Вселенские дыры души

Явление

Улица наполнилась рыданиями бесконечных дождей. И июль стыдливо спрятал глаза перед мокрой гусеницей, ютившейся под листочком петунии. Лужи разрастались, сливаясь друг с другом в бесконечные мутные зеркала. В канавах по обочинам дорог купались бездомные собаки. Свет луны в ночь накануне был хрустально чист.

Мария сидела у окна, съёжившись от прохладного ветерка. Её руки украшали бесконечные бусины-браслеты, в пряди волос были вплетены разноцветные канеколоновые косички, на груди из-под майки виднелся узор немного размытого мехенди.

Мария не спешила расставаться с июнем, только что покинувшим перекидной календарь. Ей всё ещё казалось, что она не здесь – в своей маленькой уютной квартирке. Она там, где тёплое море рассказывает свои романтические новеллы под беспокойные крики чаек. Для неё всё ещё звучал его голос – парня с высокого берега Анапы, который пел свои робкие песни, стоя среди весёлой толпы подвыпивших прохожих. От отпуска осталось несколько дней, которые она проводила дома в уединении.

Янтарь, пушистый белый кот Марии, залез на обшарпанное кресло и свернулся калачиком среди мягких игрушек. Девушка нежно посмотрела на своё пушистое сокровище и продолжила читать книгу. Бережно листая страницы, она пила смузи из персиков, мандарин, яблок и земляничного йогурта. На часах, тикающих приглушённо и вкрадчиво, было четыре утра.

Глаза Марии то и дело слипались, но она настойчиво продолжала погружаться в «Хроники заводной птицы» Харуки Мураками. Неспешное повествование автора заставляло задумываться над каждым словом, искать потаённые смыслы и всей душой сопереживать главному герою по имени Тору.

Акасаки Корица предлагал Тору не идти против течения. Если нужно подняться, то надо идти наверх, если необходимо спуститься, то вниз. При подъёме – залезать на самую высокую башню. Желание понять слова Корицы Марию в кровать не отпускало. Ещё Акасаки считал, что при спуске нужно спускаться на дно самого глубокого колодца. Без течения – не делать и вовсе ничего. А если ему мешать, то всё высохнет, что приведёт к хаосу во всём мире.

Эта мысль – не мешать течению – звучала почти как заповедь: позволять воде тебя нести и не сопротивляться. Но чем глубже Мария погружалась в книгу, тем яснее ей казалось, что в этой заповеди таится иная мысль: течение само по себе – не что-то мудрое. Оно – лишь сила, лишённая цели. И не всякое вмешательство приведёт к разрушению, и не всякая пассивность станет спасением. Можно залезть на башню, чтобы разглядеть направление реки, а можно спуститься в колодец, чтобы услышать её сердце. И порой одно едва заметное движение удерживает берег от обвала.

Каждому из нас необходимо обладать тонким искусством: чувствовать течение, знать, когда плыть вместе с ним, а когда – осторожно поправлять курс. А ещё Мария думала о том, как легко принять за мудрость любую формулу, потому что она снимает бремя выбора, и как трудно признать необходимость вмешательства. Её веки уже совсем смыкались. И в поверхностном полусне ей привиделся Тору на вершине башни. С пустым ведром в руках. Мир растекался вокруг него, и он стоял, колеблясь – поднять ладонь, чтобы поймать хотя б его каплю, или не шевелиться, давая течению отнести Кумико от него всё дальше и дальше.

«Ох, куда же она всё-таки делась?» – задавалась вопросом Мария, размышляя о Кумико. Ей было очень жаль Тору, но в то же время – она винила его в исчезновении жены. «Разве она покинула бы его, если бы он относился к ней с большим вниманием?», – размышляла девушка. Личная драма Марии на книжную была совсем не похожа. Хотя она тоже бросила своего возлюбленного. Но причина была совсем другой. И страдала Мария очень сильно – будто на самом деле бросили её. Может быть, так оно и было, если копнуть поглубже. Но она и не копала.

Девушка пропускала через себя то, как одиночество накатывало на Тору. И разрезало его сердце. Ему казалось, что даже вода, которую он пил, и воздух, которым дышал, были наполнены иголками; страницы книг в его руках были как лезвия бритв. В четыре часа утра в полном безмолвии ему было слышно, как одиночество все глубже пускало в него свои корни.

