Новое убийство в бокале просекко

Одев короткую хлопковую ночную сорочку она забралась под одеяло и по привычке пролистывала ленту в телефоне. С давних пор уснуть без этого она не могла.

Мысль о пропавшем приглашении не давала девушке в полной мере насладиться яркими картинками. Она прокручивала в голове день появления этого письма в её жизни, надеясь вспомнил, где же оно может быть. По всему выходило, что нигде, кроме как в машине, оставить его она не могла.

Или его попросту выкрали… Ведь казалось же ей совсем недавно, что по квартире кто-то ходил. А если это была не фантазия, и кто-то действительно приходил? И искал это злополучное письмо! Но возникает вопрос – зачем?

Понимая всю бессмысленность своих попыток уснуть с этими сомнениями, Анжела встала с кровати и пошла в коридор. Накинув на плечи тонкий кардиган, она взяла телефон и ключи от машины, быстро покидая квартиру.

Конечно, вряд ли кто-то из соседей, в основном пожилых людей, оценит её внешний вид, но она надеялась, что в столь поздний час никого из бдительных старушек не встретит.

Ночь встретила её влажной прохладой, и она поежилась. Её немного трясло, то ли от холода, то ли от нервного возбуждения. Она быстро открыла машину, включила фонарик на телефоне и облазила каждый угол, каждый сантиметр своего автомобиля, но письма не нашла.

В лёгком разочаровании она задумалась. Ей надо было возвращаться в дом и, посмотрев в том направлении, Анжела обратила внимание на высокий темный силуэт в светлом проеме подъезда. Девушка вздрогнула, увидев его. В силуэте, казалось, не было ничего необычного, но он как будто источал опасность. Анжела присмотрелась к нему повнимательнее, и в облике промелькнуло что-то знакомое. «Не может быть», – покачала она головой, прогоняя наваждение.

Девушка отвернулась, выключая фонарик на телефоне, а когда снова вернулась глазами к своему подъезду, его дверь была плотно закрыта, а силуэт мужчины пропал.

Анжела уже не торопилась, еще раз внимательно осмотрела салон автомобиля, и, пребывая в лёгком разочаровании, откинулась на спинку водительского кресла, прекратив напрасные поиски. Письма нигде не было, но домой она не спешила, как будто надеясь, что если она еще немного протянет время, письмо вдруг отыщется само собой. Ей сложно было понять, почему вдруг этот клочок бумаги обрёл для неё ценность. Вероятнее всего, потому что она его потеряла.

Как бы то ни было, а становилось все холоднее, и она ощущала мурашку на своей коже. Надо было скорее возвращаться в свою постель. Анжела вышла из машины, щелкнула ключом, запирая замки и, развернувшись в сторону дома, налетела на человека. Девушка вздрогнула, неизвестно от чего очень испугавшись, и только потом различила в темноте черты лица мужчины.

– Я вас на-апу-угал, – изменяющимся тоном начал сосед Сашка.

Он с интересом разглядывал глубокий вырез её ночной сорочки, под которой совершенно ничего не было надето. Анжела, почувствовав его взгляд, посильнее запахнула полы своего тонкого кардигана.

– Немного, – честно призналась она, – я и не замечала, что вы такой… Высокий.

– У вас что-то случилось? – улыбнулся он, немного приободренный её словами, а в особенности тем особым выражением, с которым она их произносилась.

– Да так, просто забыла кое-что в машине.

– Нашли?

– Нет, – с подозрением ответила она.

– Мне показалось, что вы что-то ищите, – пояснил Александр.

– Ничего важного, – отмахнулась Анжела.

– Позвольте, я провожу вас до квартиры. В столь позднее время такую красивую девушку опасно оставлять одну.

Анжела с ещё большим подозрением покосилась на него и потянула носом воздух. Спиртным, вроде, не пахло, однако, как ещё объяснить такую внезапную перемену в её наискромнейшем соседе, она не знала. Девушка переминалась с ноги на ногу, неловко переступая обутыми в светлые шлепанцы ногами, и, в общем-то, ничего дурного в том, чтоб дойти до своей двери в компании Сашки не видела. Скорее наоборот, его присутствие её немного приободрило, отбросив внезапно возникший страх темноты.

