Тёплый февраль. Девять Жизней

Март, давай я ещё подежурю

Наталия Варская

Мне важно знать, что ты жива

Николай Будаев

На столе одинокие розы

М. Зонтикова

Гляньте-ка, а к нам зима…

М. Зонтикова

Тещины вечерки

М. Зонтикова

Мой свет

Оксана Чернышова

Дутая слава

Наталия Варская

В некотором царстве-некотором государстве в народе был обычай к плетням и заборам уважаемых граждан воздушные шарики привязывать. По шарикам сразу было понятно, кого в царстве больше уважают: на каком-то заборе их сотни висят так, что ни забора, ни дома не видно, а на каком-то один жалкий шарик болтается.

И вот однажды прибыл в царство новый житель Демьян-Хитрован. Подивился он на шарики, поспрошал у народа, объяснили ему что да как. Демьян быстро смекнул, как уважаемым человеком на новом месте быстро стать, прошёлся по всем дворам, кому заплатил, кому посулил шарик ответный и вскоре на его заборе шариков образовалось полным-полно.

Не понравилось это некоторым сельчанам и послали они ходоков к мудрецу. Подошли ходоки к дому мудреца, смотрят – на ограде ни одного шарика нет. Вышел к ним мудрец, рассказали они ему про Демьяна-Хитрована, да заодно спросили, отчего это на ограде у него самого шариков нет.

И сказал им мудрец:

– Пустое это дело – слава дутая да уважение воздушное. Ступайте, а на Демьяна-Хитрована внимания не обращайте. Не в острог же его за шарики сажать? О себе лучше думайте.

Ходоки не очень-то мудреца поняли, но на Демьяна злиться перестали. И только один из ходоков, Василий-Умом Сильный хорошо всё понял. Поснимал он со своего забора все шарики и взялся за ремесло: стал посуду из глины делать, да красиво расписывать. Люди посуду покупали, к Василию относились со всем почтением. Как только кто-то хотел шарик на его забор повесить, Василий говорил:

– Не надо мне славы дутой! Мне того хватает, что что вы посуду с моим клеймом покупаете и что в каждом доме она стоит.

Как праздник какой – все Василия зовут, да на почётное место сажают, а Демьяна-Хитрована не приглашает никто. Сидит он в доме за шариками и ничего не понимает.

Императрица Елизавета Петровна в Царском Селе

Наталья Швец

Картина «Императрица Елизавета Петровна в Царском Селе» – самая интересная работа художника. Евгений Лансере написал два её варианта. Один из них хранится в Третьяковской галерее, а другой в Художественном музее Нижнего Новгорода. Лансере интересовала эпоха императора Петра I и, отдавая дань этому интересу, он написал ещё несколько полотен о жизни в XVIII веке.

На первый взгляд, Евгений Лансере выбрал лишённый сложной фабулы сюжет. Однако он сумел не только передать общий дух дворцовой церемонии выхода царицы, но и обратить внимание на героев сцены и, в первую очередь, на величественную, тучную императрицу, которую Алексей Толстой назвал «весёлою царицей», и её вельмож и придворных дам с надменными лицами. Сразу на память приходит, что дочь Петра I при жизни была известной модницей. После неё осталось более 15 тыс. нарядов!

Однако в нарисованных художником человеческих фигурах нет и намёка на гротеск, это не марионетки и не бесплотные дамы и кавалеры, а живые люди. Они довольно естественно занимают место в процессии и гармонично вписываются в архитектурный пейзаж. Более того, они составляют единое целое с ансамблем царскосельского дворца с его беломраморными колоннами, статуями, лепными украшениями и декоративными балкончиками.

Лансере сумел довольно тонко передать атмосферу северного города и сделал так, что фигуры людей и здания будто бы залиты холодным светом тусклого петербургского дня…

О дочери Петра

С детства маленькая Елизавета отличалась особенной красотой, и ей прочили брак с французским королём Людовиком XV.

Однако венценосной свадьбе сильно помешал тот факт, что цесаревна родилась до официального брака родителей. Последнее сильно смущало династию Бурбонов. Впрочем, надо полагать, сама Елизавета этим фактом не была огорчена.

