Литературные страницы 10/2020. Группа ИСП ВКонтакте. 16 – 30 мая
- -
- 100%
- +
Пер Михаил тогда еще мало понимал на французском, поэтому во время разговора стал особенно внимательным и даже перестал есть.
Но официантка все больше кивала головой, сказала окончательное ОК! и двинулась в сторону своего пункта управления в центре ресторана.
Это вселило в нас уже последнюю и окончательную надежду, так как ждать больше было уже несерьезно.
Мы переглянулись с Пер Иоаким и было заметно усмирение в его глазах, которые будто выразили согласие с ожиданием, но будто сообщали, что он уже не особенно доволен, и ожидание начинает переходить условные границы.
Есть пиццу он уже наотрез отказался, вино не пил, а только подлил в бокал воды из графина.
Пер Михаил указал мне на еду.
Спустя время и я вспомнил, что мне еще полагается десерт.
Подошедшая официантка, сказала, что сейчас принесут, а мне показалось, что она как то об этом и забыла. Я решил ей напомнить еще и о кофе. И как то странно, что вроде она то ли не понимает меня, то ли вообще сложно ей на французском.
Принесли кофе и десерт.
Тут Пер Иоаким не выдержал, и тоном еще не гневным, но довольно требовательным вопросил о судьбе своего стейка.
Официантка встрепенулась и сказала, что ничего об этом не знает. Тут мы переглянулись.
Позвали ту, что принимала заказ т особенно мне понравилась. Она в манере общения менеджера с клиентом, которая не предусматривает победы клиента возразила, что никакого заказа не было, а было решено (наверное принято ей по своим каким-то ее причинам), что Пер Иоаким будет еще думать.
Мы смолкли.
Первым взбодрился Пер Иоаким. Он начал вспоминать технические события разговора, напоминать ей, что никаких условий о думах и в роду не было. Но, она со спокойным, выдержанным тоном, видимо натренированным в боях на поле ресторанного сервиса, продолжала твердо и убедительно говорить о том, что в данном случае, права она.
Мы предложили Пер Иоакиму сделать заказ сейчас, но он только взмахнул руками и отказался, сказав, что есть он не хочет.
Мы сникли. Ругаться было бесполезно.
Пер Михаил разлил оставшееся вино, при этом Пер Иоаким отказался пить даже воду.
Нет-нет, мы выдавали результаты своей внутренней рефлексии:
– Но ведь мы же сколько раз их подзывали, уточняли?
– Да, говорила, что все готовится. В чем же дело тогда?
– Может, действительно не понимает по-французски? Кто она-итальянка, что не совсем понимает по-французски? В целом, похожа.
Тут вышел из состояния внутреннего анализа Пер Иоаким и повернувшись ко мне сказал:
– Если бы я не был священником, то я бы ее побил.
Я перевел взгляд на Пер Михаила, наверное искал для себя объяснение или оправдание этим словам. Но тот, видимо не понял смысла произнесенного.
Пер Иоаким потребовал перевести ему.
Выслушав, Пер Михаил вскинул голову на Пер Иоакима и звонко с удивлением спросил:
– Африка?!
– Да, – ответил товарищ и опустил голову. Но только на мгновение, снова вскинувшись, он продолжил:
– Да! А какое она имеет право так с людьми обращаться и разговаривать?
Мы ничего не отвечали, но как-то поняли, что надо срочно уходить отсюда, и я сказал:
– Пер Иоаким, пойдемте, там через дорогу еще одно заведение есть. Там что-нибудь возьмем Вам.
– Нет, я ничего не хочу!
Однако, мы зашли туда. Но по всей видимости, Пер Иоаким если и хотел есть, то уже это было вторично по отношению к настроению и общению за ужином. Обстановка здесь не впечатляла.
Посмотрев по сторонам, он сказал:
– Пойдем.
Что по-французски звучало как: On y va!
Это уже утвердительно и безоговорочно.
Мы двинулись вдоль улицы к метро.
– Ничего, Пер Иоаким, сейчас дома сделаем все, хорошо посидим.
Пер Михаиле схватил его за плечи и начал ободряюще трясти. Это подействовало. Он улыбнулся.
Нам как будто стало легче и мы ускорили шаг. Пер Михаиле начал о чем-то оживленно беседовать с другом на греческом, видимо, пытаясь его отвлечь.
