Приключения капитана Дисмаса. Зов крови

Глава II.

Военный совет

Арсенал хоть и стоял внутри городских стен, всё же располагался особняком как от основных улиц города, так и от порта. Толстые, угловатые стены с нехарактерными для Александрийской империи круглыми башнями опоясывали небольшой участок побережья и слегка возвышались над двускатными черепичными крышами городских домов. Сложенные из красного кирпича они служили надёжным укрытием для небольшой эскадры, что патрулировала местные берега и базировалась в этом городе. Моряки не боялись за свои корабли, покуда те находились на приколе внутри этой крепости. Ни сильные ветра, ни высокие волны, ни набеги неприятеля не могли навредить этим мощным укреплениям или пошатнуть решимость их защитников.

От порта и остального города Арсенал был отделён небольшим рвом. Будучи изолированным, крепость легко могла вместить в себя всех жителей этого прибрежного поселения в случае опасности, какой бы она ни была.

Врата в Арсенал обычно сторожили легковооружённые солдаты из числа городской стражи. Однако, ныне, перед входом на посту стояли тяжеловооруженные легионеры. Суровые лица хмуро взирали на окрестности, зорко следя за всем, что происходит поблизости.

– Стоять! – гаркнул один из стражей. Солдат выглядел недовольным, мрачно взирая исподлобья на приблизившихся путников.

Сбавив ход, два офицера подъехали к вышедшему вперёд воину, в котором Дисмас признал декарха – командующего небольшим отрядом из десяти человек. Мужчина ощутил лёгкое покалывание под лопаткой. Поёжившись от неприятных ощущений, он переглянулся с другом и, уловив молчаливый кивок, выехал вперёд.

Сбросив с головы капюшон, Науталопус протянул солдату скреплённый личной печатью друнгария свиток.

Пока солдат проверял документы, Никифор лишь молча наблюдал за легионерами на посту.

Солдаты, которые стояли на страже врат были облачены в ламеллярные доспехи с украшенными латунной чеканкой полусферическими шлемами на голове. В руках были большие ростовые щиты и длинные копья. Хмурые взгляды бывалых вояк были красноречивей всяких слов и обещали немедленную кару для любого нарушителя, решившего проскочить мимо этих воинов.

Переведя взгляд на стены Арсенала, Никифор острым взглядом заметил в бойницах готовых к стрельбе лучников и боевых магов.

Чуть было удовлетворившись хорошей подготовкой, но обеспокоенный таким большим числом согнанной пехоты мужчина вынул изо рта трубку и хотел обратиться к Дисмасу. Однако вспышка на границе сознания – некое чувство, буквально кричащее об опасности, заставило его оглянуться. Лишь краем глаза удалось заметить направленную в сторону двух друзей баллисту. Она была явно не одна, но это было и неважно, ведь случись что – увернуться он никак не успеет.

Никифор не любил полагаться на удачу и редко когда позволял судьбе бесконтрольно владеть ситуацией. Тем не менее, сложившаяся сейчас ситуация была из таких. Более того, в любой миг он мог быть размозжён тяжёлым болтом баллисты. Излишне разыгравшееся воображение не замедлило подкинуть образы мучительной гибели офицера от такого снаряда.

Оцепенение продлилось недолго. Не больше мгновения прошло перед тем, как морской офицер взял себя в руки. Глухо прокашлявшись от очередной затяжки, мужчина снял с седла флягу и в несколько глотков ополовинил её.

– Долго ещё? – оторвавшись от сосуда с водой, негромко спросил у друга Никифор.

– Можете проезжать, – удостоверившись, что всё в порядке, декарх стукнул кулаком в грудь и, наконец, пропустил товарищей внутрь крепости.

По лицам двух друзей было видно, какое облегчение испытали оба офицера, едва проехав стоявших на посту легионеров.

– Ну и солдатни согнали, скажу я тебе, – нервно усмехнувшись, вслух прокомментировал произошедшее Никифор.

Дисмас никак на это не ответил. Он понимал настроение своего друга. Более того, он разделял его. Ему также не нравилось резкое усиление гарнизона города за счёт легионеров.

