Моя тюрчанка

– Ну, пока Изольда Ивановна возится с кофе, – сказал «медведь», – мы с вами начнем разговор. Вы, ребятки, женаты?..

– Да, – глуховато отозвалась Ширин.

– Расписаны официально?.. – уточнил Савелий Саныч.

– Нет, – выдавил я. Мне почему-то не хотелось, чтобы «медведь» знал, что мы с любимой формально не супруги. Мне казалось, что я оставляю свою милую голой под пожирающим взглядом здоровяка-директора. Но и соврать я не мог. Все равно (при положительном результате собеседования, конечно) отдел кадров и бухгалтерия «Сочной клубнички» увидят паспорт моей девочки, в котором нет штампа о браке.

– Ну, так даже лучше: меньше суеты, – загадочно сказал гендиректор. – Как я понимаю: устраиваться к нам на работу пришли вы, девушка – а вы, молодой человек, сопровождаете свою даму для моральной поддержки?..

– Да, – хором отозвались я и моя красавица.

Не знаю, что за «суету» имел в виду «медведь» – но я внутренне напрягся.

Савелий Саныч несколько раз кивнул – как китайский болванчик. Откинулся на спинку своего трона и на минуту блаженно закрыл глаза. Потом подался вперед и, изучающе глядя на Ширин, заговорил:

– Вы собирайтесь с духом, девушка, чтобы о себе рассказать. А пока послушайте о нашей компании. Вы знаете, вам повезло. На вашем месте мечтали бы оказаться сотни прекрасных юных леди. Светленьких, темненьких, в меру и не в меру грудастых…

И Савелий Саныч щелкнул языком.

– Грудастых, да… – как бы в задумчивости повторил господин директор и продолжил: – Нелегко попасть к нам на собеседование. Но вы вытянули счастливый билет, или кролика из шляпы. Теперь только от вас зависит, будете вы работать у нас или нет. У нас компания с громким именем. Возможно, вы слышали о нас. «Сочная клубничка» – первый в Расее магазин секс-игрушек и студия по производству эротического видео. Мы лучшие в своей сфере и отмечены призами международных конкурсов.

– Эротическое видео?.. – невесело переспросил я. – Вы что же, порнографию снимаете?..

«Медведь» на секунду перевел взгляд с Ширин на меня и с гордым орлиным видом ответил:

– Мы одна из дюжины лицензированных кинокомпаний, производящих фильмы для взрослых. Работаем со всеми поджанрами порно: классика, экзотик-порно, гей- и лесби-порно, альтернативное порно. Нет!.. Мы не «одна из», а самая передовая из порно-студий. Недавно мы запустили проект по изготовлению русского хентая. Это будет огонь!.. Бомба!.. Мы снимаем и короткие ролики – для нетерпеливого зрителя, и полнометражные полотна – для тех, кто хочет растянуть удовольствие. «Первая брачная ночь фараона Эхнатона и царицы Нефертити», «Развратная наложница изменяет турецкому султану с черным рабом», «Доставщик пиццы и одинокая женщина», «Что показала скрытая камера: африканские страсти в студенческой общаге» – это лишь самые блестящие монетки из нашей копилки, ставшие эталоном жанра…

Вот как. «Сочная клубничка» не только торгует страпонами и резиновыми девками – но и выпускает, как блины печет, порнофильмы. И в таком крысятнике (боже ты мой!..) будет работать моя девушка?.. Если кто-нибудь спросит Ширин: «А где ты работаешь?» – моя милая захочет скорее под землю провалиться, чем признаться: «В «Сочной клубничке», где продают искусственные пенисы и вагины и лепят кинцо для взрослых». У моей звездочки будет тот же работодатель, что и у порно-актрис, которые, под объективами видеокамер, стонут или визжат под своими усердно пыхтящими партнерами по сцене.

