Моя тюрчанка

После обеда – гуляли. Целый час бродили по лесопарку. Лесопарк был раскрашен в два цвета: в белый цвет снега – и в черный цвет кривых древесных стволов. А над нашими головами – широко раскидывалось серое небо. Мы резвились на легком морозце, как две газели – оставив дома все дела и заботы. Играли в снежки. А иногда, держась за руки, просто петляли по лесопарковым тропинкам и вслух мечтали.

Ширин вот-вот найдет работу с официальным оформлением. А там и я устрою куда-нибудь курьером. (У меня-то – расейского гражданина – не возникнет таких проблем с поиском работы, как у милой). Оба будем усердно трудиться за свою копейку. А в выходные ездить в зоопарк, музеи, планетарий. Либо дома, укутавшись в плед, под хруст чипсов смотреть какой-нибудь мелодраматический сериал.

Мне было девятнадцать, а моей девочке – всего восемнадцать лет. Казалось: впереди – долгая жизнь. Такая долгая, что дорога, будто бы, никогда не оборвется. Ни я, ни любимая – как бы следуя негласному табу – ничего не говорили о роковой дате, которую наметили. Запланированный нами суицид – был точно огромный слон в комнате, которого мы аккуратно обходили.

Я посещал мозгоправа. Ширин меня не сопровождала: я не хотел, чтобы вредный психиатр ее видел. Но все равно, выписывая мне таблетки, чертов доктор с лошадиными зубами острил насчет «азиаточки», которая со мной живет. Издевательски спрашивал, чем кончилась моя попытка вернуть себе статус дееспособного. Как будто ничего не знал о моем провале!.. И не менее издевательски меня «наставлял»:

– Смирись: ты ненормальный. Боженька тебя обделил. Но милосердное государство платит тебе пенсию. Так можешь не работать – а ты и не годишься ни на какую работу, даже фантики от конфет подбирать. А если приспичило жениться – найди себе нормальную бабу. Грудастую славяночку с собственной квартирой. В твоей бы хате жили, хату супруги – сдавали. Тоже капала бы денежка.

Я ничего не отвечал психиатру – но внутри у меня все так и клокотало. Выданные таблетки я увозил с собой. Они пополняли кучу коробочек на кухонном столе. Я так и не возобновил прием лекарств.

Рождество – главный официальный расейский праздник – мы с Ширин не отмечали, потому что оба были весьма далеки от религии. Но, по случаю скидок в супермаркете, купили двадцать пятого декабря торт «Змеиное молоко», шипучий лимонад и колбасную нарезку.

Скоро пожалует дедушка-январь, а моя милая так и не нашла работу. Мы начинали нервничать. Моя девочка часто плакала по ночам. А я не в силах был ее утешить. Грозным напоминанием о запланированном самоубийстве служили нераспечатанные пачки снотворного на кухонном столе. У нас предостаточно «колес», чтобы попытаться уснуть навсегда.

Ширин искала работу по разным вакансиям: официантки, технички, гардеробщицы, продавщицы. Две трети объявлений приходилось отсеивать сразу: там значилось, что потенциальный работодатель ищет «коренных расеян», «лиц славянской внешности» и т.д. На нас так и веяли ветры не столь отдаленных времен, когда немецкие булочники и аптекари вывешивали на своих дверях: «Евреям и собакам вход воспрещен».

Моя милая упорно звонила по остальным – не расистским – объявлениям. Но и на этой полянке не было ягод. Мою девочку готовы были взять на работу, поставить в смену хоть на завтра. Но на вопрос о трудовом договоре, о продлении визы металлическим голосом отвечали: «Нет. Мы не оформляем сотрудников. Еще нам не хватало платить налог на работника-иностранца». Да и насчет зарплаты высказывались как-то мутно. Закрадывалось подозрение: месяц ты будешь горбатиться – а потом тебя выкинут за шкирку, не заплатив и ржавого медяка.

