Либерия

Вместо того чтобы отшатнуться, Лекс подался вперёд. И поцеловал её.

Это было неловко. Их зубы столкнулись — почти больно, металлический звук в черепе. Никто не считал ритм, никакой системы «оптимальная позиция для максимального окситоцинового отклика». Это было грубо и неуклюже и совершенно не оптимизировано. Его язык наткнулся на её язык без синхронизации, без плана. Вкус спирта, табака, чего-то острого, что на Земле не было даже названия. Волна прошла через его тело — неконтролируемая, неожиданная, сырая.

Она сжала его лицо ладонями, почти грубо, запрокидывая его голову назад. Не для красоты. Взяла, как берут вещь, которая тебе нужна. Её губы были твёрдыми, требующими, не ищущими согласия — они давили, вторгались, требовали ответа. Его шея напряглась от противодействия, но он не отпустил. Не хотел отпускать. Потому что впервые в жизни его целовали не оптимально, не рассчитанно, а так, как целуют человека, которого хотят именно таким, какой он есть: грязным, в чужой одежде, в страхе.

Она потянула его вверх, и они откатились назад. Импульс был мощный. Его спину прижало к стене. Боль пронзила лопатки — вышибающая, подлинная боль, не смягчённая, не обработанная. И это действовало на него глубоко. Это было острым и живым. Здесь боль значила, что ты живой, что ты реален, что происходит что-то, а не просто воспроизводится алгоритм.

Она отделилась от него, и его губы остались влажными, почти опухшими. Её дыхание было сбитым, неритмичным, глаза горели.

Мира свернулась рядом с ним на спину, не касаясь, но близко — так, что он чувствовал её тепло. Её пальцы нашли его руку в полумраке, переплелись с его пальцами без нежности, почти собственнически, как если бы она что-то захватила и не собиралась отпускать.

Лекс лежал, слушая биение её сердца — оно сбивалось с его собственным, не совпадало, спорило, было рядом.

Рустам на кровати перевернулся на другой бок и что-то пробурчал во сне.

— Ложись спать, Земляной, — Мира бросила ему старое колючее одеяло. — Завтра тебе в Регулятор. Посмотрим, что от тебя останется, когда начнёшь там работать.

Он уже почти спал, когда услышал — она встала. Тихо, как человек, который знает каждую скрипящую доску. Подошла к окну. Стала там, несмотря на улицу — смотря выше. Туда, где через облака Георгия иногда пробивались звёзды.

Лекс видел её силуэт в неоновом свете улицы. Стояла долго — несмотря на город, а поверх него. На небо, где нет ничего оптимального.

Потом вернулась, не сказав ничего.

Лекс не спросил, что она там искала. Но запомнил: у Миры было небо. И небо её занимало больше, чем земля под ногами.

---

Утром Рустам ушёл — молча, забрал дробовик и куртку, кивнул Лексу с видом человека, который вернёт долг при случае. Может, вернёт. Может, нет. Это тоже была Либерия.

Лекс лежал и слушал город.

Снизу доносились голоса — кто-то ругался, кто-то смеялся, потом стало тихо, потом кто-то запел что-то без слов. Потолок был бетонным, с пятнами влаги в трёх местах. Окно смотрело в стену соседнего здания — серую, с граффити, которые Лекс не успел прочитать вчера в темноте: «ЗДЕСЬ НЕТ ЭКСПЕРТОВ ПО ТВОЕЙ ЖИЗНИ КРОМЕ ТЕБЯ».

Он впервые за тридцать лет проснулся без голоса, который знал, что ему делать дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.