– Вы совсем замерзли, – заметил её неожиданный провожатый, когда они вместе направились к подъезду.

– Ночи все ещё довольно прохладные, – решила поддержать беседу Анжела, – a я не подумала одеться потеплее.

– Хорошо, что у нас безопасный район, – заметил сосед и мазнул взглядом по её идеально сложенным, стройным ногам.

– Да и вы появились очень кстати, – кокетливо продолжила его мысль девушка, почувствовав себя намного комфортнее оказавшись в своей стихии, – как раз меня напугал силуэт мужчины у нашего подъезда.

– Со мной вам нечего беспокоится, – улыбнулся окрыленный мужчина, пожалуй, сейчас он действительно чувствовал в себе силы драться со всеми возможными недоброжелателями.

– Я тоже так думаю, – привычно промурлыкала Анжела.

Они уже пересекли парковку, когда во дворе дома появилась запоздало прогуливающаяся парочка с маленькой собачкой. Женщина была одета в джинсы и плотную ветровку, а мужчина в спортивный костюм. Анжела ощутила неловкость от своего легкомысленного внешнего вида и поспешила прибавить шаг. Парочка тем временем остановилась. Мужчина ответил на телефонный звонок, а женщина присела на корточки, подзывая к себе своего питомца. Собачка весело поскуливая побежала к хозяйке, а та с радостным смехом почесала пса за ухом.

Анжела тем временем шустро прошмыгнула в подъезд, и начала быстро подниматься на свой этаж.

Как бы не хотелось очарованному прелестной барышней мужчине продлить момент их возвращения к её квартире, как бы не старался он замедлить шаг в такт её маленьким шажочкам, подъём на пятый этаж, всегда такой утомительный и долгий, пролетел совершенно незаметно. Через пару минут ему пришлось оставить прелестницу у новенькой железной двери напротив его собственной квартиры.

– Спокойной ночи, – улыбнулась чаровница, скрываясь в дверном приёме.

– С-спокойной н-ночи, – ответил Александр, так и не решившись поцеловать объект своей страсти.

Лестничная площадка опустела, и свет автоматической лампочки погас. Все пять этажей серого многоквартирного дома постепенно погружались в сон.

Май, 1998 года

Девочка сидела у забора, укрывшись от глаз воспитателя за облупившимися досками старой деревянной веранды. Одна доска была наполовину выбита, и ребёнок мог наблюдать за происходящим в образовавшуюся щель. Ещё трое ребятишек сидели в песочнице, украшенной грибком, призванным спасать от дождя и солнца. По весеннему времени было ещё прохладно, и дети в песочнице были одеты в выцветшие от стирки тёплые курточки. Все они были мальчиками и старше чем она, оттого играть с ней не хотели, а один, самый большой, часто обижал девочку, стремясь как будто нечаянно толкнуть или ударить малышку.

Она сидела и наблюдала, ожидая, что вот-вот её потеряют и будут искать. Мама всегда теряла её, когда она заползала за кресло, так, что торчали только ноги или пряталась за шторой. Мама теряла её, искала по уголочкам и начинала ласково звать: «Где Лика? Нету Лики. Иди ко мне, обниматься будем!» И девочка смеясь, выглядывала из своего укрытия и неловко шла обниматься к смеющейся маме. Мама звала её Ликой.

Сейчас девочку никто не искал. Её отсутствие даже не было замечено тучной женщиной, уставившейся в телефон. Девочке стало грустно, но она не ревела, она давно перестала плакать, потому что слёзы просто закончились. Так бывает, когда рано или поздно человек, пусть даже такой маленький, теряет надежду.

