Кошки. Девять жизней
- -
- 100%
- +
И Митяй, осторожно ступая, ушел с кухни. Михалыч вздохнул и включил чайник, потом – маленький телевизор, стоящий на морозильной камере. Но и сквозь шум закипающего чайника и грохотание какой-то войнушки по НТВ он расслышал характерные звуки. Это Митяй часто-часто скреб когтями линолеум в прихожей. А спустя несколько секунд в нос шибануло аммиаком.
– Ну, ты и козел, Митяй! – морщась, проворчал Михалыч.
Он вышел в прихожую. Митяя там уже не было, а на полу расплылась огромная лужа.
– Мстишь, да? – сердито сказал Михалыч в пространство, зная, что спрятавшийся под кроватью Митяй все прекрасно слышит и довольно щурит свои подлинявшие к старости зеленые глаза. Михалычу ничего не оставалось, кроме как выволочь с кухни стул, сесть на него рядом с поломоечным ведром и в очередной раз взяться за швабру.
Закончив с замыванием следов преступления Митяя, Михалыч затем «замел» и свои, оставшиеся после небольшого загула с Сенькой, и решил вздремнуть. Устроившись на диване, он позвал Митяя – недовольство на старого беспутного кота прошло, а на смену ему пришло умиротворение от того, что Михалыч все же не совершил злодейство. Ну, а то, что Митяй продолжал творить свои мокрые дела… Что ж, старость – она никому не в радость. Еще неизвестно, что будет с самим Михалычем, когда он доживет до возраста Митяя. Если, конечно, доживет – по человеческим меркам, коту было уже далеко за восемьдесят.
– Ну, иди же ко мне, дурачок, иди, – звал Михалыч, приглашающе похлопывая ладошкой по дивану – обычно Митяй, заслышав этот звук, всегда спешил уютно устроиться на груди своего хозяина. – Кис-кис, Митюша, кис-кис.
Но Митяй не шел. «Крепко же он на меня обиделся, – сконфуженно подумал Михалыч. – Еще бы не обидеться – чуть в крематорий не угодил. Ладно, я не гордый, сам к тебе пойду».
И он прохромал в спальню, опустился на пол, заглянул под кровать. Митяй был там. Он лежал головой к Михалычу, а глаза его были закрыты. Спит, что ли?
– Митяй, а, Митяй? Ты чего это тут разлегся? Не слышишь, что ли, как тебя папа зовет? – с охватившим его непонятным волнением забормотал Михалыч. – Ты что, еще и оглох, ко всему? А ну вылазь, да пошли на наш диванчик.
Но Митяй молчал. И Михалыч все понял. Он дотянулся дрожащей рукой до Митяя, пошевелил его еще теплое, но уже безжизненное тело. Все, Митяя не стало. Ошеломленный Михалыч осторожно вытащил безвольную тушку кота с обвисшими лапами и некогда пушистым хвостом, на котором от старости образовалась большая проплешина, положил его на кровать, присел рядом.
– Вот как, брат, ты решил, – дрожащим голосом сказал Михалыч, поглаживая кота. – Сам, значит, ушел. Ну что ж, прощай, брат Митюша, и прости меня. И спасибо тебе, что был у нас.
Закончив свою бессвязную прощальную речь, Михалыч нагнулся и коснулся губами мохнатого, остывающего лба Митяя с зажмуренными глазами. На голову кота скатилось несколько слезинок. Вытерев кулаком глаза, Михалыч пошел за давешней сумкой.
Завтра прилетала Тамара. Митяя надо было похоронить до ее возвращения, чтобы она не видела кота неживым. Именно похоронить.
Михалыч позвонил начальнику бывшей своей мехколонны, с которым он был в хороших отношениях, объяснил суть дела. Через пару-тройку часов за ним приехал вездеход. Михалыч нацепил протез, оделся и, осторожно ступая со ступеньки на ступеньку, спустился со своего второго этажа с сумкой в руке. Взревев, вездеход вырулил со двора и помчался по малолюдным улицам поселка на окраину, а затем вообще выехал за его пределы. В паре километров в тайге была вырублена и обустроена большая площадка под учебный автодром. Вездеход пересек его и спустился к кромке тайги. Под одной из заснеженных лиственниц, плотной стеной подступающих к автодрому, темнела выдолбленная в вечной мерзлоте метровая яма.