Редко-редко паззл, вроде бы, складывался – и Ширин удавалось согласовать интервью. Но все собеседования, на которых побывала моя любимая – закончились буквально ничем. Потенциальный работодатель просто не перезванивал моей милой. А если моя девочка звонила сама – блеял что-то нечленораздельное.

– Я ищу работу как-то неправильно, – сказала мне Ширин вскоре после рождества.

Моя луна была права: раз нам до сих пор не повезло, значит мы делаем что-то не так. Находят же работу другие мигранты!.. И невозможно поверить, что все «не расеяне» и «не славяне», которых мы каждый день видим на улицы, были нелегалами, работающими без трудового договора. Мы должны разобраться, что к чему – и что-то изобрести.

9.Крокодил и черепаха

За ответами мы полезли во всезнающий интернет. Вбили в поисковике запрос: «Как найти работу мигранту?». Глобальная паутина выдала нам море информации, в котором сложно было сориентироваться.

Много было историй мигрантов. На форумах, в блогах – люди писали о том, как живут по десять человек в прокуренной комнате; как деньгами и сигаретами откупаются от полиции, чтобы не быть депортированными. Новостные ленты сообщали о «нерусских», убитых или изувеченных ультраправыми отморозками-бонхедами. О пытках, которым «не граждане» подвергались в полицейских участках. У нас аж волосы вставали дыбом и громче стучали сердца.

По всему выходило: что более, чем у половины мигрантов визы давно просрочены. Не зря гастарбайтеры прячутся от полицаев. Ежегодно власти депортируют сотни и тысячи нелегалов. А часто полисмены поступают не по букве закона, а на собственный лад: отбирают у гастарбайтера деньги и документы, чуть ли не раздевают беднягу до трусов – и просто вышвыривают вон из участка. Бывало еще, что нелегалы умирали от полицейских побоев. Трупы потом находили на помойках. Впрочем, другие мигранты с просроченными визами – ловкие, как лисы – находили с вневедомственной охраной общий язык. Платя блюстителям порядка ежемесячную «дань» – покупали себе зыбкое право жить и работать в Расее.

Но нас с Ширин интересовали сейчас те сорок пять процентов мигрантов, у кого не было проблем с визой. Такие приезжали по официальному приглашению от какой-нибудь компании или фирмы. А некоторым помогли кадровые агентства. С немалым изумлением мы узнали: в расейской столице действуют три дюжины кадровых агентств, специализирующихся на трудоустройстве мигрантов. За неделю, или, может быть, за две, а если повезет – то и за день, мигрант получает место у «белого» работодателя, который сразу же подает заявление на продление визы своего иностранного работника.

С баннеров кадровых агентств – на нас глядели счастливые охранники в черной униформе, сияющие жемчужными зубами продавщицы, строители в робах, технички со швабрами. Словом: люди, довольные своей работой. Мы переглянулись: вот наша спасительная соломинка!.. Надо топать прямиком в кадровое агентство. Там подберут работу для моей милой.

Нам с Ширин оставалось выбрать одно из более, чем трех десятков, агентств. Мы долго не мудрили. Самым привлекательным нам показался сайт компании «Мансуров и партнеры». На сайте были размещены обширные статьи на тему миграционной политики, новости о последних изменениях в законодательстве. Много было фотографий директора агентства – Бахрома Мансурова – на которых этот солидный господин раскланивался с важными дядьками, вплоть до министров, или перерезал красную ленточку на торжественных мероприятиях. Специальный раздел на сайте был посвящен благотворительным проектам «Мансурова и партнеров». Компания опекала дельфина и белого медведя в зоорпарке. Снабжала бесплатным молоком детей из семей мигрантов. Устраивала концерты эстрадных звезд не последней величины – а деньги, вырученные на продаже билетов, передавала на лечение пострадавших от бонхедов «не славян».