«Четыре часа утра. Да, в это время тишина особенно разъедает душу, впуская одиночество паразитировать в образовавшихся дырах», – тяжело вздохнула девушка, перелистнув страницу.

Она думала о Тору и о том, как одиночество не просто стыло в нём, а точило, выдалбливало внутри шершавые канавки, где теперь могли застревать мысли и воспоминания. Ещё ей казалось, что ночью одиночество отражает то, чего не видишь при дневном свете, показывает все контуры твоей души. Самые точные ответы приходят именно в пустоте безмолвия. Четыре часа утра – время, когда вся внешняя занятость замерла, и остаётся только выбор: отмахнуться от боли или всмотреться в неё, чтобы понять, что за ней спрятано. Девушка медленно положила руки на новую страницу, прислушиваясь к своему сердцу. Сердце билось спокойно. Это признак того, что внутри неё ещё есть опора. Она решила, что уже хватит бояться одиночества. Его нужно научиться слышать. Слышать будто шёпот топографической карты, зашитой в её мозги памятью предшествующих поколений, которая подсказывает, где пролегают душевные топи, а где – дороги, ведущие ко внутреннему исцелению.

Закончившийся смузи стал сигналом для Марии к отходу ко сну. Она положила книгу в мягком переплёте на журнальный столик, сняла очки в стильной металлической оправе, украшенной кошачьими ушками, и улеглась на диване. Большая и уютная кровать с дорогим ортопедическим матрацем, стоявшая в другой комнате, так и осталась не расправленной.

Звонкое чириканье птиц разбудило девушку в семь утра. Первые лучи утреннего солнца уже пробились сквозь горизонты и окрасили небо в мягкие пастельные тона – розовые, оранжевые и золотистые.

Янтарь одним глазом искоса поглядывал на хозяйку. Его толстый животик жалобно урчал. Коту пора было завтракать. Мария, шатаясь как кипарис на ветру, пошагала на кухню и открыла пауч корма премиум-класса.

– Кушай, мой милый, – гладила девушка мягкую густую шерсть на загривке, присев на корточки, – мой сладкий Янташа, ням-ням!

Питомец мурлыкал, как старый трактор, слизывая с кусочков форели соус из зелёной фасоли и морковки, и вилял хвостом.

Через пару мгновений Мария отвлеклась от кота, заметив мерцание лампы. Светодиодный светильник она купила недавно. Ей обещали, что хватит его надолго.

«Странно, – подумала она, – чего это он замелькал?». Она встала и включила чайник, взяла маленькую баночку с растворимым кофе и старинную фарфоровую сахарницу из антикварной коллекции. И вдруг отчётливо услышала ласковый мужской голос, который одновременно исходил и снаружи, и изнутри головы. Сахарница выскользнула из руки Марии и упала на пол. Каким-то чудом она не разбилась, но всё её содержимое вывалилось на чёрный с серебристым узором линолеум.

– Не пугайся, меня зовут Александр. Я твой новый сосед. Проводку чиню вот, а стены – один песок, всё вывалилось.

Мария начала озираться вокруг в надежде увидеть говорящего. Но его нигде не было видно. Лишь только в воздухе между деревянными навесными шкафами и керамической плитой образовалось пыльное облако, едва заметное глазу.

– Ой, ты меня так не увидишь. Просто смотри на кота, он чует, где я.

Янтарь пялился в угол рядом с духовкой и радостно вилял хвостом. Его зрачки стали похожи на две чёрных бесконечности. А рот, как показалось Марии, улыбался.

– О, привет! В общем, тут я, ага. Прости за такое, сам не знал, что проход к тебе сделаю, – засмеялся молодой человек.

Но проход – это было слишком громко сказано. Так, небольшая дырочка для жирной крыски….

А вдруг шизофрения

Девушка стояла с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. Она лихорадочно соображала насчёт того, могло ли происходящее быть от жесткого недосыпа, перенесённой детской психотравмы или просто пришло время манифеста вероятно генетически обусловленной шизофрении. Разум, как отлаженный механизм гипотез, перебирал объяснения одно за другим, но ни одно не укладывалось в картину воспринимаемой реальности. Поверить, что сосед реально расколупал к ней дыру – она почему-то сразу же не могла. Никогда о таком не слышала. Неужели такое и вправду может быть? Не картонный же домик, а обычный многоквартирный кирпичный дом в 9 этажей.

– Эй, соседка, ну чего ты молчишь то? Понимаю, ситуация не из приятных. Но я всё починю, и с твоей стороны сделаю так, будто никакой дыры и не было.