– Мужики вот здесь решили выкопать могилку твоему коту. Пойдет, Михалыч? – почтительно спросил водитель вездехода Андрей. Михалыч кивнул.
– Ну давай своего… своего приятеля, я похороню. Да ты сиди, я сам.
Но Михалыч отрицательно помотал головой и вылез из теплой кабинки. Неловко шагая по глубокому снегу, он подошел к ямке и осторожно опустил на ее дно сумку с Митяем. Постоял с минутку молча.
– Ну, закапывай, – скомандовал он Андрею, сокрушенно махнув рукой и, тяжело опираясь на трость, побрел к вездеходу…
Вернувшись домой, Михалыч нехотя пообедал позапозавчерашним борщом, потом лег на диван и попытался поспать – в эту ночь ему нужно было идти на дежурство в детский сад. Ворочался, ворочался, а заснуть так и не смог – перед глазами все время стояла добродушная усатая морда Митяя. Да и засыпать он привык, ощущая у себя на груди теплую тяжесть громко тарахтящего кота – вот такое могучее у него было мурлыкание. «Что за черт! – раздраженно думал Михалыч. – Ну, любил я кота. Ну, умер он. Не родственника же похоронил какого, не приятеля. Что ж мне нехорошо-то так, тоскливо?». Но в глубине души Михалыч прекрасно понимал, что Митяй за эти годы очень глубоко вошел в его жизнь, в жизнь его жены Тамары, отсюда и эта скорбь.
Еще неизвестно, как Тамара перенесет кончину Митяя, которого она тоже очень любила, невзирая даже на его старческую немощь с этими мокрыми последствиями. «Нет, надо будет завести нового кота, желательно совсем котенка, чтобы прожил как можно дольше, а еще лучше – пережил бы меня, – решил в конце концов Михалыч. – И назвать его Митяем».
Так и не сомкнув глаз до самого вечера, Михалыч затем отправился на дежурство в детский сад. Вот здесь он, наконец, выспался – может, потому, что в садике ему ничего не напоминало о Митяе. Вернувшись с дежурства, он сварил свеженький вермишелевый суп с курицей, настрогал салат из помидоров и огурцов – вот-вот должна была прилететь Тамара.
А вот и нетерпеливый прерывистый звонок в дверь – так звонила только она. Михалыч при полном параде – чисто выбритый и наодеколоненный, в свежей рубашке, с пристегнутым протезом, в выглаженных брюках, – торопливо похромал к двери.
Тамара, вкусно пахнущая морозцем и какими-то тонкими духами – видимо, в городе прикупила по случаю, перешагнула порог. Михалыч снял с ее плеча и поставил на пол большую сумку, еще какую-то коробку Тамара сама осторожно пристроила на тумбу у зеркала, и только тогда позволила себя поцеловать.
– Ну, как вы тут, без меня, не сильно шалили? – нарочито строго спросила она мужа.
– Да так, – сказал Михалыч. – Немножко. Давай раздевайся, и за стол, пока супчик горячий.
И тут в коробке кто-то зашуршал, запищал.
– Что это? – удивленно спросил Михалыч.
– Сюрприз! – засмеялась Тамара. – Да ты открой.
Михалыч осторожно отвернул картонную крышку, и суеверно отшатнулся: на него смотрел зелеными глазами серый полосатый котенок, вылитый Митяй в детстве, такой же лобастый. Михалыч вытащил его из коробки, поставил на тумбу. Ну да, Митяй и Митяй, даже окрас ближе к брюшку также переходил из серого в палевый цвет.
– Откуда он у тебя? – потрясенно спросил Михалыч.
Оказалось, что котенка подобрал в троллейбусе сын, когда возвращался на квартиру из университета. Кто-то намеренно оставил его там. Котенок ползал под сиденьем и отчаянно пищал. Сердобольный Вадик, которого также поразило сходство потеряшки с Митяем, посадил его в свой рюкзак и привез домой. Как раз накануне прилета матери к нему. Ну, а уговорить маму забрать котенка с собой большого труда не составило. Тем более, что хозяйка квартиры высказала Вадику свое явное недовольство присутствием беспокойного кошачьего детеныша в ее домовладении.
