99 жизней. 1-15 октября

Хороших выходных

Лёшу всегда раздражали люди, благоговейно относившиеся к выходным и праздникам:

– Наконец-то пятница! Удачных вам выходных! Хороших всем праздников!

Тьфу, убожество! Живут в ожидании просвета в своей беспросветной трудовой деятельности. Жалкие муравьишки!

Сам Лёша нигде не работал, искал себя то в спорте, то в кино, то в стихосложении. Было ему 25 лет, в армии он не служил, а жил за счёт родителей, у которых был единственным и обожаемым сыном.

Чувствовал себя Лёша свободным и способным, талантливым и возможно даже гениальным. Бывшие одноклассники не только работали, а многие уже и семьями обзавелись. Несчастные вьючные животные, приторными голосами желающие друг другу приятных выходных, уходя с работы вечером в пятницу!

Так беззаботно Лёша дожил до сорока годков. Родители вышли на пенсию и денег стало катастрофически нехватать. Пришлось Лёше на работу устроиться. А куда его возьмут, такого талантливого, с дипломом института связи, без единого дня опыта работы? Взяли продавцом-консультантом в магазин, торгующий гаджетами.

Ох и тяжело пришлось Лёше с непривычки: целыми днями на ногах, покупатели капризные, нудные. Еле дождался он конца недели и уходя в пятницу с работы, вдруг неожиданно для себя себя, сказал:

– Наконец-то пятница! Хороших всем выходных!

Игорёк

Игорёк был мужчиной роста невысокого, неброской внешности. Будь Игорёк актёром, ему бы подошло амплуа Человек из толпы, но он к актёрской профессии отношения не имел никакого. Профессия Игорька была столь же неопределённой, как и его внешность, а точнее – не было у мужчины в расцвете сил никакой профессии. Как-то так сложилось, что после школы была армия, а потом работал Игорёк где придётся: охранником в гастрономе, грузчиком в овощной лавке, но большую часть своей взрослой жизни не работал нигде. На что жил? Ответ на этот вопрос не дал бы и он сам, но как-то жил.

Все звали мужчину Игорьком, хотя возраст его приближался к сорока.

Несмотря на невнятность биографии, Игорёк был уверен в собственной значимости и исключительности. Особенно перед выборами.

Сидя с друзьями на лавочке во дворе и потягивая пиво,

Игорёк любил порассуждать об устройстве государства:

– А надоело всё! – говорил он, шумно глотая «Балтику девятку» из пластиковой бутылки, – Буржуев развелось! О народе вообще не думают! Понакупали себе недвижимости на наши кровные и мутят политику, какая им нужна. Где медицина бесплатная?! А с культурой что делается?! В президенты надо человека из народа выбирать. Мы, рабочий класс, лучше знаем как и что. Вот возьму и не пойду на выборы! Не за кого мне там голосовать!

– Не себя ли ты в президенты предложить хочешь?, – спрашивали друзья.

– А хоть и себя! А что? Я – человек трудовой, потомственный работяга, университетов хоть и не кончал, а поумней многих буду.

Игорёк ощущал себя настолько значительным, что раздувался на глазах, то ли от пива, то ли от чувства собственной важности.

Выговорившись, далеко за полночь, Игорёк шёл домой, старался не шуметь, но его матушка всегда не спала и кричала из своей комнаты:

– Игорёк, там на плите котлеты с картошкой, разогрей, поешь.

И Игорёк шёл на кухню разогревать свой запоздалый ужин.

Анекдоты

Как-то взгрустнулось Паше и решил он заглянуть в группу анекдотов, чтобы хоть как-то развеселиться.

Читает:

И только собрался Паша посмеяться, как на свою беду открыл комменты, а там!

– Кошмар! Что будет с психикой ребёнка! Какой пример семейных отношений он получит!

– Чему учат подобные анекдоты? Неуважению к старикам?

– Что тут смешного? Старушка с чистым сердцем ехала к родным, а отношение к ней вон какое?

– Да вы все не знаете, что такое свекровь!

– Меня в этой ситуации больше всего ребёнок волнует, его судьба.

Особенно Пашку поразило то, что анекдот, оказывается, должен чему-то учить. И ещё ему казалось, что он зашёл на страничку психиатрической клиники.

Следующий анекдот был таким:

Паша приоткрыл комменты, их оказалось огромное количество. Сразу выделялись слова, специально набранные большими буквами: «Долой! Безобразие! Когда это кончится!» Читать комменты Паша не стал, так как было ясно, что он узнает всё о здравоохранении, об очередях, о корыстных врачах, о маленьких зарплатах и ещё массу «жизнеутверждающих» вещей.