Единственной ложкой дегтя было то, что цены у «Мансурова и партнеров» были выше, чем у конкурентов. Но казалось: как-то неловко и стыдно заплатить такой надежной фирме мало. Мы легко уверовали, что «Мансуров и партнеры» свесят веревочную лестницу, по которой мы вылезем из пропасти. Пусть один раз мы отсыплем приличную сумму – зато у Ширин будет официальная работа. И мою девочку не засунут в пропыленный, набитый нелегалами вагон – не депортируют на родину.

Мне как раз капнула на карточку пенсия. Надо было потратить деньги на благое дело. Не теряя времени, мы позвонили «Мансурову и партнерам», записались на прием и поехали в агентство.

Железная дверь с торца многоквартирного дома, с которой кое-где облупилась зеленая краска,

отделяла офис компании от остального мира. Вывески не было. Это показалось мне странным. Я думал: у процветающей компании должна быть роскошная – разве что не бриллиантами украшенная – вывеска. Да и офису следовало располагаться не на первом этаже «панельки», а в каком-нибудь элитном бизнес-центре со стеклянными стенами и с живыми финиковыми пальмами в вазонах.

Мы нажали кнопку вызова на домофоне. Домофон в ответ как бы зашипел. Хриплый голос спросил нас:

– К кому?

– Мы к Бахрому Исламовичу записаны, – срывающимся от волнения голосом ответил я.

У нас с Ширин сердца трепетали, как пойманные в силок две певчих птички. Любимая оперлась о меня. Я видел, как дрожат ее губы. К офису «Мансурова и партнеров» – нас привела точно сама судьба. На дворе – самый конец декабря. Найдет ли агентство до февраля работу для Ширин. Времени, вроде бы, не так уж и мало. Но если не найдет – у нас не останется выбора. Приняв по верблюжьей дозе усыпляющих таблеток – закроем глаза навсегда. Некому будет над нами и всплакнуть.

Раздался пикающий сигнал. Я потянул за ручку – дверь поддалась. В узком коридоре мы еле-еле разминулись с громилой-охранником, который пронзил нас недоверчивым, почти враждебным, взглядом. Физиономия у бугая была шире лопаты, кулаки – как тяжелые гири. Понятное дело, это он говорил с нами через домофон. Я нервно сглотнул слюну, глядя на торчащие у охранника из ноздрей волосинки.

Охранник при входе – лицо компании. У «Мансурова и партнеров» нас встретил настоящий цербер. Шестое чувство шепнуло мне: ничего хорошего нам здесь не светит. Захотелось, не чуя под собой ног, бежать. Бежать, как заяц. Но я мысленно обругал себя за беспочвенную трусость. Бочком протиснувшись мимо мордоворота-охранника – мы вышли к ресепшену.

Из-за ресепшена выпорхнула девица. Крашеные в розовое волосы, губы под несколькими слоями помады, синие накладные ногти – ни дать, ни взять тропический попугай.

– Вы к Бахрому Исламовичу?.. – тоненьким голоском пропела барышня.

Когда мы утвердительно кивнули, она попросила подождать нас на кожаном диванчике. Предложила чаю, кофе и даже сухофрукты. Мы сели. У меня дико колотилось сердце, едва не разбивая грудную клетку. Я взглянул на Ширин: ее руки дрожали. Она чуть не расплескала чашку с кофе.

– Бахром Исламович ждет вас, – со слащавой улыбкой объявила девица и услужливо отворила нам дверь кабинета, в который мы и прошли на подгибающихся от волнения ногах.

Из глубины кабинета на нас смотрел через очки нестарый смуглый человек с длиннющей сигаретой в зубах. В глаза бросались косматые черные брови – точь-в-точь маховые перья филина-меланиста. Бровастый хозяин кабинета сидел в напоминающем трон кресле. За спиной Бахрома Мансуровича – два стеклянных террариума. С небольшим золотистым крокодилом и с водяной черепахой. Целая стена была увешена почетными грамотами и благодарственными письмами. На противоположной стене – пестрел узорный бухарский ковер.