Когда Лика попала в больницу, а потом в дом малютки, ей было чуть больше года, но от того что родилась девочка семимесячной, она казалась на пару месяцев меньше. Привыкшая к материнской любви и ласке, первое время девочка в отчаянии кричала часами. Медперсонал, ко всему привыкший, переложил её в отдельную палату, чтоб она хотя бы не будила остальных. Это не были озлобленные, неприятные женщины, нет. Вокруг ходили молоденькие и подчас очень привлекательные девочки. Лика разглядывала их красивые, скрытые медицинскими масками лица, их яркие костюмы и голубые перчатки. У них просто не было времени возиться с каждым капризным маленьким пациентом, каким для них являлась девочка.

Лику помыли, переодели и покормили, а после отбоя медсестра, не особо располагающаяся свободным временем, сунула ей в рот соску и положила в кроватку. Большую белую кроватку для таких вот как она годовалых деток.

Оставшись одна, Лика в слезах стояла и карабкалась вверх не менее получаса, а потом билась головой о прутья решётки так, что выломала один из них, тот, что и без того уже шатался. Именно через него девочка и вылезла на пол и побежала в коридор. Она с упорством, которому позавидовали бы многие взрослые, искала маму.

Лика, привыкла к тому, что спит исключительно рядом с тёплой и надёжной матерью. Та обнимала её по первому писку, заботливо укрывала одеялом и целовала в лоб. А Лика очень любила обниматься. В свою первую ночь вне дома спать в кроватке девочка отказывалась до тех пор, пока её не выловили в коридоре и не поставили укол.

В следующие ночи, слёзы из глаз девочки лились рекой, и она засыпала просто от истощения. А потом пришло смирение, и девочка перестала кричать. Большими глазами она смотрела на то, как открываются и закрываются двери, как в наполовину стеклянных стенах больницы мелькают люди, как спит в кроватке рядом с ней совсем маленький мальчик и молчала. Она больше не звала маму. Она отчаялась.

В детском доме ситуация не сильно отличалась. Разве что красивых медсестер сменили серые служащие, с абсолютно безучастным выражением лица. Теперь Лика засыпала очень легко и охотно. Она очень любила ложиться спать, ведь во сне к ней приходила мама.

Девочка вздохнула, выглянув в прореху между досок. Никто её не хватился, а воспитательница даже не смотрела в сторону старой веранды. Лика устала сидеть и встала, прохаживаясь возле ограждения.

Детский дом был расположен прямо возле одного из новых жилых комплексов, и девочка очень любила наблюдать за жизнью за забором. Там она видела других детей, которые в отличие от неё, шли за руку с любящими родителями. Иногда она видела, как счастливые женщины катят красивые коляски, очень похожие на ту красную, которая была когда-то у неё самой. А иногда просто наблюдала за тем, как течёт жизнь, не ограниченная железной решеткой.

Вот и сейчас она заметила на площадке интересную женщину. Интересна она показалась девочке потому что очень походила на ее мать. У женщины были красивые светлые волосы и яркое весеннее платье, но самым главным было, конечно, то, что женщина улыбалась. Лика так редко видела улыбающихся людей, что это казалось ей чем-то необычным и напоминало о тех временах, когда в её документах не фигурировала фраза «ребенок, оставшийся без попечения родителей».

Пытаясь рассмотреть её получше, Лика шаг за шагом продвигалась вдоль забора, никем незамеченная и ни для кого неинтересная. Вот так, совершенно не таясь, она дошла до массивной железной калитки, приоткрытой ровно настолько, насколько было необходимо, чтоб она в нее протиснулась.

Девочка, движимая детским любопытством, выскользнула в тот другой мир и замерла. Здесь все было по-другому. Казалось, что даже воздух тут другой, свежий и чистый, как тогда раньше, с мамой. Опьяненная запахом свободы, она шла вперёд, не боясь ни быстро пронесшегося велосипедиста, ни играющей на газоне маленькой собачки. Ей казалось, что вот оно то, что она искала. Женщина, так похожая на мать, посмотрела в ее сторону, смеясь присела на корточки, и крикнула:

– Лика! Лика, иди ко мне!