Слабо утешало одно: моя милая будет секретаршей в офисе. То есть, по роду деятельности, Ширин не придется бывать в студии, смотреть, как сверкают своими прелестями актрисы и выпячивают «хозяйство» актеры. Ни в магазинчиках, куда извращенцы и эротоманы приходят за мастурбаторами и за дисками со свежим порно. Дело моей любимой: принимать конверты и пакеты у курьеров, переключать звонки на менеджеров, заносить бумаги директору в кабинет на подпись.

Ко многому можно притерпеться. Только бы моей девочке продлили визу. Нам больше не страшна будет миграционная полиция. Ширин сможет находиться в стране на законных основаниях месяцы и годы. А когда подойдет срок, отдел персонала «Сочной клубнички» направит в департамент новое заявление на продление визы моей милой.

А к постерам с голыми раскованными красотками придется привыкнуть. В конце концов, на любой работе были бы свои недостатки. Моя девочка скоро научится просто не обращать внимание ни на кричащие плакаты, ни на резиновые куклы. И когда будет заходить с бумагами в кабинет Савелия Саныча – не наткнется глазом на непропорционально огромный «прибор» мраморного Аполлона.

Я должен порадоваться, что моя девочка станет секретаршей. Лучше работа в офисе, чем какой-нибудь грязный и неблагодарный труд. Моя милая будет ходить в блузке, атласных черных брючках и в изящных туфельках на каблуках. В обеденный перерыв, никуда не торопясь, разогреет себе в микроволновке захваченную из дому еду (жареные овощи либо макароны-бантики с тушенкой) и столь же неспешно покушает. В течение рабочего дня не раз побалует себя кофе или чаем – благо, что из кулера льется не только холодная, но и горячая вода.

Насколько это приятнее, чем работать уборщицей!.. Меня аж передернуло, когда я представил любимую со шваброй в руках и в потрепанной робе. От мыльной воды и чистящего порошка тонкие и нежные пальчики моей девочки разбухли бы и огрубели. Милой пришлось бы постоянно чуть сгибаться, водя шваброй по полу. Отчего бы у моей девочки ломило в пояснице.

Или вот вообразить ситуацию: моя красавица – техничка в каком-нибудь офисном центре. Работает, как библейский Адам, в поте лица, ни разу не присев за день. Допустим, моя любимая протерла пол перед лифтами, к которым все время, как рыба на нерест, течет народ. И только моя Ширин облегченно вздохнет, как с улицы ввалятся выходившие покурить клерки. Они принесут на ботинках и сапогах снег и слякоть. И вот уже по площадке у лифтов снова растекаются коричневые лужи. И ведь как нарочно, когда офисный планктон натаскал новую грязь, за спиной моей девочки вырастет клининг-менеджер, поглядит бусинками крысиных глаз туда-сюда и начнет вонять: «Ширин!.. Почему тут не вытерто?.. Ты устроилась на работу, чтобы мух считать?.. Тебе не за это деньги платят!.. Держи швабру крепче – и живо, живо, живо!.. Чтобы, когда я приду, пол блестел, как от солнечных зайчиков!..».

Нет!.. Нет!.. Нет!.. Хорошо, что моя милая не уборщица. Не гардеробщица, не официантка, не мойщица посуды и не нянька у капризного ребенка богатых родителей. Мне хотелось бы, в идеале, чтобы моя девочка вообще не работала. Она такой хрупкий цветок, который хотелось заслонить от всех ветров; пусть ей будет уютно, как в оранжерее. Моей незамысловатой мечтой было приносить достаточную зарплату, чтобы Ширин могла спокойно сидеть дома. Я отлучался бы во внешний мир на заработки, а любимая ждала бы меня, почитывая книжку, или просто глядя в окно. К моему возвращению милая успевала бы состряпать вкусный, ужин. За едой мы вели бы бесконечные разговоры о том, как провели день. Клялись бы друг другу в вечной любви. Моя девочка рассказывала бы мне занимательные истории, почерпнутые из книг. Разве это не прекрасно?..

Но пока что надо отодвинуть светлые грезы в сторонку, как прячешь золотое кольцо в глубине ящика письменного стола. Сейчас Ширин нужна работа – причем работа официальная – чтобы продлить почти истекшую визу. Для нас это, кроме шуток, вопрос жизни и смерти.