Следует сказать, что она никогда ничем особенно не огорчалась. К чему? Ведь вокруг так много всего интересного! Особо отмечу, к наукам цесаревна не стремилась. Она никогда не читала, всё время проводила на охоте, обожала верховую езду и катание на лодке и постоянно заботилась о своей красоте. Биограф Казимир Валишевский так напишет о ней:

«Беспорядочная, причудливая, не имеющая определённого времени ни для сна, ни для еды, ненавидящая всякое серьёзное занятие, чрезвычайно фамильярная и вслед затем гневающаяся за какой-нибудь пустяк, ругающая иногда придворных самыми скверными словами, но, обыкновенно, очень любезная и широко гостеприимная».

Французам повезло…

Вот что о ней написал историк Александр Вейдемейер «…Она была большого роста и полна; имела приятное лицо с весьма выразительными чертами; стан её был величествен; обращение ласковое и приятное; вид откровенный и открытый… Она владела в высшей степени искусством нравиться и привлекать к себе. Когда же предубеждена была наговорами против кого-нибудь, то вид её становился гордым, презрительным и весьма тягостным для того, кто был предметом оного».

Вот такая особа взошла на престол в 1741 году в тридцатидвухлетнем возрасте. Французам, возможно, повезло, что она не стала их королевой. Случись подобное, наверное, Французская революция произошла бы намного раньше…

Самодержица Российская

Итак, судьба уготовила Елизавете стать самодержицей Российской. Но вместе с тем нельзя отрицать, её воцарение приветствовалось. Особенно радовались те, кто прежде, как сейчас принято говорить, был в команде покойного Петра.

Надо признать, правительницей она была бездарной, постоянно попадающей под чьё-либо влияние. Это просто счастье для страны, что рядом с ней находились грамотные сановники, и в их числе канцлер Алексей Бестужев-Рюмин, иначе неизвестно, чтобы стало бы с Россией.

Чего стоит Семилетняя война, в которую ввязалась страна: «Не было почти семейства, которое бы не оплакивало кого-либо из среды своей, падшего на поле сражения. Вся Россия ощущала бремя той войны, стоившей ей более 300 000 людей, потерянных от сражений, болезней и других случаев; сверх того истрачено в чужой земле 30 миллионов рублей», – пишет тот же Вейдемейер.

Лансере интересовала петровская эпоха

Евгений Лансере, впрочем, как и многие художники художественного объединения «Мир искусства», активно интересовался эпохой императора Петра I. Помимо картины «Императрица Елизавета Петровна в Царском Селе», он создал «Ботик Петра I» и др.

Во всех своих работах Лансере старался сделать всё, чтобы зрители смогли почувствовать дух того времени.

Если на картине «Петербург начала XVIII века» он стремился передать облик города начала XVIII столетия, то на картине «Корабли времён Петра I» стремился запечатлеть мощь и силу русского флота. Из под его кисти вышли тёмные тучи на небе, бурные волны, надутые паруса, трепещущие на ветру флаги… Всё вместе это создаёт впечатление движения и какой-то неведомой энергии.

Творчество Лансере

В 1900—1910-х годах Лансере принял активное участие в художественном предприятии «Современное искусство», основанном Игорем Грабарем, которое представляло собой своеобразную выставку, где демонстрировались картины, произведения прикладного искусства, художественно оформленные интерьеры.

Теперь большое место в его творчестве занимает монументально-декоративная живопись. Приблизительно в это же время он расписывает плафон и фриз для московского особняка Тарасова. А через несколько лет вместе со своим братом Александром занимается эскизами росписей «Народы России», предназначенных для оформления Казанского вокзала и Правления Казанской железной дороги. В этой работе так же активное участие принимает молодая и очень талантливая художница Зинаида Серебрякова.

Значительный интерес представляют графические работы художника для журналов и книг. С помощью Лансере были оформлены журналы «Мир искусства», «Художественные сокровища России», книга Александра Бенуа «Русская школа живописи», издание «История великокняжеской, царской и императорской охоты на Руси».

В стиле средневековой готики, барокко времён Петра Великого, русского классицизма выполнял он изящные виньетки, концовки, заставки для журналов и книг.

Книжные иллюстрации

Работая над книжной графикой, Лансере считал, что именно декоративное оформление, а не иллюстрация определяет художественный образ книги. Поэтому заставки и концовки казались ему более ответственной и сложной задачей, нежели иллюстрирование в тексте какого-нибудь эпизода.

Именно стилистическое и декоративно-графическое единство книги как цельного художественного произведения стало для Лансере практическим принципом работы оформителя. Особенно это заметно в его иллюстрациях к «Хаджи-Мурату» Льва Толстого.

