Такой же маленький, как ваш

– Это точно, – соглашалась с нами новая соседка, заехавшая с дочкой в номер убывших московских предпринимателей. – Мы отправились вдвоём на экскурсию. Нам сказали, что пеший переход составит пять километров, а он оказался пятнадцать! Сказали, что до места будем ехать сорок минут, а ехали полтора часа, причём, в ужасном автобусе!

– Да, да, – кивали мы, – кругом обман.

Вообще-то, к новой соседке, тоже москвичке (чаще всего сейчас на курортах можно встретить москвичей, у них есть деньги), мы отнеслись с некоторым подозрением: она сразу начала столоваться у хозяев. Мы видели как это произошло. В первый же вечер Славик с женой подсели к ней во дворе. Славик пришёл не только с женой, он пришёл с домашним вином, которым стал потчевать новую гостью. Они выпивали, смеялись, а потом отправились осматривать набережную.

– Смотри, что делают, – желчно скрипел я, глядя из окна на шумную компанию, – потащили её в город. Сроду никуда не ходят, а тут гулять отправились. Обрабатывают клиентку. Как потом от их обедов откажешься? Наше счастье, что мы приехали ночью, а то и нас бы окрутили.

И всё же нам не давала покоя мысль, что дело, возможно, не в том, что кто-то кого-то окрутил. «А вдруг у нас просто мало денег, – с ужасом думали мы, – и нам не по карману заказывать здесь обеды? Вдруг мы не настоящие предприниматели? Вдруг мы даже меньше, чем самые малые из нас?» Эти вопросы были невыносимы.

– Скажите, – спросили мы новую соседку словно невзначай, – вы ведь, вроде бы, здесь питаетесь. Ну, и как вам?

– Вы знаете, я так жалею, – сказала она.

– Да?! А почему?

– Во-первых, это дороговато…

Я суетливо придвинул ей скамейку у стола:

– Присаживайтесь, пожалуйста.

– Спасибо… А во-вторых, дочка Катя ничего не ест…

– Так, так, очень интересно!

– …Я плачу за неё как за взрослого человека, а всё остаётся нетронутым.

– И не говорите! – вскричали мы. – Это же дети! Они могут не захотеть блюда, приготовленного чужим человеком, а запросить… например, спагетти с сосиской!

– Совершенно с вами согласна. Катя отказывается кушать. Хозяйка обижается, а что я могу сделать? Не могу же я её заставить!

– Что вы, как можно! Это же дети! Самое дорогое! Где она, Катя? Вот она, Катя! Какая симпатичная у вас девочка. Подойди сюда, Катюша. Ты уже ходишь в школу? Первый класс окончила? Какая умница! Полина! Полина! Иди быстро сюда, пойдёшь гулять с Катей. Она хорошая девочка, не ест обеды. Что значит, не хочу гулять? Быстро, тебе родители сказали! Идите, деточки, поиграйте.

– А вино? Как вам их домашнее вино? – не останавливались мы, отправив детей.

– Не очень, – поморщилась соседка.

Мы готовы были броситься ей на шею.

– Конечно! Разве это вино?! Вот вино! Вам налить?

– С удовольствием!

Какая замечательная женщина! Мы это сразу заметили. Те, которые были до неё, тоже ничего, но как-то всё же не очень. А эта – совершенно другое дело. Отныне мы раскланивались при встрече и делились впечатлениями об отдыхе.

Геленджик мне понравился. Понравился сам город. Говорят, ещё года три-четыре назад он производил весьма унылое впечатление. А ныне это, свидетельствую, расцветающий не по дням южный курорт! Море тоже понравилось. Город находится в бухте, и волн там больших нет, а значит, можно плавать в удовольствие. Пляж хороший. Хотя, не всех в семье устраивал. Например, Ксюша, спросила:

– Когда мы, наконец, пойдём на нудистский пляж?

– Куда?! – ахнули мы.

– Ну, вы же говорили, мы пойдём на нудистский пляж.

– Ксюша, мы говорили, что пойдём на детский пляж!

Она не расслышала. Думала, нудистский. Глаз да глаз нужен. Хорошо хоть Полина присматривает.

– Ксения, – спросили мы, – вещи с кровати ты убирала?

– Нет, не я.

– Точно не ты?

– Точно не я.

