Приключения капитана Дисмаса. Зов крови

Корректор Ольга Евгеньевна Ссорина

Дизайн обложки Егор Евгеньевич Свалов

© Александр Ссорин, 2026

ISBN 978-5-0069-6633-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I.

Утреннее письмо

Осень в Александрийской империи никогда не была холодной. Наоборот, всегда достаточно тёплая, с небольшим количеством осадков она радовала жителей. Однако в этот год что-то пошло не так. Осень выдалась холодной с нередкими капризами в виде проливных дождей и, порой, заморозков по утрам.

Это утро ничем не отличалось от всех предыдущих. По крышам и карнизам барабанил не сильный, но надоедливый дождь. Солнце ещё не успело выглянуть из-за горизонта. На улице стояла тьма, которая рассеивалась тёплым светом магических фонарей. Ничто не могло нарушить покой спящих в столь ранний час жителей. Ну, или почти.

Дисмас Науталопус был кентархом – капитаном военного корабля империи. С ранних лет он служил на благо Александрии. Начиная с простого посыльного, он прошёл долгий путь и к двадцати пяти годам стал старшим помощником на большой военной галере, а к тридцати получил в управление собственное судно.

В этот дождливый день у Дисмаса должен был быть выходной, который он планировал провести дома с дочерью. Однако у судьбы явно были другие планы.

Настойчивый стук в дверь разбудил немногочисленных домочадцев маленького поместья имперского морского офицера. Евстахий – старый слуга из бывших рабов, давным-давно получивший свободу, но, сохранив верность своему прежнему хозяину, оставшись у него в услужении, незамедлительно отправился к двери, дабы посмотреть, кто мог побеспокоить его господина в столь ранний час.

Стук становился всё настойчивей. Аккуратно выглянув в окно, Евстахий заметил во дворе коня в ветхой армейской сбруе алого цвета.

– Откройте, именем Императора! – отчётливо раздался громкий и слегка грубоватый мужской голос.

Смекнув, что незваным гостем может статься гонец, старый слуга поспешил отворить двери.

На пороге стоял промокший сердитый молодой человек. Одет он был в лёгкую кожаную куртёнку и плотные домотканые штаны. Ноги его были обуты в невысокие сапоги, подбитые металлическими вставками. Лицо было скрыто глубоким капюшоном, который мужчина поспешил снять, едва переступил порог офицерского дома.

– Что здесь происходит? – недовольно спросил Дисмас. Он оказался разбужен настойчивым стуком и решил спуститься посмотреть на гостя. Однако, увидев на пороге гонца, удивился.

Заметив подошедшего кентарха, гонец поспешил поприветствовать офицера. Выпрямившись, солдат стукнул кулаком правой руки по груди.

– Ave! – громко крикнул посыльный.

– Ave! – бросил в ответ Науталопус.

Покончив с официальным приветствием, гонец передал небольшой тубус с печатью друнгария – лорда этой приморской провинции и, по совместительству, начальника морского штаба.

Поблагодарив гонца, Дисмас жестом велел тому отправляться прочь.

Неприметный с виду деревянный футляр, тем не менее, был скреплён личной печатью начальника штаба. Кроме того, доставил его не простой гонец, а солдат из военной почтовой службы. Такие, как правило, разносили приказы на поле боя.

Без промедлений вскрыв печать, мужчина вытащил из тубуса свиток. Пробежавшись по нему глазами, имперский офицер нахмурился. Как и предполагал герой, это был приказ о срочном сборе в штабе.

Взглянув в окно, за которым лил непрекращающийся дождь, Дисмас тяжело вздохнул.

– Передай Виктории, чтобы она не выходила сегодня из дома, – с переживанием в голосе приказал Евстахию Науталопус. Старый слуга на это лишь понимающе кивнул.

– Разбуди конюха. Пусть подготовит коня.

– Будет исполнено, – покорно ответил слуга.

Надо было поторапливаться. Поднявшись к себе, Дисмас поспешил облачиться в доспехи. Ламеллярная кираса защищала торс. На кожаном поясе виднелись двое ножен для меча с широким лезвием и однолезвийного кинжала. На руках были закреплены сегментные металлические наручи, а ноги обуты в короткие до колен сапоги из плотной кожи с многочисленной шнуровкой. Голову же укрывал композитный шлем с высоким гребнем, выдающим офицерский статус. Жёлтый плащ был закреплён на плече круглой бронзовой фибулой.