С изысканной вежливостью директор агентства указал нам на два стула. Мы с моей девочкой были так растеряны, что среагировали не сразу. Бахром крепко пожал мне руку и любезно кивнул моей милой. Выдохнул на нас голубоватый дымок от своей сигары, имевший ананасовый привкус. К фруктовому аромату примешивался резковатый запах мужских духов.

– Ну-с, мои молодые друзья, – приторно улыбаясь, спросил Бахром. – С чем пожаловали?..

– Нам помощь нужна… – промямлил я. – С поиском работы…

– Да… работы для меня, – подтвердила Ширин.

– Стало быть – вы иностранка?.. – уточнил у моей девочки Бахром.

– Я из Западного Туркестана, – ответила Ширин.

– Ого!.. – обрадовался Бахром. – Мы почти земляки. – Он обдал нас новым облаком ананасного дыма и сказал веско: – Что ж. Трудоустройство мигрантов – это наш профиль.

Бахром пустился лить густой елей нам в уши и сердца. Поняв, что мы спим вместе, пожелал нам вечной любви и родить красивого ребенка. Как художник водит кистью, Бахром рисовал нам обильные блага, которые мы получаем, обращаясь к «Мансурову и партнерам». У агентства, мол, прочные отношения с крупными транспортными холдингами, сетями ресторанов, охранными предприятиями и даже с государственными театрами. И всем этим юридическим лицам – требуются рабочие руки. А это уже дело «Мансурова и партнеров» – свести работодателя с работником.

Сторож на автостоянку. Уборщица в офис. Гардеробщица в дом культуры. Продавец в магазин бытовой техники… Вакансий – больше, чем деревьев в тайге, хватит на всех. Компаниям и фирмам нужны надежные непьющие сотрудники. И работодатели охотно останавливают выбор на тюрках-мигрантах, которые на сто очков опережают туземцев-славян в смысле аккуратности, дисциплинированности и трудолюбия.

Мы с любимой сидели и рассеяно слушали, едва поспевая за ходом мыслей Бахрома. Картина, которую набрасывал нам директор агентства, получалась ослепительно яркой. А Бахром чуть ли не клялся нам, что все компании, с которыми ведут дела «Мансуров и партнеры», чисты перед налоговой и оформляют работников-мигрантов официально. Глаза Бахрома горели почти поэтическим вдохновением. Казалось: он влезет на стол и разорвет на себе рубаху – лишь бы убедить нас в своей правоте.

– Ну вот и все, – закончил наконец Бахром. – Мы найдем работу для милой девушки менее, чем за сутки. Вам осталось заплатить агентству за посреднические услуги и подписать договор.

Пальцы плохо слушались Ширин, когда она ставила подпись в договоре и указывала свой телефонный номер в разделе «Контактная информация». Затем я выложил на стол половину пенсии, только накануне снятой с карточки. Сияющий Бахром спрятал деньги в ящик, который тут же запер на ключ. И, уже прощаясь с нами, напоследок сказал:

– Сегодня во второй половине дня или, самое позднее, завтра утром ждите от меня сообщения либо звонка. Я назову вам координаты вашего работодателя. Считайте, что вы уже получили работу.

Бахром проводил нас до двери кабинета. Пожал мне руку – сильнее, чем в первый раз. Широко улыбнулся моей девочке.

Мы вышли из офиса в состоянии легкого шока. Все случилось так быстро, что казалось мимолетным сном. Наш кошелек похудел на несколько тысяч червонцев – но моей красавице обещана работа. Виза будет продлена – мы отложим свой суицидальный план на неопределенное время. «Если конечно, – шепнул мне ядовито-насмешливый внутренний голос, – Бахром не мошенник, ловко выудивший у вас деньги». Но такой солидный дядька с крокодилом и морской черепахой – просто не может быть аферистом!.. На стене в кабинете красуется в золотых рамочках столько грамот с подписями и печатями. А ворам – грамот не дают.