Оставив позади врата, офицеры попали за стены Арсенала. Оказавшись внутри крепости, мужчины отметили ещё большее количество солдат. Науталопус не заметил ни у одного бойца сумок с личными вещами. Вместо этого в глаза бросилась удивительная слаженность и полная готовность к бою.

Мигом преодолев небольшую привратную площадь с низенькими одноэтажными домами, предназначенными для расквартированных солдат и небольшого гарнизона, друзья оказались у причала.

Вдоль пирса пришвартованными стояли все имеющиеся у города военные суда. Флагманом этого небольшого флота была тяжёлая трирема. Она имела высокие и прочные борта, окрашенные в бордовые и жёлтые цвета. На носу были изображены глаза, а чуть ниже, слегка выглядывая из водной глади, виднелся бронзовый рострум – мощный таран, наносящий страшные повреждения кораблю противника. На самой палубе возвышались две кирпичные башни для магов и лучников. Оба паруса были сложены, а «ворон» – обычно применяемый при абордаже, сейчас был опущен и использовался в качестве трапа для снующих туда-сюда матросов.

Через пару кораблей от флагмана у пирса был пришвартован и корабль Дисмаса. Небольшое, двухмачтовое судно с косыми парусами треугольной формы, двумя рядами вёсел и небольшим тараном на носу. Высокие борта корабля позволяли в случае необходимости разместить дополнительных гребцов на верхней палубе, не переживая об их безопасности. На носу и корме, на специально оборудованных площадках, уже несли вахту полностью вооружённые лучники.

Разглядывая плавные линии обвода деревянной обшивки своего корабля, Дисмас тепло улыбнулся. Ещё будучи зелёным юнцом, едва вышедшем из школы морских офицеров, он был приписан на этот корабль в качестве старшего кормчего. С тех пор прошло немало лет. Он смог дослужиться до бандофора, а затем и до кентарха. Даже успел поучаствовать в нескольких крупных морских сражениях. Ни разу судно не подвело своего капитана.

– Это Григорий на полуюте? – обратил внимание на раздающего команды молодого, но крепко сложенного мужчину Никифор.

– Он самый, – кивнул Дисмас. Выпрямившись, он стукнул кулаком в грудь, поприветствовав корабельного мага и, по совместительству, своего заместителя.

Заметив капитана, Григорий тут же подобрался и, что-то раскатисто гаркнув команде, так же поприветствовал старшего офицера.

– Ave! – вслед за старшим помощником, в один голос пророкотала команда.

В отличие от флагманского корабля, на судне Науталопуса был лишь один маг. Он исполнял роль старшего помощника капитана. В отсутствии кентарха именно он брал на себя руководство судном и всей его командой.

Этим утром Григорий также получил приказ о срочном сборе. Однако поступил он не от друнгария, а от одного из его заместителей, командующего отрядом кораблей, в который входило и судно Дисмаса. Содержание приказа было предельно понятным. Старшему помощнику следовало срочно явиться в Арсенал и начать подготовку корабля к боевому дежурству.

Науталопусу показалось странным, что приказ о подготовке судна был отдан в обход его – капитана корабля. Такое могло случиться лишь в самых экстренных случаях, когда нет времени на отдельный сбор команды и долгую подготовки судна.

– Надо же, мой корабль также вовсю готовится к выходу, – хмуро констатировал Никифор. Вся эта срочность и внезапность не предвещала ничего хорошего. Если даже суда заранее начали готовить, то могло произойти всё, что угодно: от нападения крупной пиратской эскадры, до вторжения противника.

В отличие от своего друга, Никифор никогда не принимал участия в реальных сражениях, ограничиваясь лишь мелкими стычками с единичными кораблями пиратов или судами контрабандистов. Поэтому сейчас, от осознания, что, возможно, ему придётся вступить в первое настоящее морское сражение, руки слегка подрагивали, а голова слегка кружилась. Мужчина заметно нервничал. Нервничал, но никак не боялся. Трусом он не был никогда, не будет и сейчас, когда рядом надёжный друг, не раз прошедший через подобное.