Но, как ни странно, настроение у Паши улучшилось. Он радовался, что в жизни не знаком с людьми, которые так странно воспринимают анекдоты.

« – Бабушка, ты сама пришла?

– Сама, внучек, сама.

– А мама сказала, что тебя черти принесли».

« – Как прошёл день в садике?

– Играли в доктора.

– И как?

– Просидел под дверью в коридоре полдня.»

Приметная сумка

Лина шла на приём в экстрасенсу по поводу личной жизни, а точнее по поводу её отсутствия. Она живо представляла себе, как экстрасенс удивится тому, что у такой красивой женщины нет ни мужа, ни любовника. Особенно же специалиста должен удивить ум клиентки. Лина гордилась своим чувством юмора, не женской логикой, твёрдостью характера и многими другими достоинствами, главным из которых были интуиция и сильная энергетика. Лина догадывалась, что мужчины просто боятся её не потянуть, оказаться слабее и глупее. Конечно же экстрасенс скажет ей, что надо хотя бы притвориться слабее и глупее. Лине об этом подруги часто говорили. Зачем она шла к экстрасенсу?

Она и сама не знала. Вообще-то Лина считала себя практически экстрасенсом.

Дверь открыл интересный мужчина примерно одного с Линой возраста. Звали его Сергей Павлович.

«Вот он сейчас обалдеет, наверное такие дамы к нему ни разу на приём не приходили» – думала Лина, а Сергей Павлович посмотрел на неё внимательно и сказал:

– Всё одна?

Он поводил над Линой руками и сообщил:

– Биополе слабенькое, но это в рамках обычной картины для дам вашего типа. Ничего, биополе я подкачаю. Но вам надо подумать, как выделяться из толпы.

Лина чуть не вцепилась в лицо этому знатоку. Он что, не видит, что она и так выделяется, дальше некуда!

– Знаете, мне часто сны снятся вещие. И если пожелаю кому-то зла, вскоре с человеком беда случается. – сказала Лина с тщательно скрываемой гордостью.

Сергей Павлович ничуть не удивился, а огорошил клиентку своим ответом:

– Вы просто впечатлительная, как большинство женщин и вам всё это кажется. Не надо на этой ерунде зацикливаться.

– Как ерунде?! Как – такая, как большинство?!

Лина была вне себя от досады, обиды и злости.

Да что он себе позволяет?! Никакой он не экстрасенс, а шарлатан, совершенно в людях не разбирается!

Сергей Павлович ещё несколько минут помахал над Линой руками и выпроводил со словами:

– Через семь дней жду на повторный сеанс.

Лина шла по улице, не видя ничего вокруг. Это ж надо – обычная она! Это она то обычная?!

По дороге Лина чуть не столкнулась с сослуживцем Игорем, но даже не заметила его, а Игорь подумал: «Вот дура закомплексованная, унылая какая-то, вся будто в мыслях, а какие у неё могут быть мысли, у такой серой мыши? Я бы её ни за что не узнал на улице, если бы не эта сумка в руках, намозолила глаза. Вечно эта Лина сумку на столе держит, всё время взгляд на неё натыкается».

Жених из Москвы

Анна Семёновна с утра пребывала в состоянии приятного возбуждения. Еще бы! В город прибыл потенциальный жених для её несколько перезрелой дочери. Правда сам жених о том, что он жених не догадывался. Приехал он к своему армейскому другу Пашке, который приходился Анне Семёновне двоюродным племянником. Жених был хорош уже одним тем, что прибыл из самой Москвы. Кроме того, в свои 42 года он никогда ещё не был женат. Дочери Анны Семёновны, Алине исполнилось 26 лет и она имела весомое достоинство – сохранившуюся девственность. Правда такое достоинство хорошо в 18—20 лет, а в 26 имеет все основания перейти в разряд недостатков, о чем Анна Семёновна явно не догадывалась. Она носилась с девственностью дочери, как курица с яйцом и о чём бы не заходила речь, всегда переводила разговор в такое русло, в котором было бы кстати упомянуть про непорочность её дорогой Алинушки.

– Анна Семёновна, не найдётся ли у вас луковицы? – спрашивала соседка.

– Есть! Причём лук мне из деревни привезли, а там всё экологически чистое, прямо как моя Алинушка. Не то, что в городе – ни одной девственницы! – отвечала Анна Семёновна.