– Пусть живет, да, Михалыч? – просительно сказала Тамара, прижимаясь к мужу и поглаживая котенка по выгнутой полосатой спинке. – Митяй у нас уже старенький, вот-вот, не дай Бог, случится с ним что. А тут его готовое, можно сказать продолжение. Где, кстати, сам-то Митяй? Чего он не идет знакомиться?
– Вот это и будет наш второй Митяй, – сказал Михалыч. – Ты его вовремя привезла. Ну, иди к папочке, Митюша. Пойдем, я тебя покормлю…
* * ** * ** * ** * ** * ** * ** * ** * ** * ** * ** * *Ирина Кульджанова
Второе место в конкурсе «Кошки»
Рыжий. Волшебный
Аня махнула рукой обернувшейся у кабины погранконтроля маме, улыбнулась и одними губами прошептала: «Удачно долететь!» Мама нервничала, сунула в окошко вместо паспорта билеты, и явно уже позабыла и о муже, меланхолично прошедшем контроль, и о провожавшей дочери. «Все будет хорошо, им нужно хоть раз в жизни куда-нибудь выбраться в тёплые края…» – Аня сама себя убеждала, что Новый год в одиночестве для неё – это не так уж и плохо. Отведя взгляд на соседнюю очередь, застыла.
Там, весёлый и убийственно красивый, стоял Саша. Её Саша, который вчера улетел в Тмутаракань заключать контракт. Из-за чего они сдали билеты и отменили совместное путешествие. Её Саша сейчас шептал что-то на ушко миниатюрной ужасно довольной девице. Её Саша, который… Аня попятилась, застыла у перегородки, и как заворожённая смотрела, как её Саша проходит контроль на тот же рейс в Тайланд, которым они должны были лететь вместе. Голова стала непривычно лёгкой, какой-то пустой, и мысли, казалось, толпились где-то снаружи её, и никак не могли просочиться внутрь.
На автопилоте добралась до дома, и поняла, что сил идти на пятый этаж нет. Забрела в аптеку. Провизор глянула на неё, и предложила валерьянки. Аня молча кивнула. Все в том же оглушении добралась до квартиры. Усилием воли заставила себя найти в сумке ключи, и, открывая дверь, выронила стеклянный пузырёк с лекарством на кафель. Переступила через осколки в луже, шагнула в квартиру, захлопнула дверь, и разрыдалась. Просидела на полу бог знает сколько времени.
Из сумрачного оцепенения её вывел странный царапающий звук по ту сторону двери и утробное ворчание. Встала, бездумно распахнула ставшую тяжёлой дверь. В нос ударил резкий запах валерьянки. У порога, распластавшись на холодном кафеле, с блаженным выражением на морде, лежал огромный рыжий котяра. Он умиротворённо и коротко мявкнул, и до того ему было хорошо, что Аня помимо своей воли предложила: «Заходи!» Толстомордый вальяжно поднялся, вытянул хвост трубой, и вошёл.
Аня с какой-то неожиданной радостью подумала: «Буду встречать Новый год с котом!» В ней проснулась жажда деятельности и ощущение чуда, которого не было в этот праздник уже много лет подряд. Котяра занял подлокотник любимого отцовского кресла, и снисходительно смотрел, как Аня накрывает на стол. Из телевизора доносилось «Вагончик тронется, перрон останется», мандаринки и ёлочные лапы пахли просто оглушительно, и настроение незаметно ползло вверх. Стол был весь уже занят тарелочками и вазочками – мама была неудержима в предновогодней подготовке, даже зная, что уедет. Аня гнала от себя мысль о том, что все это останется нетронутым. Потом спустилась на первый этаж, и, скрепя сердце, повесила объявление о том, что найдёт кот. Дома, попереключав каналы, остановилась на гороскопах. «Близнецы, встретившие новый год в компании с рыжим красавцем, проведут незабываемый год, полный любви и путешествий!»
– Слышишь, мистер толстопуз, теперь ты просто обязан меня осчастливить! – Аня плюхнулась в кресло, и котяра незамедлительно взгромоздился ей на колени. Заурчал.