Дисмас не мог не заметить изменившееся настроение товарища. Нервозность друга слишком сильно бросалась в глаза. Тот даже перестал курить свою трубку. От невозмутимого спокойствия не осталось и следа.

Науталопус прекрасно понимал своего друга. Всё же когда-то он сам чувствовал себя точно так же. Тем не менее, потерять лицо перед своей командой капитан никак не мог. Ведь, в таком случае волноваться станет вся команда, а это чрезвычайно опасно в море.

– Держи нос по ветру! – ощутимо хлопнул товарища по спине Дисмас.

Бросив вопросительный взгляд на Науталопуса, Никифор выдохнул. Пусть он сам нервничал, но команду подводить капитану было никак нельзя. Кем он будет, если собственноручно посеет в моряках смятение? Сплюнув на землю, он вернул себе прежнее флегматичное настроение, пусть и напускное, но он не уронит лица перед своей командой.

Остальные суда из числа местной эскадры также вовсю готовились к выходу в море. Матросы, подгоняемые криками бандофоров, сновали туда-сюда, подготавливая корабли к боевому выходу. Однако время не стояло на месте. Дальнейшее созерцание грозило опозданием на военный совет, что было недопустимо. Друзья спешно покинули пристанище военных судов и отправились вглубь Арсенала.

В отдалении от причала над всеми одноэтажными домиками возвышалось одно массивное здание. Стены его были толстыми, выполненными из грубого, необтёсанного камня. На плоской крыше, прячась за бойницами, стояли в дозоре лучники. Кроме того в глаза бросалась и высокая башня с часами у самой верхушки. Она являлась частью самого сооружения и выполняла функцию тюрьмы. Многочисленные окна с прочными решётками сплошь испещряли стены этого донжона.

В этом массивном здании находился морской штаб, в котором руководство над местной эскадрой осуществлял друнгарий.

Перед входом, как и всюду до этого, дежурили легионеры. Тем не менее, в этот раз солдаты без вопросов пропустили двух офицеров, едва те стянули капюшоны.

Внутри в просторной зале за овальным столом капитаны уже вовсю что-то обсуждали. Столь сильно все были вовлечены в разговор, что не заметили, как к ним присоединились Дисмас с Никифором. Лишь старый друнгарий заметил опоздавшую парочку офицеров. Бросив на них прищуренный, не обещающий ничего хорошего, взгляд, он вновь вернулся к делам насущным.

– Если уж флот не может сдержать предателей, что можем мы с нашими судёнышками? – обречённо вопрошал один из капитанов.

Ни Дисмас, ни Никифор не ожидали услышать на совете столь неутешительные речи, насквозь пронизанные безнадёгой. Лишь повнимательней оглядевшись Науталопус понял, что было не так. Все морские офицеры – кентархи, которые должны своим бесстрашием вести людей в бой выглядели сейчас точно юнцы, впервые оказавшиеся на борту военного судна. В глазах большинства читалось непонимание, а лица сковал страх.

– А что происходит-то? – шёпотом обратился к одному из капитанов Никифор. Однако то ли он громко спросил, то ли у главы штаба резко обострился слух, на вопрос мужчины отреагировал друнгарий.

– Раскол, – сухо произнёс начальник штаба. – Подлые предатели подняли оружие против власти императора.

– Теперь всё становится на свои места, – кивнул Дисмас.

– Пояснишь? – вопросительно приподнял бровь друнгарий.

– На пути нам с Никифором то и дело встречались усиленные легионерами патрули, а в городском порту на редкость тихо. Да и срочная подготовка кораблей к выходу тоже становится ясна.

– Только не ясно, почему мы должны понапрасну губить свои жизни и жизни наших моряков, – дрожащим голосом высказался один из капитанов.

– Понапрасну Родину не защищают, – грозно произнёс Дисмас. Мужчина ненавидел трусов и предателей. Он не раз был на грани гибели. Но мысли о предательстве или трусливом бегстве ни разу не посещали его голову. Поэтому сейчас, наблюдая за струхнувшими капитанами, кентарх крепко, до скрежета сжал зубы. На лице заиграли желваки, а ладони сами собой сжались в кулаки.