Облачившись в доспехи, мужчина решил попрощаться с дочерью. Однако не успел он покинуть комнату, как наткнулся на сонную Викторию.

Молодая девушка выглядела растерянной. Копна волос пшеничного цвета была растрёпана, а в глазах читалась обеспокоенность. Она была разбужена стуком в дверь, но выходить из своей спальни не спешила. Слегка приоткрыв дверь, она наблюдала в щель за происходящим внизу. Ей не составило труда не только всё рассмотреть, но и услышать разговор отца с Евстахием. Хотя из короткого разговора Дисмаса со слугой Виктория мало, что поняла, всё же указания мужчины обеспокоили девушку.

– Что было в том письме? Почему в свой выходной папа должен срываться непонятно куда в такую рань? – задавала сама себе вслух вопросы Виктория. Кроме того, она была возмущена тем, что Дисмас приказал ей сидеть дома. Нет. Она должна была поговорить с отцом до того, как тот уйдёт.

Стоя на пороге спальни родителя, Виктория переминалась с ноги на ноу. Вся решимость покинула девушку. Стоило ей подойти к двери в комнату, как она услышала шорох одежд и лязг доспехов. Стало очевидным из письма, что её отца срочно вызвали в штаб.

Глупой Виктория не была. Она сообразила, что столь внезапный приказ мог быть отдан лишь в случае чего-то действительно опасного.

– Выходит, мне действительно лучше переждать дома, – пробубнила себе под нос девушка.

Дисмас никак не ожидал увидеть на пороге своей спальни Викторию. Девушка растерянно взглянула на отца. Всё в ней говорило о крайней обеспокоенности. Мужчина заметил странное поведение дочери.

– Это был гонец из штаба, – принялся объясняться Науталопус. – Принёс приказ из штаба с приказом явиться в порт.

– Так внезапно, – вздохнула Виктория.

– Простая проверка боеготовности, – решив успокоить дочь, небрежно махнул рукой мужчина. – Не стоит беспокоиться.

– Тогда почему ты приказал Евстахию не выпускать меня из дома? – требовательным тоном спросила девушка.

Мужчина задумался. Действительно, раз это просто сбор в штабе, отчего бы не разрешить Виктории покинуть пределы поместья. Ответа на это у имперского офицера не было. Вернее, он был – хранился в том самом футляре, что принёс гонец. Однако, рассказать всё, как на духу Дисмас просто не мог. Вместо ответа он лишь тепло улыбнулся и потрепал дочь по голове.

– Вот увидишь, к ужину я буду дома, – приободрил Викторию отец и вышел из дома.

На улице вовсю лил дождь. Тяжёлые чёрные тучи заволокли небо, не позволяя утренним лучам озарить небосвод.

Быстрым шагом, даже не стараясь обходить лужи стороной, кентарх вмиг преодолел небольшое подворье и оказался в конюшне. Слуга – молодой парень с задорным взглядом и вечно взъерошенными волосами, уже приготовил хозяйского коня и кормил яблоком кобылу

Виктории. Заметив приближающегося господина, мальчишка подобрался и выправился. Он рассчитывал, что в будущем поступит на службу в ряды имперской армии и станет таким же гордым офицером, что и Дисмас.

– Господин, ваш конь готов, – склонил голову мальчишка, на что Науталопус коротко кивнул, принимаясь закреплять сумку с нехитрым завтраком на седле.

– Не забыл ещё тех уроков, которые я тебе давал? – обратился мужчина к конюху.

– Как можно, ваше благородие! – воскликнул мальчишка.

Слова мальчишки устроили Дисмаса и он удовлетворительно кивнул, потрепав парня по голове.

– На сегодня ты освобождаешься от обязанностей конюха, – вмиг посерьёзнел кентарх. – С подворья не уходи и будь внимателен. Обратись к Евстахию и попроси у него оружие и доспехи. Скажешь, что я приказал – он поймёт.

– Что-то случилось, господин? – обеспокоенно спросил конюх.

– Надеюсь, что нет, – бросил в ответ Дисмас и, оседлав коня, поспешил отправиться к порту.