Не нужно нагонять на себя страху: деньги уплачены – будет оказана и услуга. Уже сегодня Бахром позвонит и скажет, на какой адрес подъехать моей милой, чтобы приступить к работе.

Я подумал еще: ведь Бахром – тюркской национальности. Он и сам, очевидно, приезжий. Хотя бы и не первый год, как окопался в Расее, где нашел свое место под солнцем. Вряд ли Бахром настолько подлец, что построил свой бизнес на выманивании денег у мигрантов. Конечно нет!.. Бахром помогает землякам находить работу. Пусть он и берет за свое посредничество некоторую мзду. Тут уж ничего не поделать: капитализм!..

В автобусе мы с Ширин сидели задумчивые. Моя луна, как и я, переваривала разговор с Бахромом. Когда автобус остановился у торгово-развлекательного центра – я предложил сойти. После такого значимого шага, как обращение в кадровое агентство, хотелось развеяться, вкусно перекусить. В кафешке на втором этаже ТРЦ мы заказали по кусочку вишневого торта и графин морса. Лакомились, никуда не торопясь.

Блистала витрина ближайшего бутика. В огромном аквариуме сновали золотые рыбы и усатые сомы. Льющиеся во все стороны пестрые человеческие потоки – и сами напоминали плотные косяки рыб. Из динамиков гремела музыка. Посреди гула и суеты мы чувствовали себя на удивление комфортно. Лучший способ спрятаться от всего мира – это растаять в толпе. Так тебя никто не найдет.

Телефон моей девочки завибрировал. Звонок от Бахрома?.. Ну и оперативность!.. Моя милая приняла вызов и включила громкую связь, чтобы и я слышал предстоящий диалог. Звонил действительно Бахром. Из трубки так и сочился его ванильный голос:

– Алло, Ширин?.. Это Бахром Исламович. Хорошие новости: нашли вам работу. В кошачий питомник требуется работница по уходу за животными. Будете подсыпать корм в миски, убирать за кошками туалет. Ничего сложного. Для молодой и энергичной девушки – в самый раз. Вы ведь любите кошек?.. Как и договаривались: оформление официальное с первого дня. Работодатель сразу подаст заявление в миграционную полицию на продление срока вашего пребывания в Расее. Адрес питомника пришлю сообщением. Приезжайте завтра к девяти. Захватите паспорт и визу. До связи!..

Бахром отключился – а мы полминуты сидели неподвижно, как зачарованные. А потом… потом я увидел: по щекам моей любимой сбегают слезы… А на губах ее играет улыбка. Ширин плакала – и улыбалась сквозь слезы. Моя дорогая царевна. Моя Несмеяна.

О, с нами произошло почти что чудо!.. Мы стояли на краю пропасти, которую не обогнуть и не объехать – но вдруг через черную бездну перекинулся мостик. По которому, держась за руки, мы пойдем к тихой жизни в скромном достатке. Я нежно обнял Ширин и несколько раз поцеловал во влажные от слез глаза. Моей звездочке продлят визу!.. Милая сможет оставаться в Расее сколь угодно долго, пока работает!.. Нам не придется, как овце от волка, бегать от полицейских патрулей!..

Торт был съеден, а морс – выпит. Пора было двигаться домой. Мы полетели, как на крыльях. Казалось: все невзгоды позади. А если и встретятся еще препятствия – прорвемся. Продеремся, как сквозь бурелом.

Дома мы до позднего вечера гоняли травяной чай. Я развлекал свою девочку анекдотами – иногда не очень приличными. Ширин подливала в чашки ароматный напиток – и смотрела на меня с любовью.