Науталопус был в шаге от того, чтобы сорваться и тут же прикончить паникёров и трусов. Лишь осознание неправильности принимаемых в порыве злости решений заставило Дисмаса отступить. Несколько вдохов ушло на возвращение рационального спокойствия и взвешенности. Гнев не исчез полностью, лишь притупился. Лицо хоть и стало мягче, но от того было не менее суровым.

– Пусть мы и сложим свои головы, но остановим врага, не отдадим город и жителей на поруганье, – ровным, хлёстким голосом сказал кентарх.

Стойкая выдержка и спокойствие в голосе Дисмаса произвели на остальных отрезвляющий эффект. Науталопус понимал, что предатели оказались именно в рядах того флота, что стоял на страже окрестных берегов. Понимал он и неизбежность грядущей схватки. Но не страшила его ни грядущая схватка, ни возможная гибель. Кентарх до того успел поучаствовать не в одном сражении. Из каждого ему удавалось выходить живым, сохранив и судно, и большую часть команды.

Дисмасом овладело предвкушение грядущего. Морские сражения были похожи на идеально поставленный танец, где вместо танцоров тяжеленные суда с многочисленным экипажем. Танец, в котором нельзя допустить даже малейшую ошибку. Неверные решения море не прощало.

Вовсе не обязательно было бы даже сближаться с противником, чтобы заставить того сдаться. Впрочем, если же дело дошло до сближения и абордажа – тут уж шёл в ход верный меч.

От нахлынувших воспоминаний на кончиках пальцев закололо, а дыхание сбилось. Прежняя маска спокойствия исчезла. На лице заиграл едва заметный оскал, предвкушающий скорое сражение.

– Мы ожидаем нападения не только с моря, – жестом пригласил к карте двух офицеров друнгарий. После этих слов в зал вошёл офицер сухопутных войск. В идеально отполированном медном рельефном панцире отражался свет горящих свечей и лучин, освещавших помещение.

Заметив на голове небольшой посеребрённый венок, собравшиеся незамедлительно поспешили отдать честь – ударить себя кулаком в грудь.

– Ave! – поприветствовали вошедшего турмарха морские офицеры.

Командующий легионом кивнул. Лицо его было угловатым, с острыми скулами, низко посаженными бровями и слегка кривоватым носом, не выражало ни единой эмоции. Словно изваяние из мрамора, он ненадолго застыл возле двери.

Одёрнув плащ фиолетового цвета, мужчина, в два шага преодолел расстояние от двери до стола в центре зала и без промедления подошёл к карте.

– С суши мятежники, скорее всего, нападут с северо-запада, – указкой показал на крайние верхние городские врата командующий сухопутными войсками. – Местность там не самая простая за счёт болот и крутых холмов, покрытых лесами. Впрочем, это также играет на руку предателям. Если они решатся, то смогут подойти незамеченными к самым стенам.

– Насколько мы уверены, что восставшие не придут с юга? – слегка дёрнувшись, спросил Дисмас, обеспокоенный за жизнь своей дочери и сохранностью поместья.

На вопрос офицера друнгарий лишь странно, словно бы с подозрением, оценивающе взглянул в глаза мужчине. Пытаясь отыскать ответ на известный лишь ему одному вопрос, начальник штаба, в конце концов, цокнул языком, кривовато ухмыльнувшись.

– Можешь быть спокоен, кентарх. С юга предатели точно не нападут.

– Смею напомнить, – дал знать о себе Никифор. – Собравшиеся здесь – морские офицеры, думать сейчас иначе, как о предстоящем бое, нам не стоит. Оставим битву за город на уважаемого турмарха.

Неуверенность в своём голосе мужчина старался подавить, как мог. Для него самого предстоящее сражение должно стать первым. Оттого внутри всё сжалось. По телу прошла едва заметная дрожь, а пальцы онемели. Но всё же Никифору удалось совладать с нахлынувшим беспокойством.

«Не ради праздных забав он пошёл служить во флот» – говорил самому себе мужчина.

Друнгарий хотел уже было осадить наглого кентарха. Никифор действительно никак не мог указывать вышестоящим офицерам. Это понимал и сам капитан. За несколько мгновений он сумел понять, что ляпнул. Прикусив язык, он приготовился выслушивать совсем нелицеприятные речи. Но лишь напряжённая тишина витала в воздухе.