Поместье Науталопуса располагалось за городом на холме, с которого открывался отличный вид на укрытую утренним туманом бухту. Путь верхом до Арсенала – места расположения штаба и всех военных кораблей провинции занял целый час. Натянув посильнее капюшон плаща, кентарх пришпорил коня. За время в пути дождь успел несколько утихнуть, но не прекратился вовсе. Вместо этого он продолжал накрапывать мелким противным ливнем. Однако тучи медленно, но верно стали расходиться. Постепенно поля сменились небольшими каменными лачугами крестьянских домов предместья, а протоптанная узкая дорога сменилась вымощенным и широким трактом. Вскоре мужчина добрался до не высокой, но достаточно толстой и прочной городской стены.

Подъехав ближе, Дисмас отметил, что, несмотря на ранний час, привратники не спали. Более того, пост перед вратами был усилен центурией из местного легиона. Сотня тяжеловооруженных пехотинцев зорко следила за подъездом к воротам.

Тяжёлый взгляд легионера, внимательно следящего за окрестностями, зацепился за приближающуюся фигуру всадника в тёмном плаще с накинутым на голову глубоким капюшоном.

– Ещё один! – звонко гаркнул часовой легионерам у стены. Воины тут же подобрались и приготовились встречать путника.

Едва приблизившись к стене, Науталопус осадил коня, заставив того двигаться медленней. Подъехав практически вплотную к городским вратам, мужчина нехотя стянул с головы капюшон, защищающий от мелкого, но противного дождика, который не перестал идти, даже несмотря на то, что тучи уже давно исчезли с небосвода, а сильный ливень закончился уже как четверть часа назад.

Перед кентархом вышел воин. Облачён он был в тяжёлую кольчугу, усиленную нагрудником. На ногах были высокие сапоги из дублёной кожи, а на голове высокий шлем с торчащим из него пучком синих волос. За спиной, слегка колышась на ветру, был закреплён жёлтый плащ с замысловатыми квадратными узорами. Перед Дисмасом предстал декарх – командир небольшого подразделения, непосредственно охраняющего ворота.

– Стоять! – вскинув руку вперёд, приказал офицер. – Проход в город закрыт. Кто таков?

Вместо ответа Науталопус протянул декарху свиток с приказом явиться в штаб. Пока офицер осматривал переданный документ, мужчина бегло осмотрел небольшой лагерь, развёрнутый возле врат. С удивлением он обнаружил знакомую фигуру на лошади.

– Можете проезжать, – кивнул легионер, позволяя кентарху въехать в город.

Ничего не ответив, мужчина слегка пришпорил коня и поравнялся со знакомой фигурой.

– Никифор, – приветственно кивнул знакомому всаднику Дисмас.

– Ба! – широко улыбнулся знакомец, едва услышав слова имперца, – Выходит, даже тебе велели явиться в штаб?

Мужчина перед Дисмасом был высок и статен, а громоздкая фигура внушала трепет даже бывалым воякам из числа легионеров, охранявших городские врата. Голова его была укрыта капюшоном, из-под которого то и дело вылетали густые клубы белого дыма.

– Меня ждал? – поинтересовался кентарх.

– А то кого же? – усмехнулся в ответ мужчина, разгладив пышные усы.

От имперского офицера пахло табаком и орехами – привычный, впрочем, для Науталопуса аромат – даром, что знакомы они с Никифором были ещё с корабельного училища.

– Двинули? – обратился к другу Дисмас.

– Ну, надо же, а я думал мы здесь до завтра простоим, – съязвил Никифор.

Несмотря на шум и суету около врат, в городе всё было тихо. На улицах не было ни души. Ровные ряды двухэтажных кирпичных домиков тянулись вдоль не слишком широкой вымощенной камнем улицы. Окна в них были закрыты ставнями. Фонари вдоль мостовой всё ещё горели, источая приятный тёплый свет и разгоняя сгустившийся туман.

Проехав несколько улиц, товарищи стали изредка встречать горожан. Дрёма с городских жителей спала ещё не до конца. От того они то и дело заходились в широком зевке, а в рассеянных взглядах можно было разглядеть остатки недосмотренного сна.

– Дюже густой нынче туман, даже фонари едва разгоняют эту дымку, – хмуро прокомментировал опустившуюся на город и окрестности пелену Дисмас.

Никифор на это никак внешне не отреагировал, лишь неопределённо хмыкнул и, пожав плечами, сильнее укутался в свой плащ.