Каждый по-своему и на своем языке, мы его ободряли как могли. Ему от этого, наверное некогда было печалиться, так что он снова развеселился. Но внутри оставался все еще какой-то серьезный, будто нес в себе что-то. Так мы и пришли домой.
На следующий день Пер Михаил уехал к себе в Маастрихт. Я проводил его до метро.
На прощание он сказал:
– Будь мудрым.
Я задумался.
По приезду, следующим утром, он отправил мне сообщение:
– Где Иоаким?
– Не знаю, я заходил к нему, но его не было. С утра не видел.
– Молись за него! Может быть, он к официантке поехал.
27.01.17Солдаты в белых халатах
Владимир Синявский
Противочумные костюмы,Перчатки, маски и очки…На карантине мир, безумен!Врачи на страже. Вопреки.Страдания, тревоги, слёзы.Болезнь коварна и слепа.И жизнь как-будто бы в наркозе.На похвалы толпа скупа.Но смерть страшит, когда вдруг рядом.Врачам теперь хвала и честь!Надолго ли почёт, награды?И лестных слов сейчас не счесть…Но человек в халате белом —Солдат, вся жизнь – с болезнью бой!Он благородным занят деломИ в будний день, и в выходной.Пройдет и эта пандемия,И вирус будет побежден.Но всех охватит амнезия:Забудет мир, кем был спасён…Между жизнью и смертью
Владимир Синявский
Люди в белых халатах,Время битвы пришло!Ваша цель – не зарплата,Жизнь спасать – ремесло.Не нужны здесь дебаты —Страшен бал Сатаны!Но как Света солдатыБыли Вы рождены.Стёрлись лица и время,Семьи снятся в ночи.У постели больногоПогибают врачи.Дни ползут бесконечно.Скрыт усталости след.Врач с улыбкой сердечной,Сквозь горячечный бред,Снова видит в палатахУмоляющий взгляд.Кровь и пот на халатах,И «ни шагу назад»!Между жизнью и смертью…Не с огнём и мечом,А с уменьем и честьюТот, кто смог быть врачом!Облака краснеют кремом
Александр Кузнецов
Облака краснеют кремом,На траве туман сгустился.Шаром огненным, рутинным,Солнце за горой спустилось.Догорал, за речкой жёлтый,Незатейливый закат.Ночь тихонько в небе звёздном,Выходило на парад.Я и сам заметил в тучах,Месяц маленьким ребёнком,Шапку набок нахлобучив,Выползал гулять спросонок.Под вечным древом сидит старик
Александр Кузнецов
Под вечным древом сидит старик.Поёт он песню, разумен стих.Летит та песня и звук её,Сердца пронзает своим огнём.И тот кто раньше душой черствел.В уме созревшем, он жизнь воспел.Пусть песню всю дед не споёт.Душа надеждой уже живёт.Холодное солнце
Александр Кузнецов
Холодное солнце,И тучи толпой.Ползут над оконцемВ чужой край, глухой.Лучи золотыеПронзили лазурь.Цветы полевыеПокинула хмурь.В дубравах так тихо,Что птиц не слыхать.И хочется утром,Всей грудью дышать!Сергей Козин
Майская гроза
Грозилась кудлатая туча,Пронзающим взглядом сверкала,Ворчала басом могучим,Свой голос, размяв для вокала.Притих хулиганистый ветер,Как в хищнике, смолкло дыханье.И, судя по этой примете,Гул ливня застыл в ожиданье.А ласточки, низко летая,Озвучат народа примету,Май месяц, весну завершая,Грозит приходящему лету.26 мая 2020 г.Весна
Татьяна Смышляева
Как только растаял снегИ оживает природа.Всё зеленеет вокругВ это время года.Ивы распушились у пруда,Шелестят листвою берёзы,Им не страшны холода,Не страшны никакие прогнозы.Расцвела черёмуха —Вот очарование!Вслед за этим неприменноЖдёт похолодание.Ароматом наполнился воздух,Разносит ветер бушующий,Черёмухи запах пьянящий,Запах сирени волнующий.Яблони в цвете, как облакоИ рябины кудрявятся.У уточек на прудуСкоро утята появятся.Желтеют везде одуванчики,Голубеет в траве вероника.В мае, в конце месяцаЗацвела земляника.И солнцу в небе весеннему,Взирая вокруг, улыбнусь.Как хороша ты, сторонушка,Моя ненаглядная Русь.Контраст жизни
Татьяна Смышляева