– Врёт, мерзавка, – сообщила Полина.

В общем, море понравилось, город понравился… Геленджик, кстати, город победивших кошек. Кто кошек не любит («Уж мы их душили, душили…». Шариков. «Собачье сердце»), тому лучше в Геленджик не ездить. Кошки повсюду, разной длины шерсти и всех мастей, они чувствуют себя здесь хозяевами. А собак почти не видно. Я ничего, я к кошкам хорошо отношусь, у самого в детстве были. Но раз уж их так много, я остатки еды носил на помойку редким собакам.

Значит, город понравился, море понравилось…

Понравилась местная фирма под названием «Зеленоглазое такси». Я так полагаю, молодёжная фирма. Мы-то ведь, старики, знаем, что «зеленоглазым» такси называлось из-за зелёного огонька у лобового стекла, который загорался, когда машина была свободна. Сейчас зелёных лампочек на автомобилях нет. Осталась лишь песня в исполнении Михаила Боярского, повсеместно зазвучавшая недавно вновь:

О-о-о-о, зеленоглазое такси,

О-о-о-о, притормози, притормози…

И местная молодёжь, услышав ультрановую, как им представилось, песню и глубоко поразмыслив над ней, решила, что «зеленоглазое такси» – это, конечно же, то такси, у которого зелёные «глаза», то есть фары. Поэтому сейчас все столбы и киоски в Геленджике увешаны рекламными изображениями машин с зелёными фарами, на которых впору ездить Великому и Ужасному Гудвину.

«Поколение next» не догадывается, что до него было некоторое прошлое. (Хотите сказать, ко мне подступает старость?) Как-то раз еду я поездом в Курган. И в том же вагоне едет ещё детский духовой оркестр. И вот в моём купе лежит на верхней полке девочка из оркестра, слушает в наушниках плеер, а весь коллектив бегает к ней, записываясь в очередь на диск. Они уже слушали, но хотят по второму разу. А мне жутко интересно, что же на том диске такое?

– Да, классный диск, – обсуждают они.

– Вообще нормальные песни.

– Песни крутые.

Я просто изнываю из любопытства.

– А команда новая или старая?

– Новая, раньше так не пели.

«Тоже в очередь записаться, что ли?» – думаю.

– А как хоть она правильно называется?

– «Абба».

– Как?

– «АББА»!

Я растрогался: «Господи, мне ведь было почти столько же лет, сколько им, когда мы слушали «Аббу». А они – «раньше так не пели»! Да мы в своё время пели так, как нынешним и не снилось! «Абба» были просто одними из нас».

А недавно я решил купить Ксюше вместо её книг хорошую, по моему разумению, книгу, которой в детстве зачитывались и мы, и наши родители. Прихожу в магазин, направляюсь в отдел «Приключения и фантастика» и говорю продавцу:

– Дайте мне, пожалуйста, книгу «Пятнадцатилетний капитан».

Девушка делает задумчивое лицо и начинает шарить взглядом по полкам.

– А это приключения или фантастика? – спрашивает она через некоторое время.

– Скорее приключения.

Она ищет опять.

– А это взрослая или детская книга? – спрашивает она, припомнив, что капитан был, кажется, пятнадцатилетним.

– Скорее детская.

– Тогда вам надо в отдел детской литературы, – говорит она с облегчением.

Я иду в отдел детской литературы и прошу «Пятнадцатилетнего капитана».

Продавец долго ищет книгу.

– А это наш автор или зарубежный?

– Скорее зарубежный.

– Тогда вам надо в «Иностранную литературу», – говорит она с облегчением.

В «Иностранной литературе» продавец долго ищет и спрашивает:

– А какой жанр книги?

– Приключения.

– Тогда вам надо в отдел «Приключения и фантастика».

– Я там уже был.

– И что они сказали?

– Направили к вам.

Продавец идёт в отдел «Приключения и фантастика», откуда они вместе с другим продавцом идут в отдел «Детская литература».

– Может, автора знаете? – кричат они мне.

– Знаю, Жюль Верн.

– Как?

– Жюль Верн!

Они совещаются на какую букву искать, на «Ж» или на «В». Потому что в библиотечных формулярах, например, Оноре де Бальзака пишут так: «Бальзак, Оноре де». Поэтому и здесь, возможно, написано: «Верн, Жюль». Они ищут и наконец находят на букву «Ж».