Пока я нырял в волнующийся океан своих мыслей и чувств, страхов и надежд, господин гендиректор снова уставил взгляд на мою красавицу. У «медведя» были крохотные, влажно поблескивающие, свиные глазки. Эти глазки как бы ползали по моей милой парой муравьев с антеннами на головах. Мне казалось: эти два «муравья» с особой внимательностью обследуют грудь и бедра моей девочки. Разумеется, мне такое дико не понравилось. Я почувствовал, как в жилах у меня закипает кровь. Но что я мог сделать?.. Сжать кулаки – и бросить Савелию Санычу в лицо: «Эй, ты!.. Старый похотливый нечесаный козел с тупыми рогами!.. Хватит таращиться своими глазами-бисеринками на мою жену, пока я не расквасил тебе нос!..»? Но тогда бы я выставил себя конченым психом и неадекватом, полностью оправдывающим свой диагноз, и обеспечил бы Ширин провал на толком не начавшемся интервью.

К тому же, «медведь» был хитрая бестия: пялился на мою любимую не открыто, а как бы невзначай и исподтишка. Закати я скандал, он состроил бы удивленное квадратное лицо и заявил бы, что просто смотрел в сторону своей потенциальной сотрудницы. В самом деле, куда еще смотреть, когда проводишь собеседование?.. А я бы выглядел круглым идиотом, у которого от беспричинной ревности съехала крыша. О, Савелий Саныч был ловкий факир, который приближает дудочку к кобре ровно на такое расстояние чтобы змея, раздув капюшон, изготовилась к атаке, но все-таки не напала бы.

Я посмотрел на Ширин. Она сидела, по-прежнему не поднимая головы. И даже, как будто, ежилась. Похоже, моя девочка чувствовала кожей тех двух не в меру любопытных «муравьев». И все сильнее терялась и смущалась. Бедный мой котенок!.. Ведь на собеседовании надо глядеть прямо и держаться уверенно, только тогда есть шанс на успех. Но я надеялся: после кофе, заказанного у Изольды Ивановны, господин директор перейдет к расспросам о деловых качествах и опыте работы моей милой. Тогда-то Ширин должна раскрыться, как бутон цветка. Конечно, трудовая биография моей девочки более, чем скромная. В Западном Туркестане моя милая недолго работала посудомойкой, а в Расее – официанткой. Но Савелий Саныч должен разглядеть в Ширин расторопную и смышленую девушку, которая справится с обязанностями секретарши на ура.

В дверь постучали.

– Не заперто!.. – гаркнул Савелий Саныч.

Почти грациозно, белым лебедем, в кабинет вплыла Изольда Ивановна. Она держала серебряный поднос с тремя изящными фарфоровыми чашечками. Под каждой чашечкой было блюдце, на краю которого примостилось два кубика сахара. Все мы взяли по чашке на блюдце, и «медведь» отпустил офис-менеджера:

– Спасибо, Изольда Ивановна. Можете идти.

Изольда Ивановна ушла, а директор точно утопил глаза в чашке – настолько пристально он вглядывался в свой кофе (господи, пусть лучше «медведь» смотрит в свою чашку, а не пялится на Ширин!). Широко улыбнувшись, Савелий Саныч выдал:

– У кофе с молоком приятный цвет – не находите?.. Такой восхитительный оттенок не слишком густого коричневого. Вы не поверите, но у одной из моих последних секретарш был примерно такой цвет кожи, кофейно-молочный. А волосы – черные, как нефть, и курчавые. Это была мадмуазель с африканскими корнями, точь-в-точь, как солнце нашей поэзии Пушкин. Редкость для Расеи-матушки – не правда ли?..

– А почему эта прежняя секретарша у вас больше не работает? – тихо, но разборчиво спросила моя девочка.