Так очень часто делала мама. Она садилась и звала её, а маленькие и неловкие ножки девочки ещё совсем не слушались, но Лика очень старалась, делая шажок за шажком в сторону матери, а та ласково говорила ей: «Лика, зайка моя, иди ко мне! Обнимемся!» Иногда девочка добегала до мамы и очень радовалась, когда та её обнимала и смеясь говорила, какая она молодец и умница. Иногда Лика падала, но мама все равно обнимала её и говорила, что она молодец и умница.

Лика побежала навстречу женщине со сладостным замиранием сердца. Маленькие ножки в тесных стоптанных ботинках слушались плохо и скользили по траве, но она все равно бежала, чувствуя себя окрыленной.

Внезапно Лика остановилась. Женщина смеясь взяла на руки подбежавшую к ней маленькую собачку и с трепетной любовью гладила её за ухом:

– Молодец, – говорила она, – хорошая девочка.

Женщина больше не звала и не смотрела в сторону Лики, и от природы очень сообразительная девочка поняла, что это не мама, а просто красивая тетя. Поняла, что не её звала эта тётя, а ту лающую мохнатую собачку, а она, выбравшаяся на свободу Лика, по-прежнему никому не нужна.

Девочка думала, что уже разучилась плакать, однако душераздирающий крик вырвался наружу, выплескивая всю боль и безнадежность маленького, никому не нужного существа:

– Ма-ама-а, – разлетелось на всю площадку, – ма-ама-а.

Лика упала на землю, повторяя и повторяя это слово. И тут-то сбежались вокруг неё: и красивая женщина с собачкой, и тучная воспитательница и ещё какие-то люди. Она их не видела, она в отчаянии повторяла два хорошо знакомых слога: «ма-ма».

Июнь, 2023 года

– Мама, мама, – сквозь сон слышала Аня, слабо понимая, что кто-то трясёт её за плечо.

– Мама, – повторял знакомый и очень родной голос.

Просыпаться не хотелось. Ей снилось что-то очень приятное, но уже почти неуловимое. Она открыла глаза – прямо перед ней стояла любимая дочь, сжимая в руках краешек мягко одеяла.

– Ты проспала! – воскликнула Алиса, гораздо более матери пораженная таким неслыханным событием.

– Надо же, – удивилась Аня, глядя на часы, – действительно, проспала.

Сборы на работу заняли рекордные семнадцать минут, в течение которых она успела не только накормить ребёнка и привести себя в порядок, но и накидать в сумочку немного косметики, в надежде завершить свой туалет уже в кабинете.

Занятия в школе давно закончились, и Алиса этот день должна была провести дома одна, а дальше ее ждала оздоровительная поездка в санаторий, путевки в который так удачно раздавали на Аниной работе. Поцеловав ребенка женщина почти бегом припустила к машине, а затем очень быстро добралась до офиса, где весьма неаккуратно припарковала машину на единственном свободном месте в самом конце парковки. Цокая каблуками по асфальту, она торопливо пошла к дверям, надеясь ничем не выдать своего опоздания, однако, небеса были сегодня не на ее стороне. Как только Аня вошла в здание, казалось, что весь жужжащий как улей офис попался ей навстречу. Самым обидным было то, что прямо у дверей своего кабинета она наткнулась на директора Потапова, который сдержанно поздоровался, выразительно глядя на часы.

– Ну, вот, вздохнула она, закрывая дверь кабинета, и доставая из сумочки маленькую косметичку, – стоит один раз опоздать, и это непременно заметит каждая собака.

– Разговариваешь сама с собой? – криво усмехнулся Макаров, стоящий в её дверях.

– После того, как я пару раз получила по голове, мне простительно, – ответила Аня, подкрашивая глаз.

– Всегда удивлялся, как вы женщины маниакально зависимы от своей штукатурки. Неужели нельзя даже один денёк походить не накрашенной?

– Нет, конечно, – не прерывая своего занятия отозвалась она, – стоит только разочек показать миру своё истинное лицо, и он непременно от тебя отвернётся.