Несмотря на промозглость и утренний холод, в седле мужчина держался расслабленно. Одной рукой держась за вожжи, другой он удержал курительную трубку. Смакуя каждую затяжку, офицер с наслаждением вновь и вновь выпускал изо рта облака табачного дыма. Все мысли его были где-то в другом месте, но где – этого Науталопус понять так и не смог.

– Гонец прислал письмо с личной печатью друнгария, – в попытках отвлечь товарища, Дисмас выудил из седельной сумки тубус с письмом и протянул её другу.

– Что-то, видать, у них там приключилось, раз даже нас с тобой вытянули с отпуска.

– Пираты? – обеспокоенно поинтересовался мнением товарища Дисмас.

– Сомневаюсь, – отмахнулся Никифор.

– Много ты можешь назвать случаев, чтобы набеги этой братии были ожидаемы? – продолжил офицер. Заметив нахмурившееся лицо Науталопуса, он напряжённо улыбнулся. – Вот и я не помню. Каждый раз, когда они приходят – делают это неожиданно и стремительно.

– Быть может – очередные учения, – вновь предположил Дисмас, но Никифор тут же отмёл и эту мысль.

– В таком случае, нас бы предупредили ещё вчера днём или вечером в более официальной обстановке.

Пока товарищи вели неспешную беседу, они проехали ратушу с высоким остроконечным шпилем в центре города и оказались на набережной.

– К слову, – внезапно оживился Никифор. – Как поживает почтенный Магн Науталопус?

– Брат? – удивился вопросу Дисмас, тут же неопределённо махнув рукой. – Что с ним станется. Командует небольшой эскадрой из четырёх судов – «своим маленьким флотом», как он её называет, – раздражённо ответил Науталопус, помятуя о превредном характере своего младшего брата. Слишком уж часто он любил влипать в неприятности. Разумеется, старший придёт на выручку. Однако постоянные увещевания и нотации раздражали не только Магна, но и самого Дисмаса. В первую очередь от того, что младший Науталопус никогда не обращал внимания на слова брата, предпочитая прислушиваться к собственному, зачастую неверному мнению.

– Я слышу в голосе зависть? – толкнул локтём в бок товарища Никифор. – Порадовался бы за брата.

– Я радуюсь.

– Ага, – скептически осмотрел друга мужчина. – Аж из штанов от радости выпрыгиваешь.

Слова боевого товарища не имели никакого смысла. Все знали, что Дисмас был горд за Магна, когда тот получил столь серьёзное повышение, пусть даже обогнав в этом старшего брата. Знал об этом и Никифор, но ничего не мог с собой поделать. Лёгкими подколками он пытался прогнать угрюмое настроение, в котором пребывал Науталопус, видимо, спросонья.

– Так что ты хотел узнать? – не обратив никакого внимание на скептицизм товарища, поинтересовался офицер.

– Есть ли какие-то новости с «большого флота»?

– В последнее время пираты активизировались. Но не это самое страшное, – вздохнул капитан, тяжёлым взглядом уставившись на удивительно спокойную морскую гладь. – Среди матросов на кораблях флота стали расползаться не самые приятные слухи.

– Например? – подобрался Никифор, полностью обратившись в слух.

– В подробности он не вдавался. Сказал лишь, что постарается сам докопаться до истины.

– Так и написал? – удивился кентарх. Поймав утвердительный кивок от Дисмаса, он лишь присвистнул. – Серьёзное, видать, дело. Надеюсь, оно никак не касается нашего собрания.

– А я надеюсь, что мой безалаберный братец не вляпался в очередную авантюру, – мрачно отозвался Дисмас, не спуская глаз с удивительно смирной морской синевы.

Море и впрямь было спокойным, но туман, густыми облаками клубящийся у самой кромки воды, мешал обзору и не давал рассмотреть хоть что-то дальше схиниона от берега. В воздухе помимо солёного запаха моря и водорослей, что выбросило на берег прошедшим ночью штормом, витало ещё и нечто, едва уловимое, но, вместе с тем, хорошо знакомое – ощущение приближающейся беды.

От ушей и до пят у Дисмаса пробежали мурашки, а под ложечкой неприятно засосало. От этих ощущений мужчина передёрнулся. Рефлекторное движение тела не осталось незамеченным его товарищем.

– Тоже почувствовал, – натянуто улыбнувшись, то ли вопрошая, то ли утверждая, буркнул Никифор.

– Угу, – кивнул в ответ Дисмас, вглядываясь в затянутую пеленой морскую гладь, обманчиво спокойную, таящую за собой неведомые опасности.

