Истории города Бостона

Споры о вакцинации перерастали в драки на улицах (считалось, что у привитых могут вырасти рога), единственному бостонскому доктору, делавшему прививки, угрожали линчеванием, а в дом Мэзера в одну из ночей кинули бомбу. За «ересь инокуляции» пастору отказали от должности президента Гарвардского университета, и он с трудом сохранил за собой амвон Старой Северной церкви.

Спустя пятнадцать лет, в Филадельфии, Бенджамин Франклин потерял любимого младшего сына, четырехлетнего Френсиса, умершего от оспы, и горько упрекал себя за то, что не сделал ему прививки.

В июне 1722 года издатель Джеймс Франклин был арестован по обвинению в «подстрекательской клевете»: газета раскритиковала бостонский магистрат за портовые прегрешения. Подмастерье Бенджамина также арестовали, но отправили домой по причине малолетства, а старший брат провел несколько недель на соломе в тюрьме. В то лето газету продолжал выпускать шестнадцатилетний Бенджамин – самый молодой издатель в мире.

В своей «Автобиографии» Франклин вспоминал: «Пока брат находился в заключении, что очень меня возмущало, несмотря на наши личные нелады, я возглавлял газету и осмелился два раза высмеять в ней наших правителей. Брат мой отнесся к этому снисходительно, но кое-кто стал поглядывать на меня косо, усмотрев во мне юного умника, не гнушающегося пасквилем и сатирой. Брата выпустили на свободу, но Ассамблея тут же издала очень странное постановление о том, что «отныне Джеймсу Франклину запрещается издавать газету The New England Courant». Чтобы решить, как быть дальше, у нас в типографии собрались на совещание друзья. Кто-то предложил обойти постановление, изменив название газеты, но брат усмотрел в этом неудобства, и был найден лучший выход: сделать издателем газеты Бенджамина Франклина».

К тому времени место у печатного станка на Куин-стрит стало тесным для двух братьев. Старший из них все более ревниво относился к растущей известности «ученика», который превратился в полноценного издателя. Младший приобрел в глазах власть имущих репутацию диссидента, что грозило осложнениями в будущем.

В октябре 1723 года Бенджамин Франклин покинул Бостон и отправился в Филадельфию, где он мог работать самостоятельно, а порядки были значительно либеральнее. В 1726 году власти закроют «Нью-Инглэнд Курант», вынудив Джеймса Франклина переехать в колонию Род-Айленд.

Наследие Молочной улицы оставалось с Бенджамином Франклином всю жизнь. В первую очередь, это выражалось в его презрении к сословности – однажды в качестве посла Америки он явился на королевскую аудиенцию в Версаль в простом кафтане без парика – и в его фундаментальных демократических принципах, что было свойственно далеко не всем «отцам-основателям» США.

В одном из многочисленных анекдотов о Франклине рассказывается, как посол американской республики при дворе Людовика XVI посетил знаменитую типографию Дидо в Париже и, не выдержав этикета, подбежал к станку и принялся за работу. Взглянув на изумленных сопровождающих, американский посланник засмеялся и сказал: «Не удивляйтесь, господа, это моя прежняя профессия».

Семнадцатилетний автор, которого впоследствии будут почитать как «пророка республиканского строя», впервые выразил свое кредо в бостонской газете: «Я смертельный враг деспотического правления и неограниченной власти. Я естественно очень ревностно отношусь к правам и свободам моей страны и при малейших признаках ущемления этих бесценных привилегий у меня способна бурно закипать кровь».

Открытый для себя принцип маски оказался столь созвучен творческому складу писателя, что он прибегал к нему на протяжении всей жизни. Франклин с неизменным успехом использовал десятки личин-псевдонимов, самые известные среди которых – Полли Бейкер, мать пятнадцати незаконных детей и фермер-простак Бедный Ричард.

Гарвард, «питомник учености» по словам вдовы Дугуд, не случился в жизни великого ученого и изобретателя. Историкам остается гадать, как развился бы этот выдающийся ум в первом университете Америки. К счастью, юноша получил в Бостоне не менее важную науку. Типография на улице Куин (сегодня State Street) стала его «университетом», открыв Бенджамину путь издателя, журналиста, литератора и просветителя.

В 1791 году историк Николай Карамзин писал: «Франклин, который бродил в Филадельфии по улицам в худом кафтане, без денег, без знакомых, не зная ничего, кроме английского языка и бедного типографского ремесла, – сей Франклин через несколько лет сделался известен и почетен в двух частях света, смирил гордость британцев, даровал вольность почти всей Америке и великими открытиями обогатил науку!»

Памятник Бенджамину Франклину в Бостоне

Два белых шпиля, две архитектурные доминанты – Старая Южная церковь и Старая Северная церковь – отметили границы колониального Бостона. Они же обозначили два полюса общественной жизни столицы Массачусетса и наравне вошли в американскую историю. Вечером 16 декабря 1773 года митинг земляков Франклина в Старой Южной церкви привел к знаменитому «Бостонскому чаепитию», а два сигнальных фонаря на башне Старой Северной церкви в ночь на 19 апреля 1775 года возвестили о начале Войны за независимость США.