не из простых. Охранник, сидящий за пультом, над которым громоздилось несколько мониторов, потребовал паспорт и, спросив, к кому он направляется, выписал пропуск. Взглянув на экраны, Спиро увидел, что все ближайшие подступы просматриваются с помощью телекамер. В углу стоял изящный гранатомет «Слепень».

Поднявшись на второй этаж, Алекс обнаружил длинный коридор с ковровым покрытием, сводчатый потолок и низко посаженные в метровые стены окна, забранные фигурной решеткой. В конце коридора, поблескивая никелем, высился автомат с газированной водой. То и дело сновали сотрудники Фонда, по большей части молодые девушки с озабоченными лицами. В руках у них были объемистые папки с бумагами. Около кабинета с табличкой «Группа стратегического планирования» стояла пара джентльменов в двубортных пиджаках и вела непринужденную беседу. Небольшая выставка детских работ на стене дополняла картину.

«Уютное заведение, – подумал Алекс, – неплохо устроились».

За дверью с номером «37» обнаружилась большая комната с царящим в ней, на первый взгляд, хаосом. Несколько мощных компьютеров по периметру, копир, в центре круглый стол с кофейником, ворох бумаг на столах, магнитные доски и еще тысяча всяких канцелярских разностей. От ближайшего компьютера оторвалась девушка с короткой мальчишеской стрижкой и развернулась в сторону Спиро.

– Здравствуйте, я – Натали Фон, отдел поддержки, чем могу быть полезна?

– Здравствуйте. Я – Алекс Спиро, Ханадырь, Чумландия, «Умка-Пресс». Грант номер АС 468.

– Прекрасно, присаживайтесь.

Последовала процедура оформления договора на получение гранта и гарантийного письма, что в случае пропажи денег в дебрях гроссийской банковской системы, у Спиро никаких претензий не будет.

«Чудно, чудно! Тут и не такие суммы пропадают, ищи-свищи потом наши деньги, если что. Мосье Саврасов предпочитает подстраховаться. Разумно. Только кто подстрахует нас?».

– А если не подпишу?

– Тогда будут сложности.

– Придется рискнуть.

Получив два экземпляра договора, которые должны были быть заверены печатью и подписью главного бухгалтера Дворца, Спиро уложил их в тоненькую пластиковую папочку. Теперь оставалось отдать их директрисе, которая возьмет их с собой в Ханадырь. Через недели две документы вернутся, и можно будет идти дальше – формальности на этом еще не кончались. Что ж, времени впереди много, можно будет вплотную заняться «Золотым Умкой», размещением его в Сети. Алекс было направился к двери, но Натали сделала останавливающий жест.

– Фрау Лец приобрела билет самостоятельно и тот, что купили мы, она вернула. А вот ваш, – она протянула Алексу синенькую книжечку с логотипом Даймондедовских авиалиний.

Спиро посмотрел на билет непонимающим взглядом.

– Как же так, мы ведь вроде с ней договорились, что я остаюсь. Мне билет понадобится только в сентябре…

– Нас никто не предупреждал.

– А я могу его сдать? Рейс только вечером.

– Сожалею, но оплата произведена безналичным расчетом и возврат невозможен.

Удар получился ниже пояса. Но отступать Спиро был не намерен.

– Я отказываюсь от него. Мне необходимо остаться здесь.

– Минутку.

Появился начальник отдела – женщина с хищным птичьим профилем и колким взглядом. Вникнув в ситуацию, она сухо заметила:

– По вашей вине пропадет билет. Если отказываетесь, пишите заявление.

Приняв лист бумаги с торопливо написанным заявлением об отказе, с некоторым любопытством взглянула на Алекса:

– Вы понимаете, что теперь отправляетесь в свободное плавание? – и, пожав плечами, добавила: – Дело ваше.

9

Рейсовый автобус «Мозгва-Электростул» отошел от Изюмайловского парка в десятом часу, и какое-то время Алекс вертел головой по сторонам, обозревая быстро меняющиеся картинки вечернего мегаполиса, потоки машин, толпы людей. В наступающих сумерках засветились гирлянды огней, реклам, вывесок, витрин. Мелькнула перечеркнутая красной линией надпись «Мозгва» и пошли, сменяя друг друга, названия городов-спутников: Раутово, Каббалашиха, Электроямск. Наконец все это сменилось обычным подмозговным лесом, и он задремал, укачанный мерно гудящим двигателем.

Через час, высадившись на остановке, Алекс окунулся в темноту улиц чужого города. Сквозь кроны высоких деревьев пробивался свет уличных фонарей. Какой-то случайный прохожий подсказал ему нужное направление. Выйдя на небольшую площадь, он обнаружил по правую сторону освещенное светом прожекторов здание Храма Спорта. На углу двух улиц он прочитал название – «Проспект Линча». Как и в Ханадыре, центральная улица сохранила свое левоповоротное название. Преодолев примерно киломилю вдоль проспекта, разделенного посередине аллеей тополей, Спиро миновал местный Дом Счастья с лаково блестящими в свете уличных фонарей массивными колоннами.

«Да сколько можно идти? Неужели опять заблудился? И телефонов не видать».