Наконец, взявшись за руки, мы прошли в спальню. Моя милая скинула свой легкий домашний халатик, оставшись обнаженной. Я почувствовал, как у меня подскочил пуль и пересохло во рту. Любимая стояла, потупив взгляд – такая прелестная и желанная. Ее темные, как ночь, волосы как бы струились по плечам и ложились на грудь.

Я горячо обнял Ширин и увлек на кровать. Моя девочка только ахнула. Она вилась подо мною змеей, выгибала спину. Мы долго не прерывали любовного сражения. Скомкалась простыня. Пот катился с нас градом.

Наконец, обессиленные, мы растянулись на постели. У меня аж шумело в ушах. Лежа в обнимку, мы смотрели в потолок. И еще дольше часа не смыкали глаз – расслабленные, как от хорошего массажа. Двумя нежными голубками мы ворковали о том, что нам, наконец, повезло.

– Подумать только, – шептала моя милая, – у меня будет официальная работа!.. Меня не выдворят из Расеи. Я останусь с тобой.

И она легонько сжала мои пальцы.

Я уже представлял, как Ширин кормит и вычесывает кошек. А они мурчат и доверчиво трутся о ее ноги. Работа с хвостатой братией – это так забавно и мило!.. Бахром прав: для молодой девушки – в самый раз. Я тоже пойду работать. Устроюсь курьером или раздатчиком листовок. Не годится, чтобы муж курил дома бамбук – пока жена вертится, как Золушка.

Мне бы продержаться на работе год. Тогда я снова поставлю вопрос о моей дееспособности. Не может быть, чтобы стабильно работающего парня оставили числиться в списке беспомощных инвалидов. Конечно, мне предстоит неприятная проверка в кабинете клинического психолога. Но на сей раз я не оплошаю.

Приносить денег я буду больше, чем сейчас получаю в виде пенсии. На две зарплаты – мы с Ширин заживем если и не на широкую ногу, то – во всяком случае – безбедно. На каждый день у нас будет сытный обед и легкий ужин. А после работы – почему бы не побродить по нашему любимому лесопарку?.. Осенью – собрать букет из янтарных и алых листьев?.. Зимой – поиграть в снежки?.. Еще в свои законные выходные можно посидеть в кафешке, съездить в музей – полюбоваться на окаменелые кости динозавров.

Избавившись от клейма «недееспособный» – я первым делом пропишу Ширин в своей квартире. А потом позову любимую замуж. Она не откажет: по обряду древнеиндийских богов-гандхарвов – мы стали мужем и женой, когда впервые разделили постель. У нас не будет свадьбы на пятьсот человек. Но уж шоколадный тортик, увенчанный яркой вишенкой мы съедим, да запьем прохладным сладким лимонадом. Я надену на пальчик милой кольцо из белого золота, заранее купленное в ювелирной лавке.

Со свидетельством о браке – двинем в министерство оформлять моей красавице расейское гражданство. Раз у нее супруг расеянин плюс прописка в столичном мегаполисе – никаких препон к обретению пурпурного паспорта не возникнет.

Так я грезил, лежа рядом с моей девочкой, размякший после жарких объятий. Я не желал нам ни кругосветки на яхте, ни счетов в швейцарском банке, ни особняка с видом на Средиземное море. Только бы засыпать и просыпаться вместе. С милой и в шалаше рай – лишь бы не беспокоили агрессивные чужаки… О, мы с Ширин проживем долгие годы в любви и довольстве. А когда, сухими старичками, отдадим богу душу – наши уже повзрослевшие дети кремируют нас и перемешают пепел в одной урне.

– У нас все получится, – с нежностью сказал я. – Все будет хорошо.

Моя девочка не отозвалась. Мерно посапывая, она спала. Ее длинные черные волосы – разметались по подушке. Я поцеловал любимую в лоб – осторожно, чтобы не разбудить. Затем натянул на нас одеяло, обнял Ширин и тоже закрыл глаза. В эту ночь нам снились только приятные сны.