Мозг Марии никак не мог переварить, что происходит. Она охнула и присела на табуретку и прижалась спиной к прохладной стене. Потом резко встала, налила кипяток в чашку, положила туда три ложки кофе и бросила один кубик сахара. Александр терпеливо ждал, пока она сделает пару глотков.

Вдруг она заметила отсутствие Янтаря. Вот только он был тут и тёрся об её ноги, а сейчас куда-то исчез.

– А где мой кот Янтарь? – испуганно вскрикнула девушка.

– Не беспокойся, с ним всё в порядке. Он у тебя гуттаперчевый, пролез ко мне и уже жрёт мою колбасу, – засмеялся сосед.

Мария улыбнулась, но тут же опомнилась, что кот нарушает свою диету.

– Эй, не надо ему колбасу. У него псориаз. Весь чешуйками пойдёт, чесаться будет.

– Ну, как скажешь. Жаль, братан, но угощаться больше нельзя.

Сделав ещё несколько глотков кофе, Мария присела на корточки прямо напротив дыры.

– Меня зовут Мария, или можно просто Маша, – девушка заглянула в карие глаза Александра и обомлела. В них она увидела звезды, горячие и холодные, молодые и старые, танцующие в вечном ритме гравитации. Они рождались в облаках газа и пыли, взрывались в ярких сверхновых, оставляя за собой следы звездного пепла, из которого затем формировались новые миры. Это впечатляющее зрелище её заворожило так, что челюсть у девушки опять отвисла.

– Пей скорее кофе, Маша, и приходи ко мне за котом! Ему по ходу приспичило на лоток. Думаю, что временить с этим не стоит, а то может случиться казус. Он уже начал делать свой тыгыдык!

– Может, ты сам его занесёшь? И вместе попьём кофе. У меня есть круассаны с ореховой начинкой.

Мария удивилась, как легко она пригласила незнакомого парня к себе домой. В целом то, да. На неё это было похоже – она легко заводила новые знакомства и сходилась с людьми. Но вот, чтобы совсем уж без предварительного общения пускать кого-то к себе в квартиру – это было не обычно тому, как привычно происходило в её жизни. Что поделать, слова сами слетели с языка, их было уже не воротить.

– Давай, я как раз проголодался.

Через пару минут Александр был уже у неё. Кот вцепился в него, как в родную мать, и не хотел слазить с рук. Пока он пытался его от себя отодрать и положить на кресло, девушка успела рассмотреть своего соседа с головы до ног. Это был вполне обычный парень по её меркам. Не страшный, но и не красавец. С тёмными короткими волосами и лёгкой небритостью. Не толстый, но и не худой. Спортивного телосложения. В стандартной футболке и джинсах. Единственное, что выделялось – татуировки на обеих руках. Но рисунки были вполне типичными – деревья, горы и какой-то орнамент. Мария ещё раз заглянула ему в глаза, но никаких танцующих звёзд в них больше не увидела. «Привиделось, значит, от недосыпа», – решила она.

Мария налила кофе своему гостю, и они сели за стол. Девушка молча откусывала маленькие кусочки от большущего сладкого круассана, и смотрела как парень стеснительно размешивает сахар, вцепившись пальцами в ложку.

– А если бы я оказался твоей фантазией? – вдруг спросил он.

– Я бы подумала, что ты дух кого-то из усопших. Так-то дом, в который ты переехал, стоит на древнем кладбище. И мёртвые являются тем, кто тут живёт.

– Кому, например?

– Например, моей бабушке. Она, к сожалению, уже не с нами, но успела мне многое рассказать.

Мария стала вспоминать всё то, что говорила ей бабушка о том, как она общалась с духами: «Эти мгновения, говорила она, как мост между мирами: здесь и сейчас, и там, где время не имеет власти. Внезапно температура в помещении начинает меняться: становится холоднее, как будто невидимые руки касаются кожи, вызывая мурашки по всему телу…. Духи оставляют за собой нечто большее, нежели чувство покоя и завершенности. Ты понимаешь, что ты больше никогда не будешь один…. Связь с духами остается навсегда, как невидимая нить, связывающая два мира».

– А если бы я был высшей сущностью и вселился бы в твоего кота? – предложил ещё один вариант развития событий Александр.

– То я бы, наверное, стала ченнелером, но долго не могла бы в это поверить, – немного поразмыслив ответила Мария.