Мысли офицера были далеко не радостные. Этот приморский город хоть и был важной торговой точкой Александрийской империи, однако находился под прикрытием имперского военного флота, а потому даже пираты предпочитали не испытывать судьбу ради наживы. Лишь редкие удалые пиратские капитаны не страшились печальной участи и нет-нет, да нападали на прибрежное поселение. Однако нападения были настолько редки, что хватит пальцев на одной руке, чтобы перечислить все. Любая попытка удалых корсаров разбивалась, как правило, о скалы возле городского пляжа. Расположенные слегка в отдалении от берега, они выступали естественной преградой перед любым захватчиком, решившим высадиться в городской черте.

Именно от того, что город находился под надёжной защитой, как военных кораблей, так и самой природы, флотская эскадра, охранявшая непосредственно поселение, была небольшой. Состоящая лишь из десятка кораблей, она выполняла, скорее, номинальную функцию представления власти Александрии в этом регионе. Борьба с контрабандистами – вот основная функция кораблей, стоящих на страже порта.

Когда Дисмас только перевёлся в это городишко, он и представить не мог, насколько печально обстояли дела с местным флотом. Как опытный флотоводец и морской офицер, который прошёл не одну компанию, Науталопус просто не мог закрыть глаза на ужасное состояние эскадры. Не раз и не два он разбивал лоб в попытках донести до друнгария свои мысли и замечания. Впрочем, усилия эти не пропали бесследно. Дисмас смог добиться капитального ремонта хотя бы нескольких кораблей, включая его собственный.

– Знаю я этот взгляд, – закатил глаза Никифор, предвкушая гневную тираду о плачевном состоянии кораблей.

– Думаешь, случись чего, мы сможем отбиться, с нашей-то эскадрой? – мрачно спросил Дисмас.

– У нас десять боевых судов, – пожал плечами Никифор.

– Три из которых стоят на вечном приколе с вот такими, – Дисмас показал жестом, – дырами в бортах.

– А как же тяжёлые триремы?

– Это ты про те две посудины, что стоят в доках? Так одна из них после пожара выволочена на сушу.

– А вторая в личном владении нашего друнгария, – мрачно кивнул Никифор, удивляясь, что, в конце-концов, согласился с другом. Шумно выдохнув, он цокнул.

– В любом случае, нас прикрывает флот – а там, уж поверь, смогут отбиться, если что-то случится.

– Хоть бы ты оказался прав, – без энтузиазма отозвался Дисмас.

– Ты ещё сомневаешься? – фыркнул собеседник.

– Как бы то ни было, не стоит заставлять уважаемого адмирала ждать, – усмехнувшись, заявил Никифор. Науталопус не мог с этим не согласиться.

Прицокнув и тряхнув вожжами, офицеры ускорили своих лошадей.

Свежий, промозглый от дождя и солёный воздух бил в лицо. Утренняя прохлада освежила голову Науталопуса. Пусть он и не знал причин срочного вызова – это, в сущности, было неважно. Он, в первую очередь, кентарх. Как офицер он просто не мог позволить, чтобы его мыслями овладело упадническое настроение.

Хотя причин для радости или веселья не было от слова совсем, всё же мысли Дисмаса упорядочились, а дух его окреп. В конце концов, так ли важна причина, по которой он должен явиться в штаб? Важно лишь то, что ему дали приказ явиться в Арсенал, и он явится.

Никифор уловил перемену в настроении друга. Лишь взглянув на Науталопуса, у него самого появилась уверенность, а под растрёпанными усами на устах стала играть привычная для окружающих легкая ухмылка.

– Ты Викторию-то предупредил о внезапной отмене отпуска? – вопросительно приподнял бровь Никифор.

– Не поверишь, – усмехнулся Дисмас. – Она узнала об этом едва ли позже меня.

– От чего же не поверить, – разгладил усы рукой Никифор. – Она девчонка умная – даром, что в мать пошла.

Спорить с заявлением друга Науталопус не стал. Его дочь действительно была на редкость смышлёной. Даже несмотря на то, что мать она с рождения не видела, всё же Виктория была на неё невероятно похожа не только характером, но и внешне: тот же острый, но добрый взгляд, те же золотистые волосы, тот же небольшой и слегка приподнятый нос. Даже жесты и мимика – всё напоминало о почившей супруге Дисмаса. Это подмечали все, кому удавалось пообщаться с наследницей рода Науталопусов.