Один доброжелателен,Другой всегда сердит.Один в движении всегда,Другой весь день сидит.Один по жизни оптимист,Другой унылый.Один здоровый человек,Другой же хилый.Один умён и честен,Другой обманщик, вор.Один накормит, пожалеет,Другой устроит мор.Один так непорочен,Другой подвержен блуду.Один наводит красоту,Другой же гадит всюду.Один лишь доброе несёт,Другой устраивает склоки.Один в аспирантуре,Другой мотает сроки.Один любовью дорожит,Другой лишь только губит.Один посадит дерево,Другой же рубит.Один к природе бережно,Другой всё разрушает.Один спасает жизни,Другой уничтожает.Один всё что-то создаёт,Другой только теряет.Один лишь молится за всех,Другой всё проклинает.Один с любовью к Родине,Другой её ругает.Один в труде почётен,Другой всё пьян бывает.Один день ясный, солнечный,Другой ненастный.Один счастливый человек,Другой несчастный.Один лишь богатеет,Другой же всё отдаст.Как белое и чёрное,Вот жизни всей контраст.Знакомство по объявлению
Татьяна Смышляева
Я Вам пишу. Вы объявленье дали —Подругу ищите себе.И письма многие прислалиРешив всё изменить в судьбе.Я не красавица с обложкиИ грудь волною не встаёт.И не от шеи мои ножки,Бог этого не всем даёт.Невысока я ростом тоже,Но всё ж надеюсь – вдруг?Мне очень хочется чтоб рядомБыл надёжный, верный друг.А Вам же нужно пышнотелую,Чтоб умела хорошо готовитьИ все желанья исполняла,Да не могла прекословить,И у Вас же сорок соток,Мне не справиться совсем.Да и кроме этого ещёМного есть других проблем.Огород же надо обрабатывать,Чтоб было всё в порядке.Но меня же схватит хондрозПрям на десятой грядке.Вот ведь запросы у мужчин:Чтоб была красавица в округеИ умела машину водить,Или жила чтоб на юге.А как же любовь и симпатия?Чтоб было тепло с ним и в стужу,Хочется же встретить оченьМне родственную душу.И у меня ж не такие параметры,Но всё ж надеюсь – вдруг?Мне просто нужно чтобы рядомБыл настоящий, верный друг.Пусть ничего у меня нет
Татьяна Смышляева
Пусть ничего у меня нет,Пусть я живу других беднее,Но за границу я не рвусь,Отчизна наша мне роднее.Пусть я в простых вещах хожуИ кошелёк мой пуст в кармане.Я воздухом своим дышуИ моюсь в жаркой русской бане.Пусть не имею ничего,Обедаю не ресторанах,Но не найду милее местЯ ни в каких далёких странах.Пусть небогато я живу,Дороже мне людей всех братствоИ небо мирное и русские края —Вот наше главное богатство!Первое свидание
Николь Аракелян
Давай отправимся куда-нибудь одни,Закажем кружечку горячего глинтвейна,И глядя на вечерние огни,Уютно расположимся в кофейне.А после, под симфонию из сна,Ты пригласишь меня на тихий танец,И нарисует нежная веснаЗардевший на щеках твоих румянец.Ты мне подаришь белых роз букет,Они хранят твое очарование,Как тонкой страсти чувственный букет,Как трепетное первое свидание.Признание
Николь Аракелян
Как прекрасна ты в бархатном светеОт серебряной полной луны,Так не может никто на планетеПодарить мне дыханье весны.В поцелуе летящего ветра.В синем небе, мерцании звёзд,Узнавая любви все секреты,Я пленён ароматами роз.Мне обратно уже не вернуться,На свой прежний извилистый путь.Ты дала мне возможность проснутьсяИ сумела вкус жизни вернуть.Об идеалах
Николь Аракелян
Меня пугает слово «идеал»,Меня пугает слово «совершенство».Убогим и бессмысленным он стал.И достигать его нам бесполезно.Неужто вместо призрачных надежд,Сложнее развивать свои идеи,Срываться со своих обжитых мест,Бежать за тем, что ускользнёт как змеи…Тягаться и завидовать тому,Чей путь с твоей дорогой параллелен.Ты должен и обязан почемуМечты других вместо своих лелеять.Ты, находя других, себя терял.Но чем сложнее, тем и интересней.Зачем тебе убогий идеал?Пойми, ведь это просто бесполезно.Ты поёшь
Николь Аракелян