– Я попросил бы у тебя пару дней, чтобы пообщаться с тобой и доказать свои способности, и ты бы мне поверила.

– Ну, мои мысли были бы примерно такими: «Он просит выждать пару дней? А если я за это время совсем уеду крышей, стану опасной для себя и окружающих? Поздно будет уже психиатров то вызывать. Надо действовать сейчас, пока я ещё хоть как-то различаю реальность. Или уже не различаю? А может, на самом деле я сейчас всё ещё сплю? Как мне выяснить, что то, что я делаю – я реально делаю? Никак ведь. Надо срочно вызывать скорую помощь».

Александр чуть не подавился круассаном. Он был удивлён тому, как артистично девушка изобразила предложенную ситуацию. «Она, наверное, закончила театральный кружок», – пронеслось у него в голове.

– А что было бы дальше?

– А дальше я бы трясущимися руками взяла телефон и набрала бы 112:

«Алло! Приезжайте скорее! У меня острый галлюцинаторный психоз. Я разговариваю с котом. И он мне отвечает. Говорит, что он наставник всего человечества. Девушка, алло, Вы меня слышите? Я не знаю, что будет происходить дальше. Но мне это очень не нравится».

Александр ещё больше опешил от разыгравшейся фантазии Марии, но решил подключиться к игре. И задумавшись на пару секунд, он на полном серьёзе выдал:

– Слышу, слышу. А Вы уверены, что это психоз? Может, он, действительно, наставник человечества? Сейчас упустите возможность выйти на контакт с высшей сущностью, потеряете важное знание для всего мира. Ещё и в дурке окажетесь. А там, знаете ли, вовсе не санаторий «Тараскуль»!

– Какой «Тараскуль»? Вы вообще в своём уме? Я говорю, что у меня галлюцинации! Вам этого мало что ли?

– Так, не оскорбляйте, пожалуйста, девушка. Все разговоры записываются. Обдолбаются своей наркоты и начинают телефон обрывать. В общем, никуда не уходите. Передам заявку бригаде. В городе – праздник, рано не ждите. Поешьте сладкого, может, отпустит. Говорите свой адрес.

На этом моменте Мария изумлённо уставилась на соседа.

– А ведь ты прав! Выглядит, как приход от наркоты. Но я совсем не эксперт в этом деле, – улыбнулась она и продолжила. – И вероятно, меня бы выбесили такие ответы диспетчера, и я бы положила трубку.

– Значит, не вышло бы у тебя покушать баланды месяц другой и побалдеть на психотропах, – засмеялся Александр.

– Да-а, номер не удался, факир был пьян, – огорчённо буркнула Мария, как будто бы эта история происходила на самом деле.

– И чего бы я жрал всё это время, пока бы ты астральничала в психушке? Это вопрос не от меня, а от Янтаря, – засмеялся Саша.

– Так ты бы нашёл ему, что поесть, Александр. Попросил бы у соседей провизии, – выдала Мария, невольно улыбаясь в ответ.

– Ага, и они бы, увидев говорящего кота, тоже все бы решили поехать туда, куда ты сейчас собиралась, – подытожил сосед.

– И то верно.

Вдохновение продолжать историю внезапно у девушки куда-то подевалось. Мария резко почувствовала сильную усталость. Она окутала её, как тяжелое одеяло, которое не согревает, а лишь давит на плечи. Взгляд девушки стал рассеянным, а веки – тяжелыми, словно их тянули вниз невидимые нити.

– Не выспалась? – заметил её состояние Александр.

– Ну да, есть такое дело. Может, заглянешь на ланч и познакомимся нормально? А то, о чём вообще говорили – чушь какая-то. Так и не рассказали друг другу ничего о себе. Нам же рядом теперь жить, дыру латать, а мы тут сценки про моё сумасшествие разыгрываем, – улыбнулась Мария.

– Давай! Сумасшествие – вещь, конечно, занятная. Но и в правду, чего это мы ничего друг о друге так и не узнали. Ну, хоть круассанов поел, всё веселее дальше ремонт будет делать. Кстати, можем и новоселье моё отметить, а то мне не с кем. Жди тогда с тортиком меня, короче.

– Договорились, – одобрительно кивнула Мария и проводила своего гостя до двери. Янтарь возмущённо зафыркал, не желая так быстро прощаться с Александром.