– Глупость какая, я не раз видел тебя без всей этой мишуры. И хочу заметить, что отворачиваться все ещё не намерен.

– Это как раз тот случай, когда все должно быть наоборот, – ответила Аня, захлопывая пудреницу. – Чего припёрся?

– Хочу напомнить тебе, что скоро четырнадцатое число…

– День рождения старика, – перебила его она, – в курсе. Есть ещё что-то интересное?

– Ты так и не надумала ехать?

– Нет, конечно, – фыркнула она, – дура я что ли. После последнего посещения этого гостеприимного дома все ещё отойти не могу, сама с собой разговариваю, а если ещё пару раз там по голове получу, то не только сама с собой, с духами усопших разговаривать начну. Нет уж, увольте.

– Примерно такого ответа я и ожидал, – кивнул Дима немного разочарованно.

– Я всегда знала, что ты умный мальчик, – заметила она, тщательно прокрашивая ресницы черной кисточкой. – Мне только не понятно, как ты смог уговорить остальных?

– Я их не уговаривал. Яна с Виталиком, сама понимаешь, только рады сменить обстановку. Валя согласилась с доводами Артема, а уж какие у него мотивы, судить не берусь. Может, он надеется, что ему снова удастся соблазнить Анжелу, – ухмыльнулся мужчина.

– А она-то как согласилась?

– А она не соглашалась. Так же как ты сразу объявила, что это все мелочи, её внимания, несомненно, недостойные.

– В принципе, так оно и есть. Не понятно только, что такого волшебного ты смог с ней сотворить, что она передумала?

– Мне совершенно ничего не пришлось делать. Помогла её помощница.

– У неё есть помощница? – изумилась Аня, уверенная в том, что прекрасная блондинка абсолютно ничего полезного для общества не делает, а потому и помогать ей, в общем-то, не в чем.

– Да, есть какая-то девочка фотограф. Снимает её на видео, фотки делает, обрабатывает что-то. Не знаю, чем там они в своём «нельзяграмме» ещё занимаются.

Аня фыркнула, выражая своё безмерное презрение к подобного рода деятельности, и продолжила слушать Макарова.

– Так вот, эта самая помощница и уговорила её поехать, когда Анжела обмолвилась об этом. Типа это интересный контент, можно наделать кучу крутых кадров и разнообразить ленту.

– Макаров, скажи честно, откуда ты знаешь такие слова? – с сомнением посмотрела на него собеседница.

– Она мне так объясняла, когда мы созванивались…

– О-о, – протянула Аня, – так вы ещё и созваниваетесь…

– Дорогая, я тебе давно сказал – ревновать к Анжеле абсолютно бессмысленно, а простое дружеское общение…

– Если есть какие-либо пожелания на случай твоей безвременной кончины, прошу озвучить прямо сейчас, до твоего предполагаемого отъезда, потом может оказаться уже поздно, – перебила его Аня, не желая придавать подобный характер их беседе.

– Что-то в вас, Анна Николаевна, проснулось паршивенькое чувство юмора.

– Беру пример со старшего товарища, – ответила ему женщина, послав воздушный поцелуй идеально накрашенными губами.

– В общем, как ты заметила, получается, что все в сборе. А ты чего такая весёлая? – поинтересовался мужчина, опускаясь на стул рядом с ней.

– Я сегодня проспала, – ответила она, поднимаясь и откладывая в стол косметичку.

– И что в этом хорошего? – удивился Дима.

– Я уже очень много лет плохо сплю. Аккурат с момента нашего знакомства. И ни разу за это время не проспала.

– И? – вопросительно поднял брови мужчина.

– И сон снился какой-то хороший, тёплый такой. Я его не запомнила.

– А до этого мучали кошмары?

– Типа того, – кивнула Аня и продолжила: – Я выздоравливаю, Макаров. Очень скоро ты сможешь перестать называть меня токсичной женщиной.

– Один раз случайно вырвалось, и теперь ты всю жизнь будешь мне это припоминать.

– Три, – лаконично сказала она, показывая ему соответствующее количество пальцев на левой руке.