– Как же хорошо, солнышко, что ты ко мне забрёл! Наверняка по тебе скучают, и ты обязательно найдёшься, но так здорово, что здесь и сейчас ты со мной!
За час до двенадцати в дверь позвонили. Уснувшая в обнимку с котярой Аня встрепенулась и открыла. На пороге стояла пожилая соседка, Надежда Васильевна. Увидев рыжего, она судорожно вздохнула, и протянула к нему руки.
– Порфирий, золотце, пойдём домой, мамочка тебя потеряла…
Кот равнодушно смотрел на хозяйку.
– Надежда Васильевна, да Вы проходите за стол, уже скоро Новый Год, проходите! – Аня даже думать не хотела об одиночестве в эту ночь.
– Спасибо, деточка, нам с Порфирием гостей встречать ещё…
Надежда Васильевна поджала губы и расстроено вздохнула.
– Только что-то не пришёл никто, ни сын, ни подруга… И не звонят…
Подбородок её мелко задрожал, лицо стало обиженным и растерянным.
– Ну, вот что! Проходите, располагайтесь, а я записку на Вашу дверь повешу!
Надежда Васильевна оживилась, говорила теперь без умолка, рассказывая весёлые коротенькие истории из детства своего сына.
– А Димка однажды – ему тогда три было – вытащил из прихожки тапки, две пары одинаковых. Поставил их друг за другом и призадумался – кто к нам в гости на четырёх ногах приходит…
Только они уселись за стол, в дверь позвонили.
– Скажите, эти двое гуляк у Вас? Мама что, снова гостей ждала, да? Подруг уже нет её, а я вот, впервые за пять лет смог вырваться… – невысокий крепкий мужчина смотрел на Аню, словно не веря своим глазам. – Семёнова? Ты? Вот черт, я и забыл уже, что соседи, сто лет дома не был… -он улыбался так счастливо, как мог улыбаться только один человек на свете – Димка Совьюш, её сосед по лестничной площадке и парте, обладатель когда-то единственного во дворе мотоцикла… И, по совместительству, её первая и ужасно тайная любовь… Аня на мгновенье оторопело застыла, потом пропустила его в прихожую, достала папины тапочки. И увидела, что он уже переобулся сам.
– Ну, – дурашливо сдвинул он светлые брови – признавайся, кто к тебе тут на четырёх ногах в гости ходит?
Аня наконец рассмеялась, пожала плечами:
– Только Порфирий! Бежим, срочно за стол, а то Новый Год пропустим!
А за столом после боя курантов тихонько сказала пригревшемуся на её коленях котяре: «Сказал бы сразу – кот волшебный, я бы так не удивлялась!»
Но он не слышал, потому что спал без задних ног.
Оксана Баженова
Третье место в конкурсе «Кошки»
Квадратная кошка
Ой, посмотри,
Квадратная кошка!
Ходит она
Квадратно немножко.
Ноги квадратные и голова.
Хвост нарисуем
Ей круглый сперва.
Круглые уши,
Усы из кружков.
Рядом добавим
Круглых дружков.
Кругло мяукают,
Квадратно идут.
Как же смешно
И весело тут!
«Маленький котёнок в городе большом …»
Маленький котёнок в городе большом —Брошенный ребёнок с плачущей душой.Улицы безмолвны, тишина вокруг,Маленький котёнок жаждет добрых рук.Почему жестоким стал огромный мир?Посмотреть бы в окна городских квартир,Где возможно любят, где кого-то ждут,Ласку там и нежность кошечке дадут.Маленький котёнок с плачущей душойИщет чьей-то ласки, пусть и небольшой.Я решила быть дикой кошкой
Я решила быть дикой кошкой,
Изгибаясь довольно упруго,
Гордой поступью по дорожке,
Я прошлась, ловя взгляды мужа.
Посмотрела назад игриво,
Будто мышку поймала бойко.
Кошкой быть – это так красиво,
Вот бы муж понял эту тонкость.
Я мурчу, он ворчит тихонько,
Прижимаюсь к нему, сторонится.
– Приласкай меня милый только.
– Не пора ли нам спать ложиться?
А к утру, потянувшись гибко,
Прикоснувшись к щеке небритой,
Улыбнусь я кошачьей улыбкой
Из своих снов сладчайших свитой.