«То ли человек хороший, то ли колбаса у него вкусная была – непонятно. Но мой кот явно к нему чересчур расположен», – подумала девушка, укладываясь в кровать. Янтарь свернулся пушистым клубком в ногах у Марии и скрипуче замурчал.

Александр и ланч

Мария проснулась после обеда. Потянулась, улыбнулась и нечаянно пихнула ногами кота. Он вскочил и запрыгнул ей на живот. И тут девушка вспомнила утренние события.

– Мне это приснилось? – шепотом спросила она.

Кот помотал мордой из стороны в сторону, что можно было интерпретировать, как «нет».

Мария громко вздохнула и замерла. Она смотрела на кота, ощущая его вес своим животом, и молчала.

– Ладно, надо что-нибудь перекусить, а потом начать готовить. А то позвала соседа в гости, а самой его и угостить нечем. Пойдём, давай, мой хороший, я и тебя накормлю.

Мария взяла чистую мисочку и насыпала в неё маленькие коричневые шарики. Они были очень жирные на вид. И пахли на всю кухню. Почему-то раньше она на это внимания даже не обращала. А тут вот, пожалуйста! Словно в носу наросло обонятельных рецепторов в разы больше, чем даже сверх меры. И все они кинулись обрабатывать молекулы кошачьей еды, незримо заполонившей собой воздух.

Она достала цельнозерновой хлеб, пшеничную колбасу, налила чай с лимоном и включила телек. По телеку показывали последний эпизод «Серафимы Прекрасной». Мария была в курсе сюжета – этот сериал часто крутили в эфире. Серафима напоила и заставила Виктора с ней переспать, забеременела, ему пришлось на ней жениться. У него была возлюбленная Ирина, которая, естественно, прокляла Серафиму. Он всю жизнь мучится, бухает и заболевает раком. Сима то режет вены, то строит фермы. Ирина становится содержанкой нового русского, бандиты делают её калекой. «В общем, эта Сима всем устроила «весёлую» жизнь, в том числе и своим детям, которым только пахать на её ферме разрешено и было. И при этом… она положительная героиня, чуть ли не святой в этом сериале показана… мол, настоящая русская женщина. В общем, теперь ясно, откуда берутся герои «Мужского/Женского» у Гордона. Чего взять с народа, которому с экрана впаривают такие ценности… поэтому «шурыэндгины» всякие и появляются, и Бог ещё знает кто», – сделала выводы Мария, жуя свой бутерброд.

Наевшись, кот вышел их кухни и уселся на своё место – обшарпанное кресло с горой игрушек. Девушка принялась мыть овощи и нарезать салаты тазиками, как на Новый год. Она решила, что это отличный повод наготовить еды ещё и на неделю вперёд, чтобы потом не париться. Укладывая всё аккуратно в контейнеры, она замораживала себе обеды и ужины в морозилке, чем неплохо так экономила время и продукты. И, конечно же, делая так, она могла погружаться в процесс с головой, что доставляло ей куда больше удовольствия, чем ежедневные хлопоты на кухне.

– Эй, хозяюшка, здесь уже так вкусно пахнет, что я скоро не выдержу и приду раньше времени, – вдруг раздался голос из дыры в стене.

– Ой! Ох, чуть заикой не оставил меня, Александр, – припрыгнула на месте от неожиданности Мария, – Дак приходи уже, конечно, коли освободился. Я почти всё сделала.

– Прекрасно, тогда буду через десять минут, – сообщил довольным голосом сосед.

Девушка открыла ему, как была – в фартуке и с поварёшкой в правой руке.

– У меня там бежит, надо мешать! Ты проходи, будь как дома, – выдала она впопыхах, развернулась и убежала на кухню.

«Во, даёт», – только и подумал Александр, держа коробку с тортом в руках. Оглянувшись в поисках места, куда её поставить, он увидел маленькую тумбочку в коридоре. На тумбочке лежал красный шифоновый шарфик и бархатные перчатки ему в цвет. Спихнув их в сторону, молодой человек аккуратно поместил коробку, и пошёл в ванную мыть руки. Квартира Марии была зеркальной его жилищу, поэтому, где и что располагается он представление имел.

– Ну вот, пожалуйте к столу, дорогой сосед, – нараспев произнесла Мария, настроение которой заметно улучшилось в предвкушении вкусной еды и интересной беседы.

Александр вылупил глаза, не в силах сказать и слова. Девушка наготовила столько блюд, что они заполонили собой всю полотняную скатерть так, что узоры на последней было и не разглядеть.