– Надо было сразу сказать, – говорит одна, – что вам нужен этот… – она читает обложку, – Жюль Верн.

…Мой знакомый Вадик Волков работает в книжной фирме. Приходит к нему однажды на работу жена.

– Вы не подскажете, – спрашивает, – где мне найти Волкова?

– На верхней полке должен лежать, – отвечают ей.

Хотя некоторым из нынешней молодёжи этой уморительной истории не понять. Они, возможно, и не догадываются, что есть такой писатель Волков.

Да, я подшучиваю над молодёжью, я по-стариковски брюзжу. Виной тому моё грядущее сорокалетие, мой надвигающийся юбилей. Он надвигался весь год и вот должен через два дня случиться. Внутренне я готовился к нему и боялся. В голове крутилась невесть откуда взявшаяся фраза: «Дни рождения, как загостившиеся родственники: вначале им радуешься, затем удивляешься, а потом грустишь». Сейчас я нахожусь как раз на той стадии, когда удивление уже имеет налёт грусти: всё-таки сорок лет – возраст, и с ним, как и с родственниками, ничего нельзя поделать.

Я похож на крокодила Гену, который, отмечая день рождения в ненастный день, печальным голосом уверяет прохожих, что он «весёлый такой».

Но в отличие от крокодила в моей грустной песне есть ноты радости, ибо ежедневно я имею возможность наблюдать столь редкое явление как счастливый человек. И человек этот – я.

Недавно иду по улице с детьми. И вдруг подлетевшая стайка девушек начинает щебетать, обращаясь к нам с Ксюшей:

– Здравствуйте, мы учимся на курсах по психологии. Сразу видно, что вы счастливая семейная пара. Не могли бы вы нам сказать, что такое, на ваш взгляд, счастье: первое – удовлетворение от достигнутой цели, второе – семейное или иное (материальное, творческое) благополучие, третье – мгновения, ценность которых осознаёшь позже, четвёртое – состояние эйфории, или что-то ещё?

– Вообще-то, – говорю, – это моя дочь, а это, – показываю на Полину, – ещё одна.

– Да? Хо-хо-хо, – вежливо смеются они, – мы так и поняли. Но сразу видно, что вы счастливый человек.

«Как это им сразу видно? – думаю я. – Может у меня рот не закрыт и слюна капает?»

– Не могли бы вы нам сказать, что такое счастье?

– Счастье, – говорю, – девушки, это не удовлетворение от достигнутого, не семейное благополучие и не мгновения прошлого, хотя в нём есть и одно, и другое, и третье. Это не эйфория (я вновь проверил, не течёт ли у меня слюна), хотя бывает и так. Счастье – это его ощущение в себе. Счастье, девушки, это ощущение счастья!

Курсистки, поблагодарив, упорхнули, дети, утомившись, канючили и тянули меня за рукав, а я стоял посреди улицы и думал, как же хорошо мне удалось сформулировать мысль: «Счастье – это ощущение счастья!»

Ведь у меня всё есть.

Есть жена. И у нас, между прочим, на днях тоже был юбилей: пятнадцать лет совместной жизни.

Однажды Полина долго оценивающе смотрела на меня и, видимо, не найдя ничего достойного, отправилась к Оле:

– Зачем ты за него замуж-то пошла? – спросила Полина. – Никого другого не было?

– Почему не было? Просто папа меня полюбил, а я полюбила его.

– Да ладно, – скривилась Полина и, критически глянув на Олю, сказала:

– Потому что на тебе самой никто жениться не хотел.

Так вот, есть жена, и на днях у нас было пятнадцать лет совместной жизни. Хотя, нам с Олей ещё предстоит проверять свои чувства долгие годы. Чтобы, как у моих родителей.

Отправляются они однажды на торжество. Мама сидит от отца через стол и видит, что тот выпивает несколько больше, чем ему позволяет здоровье. Но не скажешь ведь во всеуслышанье: «Тебе уже хватит», неудобно, поэтому она молчит и сверлит его многозначительным взглядом, хоть и без особого успеха. А через несколько дней маму встречает хозяйка дома:

– Мы тут обсуждали, какая у вас замечательная семья! Столько лет прошло, и как вы друг друга любите! Какими ты, Галочка, влюблёнными глазами на Володю смотрела!..