Господин директор ответил со смехом:

– Вы не подумайте, что она уволилась из-за зарплаты. Нет!.. Платим мы хорошо – больше, чем вы ожидаете. Но дело в том, что дурочка-африканка умудрилась… забеременеть. Так что она теперь в декрете – неоплачиваемом и бессрочном. Истеричка попыталась, конечно, добиться через суд алиментов, когда опоросилась (ха!..) Но у нашей фирмы сильные юристы. Так что дерзкая дамочка осталась без работы, без денег, да еще со спиногрызом на руках. А ведь мы предлагали дурехе аборт за счет компании…

И, одним глотком ополовинив чашку, Савелий Саныч уже без смеха веско добавил, обращаясь к моей милой:

– Надеюсь, вы-то будете осторожны и не создадите проблем.

Слова Савелия Саныча долетали до меня, как с другого конца Вселенной. И одновременно плющили мне мозг ударами кувалды. Я не был уверен, что правильно расслышал тирады господина директора – настолько жуткие вещи тот говорил.

Сказать про сотрудницу, хотя бы и бывшую, что она не родила, а «опоросилась» – это, вообще, как?.. И почему девушка с «черными, как нефть» волосами пыталась вытрясти алименты то ли из фирмы, то ли из самого «медведя»? Алименты на ребенка платит бросивший жену загулявший муж. С какой стати компания так «расщедрилась», что готова была оплатить секретарше аборт?.. И причем здесь «сильные юристы»?

Напрашивающиеся ответы жалили, как осы. Вокруг моей головы кружился, будто бы, целый рой. Я посмотрел на Ширин: веки, ресницы, губы милой подрагивали. Моя девочка еще сильнее потупилась. Здоровый румянец совсем стерся с ее лица. Что имел в виду верзила-гендиректор с влажными глазками, когда призывал Ширин «быть осторожной» и не «создавать проблем»?

А Савелий Саныч, поведя крепкими, как у борца, плечами и закинув ногу на ногу, вторым жадным глотком допил свой кофе, поставил чашку на стол, крякнул довольным селезнем и сказал моей милой, опять с улыбкой:

– Платим мы хорошо. Но не думай, золотая моя девочка, что мы навьючим на тебя, как индеец на бедную тонконогую ламу, тюк неподъемных унизительных обязанностей. Не годится мучить такую симпатяжку, как ты!.. Но для посетителей офиса – ты лицо компании. Так что тебе предстоит благодарный труд всегда выглядеть привлекательно. Приходишь на работу в полном боевом облачении: губки накрашены, на ресничках – тушь, волосы расчесаны и надушены; не помешают сережки в ушах. Да, и эти твои бабушкины брюки придется сменить на мини-юбку. Я уверен: у тебя красивые ножки. Зачем тебе их прятать?.. А когда ты принимаешь телефонный звонок, твой голосок должен журчать, как ручеек, бегущий по устланному галькой руслу…

Влажного блеска в кабаньих глазках Савелия Саныча прибавилось. Господин гендиректор явно испытывал удовольствие, называя Ширин «золотой девочкой» и «симпатяжкой». Смаковал он и слова «губки накрашены» и «мини-юбка». Он, вероятно, нарисовал в воображении ноги моей милой, затянутые только в прозрачный капрон.

Я беспокойно заерзал, как на иголках. Каким бы крутым начальником не был бы «медведь», он переступал границы приличия. По какому такому феодальному праву чертов директор «Сочной клубнички» пускает слюни на стройные ножки моей жены?.. Мало, что ли, похотливому псу картин с японскими проститутками и статуэток обнаженных эльфиек и нимф?..

Я посмотрел на Ширин. Она тоже нервно задвигалась на стуле. Чашка и блюдце дрожали у нее в руках. Впервые за все время ненормального собеседования подняв голову, моя милая окинула растерянным взглядом директорский кабинет и остановила молящие глаза на мне. Полные сладострастных намеков речи Савелия Саныча задели мою девочку за живое. Она инстинктивно тянулась ко мне в поисках защиты. Не так ли слабая лиана обвивает ствол могучего дерева?..