В издании этого произведения 1916 года имелись обширные купюры – царская цензура не пропустила толстовский текст, содержащий разоблачительную характеристику Николая I. Не был напечатан и портрет царя, трактованный Лансере сатирически. Полностью издание увидело свет только в 1918 году…

Сатира

В 1902 году художник совершил поездку по Дальнему Востоку, посетив Маньчжурию и Японию. После начала русско-японской войны он получил заказ на художественные открытки с видами Порт-Артура и Маньчжурии.

Революционные события 1905—1906 гг. образуют заметный рубеж не только в развитии творчества Лансере, но и в процессе становления его личности. К этому периоду относится ряд выдающихся работ в области сатирической журнальной графики, в которых художник выступает как независимый и зрелый мастер с собственным, вполне сложившимся отношением к искусству и жизни.

В то время художник участвовал в издании сатирического журнала «Зритель», сотрудничал в «Жупеле», издававшемся при участии Максима Горького. А после его запрета Лансере взял на себя издание преемника «Жупела» – журнала «Адская почта», для которого выполнил свои лучшие сатирические рисунки.

Театр

Декорации для театральных постановок Евгений Лансере начал делать в 1900 году. С первых его работ стало ясно – здесь он непревзойдённый мастер. Эскиз декорации последнего акта балета «Сильвия» и панно для «Святилища Патрика» в постановке Старинного театра говорят о его большом искусстве в области архитектурного пейзажа.

Разносторонняя художественная деятельность мастера получает признание, и в 1912 году он удостаивается звания академика, а затем избирается действительным членом Академии художеств.

Весть о свержении самодержавия художник встречает с воодушевлением. Однако приехать в Петроград не удаётся, поэтому художник с семьей остаётся на Кавказе.

На Кавказе

Три года художник прожил в Дагестане, где преподавал рисование в гимназии. Затем жил в Тбилиси, где трудился рисовальщиком в Музее этнографии и выезжал в этнографические экспедиции с Кавказским археологическим институтом.

Лишь в 1933 году Евгений Евгеньевич Лансере возвращается в Москву. Именно тогда начинается новый этап его деятельности, связанный, как с театром, так и с монументальной живописью.

Лучшей работой последнего периода жизни мастера стала серия «Трофеи русского оружия» (1942), показавшая неразрывную связь истории с современностью.

Но, к сожалению, многое из задуманного ему реализовать не удалось. Умер художник 13 сентября 1946 года, похоронен на Новодевичьем кладбище.

Осенний лист упал небрежно

Будаев Николай

Дачники разъехались

Наталия Варская

Ночью выпала порошка

М. Зонтикова

Разговор с матерью

Ольга Дорофеева

Противофаза

Наталия Варская

Лена поняла, что админом поэтической группы быть трудно.

Милое дело, если бы участники были увлечены поэзией, и пусть чьи-то стихи корявы, но атмосфера творческая, добрая. Но нет-нет, да и появлялся какой-нибудь человек, который вёл себя как слон в посудной лавке.

Например, недавно в группе появился новый поэт,

который почти в каждом стихе употреблял нецензурные слова. Его стихи приходилось удалять, а он злился:

– А почему у вас в группе свободы слова нет? Что за цензура в наше время?!

– Видите ли, для многих участников группы нецензурные выражения неприемлемы.

– А что это так? Чистоплюи? А известна ли вам такая истина, что «из песни слов не выкинешь»?

– Есть специальные поэтические группы, где мат разрешён, там почти все так пишут. Могу вам ссылки кинуть.

– Не надо мне ссылок, я здесь хочу!

Стихи этого странного поэта не публиковались, тогда он стал писать их в комментариях. Эти комментарии приходилось удалять. «Певец мата» снова злился:

– Почему мои комментарии всегда удаляют?

– Я же вам объясняла, что в нашей группе такие правила, других участников мат не веселит и не радует. Я же предлагала вам ссылки на специализированные группы.

В конце концов нарушителя атсмосферы приходилось отправлять в бан, но находился новый, с теми же посылами и претензиями.

Однажды Лена поделилась этим феноменом со своей подругой, которая работала психологом:

– Вика, почему они все хотят свой мат демонстрировать именно там, где это людей шокирует, а не там, где все такие, как они?

