- -
- 100%
- +
Герой опускается в свое удобное кресло, поворачивается к окну, камера наезжает на лицо и голос за кадром:
"Вот в чём дело… Когда у нас есть только одна большая цель, мы бросаем на неё все силы. Достигаем. Ликуем. А потом… Наступает странная пустота. Как будто закончился кислород. И мы судорожно ищем новую цель, лишь бы заполнить эту пустоту."
Он сделал паузу, наблюдая, как последний снег тает на крыше соседнего дома.
"А что, если держать в голове сразу две цели? Когда достигаешь одну – вторая уже ждёт своего часа. И тогда не будет этого провала, этой тоски после победы. Просто… Плавный переход."
Герой машинально достал блокнот и на первой строчке зачёркнул: "пережить неделю". На второй – свежие чернила: "найти первый подснежник".
А внизу, пока ещё неразборчиво, маячит третья строка… Возможно, про грибной суп.
Сегодня будет хороший день. Он уже так определнно решил.
Жизнь – не марафон с одной финишной лентой. Это скорее эстафета, где ты сам передаёшь себе палочку. Главное – чтобы руки не оставались пустыми.
Он закрыл блокнот и вдруг осознал, что уже полчаса как сидит на работе, уставившись в окно. Но сегодня это не казалось проблемой. Ведь впереди были выходные. И грибы. И пирог. И что-то ещё, что он допишет третьим пунктом попозже…
И ни одной поправки режиссёра)
Люди не плохие – плохое в них
Герой выходит из офиса, щурясь от непривычно яркого, весеннего солнца. Обеденный перерыв. Он решает прогуляться до торгового центра – не спеша, не по прямой.
Проходя мимо старой церкви, замечает молодую пару с коляской. Малыш, наверное, месяца три от роду, сжимает в кулачке палец отца.
"Ну кто скажет, что этот комочек – плохой?" – мелькает мысль.
Камера медленно наезжает:
– У церковной ограды сидит старик, кормящий голубей (зерно из старой газеты)
– Чуть дальше подростки у киоска делят чизкейк (один отламывает больший кусок другу)
– Бизнесмен в дорогом костюме придерживает дверь женщине
Герой вдруг осознаёт: люди сами по себе не плохие. Плохое – это то, что их "заставляет" быть такими: страх, лень, зависть, а может и усталость.
Озвучка за кадром:
"Когда ты начнёшь жить по-доброму, диавол поднимет против тебя всех:
– Коллегу, который высмеет твой энтузиазм
– Друга, который назовёт тебя наивным, а может обесценит то, что ты делаешь
– Даже случайных прохожих, которые толкнут в торговом центре
Но действительная борьба – не с ними. Борьба – с тем, что ими движет."
Герой покупает в ларьке кофе. Бариста ошибается с заказом, но герой просто улыбается: "Ничего страшного". (Здесь можно снять бариста, приготовившегося к конфликту, которого не случилось)
На обратном пути он замечает:
– Ту же пару с коляской – теперь они смеются над чем-то
– Старика, которого теперь окружают голуби
– Подростков, доедающих чизкейк
Ничего не изменилось. Но ВСЁ изменилось.
Герой задерживается у церкви на секунду. Крестится. Солнце греет. Весна. Общий план. Стоп! Снято!
Когда все "развлечения" – просто анестезия от вопроса "зачем?
Кофе остывает в картонном стакане. Герой прислоняется к холодной церковной ограде, наблюдая, как бизнесмен в дорогом пальто спешно заглатывает сэндвич, не отрываясь от телефона.
"Что же он делает? Что все мы делаем…"
В голове всплывают образы: герой встает утром, умывается, пьёт кофе, следует к работе, работает, возвращается обратно, вечер – сон. Да, временами появляются детали, добавляется экшн, но все же, цикл один и тот же.
Камера медленно отъезжает, показывая весь этот цикл.
Голос за кадром:
"Развлечения? Жалкие анестетики.
– Алкоголь – чтобы забыть
– Кино – чтобы отвлечься
– Соцсети – чтобы притвориться значимым
– Шоппинг – для мнимого контроля
– Пицца. Да, та самая. В день аванса, зарплаты) – как награда себе, за то, что вставал и ходил…"
"Всё это – попытки не замечать, что ты просто биологический механизм по переработке пищи в квитанцию за коммунальные услуги."
Но тут – резкая смена плана:
– Учёный в лаборатории, раздвигающий границы ДНК
– Художник, видящий цвета за пределами спектра
– Тот парнишка, которого все считают чудным, научившийся различать миллионы миров в трещинах асфальта
Герой выбрасывает стакан в урну. Не ту, что ближе. А ту, у которой стоит старушка, собирающая бутылки.
"Неужели такой самоподдерживающий, высокотехнологичный биологический механизм – человек, создан для таких циклов?", – думает он, поворачивая к офису. "Жить, чтобы выполнять работу в эксель, работать, чтоб было чем прокормить эту жизнь"
На тротуаре видит трещину. Достает блокнот и выводит:"Научиться видеть другие миры в трещинах асфальта"
Итак, впервые у героя возникло желание, не связанное с материальным миром и квитанциями по квартплате. Не связанное даже на чем добираться до работы, какой уровень зарплаты хочется и прочих мнимых желаний.