На себе, между прочим, я тоже ловлю влюблённые взгляды Оли.

– Если ты вдруг умрёшь, – сказала она мне как-то, – я тоже сразу умру. Или выйду поскорее замуж.

Так вот, есть жена. Есть дети. Не только красивые, умные, но и наблюдательные.

Полина спрашивает у Оли:

– Мама, у тебя какая кожа?

– В смысле?

– Ну, человеческая или другая?

– Человеческая.

– А у тёти Наташи, – переходит Полина на шёпот, – гусиная. Я сама слышала, как она говорила Фёдору: «Фёдор, отодвинься, у меня от тебя гусиная кожа», и ему показывала!

А у Ксении Оля недавно спросила:

– Ксюша, у вас учительница по географии беременна?

Ксюша после долгого раздумья:

– Вроде бы, нет.

– Ну как, у неё ведь животик?

Ксюша подумала ещё:

– Кажется, нет.

– А как её зовут?

– Александр Владимирович…

И опять же, везучий я. Это стало очевидным на рынке, куда я пришёл за картошкой. Там подвыпивший мужичок громко расхваливал свой товар:

– Картошка отборная! Крупная, сухая, экологически чистая! Бери, мужик, не пожалеешь.

Посмотрел я, картошка так себе, мелковатая, с точками, но у других ещё хуже.

– Ладно, – сказал, – давай килограммов шесть.

Продавец достал раздолбанный безмен, стрелка в котором уже находилась у отметки в один килограмм, а пружина болталась на полкило то в одну, то в другую сторону, и стал накладывать:

– Картошка у меня отличная, крупная… Вот смотри, сколько уже? Шесть, нет, это шесть двести. А я с тебя, так и быть, за шесть возьму! Понял? Здесь шесть двести, а я возьму за шесть! Вот просто понравился ты мне, и всё. Повезло тебе, везучий ты, мужик!

Посмеялся я, расплатился и пошёл по рядам дальше, лука там, укропчика купить. И пока ходил, слышал, как мой продавец на весь рынок кричал:

– Вот же повезло мужику! Картошки шесть двести, а я с него за шесть взял. Видать, везучий он!

Да, везучий. Однажды я перепутал автобусы междугородного рейса: оба они шли по одному маршруту, имели одинаковый цифровой номер и различались только буквой – мой рейс был дополнительный, и он уже ушёл.

– Так разрешите я поеду на основном, – попросил я контролёра.

– На него все билеты проданы, – сказал он.

Но на моё счастье одно место вдруг оказалось свободным – не пришёл пассажир. И сюрприз: это было то самое место, что значилось в моём билете!

Мне разрешили сесть, и мы поехали.

А через полтора часа нагнали дополнительный рейс с другой буквой в номере. Автобус стоял покалеченным на обочине шоссе: в него въехал грузовик – в ту часть, где должен был сидеть я.

…Также есть у меня дом, моя квартира, и в прошлом году мы в ней сделали ремонт.

…Ещё есть старинный город Сбоков-Бродинск, в котором я живу и иногда над нами обоими подшучиваю. Но оба мы всё более с ним связаны. И оба мы всё более мне дороги.

…Есть жители города Сбокова, мои новые земляки, люди в большинстве своём душевные, незлобивые и не жадные.

Как-то раз, заезжая в автосервис, я проткнул колесо. Мне его тут же и заменили.

– Сколько с меня? – спросил я.

– Нисколько. Ты же не специально. Вот если бы специально!

…Ещё у нас с Олей есть своя фирма, маленькая, но действующая. Послезавтра, я знаю, в офисе будут меня поздравлять. Возможно, подарят ежедневник. Все ведь мучаются, что подарить бизнесмену на день рождения? Однажды мне подарили четыре ежедневника.

И, возможно, закажут по радио песню. Я как-то слышал, коллектив организации поздравлял свою сотрудницу песней группы «Несчастный случай».

Надеюсь, у меня будет что поставить в день рождения на стол. Надеюсь, будет кому за стол сесть. А вдруг – почему бы и нет – за этим столом окажетесь вы? Рад буду увидеть вас и обнять. Если случится. А если не случится, буду писать вам письма. В частности, продолжение и этого, вновь незавершённого письма.

Ваш

Эдуард Сребницкий.