Девять Жизней. Шестое чувство

– Наложите епитимию. Отчислите из семинарии.

– Да что ж это такое! – добродушно воскликнул отец Вадим, – Пятый семинарист за полгода! Этак мы лучших учеников растеряем! Видимо, правы были средневековые схоласты: женщина – сосуд диавола.

Он говорил по-доброму и с юмором, так что боль, засевшая в Сашином сердце, потихонечку отпускала и превращалась в тихую, умиротворённую пустоту. Как будто ему ампутировали какой-то жизненно важный орган, и эта операция была нужна, чтобы не погиб весь организм, и теперь уже не болит.

Отец Вадим решил так: священником Саша действительно уже не станет, хоть это и обидно, поскольку он был одним из лучших учеников, но в семинарии доучится до конца, раз уж начал: в конце концов, «богословы в миру», как называл их отец Вадим, или монахи с богословским образованием никому ещё не мешали. И строгую епитимию он на него возлагать не будет. Просто не допускает до Причастия в течение месяца и наказывает положить определённое количество земных поклонов.

– Ты и так уже довольно наказан. Врагу не пожелаешь!

Даже отец Вадим, кажется, был огорчён до слёз. Но Саша шёл от исповеди успокоенным. Больной орган ампутировали, а анестезия ещё не прошла, поэтому теперь не болело, но и не ощущалось ничего. Стоя на Литургии на привычном месте на левом клиросе и подпевая хору, он думал о том, насколько премудр Господь, помогающий нам иногда распутать самые невероятные узлы, которые мы так старательно напутываем из собственной жизни. И почему-то он понял, что, будь Лида жива, она не вернулась бы. Привычная обстановка, рутина, суровая тётка, привыкшая держать племянницу у своей юбки – если всё сложить вместе, то получится непреодолимый ком препятствий, который не пустил бы Лиду обратно к нему. «Не надо было её отпускать», – отголоском той самой страшной боли мелькнула в голове мысль. Но он тут же отогнал её от себя. «Глупости! Конечно, вернулась бы! Она же обещала! И это не было обманом или уловкой, она изменилась с тех пор, она взаправду полюбила его, ждала от него ребёнка, чувствовала вину и очень хотела вернуться. Так было больнее, но Сашина внутренняя интуиция подсказывала ему, что так было правильнее.