С краю стола красовалась роскошная закуска – нарезка из различных сортов ветчины, аккуратно уложенная на широкую деревянную тарелку. Тонкие ломтики сарделек и вяленого мяса соседствовали с мягким бри и острым пармезаном. Дополняли их сочные маслины и оливки, а вокруг яркими пятнами сверкали свежие овощи: хрусткие огурцы, сочные помидоры и яркие морковь и редис, нарезанные в виде симпатичных цветочков. Посередине стола величественно высилась золотистая и румяная запечённая индейка. Жаркое рядом с ней источало дивный аромат пряных трав, а внутри индейки прятались сливы и яблоки, которые, проникая своей мякотью в мясо, невольно делали это угощение еще более изысканным. На против находились тарелки с ароматным картофельным пюре, обильно политым сливочным маслом, и усыпанным зелёными бобами, приготовленными на пару. Не обошлось и без салата «Оливье», сервированного в прозрачной посуде, где каждый ингредиент радовал яркими оттенками: варёные яйца, маринованные огурцы, картошка и нежная курица, перемешанные с мягким майонезом.

– Ничего себе! Ты столько всего приготовила. Как успела вообще? Не зря у меня там за стеной живот урчал, такие ароматы шли!

– Ну ты же сказал, что надо отметить новоселье. А как отмечать без праздничной еды? Я не в курсе, – растерялась девушка от возгласов нового знакомого.

– Я думал, просто чай с тортиком попьём.

– Ну, ты думал, а я сообразила, – пожала плечами Мария.

– Радушия тебе не занимать, конечно. И не могу сказать, что я этому не рад. Давно я домашней еды не ел, так что теперь меня не выгонишь, пока всё не попробую.

– Да чего мне тебя выгонять, я всё равно в отпуске, сиди, сколько хочешь, и ешь, сколько влезет. А что не влезет – с собой тебе положу.

– А кем ты работаешь? – уселся на стул поближе к нарезке из ветчины Александр.

– Да учителем в школе. Химия, биология, иногда и ИЗО беру в нагрузку, когда коллега не может.

– Хорошо рисуешь?

– Ну, младшеклассников учить – пойдёт. А ты чем занимаешься?

Александр закатил глаза, вздохнул и потёр руками виски.

– Ох, сложно вот так с ходу объяснить. Вообще разрабатываю программы для обеспечения работы специалистов нефтегазовой отрасли, но теперь больше в роли эксперта и консультанта. На вахты периодически выезжаю, но сейчас не так часто, только когда есть потребность. Больше онлайн работаю. Поэтому и решил переехать в Тюмень.

– Ну, не так уж сложно. Это всё типичная история для нашего города. Люди здесь живут и работают на севере. Или после того, как заработали денег на севере, переезжают сюда жить. А сам ты откуда?

Александр почесал затылок и посмотрел в потолок. Потом нацепил на вилку ломтик огурца и сказал:

– Из деревни, которой уже нет. Сначала она превратилась в хутор, потом и вовсе сгинула. Пришлось начинать с нуля и практически без ничего. Поэтому и поехал на север – бабки заколачивать. Накопил вот на квартиру, и думал – куда податься. Но Тюмень же – лучший город Земли. Ну так я и не стал шибко париться, где мне остаться. Скажешь, наивно?

– Да нет, всё правильно сделал, это действительно лучший город Земли, – улыбнулась Мария, – ну, ты давай кушай уже, а то остывает!

Девушка схватила тарелку парня и стала накладывать в неё всё подряд.

– А мезим у тебя на всякий пожарный есть? Вдруг мне желудочной кислоты не хватит это всё переварить, – засмеялся он.

– Всё есть, ешь не бойся, – заверила соседа Мария, – поможем твоему желудку, без проблем!

Девушка включила телек, чтобы не чавкать в тишине, стесняясь друг друга. На экране появился очередной бесконечный российский сериал про любовь. Картинка на экране разворачивалась по отработанному сценарию: крупные планы, которые настойчиво требовали симпатии к героям, музыка, поднимающаяся ровно там, где нужно усилить слёзы, и диалоги, составленные из обобщённых истин о верности и предательстве. Мария то и дело смеялась над механическими жестами и заезженными сценами, типа «случайной» встречи на вокзале, где два судьбоносных взгляда решают исход серий на месяцы вперёд.