– Ваша светлость, – обратился к друнгарию турмарх. – Офицер прав. Я здесь лишь для того, чтобы скоординировать связь между войсками.

Короткая перепалка закончилась, так и не начавшись. Совет продолжился. Собравшиеся капитаны сгрудились вокруг разложенной на широком столе морской карты. На ней с предельной точностью, в деталях был изображён берег. Все скалистые выступы, неприметные бухты и отмели отчётливо виднелись на искусно исполненном изображении местности.

– Дисмас, – отчего-то обратился вначале к кентарху друнгарий. – Отправляйся в патрулирование вдоль берега на юг, до Скалы Утопленника, – очертил указкой незамысловатый маршрут начальник штаба. Окончание пути лежало возле небольшого, но от того не менее опасного скалистого выступа.

– Двадцать миль, – задумчиво произнёс Науталопус, пытаясь прикинуть время, которое затратить на весь маршрут.

– На одно лишь плаванье туда-обратно уйдёт не меньше четырёх часов при столь сильном тумане.

– Ты выходил в плаванье и на куда более дальние расстояния.

– Верно, – кивнул Дисмас. – Но то было обычное патрулирование. Ничто мне не мешало и не подгоняло. Сейчас же нам нельзя разбрасываться силами.

– Мы не разбрасываемся, – вклинился турмарх. – Нужно быть уверенным, что противник не сможет высадить десант в тылу наших войск. Ты наиболее опытный среди присутствующих морских офицеров – эту задачу никто иной не сможет исполнить лучше.

Спорить с двумя старшими офицерами Дисмас себе позволить не мог. Да и бесполезной вышла бы эта затея. Своим авторитетом эти двое без труда заткнули бы любого в этом зале. Вместо бессмысленной перепалки Науталопус решил поскорее выйти в море. Завершив патрулирование, мужчина рассчитывал успеть вернуться и прийти на помощь эскадре. От чего-то офицер ничуть не сомневался в истинности своих предположений.

Стукнув кулаком в грудь, Дисмас собирался было уже покинуть зал. Едва он открыл одну из массивным дверных створок, как голос друнгария заставил мужчину остановиться.

– К слову, как поживает ваш дорогой брат? Не было ли от него вестей?

– Никак нет, госопдин, – склонил голову Науталопус.

– Что ж, – серьёзно о чём-то призадумавшись, схватился за лоб губернатор. – Это прискорбно. В этот раз старшим помощником возьмёшь одного из моих магов. Твой бандофор уже предупреждён.

Неожиданный, ничем необоснованный приказ выбил мужчину из колеи. На мгновение он сделался задумчивым, растеряв всю прежнюю серьёзность. Однако выдержка не позволила надолго застыть с озадаченным видом. Вернув прежнюю решимость, Дисмас лишь коротко кивнул и с силой распахнул дверь, уходя прочь из зала совета.

Глава III.

Первые сомнения

Дисмас стоял на палубе «Стремительного» – собственного военного корабля. Пока команда завершает последние приготовления к отплытию, у капитана появился краткий миг на раздумья. Мысли его не были направлены куда-то далеко. Даже образ дома на время затерялся в потоке размышлений о появившемся старшем помощнике. Юнец был временно приставлен к Науталопусу по приказу самого друнгария. Спорить с отданным распоряжением офицер не собирался. Не время и не место было для таких споров. Впрочем, стоя на полуюте своего судна, мужчина поневоле обратил свои мысли к временной замене прежнего бандофора.

Едва Дисмас ступил на палубу собственного корабля, как к нему тот час же подбежал парень. На взгляд капитана мальчишке было не больше шестнадцати лет. Юнец впервые выходил в море на боевое дежурство. Это было заметно. Слишком сильно тряслись его руки, а на лице, пусть и играла напускная бравада, но то было не более чем маской. Маской, за которой юноша старательно пытался скрыть страх. Попытку эту нельзя было назвать совсем уж плохой, если бы не взгляд мальчишки. Глаза с расширенными зрачками готовы были вот-вот выпрыгнуть из орбит, а высоко поднятые брови лишь закрепили уверенность капитана в своих предположениях.