Одуряюще – прекрасныйСон, что на луне растущей,Предрекает исполненьеИ становится зовущим.Он сплетён из ярких вспышекИ из антрацита ночи,Из мелодии, что льётся,Душу, разрывая в клочья.Своим голосом волшебнымТы поёшь, читая мысли,Проникая в подсознанья,Возвратя к истокам жизни.И подходишь близко – близко.Прикасаешься ладонью,И как будто бы желаньеСокровенное исполнив.Все чарующие звуки,В бархатном слились мгновенье,И осталось мне на утроО тебе стихотворенье.Тоска – безумно глубока
Андрей Нерушенко
Я мог! Писать не о любви…И здесь, быть может нет её.Пришёл я в мир плодом любви.В мир полный сломанных берёз.Я рос! Или меня растили…А может удобрение в корни положили.Я быстро вырос, мудрый стал.И ветер полюбил, он меня один – ласкал…Настали времена лихие, кора тверда,Хотя не точно это, чувствую сил потерю, я…Вокруг меня несутся тени злые,А может ощущаю просто, так я…Я мог! Писать не о любви…Но полон буду от неправды.Скучаю по тебе, зловещее создание.Берёза помнит как ее сок любили…Отрывок из сказочной повести «Унвейт»
Валентина Коскина
Огромный красный диск только вставал из-за высоких, покрытых белыми шубами гор, когда гномик Унвейт Л'Алсорен вышел на поверхность и огляделся.
Долина была вся в розовеющем в лучах восходящего солнца снегу, и Унвейт потёр рукой замёрзший нос.
– У, как холодно! – пробормотал он и, заметив в нескольких метрах от него зайчонка, помахал рукой. – Привет, Дин!
– Привет! – тот подбежал. – Твой папа уже закончил новый меч?
Унвейт отрицательно покачал головой, присел на камень и стал что-то чертить пальцем на снегу. Ему очень хотелось увидеть этот клинок, тёмные ножны коего обвивали дубовые листья из золота и исписаны древними гномьими рунами.
Но Лариандис Л'Алсорен, отец Унвейта, не разрешал своему маленькому сыну и близко подходить к кузнице.
– Нет, Дин, – ответил, наконец, гномик. – Однако скоро он завершил свою работу, и тогда я смогу полюбоваться на меч. Уверен, то будет самое лучшее творение папы…
– …ибо лишь один раз можно создать шедевр, что больше никогда не повторится? – Дин чуть улыбнулся. – Ведь эти слова часто говорит ваш мудрец Уалирос.
– Да, – Унвейт встал и потянулся.
Из темноты пещеры донёсся голос Лариандиса:
– Унвейт! Где ты?
– Я здесь, папа, – отозвался малыш и глянул на Дина. – Давай встретимся сегодня после обеда возле Кряжистого Дуба?
– Хорошо, – зайчонок повёл ушами и заскакал прочь.
А Унвейт вошёл в пещеру.
Там было темно, тем не менее гномик увидел своего отца, ведь все подземные жители видели во тьме просто замечательно.
Лариандис поманил сына к себе, и тот, приблизившись, увидел в руках кузнеца большой, хорошо огранёный адамант.
– Какой красивый! – восхитился он.
– Бриллиант, – улыбнулся Лариандис. – Я решил сделать его главным украшением моего нового творения и рад, что он тебе нравится.
Он довольно погладил бородку. И ему пришёлся по душе адамант, ибо тот был самым красивым драгоценным камнем, что когда-либо попадал в руки гномов Ахтхока.
Адаманту было уже почти семь веков.
Предание гласило, некогда им владел величайший в мире маг Рондиалли, назвавший его Мустиларгом, Бриллиантом Удачи.
Маг передал камню часть своей силы, и теперь адамант был волшебным.
Лариандис надеялся, Мустиларг принесёт ему счастье.
Они с Унвейтом зашагали по озарённому двумя факелами коридору.
Откуда-то из недр гор доносились гулкие удары кирок – там работали гномы, ища новые драгоценности.
– Он волшебной и называется Мустиларг, – сказал Лариандис. – Его дал мне Уалирос. Значит, и меч мой тоже станет магическим.
– Правда? – тёмные глаза Унвейта заблестели. – Здорово, папа! И я…
– Лариандис, Лариандис! – позади раздались быстро приближающиеся шаги. Л'Алсорены обернулись и увидели спешившего к ним молодого полного гнома. – Прошу, подожди немного!
– Что случилось, Клиндирс? – Лариандис остановился.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.