"Оставлю пока эту мысль на другой раз" – подумал герой, посмотрел на часы, уже пора возвращаться в офис, где все утро Петров что-то рассказывал про Сидорова, который, почему-то, так и не пришел. Нормально ли у него все?…
Офисный зоопарк или наблюдения за коллегами
Герой возвращается в офис, и словно попадает в застывший кадр:
– Петров размахивает руками, изображая Сидорова за рулем "этого ведра", купленного пару дней назад.
– Главбух Ольга Ивановна чмокает чаем, поддакивая: "Ну и дурак же!"
– Марина в наушниках (в которых явно не играет музыка) яростно стучит по клавиатуре
Герой садится за свой стол, наблюдая этот спектакль.
"Интересно…" – мысленно начинает он.
Камера приближается к Петрову:
– Его губы растянуты в ухмылке
– Глаза блестят странным возбуждением
– Пальцы нервно барабанят по кружке с надписью "Лучший сотрудник"
"Что ему с этого? – размышляет герой. – Сидоров не просил советов. Не занимал денег. Да и машина, в конце концов, ездит."
Перевод камеры на главбуха:
– Её пальцы с маникюром "под мрамор" обхватывают чашку
– Глаза полуприкрыты – не слушает, а просто кивает и одновременно смотрит на поступающие и поступающие сообщения из "Тиндера"
– На столе – калькулятор с залипшей кнопкой "равно"
"А ей-то зачем это?"
Внезапно Марина срывает наушники, бросает папку:
– "Может, хватит уже? У всех свои проблемы!"
Тишина.
Герой открывает блокнот, пишет:
"Люди говорят о других по трём причинам:
1. Чтобы почувствовать себя лучше
2. Чтобы не говорить о себе
3. Потому что больше не о чем"
Затем добавляет: "Сегодняшняя цель – не стать Петровым. Даже мысленно."
Да, целью может быть не только кем-то стать, но и не стать тоже.
И начинает работать, пока Петров, оправившись, не возобновил свой монолог. На этот раз – про нового стажера.
Рабочий день заканчивался, наш герой начал раскладывать аккуратно все документы, чтоб не перепутать, по стопкам срочности. И обнаруживает записку от Марины: "Хочу с тобой попить кофе, завтра в 10". "Может она по этому сорвалась" – подумал герой. "Я не увидел записку сразу…". "Но я же завтра еду по грибы с другом…, эх…, ну что за дилемма такая?"
Смотреть и видеть, слушать и слышать – последняя запись перед сном
Полулежа в кровати, герой пристраивает свой синий блокнот на поднятых коленях. Желтый свет лампы отбрасывает колеблющиеся тени на страницу. Чернильная ручка скрипит, выводя неровные строчки:
"Сегодняшняя победа: я стал наблюдателем собственной злости.
Петров с его ядовитыми комментариями о Сидорове… Мои кулаки сами сжались, в висках застучала знакомая волна гнева. Злость закрывала меня как скафандр космонавта. Видимость сужалась до точки Петров. Но вместо взрыва произошло нечто удивительное – я увидел этот гнев со стороны, как посторонний зритель.
Зачеркивает, переформулирует:
Нет, точнее – как режиссер, наблюдающий за актером, играющим гнев. И решивший не ставить эту сцену.
Вопросы, которые пришли после:
1. Стало бы мне легче, выплеснув эту злость? (Скорее всего – нет, только добавилось бы стыда)
2. Могу ли я изменить всех Петровых вокруг? (Бессмысленная затея)
3. Но что, если лишить их власти?..
Делает жирную линию:
Сила Петрова – в его аудитории. В Ольге Ивановне, поддакивающей за чаем. В новом стажере, испуганно хихикающем и не знающем, что он тоже на прицеле Петрова. А может и боящимся этого выстрела и защищающегося таким образом? Подумать позже! Без них его слова – просто шум, фоновый звук офиса.
Переворачивает страницу, пишет более размашисто:
Сегодня я обнаружил удивительную вещь – сдержанность может быть приятной. Злость, которую я не выпустил наружу, превратилась в… что? В энергию для этого анализа. В осознание.
Пробуждение – это не анестезия чувств. Я всё так же:
– Сжимаю зубы от несправедливости
– Глупо улыбаюсь случайным комплиментам
– Чувствую ком в горле, вспоминая старые раны
Но теперь я – не раб этих состояний. Сегодняшняя ситуация с Петровым доказала: эмоции могут быть топливом для понимания, а не для разрушения. Эмоции не локомотив, тянущий мою жизнь, а именно толпиво, чтоб я шагал сам.
Ставит точку, затем добавляет:
"И главное – наблюдать. За собой. За ними. За тем, как злость приходит и уходит, не оставляя после себя выжженной земли. Вроде в кино было: Смотреть и видеть, слушать и слышать – ЧУВСТВОВАТЬ!"
Закрывает блокнот, но не сразу гасит свет. Смотрит на тень от веток за окном – она рисует на стене причудливые иероглифы. Где-то в городе сейчас Петров наверняка кому-то рассказывает о "неадекватном Сидорове, а еще и о Марине". Но это больше не его цирк, и не его обезьяны. Переворачивается на бок, выключает лампу. В темноте последней мыслью перед сном становится: "Марина… Мы же с ней толком и никогда не говорили… так – привет, пока…"
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.