– Ave! – дрожащим голосом громко выпалил юнец прямо в лицо Дисмасу. От этого внезапного удара по барабанным перепонкам капитан заметно поморщился. Он был недоволен. Недоволен тем, что накануне предстоящего сражения опытного старпома и верного боевого товарища отозвали на флагман. Замена же казалась Дисмасу лишь обузой, которая могла в самый напряжённый момент струхнуть и подвести всю команду.

– Не стоит так кричать, юноша, – недовольно произнёс Дисмас. – Чай не на плацу перед высоким начальством.

– Но как же… – обескураженный таким приветствием парень не договорил свою мысль. Заметив смятение в глазах нового бандофора, Натуалопус лишь тяжело вздохнул. Махнув рукой, он приказал мальчишке следовать за ним.

– Капитан на палубе! – раздалось откуда-то с марса. Тут же вся команда поспешила вытянуться.

– Ave капитану! – в один голос пророкотала команда корабля.

Дисмас не оставил приветствие без ответа. Выпрямившись, он окинул взором всю палубу, где сейчас собрались все матросы, и стукнул кулаком в грудь.

– Славься «Стремительный» и славься его команда! – поприветствовал команду капитан.

– Приготовьте корабль к отплытию, – обратился Дисмас к юнцу. В ответ мальчишка лишь коротко кивнул и незамедлительно принялся исполнять отданный приказ.

Наблюдая за бегающим по палубе молодым магом, Науталопус не мог не отметить странную неопытность в поведении парня. Команды тот отдавал с запозданием. При этом подбегая чуть ли не лично к каждому матросу.

Матросы, и без того недовольные внезапной сменой бандофора, вовсе не воспринимали бегающего туда-сюда мальчишку в качестве помощника капитана. В силу своей незрелости парень побаивался быть излишне резким с командой, оттого приказы его походили, скорее, на просьбы. Мягкий, слегка подрагивающий голос лишь усиливал это впечатление. Разумеется, под бдительным взором Дисмаса никто из матросов даже не думал ослушаться юнца. Суровое наказание ждало того, кто осмелится не выполнить приказ старшего офицера. Тем не менее, способы выразить своё несогласие были и у простых моряков.

Пусть и в точности, но выполнялись команды с большой неохотой. Словно оказывая одолжение, матросы были крайне нерасторопны, с напускным усилием выполняя даже самые простые приказы. То и дело, они снисходительно поглядывали на юнца.

Если у моряков и было уважение, то лишь к капитану и прежнему старшему помощнику. Всем своим видом они оказывали, что не приняли нового бандофора. Это прекрасно понимал и сам маг. Однако исправить ситуацию он не мог. Намечающийся поход грозил стать для него первым не только боевым выходом, но вообще выходом в море. Приказ о переводе на другой корабль в качестве заместителя капитана лишь усилил нервозность юнца. Он едва окончил магическую академию, как его тот час же перевели в это захолустье.

Кулаки мальчишки сжимались и разжимались в приступе злобы на друнгария, который дал приказ о переводе, на капитана Дисмаса, на команду, что исполняет приказы спустя рукава. Впрочем, больше всего он злился на самого себя – зелёного юнца, потому что не может даже прикрикнуть на спесивых моряков.

Внезапно раздался звук разрывающего воздух хлыста.

– А ну захлопнули пасти и живо принялись за работу! – взревел капитан.

Всё то время, пока мальчишка бегал по палубе и раздавал команды матросне, Дисмас внимательно наблюдал за действиями новоиспечённого старпома. Науталопус без труда смог понять, что мальчишке не хватает опыта и, что самое важное, внутреннего стержня – жёсткости в характере. Слишком уж мягок был юнец. Не его было желание перевестись на новый корабль, но приказ – есть приказ. Обсуждать или оспаривать указ друнгария Дисмас не мог позволить ни себе, ни другим. Поэтому, воочию наблюдая за отказом команды слушаться нового бандофора, капитан вынужден был вмешаться лично.