Племянник Паша обещал зайти с московским гостем вечерком на чай и Анна Семёновна возлагала на этот визит большие надежды. А почему бы Пашкиному другу не захотеть жениться на её Алинушке? Все мужчины за 40 молоденьких любят, а тут разница в возрасте аж 16 лет. Да еще невеста – девственница. В своей Москве он такую не найдёт. Пашка рассказал, что другу давно жениться пора, и он хочет этого, и о детях мечтает, только не встретит никак девушку по себе. Хочет он породистую, из хорошей семьи, порядочную, красивую, хозяйственную, и непременно умную. Ну прямо один в один Алинушка!

– Кеша, вечером к тётушке моей заглянем на огонёк. – сказал Паша другу.

Кеша сразу понял, что знакомить его опять с кем-то будут. Дело в том, что все друзья Иннокентия пытались его женить и постоянно подсовывали невест. То ли они завидовали его свободе, так как сами давно имели семьи, то ли сам Кеша провоцировал их на эти поползновения. Происходило это всегда за распитием конъяка или виски. После пятой рюмки Кеша грустнел и пускался в «слюни-нюни» по поводу отсутствия в его жизни второй половинки и звонкого детского смеха.

На утро, просыпаясь с больной головой, он благодарил судьбу за то, что не слышно ничего звонкого и не видно недовольного лица какой-нибудь второй половинки, а можно просто махнуть пивка и продолжать безмятежно подрёмывать. Но эту часть его жизни никто не видел, поэтому у друзей складывалось впечатление, что Кеша страдает и жаждет стать мужем и отцом.

Вообще роль вечного жениха Кеше нравилась. Он чувствовал себя центром внимания. После очередного сватовства он, вальяжно развалясь в кресле в кафе или в гостях, говорил не без ироничной ухмылки:

– Опять невесту вчера подсовывали. Не! Типичное не то! Больно глуповата. (Или толстовата, или старовата).

Невесты, по его мнению, до него не дотягивали и чаяниям его не соответствовали.

Анна Семёновна суетилась, накрывала на стол и продумывала тактику и стратегию вечера. И вот долгожданные гости появились на пороге.

Гости вошли в прихожую. Иннокентий оказался симпатичным, и хотя они с Пашей были ровестники, выглядел московский гость гораздо моложе. И не удивительно: у Пашки жена, трое детей, забот полон рот, а Кеша живёт в столице один в трёшке, сам себе хозяин.

Алинушка к гостям не вышла.

– Брось, мам, свои затеи! Уж который жених приходит, а толку никакого, – сказала она матери.

«Ладно, покочевряжится, да и выйдет, любопытно же станет» – подумала Анна Семёновна.

– Садитесь, ребятки, не стесняйтесь! Чем богаты! Вот самогоночка, из деревни привезли, натуральная, прямо как моя Алинушка: не красится, грудь своя 3 размера… – понесло было Анну Семёновну, но Пашка легонько пнул её под столом ногой.

«Эх, мешается этот Пашка!» – подумала Анна Семёновна, – «Куда б его спровадить?»

– О! Пашенька, вот памяти у меня совсем никакой, будь ласков, сбегай в супермаркет за сахаром! Варенье варила и весь извела. Кофею попить не с чем будет.

Пришлось Пашке идти. Когда помеха в виде племянника была устранена, Анна Семёновна буквально набросилась на Иннокентия:

– Вот вы до сих пор судьбу свою не встретили, а может она за стенкой сидит. В Москве таких не сыскать, там шалавы одни, а моя дочка себя блюдет, только законному супругу отдаст самое дорогое свое сокровише. И думаете почему она одна до сих пор? Умная потому что! Вот вы поговорили бы с ней по-вашему, по-умному. Я порой и не понимаю о чем она рассказывает. Читает много. Вам наверняка есть что обсудить. Вот подите к ней, про Канта поговорите. А то я не пойму никак – что за Кант. Про инопланетян, что ли?

Слушая всё это, Иннокентий встревожился. Что там за существо за стенкой сидит!? Ему представился вытянутый череп, обтянутый зеленоватой кожей и глаза во всё лицо. Ах, да – ещё грудь 3 размера! А более всего Кешу напугал Кант. Он слышал, что был такой – Кант, но на этом его познания заканчивались.

– А давайте, Анна Семёновна, самогоночки вашей выпьем! – ловко ушел Кеша с темы. Выпили, закусили, ещё выпили. Самогонка оказалась знатная. Анна Семёновна уже называла Кешу сынком и зятьком. Вернулся Пашка, выпили ещё и тут дверь из комнаты Алинушки начала медленно приоткрываться. Наверное Алинушка пыталась московского гостя рассмотреть. Да только то ли спьяну, то ли от впечатлений, нервы Кеши не выдержали и он, роняя посуду, опрометью кинулся вон из квартиры. Следом устремился Пашка, а Анна Семёновна так и застыла в недоумении с вилкой, на которую был нацеплен малосольный огурчик.