Воспоминания об безвременно ушедшей возлюбленной Дисмаса вновь заставили вернуться мужчину в мыслях на пятнадцать лет назад, в, казалось бы, такое далёкое прошлое. Семья Науталопусов жила на юге огромной Александрийской империи. Мягкий климат тех мест радовал местных жителей практически круглый год. Исключением был лишь небольшой период времени зимой, когда в течении едва ли не целого месяца промозглый штормовой ветер с моря сталкивался с тёплыми континентальными потоками воздуха. В это время те места оказывались меж борьбой ледяных порывов ветра и теплотой, что не давала суровой морской непогоде покрыть землю ледяной коркой. От того местные жители страдали вдвойне: с одной стороны постоянные ветра, что могли сбить с ног иного зеваку, с другой же стороны сырость, что порождалась конфликтом двух противоположных сил природы.

Пусть причуды стихий бесновались чуть менее месяца, тем не менее, этого вполне хватало, чтобы не слишком крепких телом людей охватывало сильной простудой и тяжёлым кашлем. Так случилось и с матерью Виктории.

Однажды супруга Дисмаса оказалась простужена. Начиналось всё с лёгкого кашля, который, впрочем, весьма быстро перерос в нечто большее. Так появились первые признаки горячки. Несмотря на то, что женщина была сильна как телом, так и духом, болезнь в итоге полностью ею завладела и, в конце концов, окончательно свалила.

Воспоминания захватили Дисмаса. Однако он, как и прежде, задушил в себе всю горечь, оставив лишь тёплые и светлые воспоминания о своей возлюбленной. Ради Виктории он обязан быть сильным, не показывая слабость – всё ради того, чтобы дочь могла без лишних слов довериться и опереться на отца.

– И вновь ты вспоминаешь свою благоверную, – вздохнув, констатировал Никифор.

– Не могу не вспоминать.

– Нашёл бы ты уже кого-нибудь. Глядишь, прошлое перестанет преследовать тебя.

– Если бы всё было так просто.

– Куда уж проще, – закатил глаза Никифор, вновь испуская табачный дым. – Ты же офицер, ещё и со своим, пусть и небольшим, поместьем. Всяко сможешь найти себе почтенную матрону. Тем более, местные барышни не слишком искушены, в отличие от столичных девиц.

– Охотно верю, – скорчив кислую мину, выдохнул Дисмас. Никифор на это лишь неопределённо кашлянул и разгладил ус.

– Ещё бы! – развёл руками мужчина, – Я же из столицы был переведён в это самое скучное место во всей империи.

– Не скучное, а тихое, – поправил друга Науталопус.

– Самое-то для того, чтобы осесть и спокойно встретить старость? – вновь вернулся к прежней теме усач.

– Опять ты за своё. Ты мне друг или сводник? Как я уже говорил, передо мной есть долг. Долг офицера и отца. Как отец я должен заботиться о Виктории, а как офицер обязан служить и защищать императора и всю империю.

– Почему друг не может быть сводником? – пожал плечами Никифор. – Ты пойми, я же тебе не желаю ничего худого. Твои убеждения не должны стать помехой для счастья твоего и Виктории.

– Мы вполне счастливы, – пробубнил в ответ Дисмас.

– Оно и видно, – махнул головой Никифор, стряхивая с капюшона собравшуюся в складках влагу.

– Не хочешь о себе думать, так подумай о дочери.

Науталопус устало опустил голову. Каждая встреча с Никифором заканчивалась небольшой дружеской перепалкой, которая, тем не менее, изрядно утомляла мужчину. Неважно, по какому вопросу – друзья всегда занимали противоположную точку зрения, отстаивая её, даже понимая её несостоятельность. Однако когда дело касалось службы, эти двое работали удивительно слаженно, предлагая план и обсуждая мелкие детали. Так и сейчас, едва они заметили впереди возвышающиеся стены Арсенала, так сразу все разговоры прекратились, а сами мужчины, подобравшись, вмиг посерьёзнели.

За разговорами друзья не заметили, как оказались в порту. По правую сторону от товарищей в доках были пришвартованы немногочисленные торговые суда. Были среди них как небольшие шхуны с двумя или тремя мачтами, так и большие, раздутые галеры с несколькими рядами вёсел.