Целый день он ворчит упрямо,
Но я кошкой держусь горделивой.
– Будешь злиться, уеду к маме,
Приласкай же меня, любимый.
Муж к обеду растаял немножко,
Вдруг приобнял, меня лаская.
Но теперь я такая кошка,
Что сама по себе гуляет.
В предмартовский день
В предмартовский день
На предмартовской крыше
Шуршат по-весеннему теплые мышки.
На них без внимания,
Словно те крошки,
Поют серенады коты для всех кошек.
У кошек предмартовских
Нет настроенья.
В домах от котов они ищут спасенья.
В предмартовский день
На предмартовской крыше.
Устали от ора котовьего мыши.
У кошки пушистые лапки
У кошки пушистые лапки
И теплая мягкая шерстка.
Приятно прижаться к мамке
Ее карапузу котенку.
Еще повязать бы шарфик
От зимних и снежных морозов.
Прижаться плотнее к маме
И будет теплей, серьезно!
И нет ничего приятней,
Чем рядом родной и близкий,
Не важно, будь человек ты
Иль просто пушистая киска.
Елена Мельниченко
Девятая жизнь
– Зачем я взялась за эту работу? Вот мало мне было, что ли? – ругала сама себя Марина. – Хотя, Пал Олегычу разве откажешь? Как он глянул на меня?! Пронзительный такой взгляд и голос… Вроде и вопрос задал, да так, что и отказать не посмеешь. Только он так умеет спросить – с утверждением, будто ты уже ответил согласием. А остальные хороши! Бочком, бочком так отодвинулись, и я одна осталась. Вот на меня и пал указующий перст начальника. «Ну что, Лемина, возьмёшься? До завтра управишься?» – передразнила она голос начальника.
Марина посмотрела на светящийся монитор компьютера, перевела взгляд на пятьдесят листов рукописного текста, который до завтра надо было перенабрать и откорректировать, и тяжело вздохнула.
– Тук-тук-шкрёб.
Громкий и неожиданный звук заставил девушку вскрикнуть. Марина подошла к двери и осторожно приоткрыла её. В полутёмном офисе не было ни живой души: все разошлись по домам после окончания рабочего дня.
– Кажется, пора заканчивать с работой. А то уже глюки начались.
Марина закрыла дверь, села за рабочий стол и хотела уже вернуться к тексту, как снова услышала:
– Тук-тук-шкрёб.
Марина испуганно сжалась, втянув голову в плечи. А звук тем временем повторился.
– Тук-тук-шкрёб.
На цыпочках девушка подошла к двери и приоткрыла её совсем чуть-чуть, чтобы одним глазком посмотреть, кто же к ней стучится.
– Мариночка, – девушка вздрогнула от раздавшегося баса. – А вы чего ещё тут?
– Ох, Сергей Валерьевич, напугали вы меня, – облегчённо выдохнула Марина. – Да вот, Пал Олегыч сверхурочной загрузил.
– А я обход делаю, смотрю – в вашем кабинете свет горит. Дай, думаю, загляну на огонёк, проверю. Всё здание-то пустует уже. Шли бы и вы домой. А то поздно уже. Могу такси для вас вызвать.
– Нет-нет, это ни к чему. Я Димке позвоню, он меня и заберёт. Только вы его на парковку пустите, пожалуйста, чтоб мне далеко не ковылять.
– Пущу, конечно, Мариночка. Только вы скоренько-скоренько, ладно?
– Хорошо, Сергей Валерьевич. Через полчаса самое позднее меня здесь не будет.
Марина улыбнулась охраннику, закрыла дверь и направилась к компьютеру. Она порылась в бумагах, лежащих на столе, и откопала среди них флешку. Скопировав на неё то, что успела сделать за вечер, пробубнила себе под нос: «Закончу работу дома» и закинула флешку в сумочку.
– Тук-тук-шкрёб, – снова раздалось за дверью. – Тук-тук-шкрёб.
Марина медленно опустилась на офисный стул, поджала под себя ноги и дрожащими руками набрала на телефоне номер мужа.
– Дима? Димочка, – прошептала она в трубку. – Забери меня, пожалуйста.
– Мариш, ты чего шепчешь? Что-то случилось?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.