А я?.. А что я?.. Я чувствовал себя коброй, «танцующей» под дудочку факира. Уже и капюшон раздут, и из пасти вырывается предупреждающее шипение. Немигающие змеиные глаза неотрывно следят за дудочкой. Кажется: приблизься дудочка к кобре еще на полмиллиметра – змея рванется вперед с быстротой молнии и укусит факира. Но факир – далеко не дурак. И мастерски выдерживает расстояние между дудочкой и змеей. Все длинное тело кобры – в запредельном напряжении. Но ни атаковать, ни уползти змея не может, как будто и впрямь зачарована волшебными звуками дудочки.

Так и я. У меня сжимались кулаки, а в котле сердца булькал гнев. Я бы сейчас с радостью запустил блюдцем и чашкой в похабное рыло Савелия Саныча. Но что-то меня удерживало, как невидимая преграда. Мы же все-таки цивилизованные люди – и бла-бла-бла. Возможно, я боялся испортить моей девочке собеседование. Хотя мне уже страшно было и вообразить, что моя милая действительно будет работать у такой похотливой скотины, как Савелий Саныч. Я думал: прореви «медведь» сейчас еще одно неосторожное слово – и я не остановлюсь, метну чашку в директорскую отвратную рожу. А Савелий Саныч, не отводя глаз от Ширин и скаля в улыбке зубы, продолжал:

– Говоря о твоих обязанностях. Ты немного разгрузишь Изольду Ивановну. Наливать мне кофе – это, на самом деле, не ее задача. Изольда Ивановна – офис-менеджер. Ее зона ответственности – это степлеры и скребки, пачка бумаги возле принтера, контроль за работой уборщиц, запасные баклажки с водой. А кофе Изольда Ивановна временно разливает только потому, что мы пока торчим без секретарши. Нет, ты ничего плохого не подумай: я к Изольде Ивановне без претензий. Она стильная и яркая женщина, следит за собой, со вкусом одевается и регулярно посещает косметолога. Но… не пойми меня неправильно: во-первых – она не секретарша, а во-вторых – возраст. Уважаемой Изольде Ивановне сорок пять лет. Она всего на два года младше меня. А мне, сами понимаете, приятнее, чтобы кофе и чай мне подносила юная красавица, только-только распустившийся весенний цветок. Это изысканное эстетическое наслаждение, когда тебе прислуживает миловидная девушка… Верно я говорю?.. Вы меня понимаете – как мужчина мужчину? – с этим вопросом «медведь» повернулся ко мне.

Я ничего не ответил, только нервно сглотнул; да щека у меня дернулась. Пожав огромными плечами и хмыкнув, господин директор снова уставился на Ширин:

– У меня было много секретарш. Собрать их вместе – получился бы роскошный букет. Помню юркую хохотушку – блондинку Аннушку. Она проработала у нас два года, а потом вышла замуж. Ее не в меру подозрительному жениху почему-то не нравилось, что она – моя секретарша. На прощальном банкете в честь Аннушки мы ели черную икру, намазанную на хрустящие булочки, и красную – ложками. Пили шампанское, доставленное прямиком из Франции. Мне кажется, Аннушка не очень-то и хотела от нас уходить. В качестве свадебного подарка – я выписал ей чек на двести тысяч червонцев… А в семейной жизни Аннушка так и не обрела счастья. Муж все время припоминал бедной девочке работу в «Сочной клубничке». В конце концов пара развалилась… Да, – Савелий Саныч без стеснения почесал живот, – бывает и так. Но твой-то бойфренд, я надеюсь, более прогрессивных взглядов? – господин гендиректор кивнул на меня.

Моя милая не ответила. Она вся трепетала, как лань на лужайке, заслышавшая лай охотничьих псов. А у меня в груди бушевало пламя. Я видел, как неуютно мой любимой от наглых вопросов и от разящих похотью откровений «медведя». Так чего я сижу и молчу?.. Намечается два варианта развития событий. Вариант «а» – цивильный: я просто возьму свою девочку за руку и уведу из офиса «Сочной клубнички». Пусть еще одно собеседование пропадет даром, но Ширин вряд ли удержалась бы в компании, где шеф помешан на мини-юбках своих секретарш. Или вариант «б», который можно назвать «воздаянием по заслугам»: опять-таки, мы уйдем, но сначала я расквашу господину директору нос. Мне не хватало какой-то малости, какого-то ничтожного толчка, чтобы ринуться в драку.