10.Несмешная комедия

Утром мы очнулись под переливчатую мелодию будильника. Почти сразу вскочили на ноги и засуетились. Сегодня важный день: Ширин выходит на работу. Нам нельзя опоздать. (Я собирался ехать вместе с милой – проводить свою девочку до дверей кошачьего отеля). Моя красавица обшаривала комнату в поисках своего неизвестно куда подевавшегося бюстгальтера. Я, надев только трусы, подорвался чистить губкой нам обувь. Мы так боялись что-нибудь забыть, не успеть, сделать не так.

Бюстгальтер скоро был найден, а ботинки начищены до блеска. Моя милая расчесала свои густые душистые волосы – и заплела в две тяжелые косы. Мы умылись и оделись. Осталось только влезть в куртки, обуться – и вперед. На миг мы застыли с прикушенными губами, как олимпийские бегуны на старте. Но когда посмотрели на время, оказалось: у нас в запасе еще полтора часа. Можно чуток расслабиться.

– Чашечку кофе, мадмуазель?.. – тоном подобострастного дворецкого спросил я. Мне не хватало разве что бороды и ливреи. Своим дурачеством я хотел немного повеселить Ширин.

– Пожалуй – да, – кивнула моя девочка. По лицу ее пробежала едва уловимая улыбка. Я рад был этому до дрожи.

И вот мы сели за стол, на котором пар поднимался от двух чашек ароматного напитка. Я достал еще и вафли – на закуску. Наши чашки были наполовину опорожнены – когда у Ширин завибрировал мобильник.

– Это Бахром, – взглянув на экран, тихо сказала моя милая.

Я перестал хрустеть вафлей и на мгновение окаменел. Бахром?.. С чего бы ему звонить нам с утра пораньше?.. Он ведь отработал деньги, которые мы ему заплатили – устроил мою девочку на присматривать за котами. Или галантный, как средневековый рыцарь, директор агентства хочет поздравить Ширин с первым выходом на смену?.. В груди у меня отчего-то заныло. Моя милая нажала «принять вызов» и включила громкую связь.

– Алло, алло, – раздался голос Бахрома, почему-то суровый. – Ширин?.. Я вас не разбудил?..

– Нет, – пролепетала моя девочка.

– Итак, по кошачьему отелю – отбой, – огорошил нас Бахром. – Мне оттуда позвонили. Сказали: уже взяли сотрудника.

– А как же… как же моя работа?.. –со слезами в голосе спросила Ширин.

– Я посмотрю имеющиеся вакансии, – тем же металлическим тоном пообещал Бахром. – Вечером позвоню вам. Что-нибудь предложу. Сами меня не набирайте – я могу быть на совещании. До связи.

Бахром отключился. Он не счел нужны даже извиниться.

Я почувствовал, как внутри у меня что-то оборвалось. Горло забил ком. Я не выдавил бы и слова – даже если придумал бы подходящую к ситуации фразу. Моя милая не будет трудиться в кошачьем питомнике. Мечта разбилась – как шар из цветного стекла. Бахром разговаривал с моей девочкой чуть ли не грубо. Он совсем не был похож на того блестящего мужчинку, который дымил на нас дорогой сигарой и заливался соловьем. Ширин уронила телефон на стол. Сгорбилась на своем стуле. Казалось: она переломилась, как сухая тростинка. Или сникла, как цветок на ветру. Прошептала:

– А я так хотела ухаживать за котятами…

Я молчал – не менее опустошенный, чем любимая. Бахрому легко было объявить: место, мол, занято. Конечно, конечно!.. У самого-то господина Мансурова все хорошо: сигара, пиджак, налаженный бизнес, крокодил, черепаха. И никакого страха быть депортированным. А мы сражаемся с судьбой. От того, получит ли моя милая в самое ближайшее время работу – для нас зависело очень многое. Собственные жизни мы сделали ставкой в этой игре.