– Так это же такой вид эксгибиционизма. Нет им интереса демонстрировать свой мат там, где он никого не удивит и не возмутит. Вся фишка как-раз в том, чтобы людей шокировать, быть на виду. Они от этого свой кайф имеют. Это не только мата касается, а и эротики, например. Много групп есть специальных, но они норовят картинки с голыми бабами разместить во всех группах юмора. Казалось бы, нравится тебе эротика, заходи в тематические группы и любуйся, делись картинками. Но нет, интереснее там, где этого не ждут. Так что отправляй таких участников в бан и не вдавайся в полемику. Бесполезно. Эксгибициониста тоже не убедишь, чтобы он не в парке из-за кустов навстречу изумлённой публике выскакивал, а в бане, например, или на нудистском пляже, или у себя дома, закрывшись в комнате.

Лена всё поняла, и больше не пыталась объяснить что-либо этим несчастным людям.

Пять лет вместе

Елена Панарина

Вся жизнь сплошной самообман

М. Зонтикова

Тони во мне, спасайся

М. Зонтикова

Человек-загадка

Наталия Варская

Как-то давным давно довелось мне прожить два года в небольшом черноморском городке и познакомиться с удивительным человеком – Иваном Ивановичем Кузьминым.

Дальняя родственница, у которой я жил, рассказала мне о местной достопримечательности:

– Саша, познакомься с Иванычем, не пожалеешь. Он кудесник, чародей самый настоящий.

Делать в городке было особо нечего, тем более в осеннее и зимнее время и я отправился по указанному адресу.

Иваныч жил в частном маленьком домике, во дворе толпился народ, как я понял, это были клиенты чародея.

Минуя толпу, я постучал в дверь и произнёс заветные слова:

– Я от тёти Ани Бероевой.

Дверь мне отворила крашенная худощавая блондинка:

– Саша? Меня тётя Аня предупредила. А я – жена Ивана, Соня. Сейчас народ разойдется и чай будем пить.

Затем Соня крикнула в приотворенную дверь:

– Расходитесь, на сегодня приём окончен, у Иваныча срочные дела!

– Ох, надоели они мне, – посетовала Соня, – особенно девицы влюблённые. Иваныч-то мой им заливает, что я больная, потому не бросает и будто мы как муж и жена не живём давно, а я сейчас на втором месяце беременности.

– А как же вы это терпите? – поинтересовался я.

– Да нормально, привыкла уже. Пусть надеются, а деньги-то все в семью. Иной раз то одна у нас весь дом приберёт, то другая двор вылижет. Пусть будут.

Наконец, вышел сам Иваныч, мужчина лет сорока, с очень располагающим лицом.

Что было в его лице располагающего? Наверное то, что сразу возникло чувство, будто знаешь его давно. Лицо у него было такое типовое, прямо-таки родное и знакомое с детства.

Сели пить чай, а Иваныч разговаривал со мной, будто мы только вчера расстались и будто он всё обо мне знает:

– Ну что, на журналиста собираешься учиться? Хорошее дело.

Я удивился, так как тёте Ане ничего о своих планах не рассказывал, и спросил:

– А откуда вы знаете?

Иваныч ответил:

– Так у тебя на лбу написано: «Журналист».

Да уж, исчерпывающий ответ.

– Ну что тебе накуземничать? – спросил меня Иваныч.

Накуземничать?! Я впервые слышал такое слово. Наверное, это изобретение Иваныча, производное от его фамилии.

– Наколдовать, – пояснил Иваныч.

– Да я как-то в это не верю, – ответил я.

– Веришь- не веришь, а всё равно помогает, – парировал Иваныч.

Он неожиданно и сильно надавил мне на макушку, резко отпустил руку и сказал:

– У тебя тоннельный взгляд.

И что бы это значило?

Позднее я понял, что Иваныч мастер говорить непонятные слова и всякими парадоксами вводить человека в состояние полу-гипноза, примерно, как в НЛПи. Но тогда всё это произвело на меня впечатление, несмотря на критичный склад ума.

К Иванычу я стал заходить каждый день, как-то тянуло меня к этому человеку. А вот зачем это нужно Иванычу было совершенно непонятно, так как я никаких денег не платил и никто их с меня не спрашивал.

Иваныч постоянно рассказывал случаи из своей жизни один круче другого. Например:

– Я вообще-то не Иван, а Ян Янович Кузминос, родом из Прибалтики. До сих пор там мой дом стоит, с виду простой, а в кабинете шкаф с книгами, нажимаешь на потайную кнопку и дверь открывается, а за ней дворцовые палаты и даже подземный сад. И ход там есть до самой границы. По этому ходу я от спецслужб и ушёл. Вышли они на меня. Я ведь когда-то в Африке служил.