А Савелий Саныч, по-прежнему с полными влажного блеска глазами, вошел во вкус. Чуть ли не облизываясь, как кот на сметану, «медведь»-эротоман перечислял, загибая пальцы, своих секретарш, которых в «Сочной клубничке» проработало более полудюжины. Едва ли не достигая катарсиса, господин директор разбирал достоинства и недостатки наливавших кофе девушек. У шатенки Иришки были, например, глаза неповторимого цвета морской волны и соблазнительные округлые формы. Но сама Иришка была хуже собственных форм: до ужаса нерасторопна. Однажды пролила кофе прямо на парадные брюки делового партнера Савелия Саныча. Поэтому пришлось попереть Иришку из фирмы. Правда, под конец «медведь» расчувствовался и распорядился выдать нерадивой барышне три оклада.

Причмокивая губами, как после сытного обеда, Савелий Саныч вспомнил еще крашеную брюнетку Кэти. Все было при ней: и точеная фигурка, и длинные густые волосы, и платьице с вырезом, оставляющая открытой верхнюю половину груди. И макияж Кэти наносила себе восхитительный. А как стучала каблучками?.. Цок-цок-цок.

– Но жадная была – не как славянская девушка, а как старый еврей, который не эмигрировал на «землю обетованную», потому что пожалел денег на перелет, – воздохнул «медведь». – Все время требовала денег, подарков. А я, кстати, и на море ее с собой возил, в архиважную отдельно оплачиваемую командировку. Но аппетиты у Кэти только росли, как у акулы… – И, уже с омерзительным, достойным гиены, хохотом, господин директор грубо и не смешно пошутил: – Каждый день вызывать проститутку – и то дешевле вышло бы, чем удовлетворять все хотелки этой кошечки Кэти.

Дальше по списку шла рыженькая лисичка Хлоя. Впрочем, характер у девушки был совсем не лисий. По словам Савелия Саныча, она была чересчур скромной и зажатой и никогда не могла расслабиться.

– По воскресеньям бегала в церковь, – поделился «медведь». – Ставила свечки и молилась. Вбила себе в голову, что за свою работу в «Сочной клубничке» гарантированно попадет в ад, если не умаслит бога. А так – Хлоя была классная девчонка. На пасху куличи пекла на весь офис. Раздавала сотрудникам книжки с детским пересказом Библии. А с какой грацией подносила мне кофе, соблазнительно виляя бедрами. Эх!.. – господин директор мечтательно закатил кабаньи глазки. – Я уже не помню, что с бедной Хлоей стало. По-моему, ее закрыли в психушке за религиозный бред и галлюцинации. Несчастной девушке мерещились бесы. Они, якобы, резали ее тело раскаленными стеклянными ножами. Да… на какие только завихрения не способен человеческий мозг. Вы, ребятки, не подумайте чего: я тоже верю в господа, в рай и ад. Но я считаю: бог сотворил нас для того, чтобы мы получали от жизни удовольствие, отрываясь по полной. Бог следит за тобой. Так проживи жизнь так, чтобы ему не скучно было наблюдать.

И Савелий Саныч вновь омерзительно расхохотался.

Увлекшийся господин директор перебрал, как цветные камушки, имена еще нескольких девушек. Оксана, Илона, Марта… Савелий Саныч рассуждал о своих секретаршах, как конюх о породистых лошадях. Рабочие навыки девушек, кроме умения красиво и театрально подавать чай и кофе, мало волновали «медведя». Зато господин директор был аж поглощен тем, в какой оттенок розового или красного секретарши красили губы, какие туфли носили, заплетали ли волосы в косы. Но больше всего Савелия Саныча занимали формы и осанка девушек. Про Хлою гендиректор вообще ляпнул, что у той была «очень тугая грудь». Казалось: похоть слюной вытекала у плечистого «медведя» изо рта. Савелий Саныч точно не секретарш нам расписывал – а, как разговорчивый турецкий султан за курением кальяна, женщин своего гарема.