Увидев вывеску междугородней телефонной станции, он вошел внутрь. При его появлении сидящий на скамеечке тип в обтрепанном пиджаке встрепенулся и сделал попытку встать. Оказалось, что Алекс не дошел до жилища Роншара совсем немного. Повесив трубку, он вышел в прохладу ночи. Пьяница было увязался за ним, периодически хрипло издавая что-то вроде «Браток, погоди», но Спиро поднажал и тот отстал.

Дом, в котором жил самокатчик, был старым добротным зданием, возведенным в эпоху культа Ласта. Подъездная решетка – маленькая копия решеток средневековых городских ворот – была поднята и прикручена к станине алюминиевой проволокой. Коммунальные службы не дремали – развороченный асфальт и канава, наполненная дождевой водой, преградили путь. Очевидно, решетку должен был дополнить небольшой подъемный мост.

Первый этаж. Наконец-то. Дверь с приколоченным к ней древним почтовым ящиком отворилась, и Алекс увидел знакомую по фотографиям пышную шевелюру Леру. Они обнялись.

– Вот так сюрприз! Позвонил утром, мы уже устали ждать… Последним автобусом? Да ты проходи, раздевайся! Слушай, ты куда пропал? Последнее письмо в Эгвекитаун я отправил полтора года назад. От тебя ни слуху, ни духу! Я понял так, что Ассоциации конец. Что случилось? Это связано со Сдвигом?

– Да, после него возникли проблемы. Я почти год провел на метеоточке, потом перебрался в Ханадырь. Думал, ненадолго, но, похоже, застрял капитально… Куда можно сумку положить?.. Но, главное, намечается выход из тупика.

Спиро прошел в комнату, увешанную географическими картами, вымпелами и плакатами. В центре стоял круглый стол, уставленный тарелками.

– Значит, здесь ты обитаешь…

– Осмотрись, если хочешь. Комнату мы тебе подготовили. Вот туалет, ванная, кухня, а это моя жена Энн, – представил Роншар выглянувшую из-за кухонной занавески молодую женщину с челкой темных волос. Ее лицо показалось Алексу немного заспанным.

Леру выглядел чуть старше, чем представлял себе Спиро. В копне его шевелюры было немало седых прядей. Привычка горбиться, меховая безрукавка и валенки на ногах придавали ему сходство со сторожем на дровяном складе.

– Не обращай внимания, у нас тут на первом этаже не жарко – тянет из подвала. Там склад сухого льда мясной лавки. Но в жару это даже неплохо.

Спиро с любопытством всмотрелся в дверь, украшенную закрученным корневищем какого-то растения. Вместе с нарисованной на ней деревом и несколькими катайскими иероглифами получалась композиция в восточном стиле.

– Это моя комната и кабинет одновременно.

Старинный сундук, письменный стол с кипой бумаг, пишущая машинка, стеллажи книг. Над кроватью красовался флаг Гроссийской Федерации времен колунистов и икона под стеклом, в потемневшем киоте. В комнате, отведенной для Алекса, на стене также висело несколько икон и развесистые оленьи рога. У книжного шкафа возвышалась пирамида из объемистых пачек, перевязанных бечевкой. Оберточная бумага одной из них была разорвана и можно было прочесть на корешках выглядывающих книг: Л. Роншар. «Старость не радость. Секреты оздоровления».

– Твое? Это что, весь тираж?

– Почти, – махнул рукой Леру. – Ждет своего часа.

Когда уселись за стол, Леру включил старинную радиолу и поставил пластинку. Спиро неожиданно узнал знакомую мелодию. Это звучала песня Ури Бризова, чьи строчки были взяты эпиграфом к «Золотому Умке»: «Нью-Игарка, мадам, Лос-Дудинка, иностранный поселок Тикси».

– Надо же, какое совпадение! – невольно вырвалось у Спиро. И встретив вопросительный взгляд хозяина, пояснил: – Потом поймешь.

10

Спиро почти не сомневался, что Роншар станет участником романа-игры, ведь он давно знал об идее объединения Полукружья и даже свой будущий велопробег посвящал именно ей. Правда, это было еще до Сдвига.

После рюмки настойки Алекс, не утерпев, вытащил свою папку.

– Вот, взгляни.

Леру зашуршал бумагами. Спиро хрумкал салатом и поглядывал на него, ожидая реакции.

– Мне старая редакция Устава «Полярного Трека» больше нравилась. Там все так толково было расписано. Подробно, весомо. Авторитетно.

«Ай-яй-яй, – подумал с досадой Алекс, – неужели у него проблемы с чувством юмора? Это худо».

– С таким вариантом ни к одному чиновнику не подойдешь. Представь, я приезжаю в какой-нибудь город, иду в мэрию, говорю: «Так, мол, и так, я представитель Ассоциации, совершаю велопробег с целью…»

– Объединения жителей…

– Правильно, а у тебя что? Защита Полярного Круга, сохранение, возрождение… Это слишком в лоб.

– Чей, мерсов?

Роншар, не обращая внимания на колкость, продолжал:

– Иду в мэрию, говорю, вот мои полномочия, вот наш Устав. А там? Думаешь, если замаскировал под хохму, то никто не поймет, откуда уши растут? У меня с чувством юмора все в порядке, а вот у чиновников? Тебе салата подложить?