На другой день ей позвонил племянник и сообщил, что Кеша спешно отбыл в Москву.

– Переборщили вы, теть Ань. Я ж говорил, что потоньше с ним надо. А более всего его какой-то Кант напугал. Знакомый ваш, что ли? Кеша сказал, что знать его не желает.

– Ну вот, доченька, такого жениха упустили! И все из-за Канта твоего! Наверное неприличные вещи он пишет, писал бы что дельное, жених бы не сбежал. Следующему жениху ни слова про Канта не скажу! – сокрушалась Анна Семёновна.

Алина тупо смотрела на новую книгу «Квант сознания». Слово «квант» было написано таким шрифтом, что буква «в» сливалась с «а» и читалось все это как «Кант». Вечно всё мама путает! Может и есть какой-то неприличный Кант, но ей-то не до всяких глупостей. Жаль, что не удалось с женихом побеседовать, симпатичный вроде и умный, раз из Москвы. А в их городе умных женихов днём с огнём не сыскать…

По Менделееву

Альберт проснулся среди ночи и понял, что НАШЁЛ!

Нашёл сюжет для своего нового романа. В последнее время все говорили ему, что, мол, поисписался, повторяется, утратил живость мысли. А тут, как у Менделеева, хотя и не во сне, но почти во сне, пришёл новый, интересный сюжет. Одухотворенный и успокоенный, Альберт снова уснул.

Проснулся он рановато, за окнами едва занимался рассвет. И тут Альберт вспомнил о сюжете, но сам сюжет совершенно растворился и напрочь вылетел из головы.

Альберт принялся было ловить утерянную мысль, но тщетно. Тогда он встал, прошёлся по комнате и сюжет всплыл, причём так ярко, что забыть его было бы уже невозможно. Помня кое-что из книг по нейролингвистическому программированию, Альберт решил воспоминание заякорить. Он взял в руки ключ от почтового ящика, подержал минуты три и положил на тумбочку, рядом с будильником. Теперь даже если сюжет забудется, ключ тут же вернёт утраченное.

Конечно, вернее было бы записать отсновные мысли, но Альберт себя знал: это закончилось бы писаниной на несколько часов, а выспаться было необходимо.

Довольный Альберт уснул и безмятежно проспал до звонка будильника. Утром рядом с будильником он увидел ключ. – Точно! Надо не забыть проверить почтовый ящик! – подумал Альберт и понял, что не зря книжки по НЛПи читал.

Исполнители желаний

Жили-были исполнители желаний, ИЖи. Летали они бесшумно среди людей, желания подслушивали и исполняли. На первый взгляд – дело благородное, но ИЖи страдали.

– Вот в прошлом году услышал я желание одной девушки, чтобы парень Витя на ней женился. Исполнил я всё, а через полгода узнал, что Витя этот алкоголик и супругу поколачивет. Ну как на такое спокойно смотреть!? А девушка молчит, желание развестись почему-то не загадывает, – делился с товарищами один из ИЖей.

– А я недавно мечту Павла Сергеевича исполнил, он машину очень хотел хорошую. Выиграл он моими стараниями в лотерею джип, а теперь весь в тревоге, ночами не спит: машина стоит во дворе, то фару разобьёт кто-то, то лобовое стекло вдребезги. Весь в переживаниях мужик, за сердце хватается.

– Это ещё что! – вступил в беседу третий ИЖ, – Солидный мужчина в возрасте мечтал со старой женой развестись без скандала и жениться на молоденькой. Всё исполнилось, а мужчина вскоре умер, то ли от радости, то ли энергии на молодуху не хватило.

– Да, печально. Помню женщина одна о детях мечтала, родила двоих сыновей, а когда они выросли, мать в дом престарелых сбагрили.

ИЖи наперебой делились своими горестями: то кто-то за границу хотел уехать, уехал и работает там таксистом, а здесь врачом был, уважаемым человеком. То женщина похудеть мечтала, похудела, а муж её бросил, сказал, что худая она злая стала и вообще – ему пышки нравятся. То мужчина мечтал в бизнесе преуспеть, преуспел, да почему-то всегда в тревожном настроении и в депрессии.

И тут один ИЖ воскликнул: «Я понял в чём дело! Мы тут ни при чём, это люди мечтают неправильно. Подробнее надо мечтать, например, хочешь ты машину, так сразу мечтай о том, где она стоять будет, чтобы не повредили и не угнали, где её оставлять будешь, когда в магазин, например, на ней приедешь или в гости.»