И тут в мозгу у меня щелкнул какой-то рычажок. Я понял: секретарши и были гаремом сладострастного директора. Просто у султана все жены и наложницы всегда под рукой, а господин директор, по каким-то правилам лицемерного европейского «приличия», раз в год или два меняет секретутку на более свежую и юную. Развратный скот Савелий Саныч похож на варвара-садовника, который даже не срезает, а обламывает с кустов самые яркие и ароматные розы.

Когда мы с Ширин признались гендиректору, что не женаты, «медведь» пробасил, что это хорошо, что так «меньше суеты». Теперь ясно, что старый козел имел в виду. Конечно: замужнюю женщину как-то «суетно» уламывать на то, чтобы она стала твоей сучкой. Уродцу подавай глупеньких девочек. По заведенному порядку: секретарша подает Савелию Санычу чай или кофе, а тот ее, извините, трахает. Мне вспомнился бородатый анекдот, про то, как жирный офисный босс говорит: «На случай, если ночью мне придет на ум гениальная бизнес-идея, которую надо срочно записать, я держу в постели не ручку и блокнот, а секретаршу». Но мне почему-то ни на грамм не было смешно.

Понятно, почему та секретарша с африканскими корнями пыталась стрясти, как яблоки с дерева, алименты с Савелия Саныча. Да потому, что он и есть отец нежелательного ребенка, унаследовавшего, наверное, темную кожу от мамы, а от папочки голубые бесстыжие глаза. «Залет» не входил в планы гендиректора. Должно быть, «медведь» вменял своим секретаршам в обязанность еще и предохраняться с помощью таблеток, а «африканка» взяла и опростоволосилась. Тут-то Савелию Санычу и пригодились те самые «сильные юристы». Они популярно «доказали» в суде, что Савелий Саныч – белый и пушистый хомячок, у которого и яичек-то нет, а уволенная секретарша – гарпия и шантажистка, которая нагуляла где-то ребенка и попыталась оклеветать и «развести на бабки» честного бизнесмена и примерного семьянина. И напрасно обманутая девушка требовала бы теста на отцовство. Суд, однозначно вставший на сторону «оскорбленной добродетели», скорее согласился бы, что бывшая секретарша забеременела от святого духа, чем принял бы во внимание результаты медицинской проверки.

А рыжая «лисичка» Хлоя?.. Еще одна молодая жизнь, разорванная в клочки, как никому не нужная позапрошлогодняя пожелтевшая газета объявлений «Купить – продать». Эта бедная Хлоя была христианка, причем, в отличие от многих единоверцев, вполне искренняя. Никогда раньше я даже не слышал о православном, которой бы за свои деньги напек бы куличей на целый офис.

Трудно сказать, почему такая христова овечка, как Хлоя, оказалась на должности секретутки. Возможно, при трудоустройстве Хлоя не совсем понимала, на что подписывается. А после того, как директор, хрюкая от возбуждения, прижал девушку к стенке в своем заставленном порнографическими статуэтками кабинете (в том самом, в котором мы сидим за кофейком, черт побери!), у Хлои не достало воли бороться за себя или хотя бы рассказать кому-нибудь о перенесенном унижении. Не говоря уже о том, чтобы заявить на шефа в полицию. Девушка поплыла по течению. Возможно, она уверила себя, что исполняет суровый долг, удовлетворяя все (в том числе – и сексуальные) желания своего начальника. Что это божья кара за какой-нибудь грешок трехлетней давности (ну, умяла ты в пост две говяжьих котлеты – и что?!) или небесами же ниспосланная проверка на прочность. И вообще, как говорят: господь терпел – и нам велел. Иов, когда – покрытый зловонными язвами – валялся в пыли у дороги, испытывал еще не такие муки, как ты в комфортабельном офисе; тебе-то все-то и надо – пару раз в день расстегнуть кофту на груди да на десять минут задрать юбку и спустить трусы. Да и кстати: сам Христос заступился за блудницу.