– У тебя красивый маникюр, – примирительно начал он, сграбастав её левую руку.

– Даже не надейся, твои приемчики не сработают. Я никуда не поеду.

– А я уже отпросился на несколько дней. Если передумаешь – дай знать.

– Даже не представляю, что должно случиться, чтоб я передумала.

– Обязуюсь исполнить все ваши пожелания, включая самые неприличные, – лукаво улыбнулся Дима.

– Есть у меня одно желание, вкрадчиво начала Аня, приближаясь к нему.

Дима поднял брови, наблюдая за её мягкими движениями

– Идите работаете, Дмитрий Александрович, – прошептала она ему на ухо.

– Какая скудная фантазия, – сетовал он, покидая её кабинет.

На следующий день Дима на работе не появился. Тут-то и начались Анины мытарства. Говоря Макарову, что ни за что не поедет в старый особняк Аня нисколько не лукавила и ее е слова не были простым кокетством, однако сейчас она металась по кабинету, не находя себе места. Сложно было объяснить даже самой себе, чем продиктовано её волнение, в общем и целом, сводившееся к осознанию того, что в доме непременно что-то произойдёт, или уже произошло. Она боялась чего-то явно нехорошего, а проснувшаяся совесть откуда-то из глубины души грызла ее поедом. Любой из собравшихся мог пострадать, и это мог быть кто-то ей симпатичный. Например, Валя… Или Макаров. Признаваться даже самой себе в том, что она все ещё волнуется за него, Аня не хотела.

Алиса, по случаю летних каникул, как нельзя кстати, сегодня была отправлена в санаторий, и Аня была предоставлена сама себе. Делать ей, в принципе, было совершенно нечего, и мысль поехать в родовое гнездо Истоминых начала все плотнее пробираться в её голову.

Поразмыслив час-другой, она взяла в руки телефон и набрала номер начальника.

– Да, – ответили ей на том конце провода.

– Вячеслав Григорьевич, можно я зайду?

– Да, конечно.

На большом белом листе бумаги она неровным почерком написала несколько строчек и отправилась в кабинет директора.

– Что-то случилось? – спросил Потапов, явно заинтересованный.

– Ничего особенного, – постаралась как можно искреннее улыбнуться Аня, – хотела у вас отпроситься.

Мельком глянув на её заявление, начальник нахмурился:

– Не связано ли твое желание с отсутствием Макарова?

– Он отсутствует? – очень ненатурально удивилась Аня, этим самым выдавая себя с головой.

– Да, – кивнул Вячеслав Григорьевич пристально глядя на неё.

– Дочку надо в санаторий везти, путёвки дали, – исказила истину Аня, надеясь, что директору не придёт в голову уточнять информацию о датах заезда детей.

Вячеслав Григорьевич кивнул, про путёвки он явно знал, и Аня надеялась, что шеф не будет проверять её слова более подробно. Отношения с начальником у неё сложились самые хорошие, и врать ему сейчас ей очень не хотелось.

– Хорошо, – ответил он, подписывая заявление.

Больше ни одного вопроса он не задал, и Аня, приободренная, с чистой совестью покинула рабочее место, едва дождавшись семи часов.

Конечно, у неё была мысль уйти немного пораньше, но закончить все важные дела она попросту не успела, да и привлекать дополнительное внимание начальника не хотелось.

Как бы то ни было, а в восемь часов она уже уселась за руль своего автомобиля, сложив на сиденье пассажира свою небольшую спортивную сумку. Дорогу Аня помнила лишь приблизительно, а путь предстоял не близкий, поэтому она забила в навигатор пункт назначения и приготовилась внимать его механическим рекомендациям.

– Маршрут построен, – отозвалась умная машина, рассчитав время в пути.

«Три с половиной часа», – вздохнула женщина, прикидывая свои шансы приехать до темноты. По всему выходило, что шансы эти равны нулю. Она, конечно, полагала, что доедет быстрее чем предрекал ее автоматический помощник, где-то часа за три, но даже это было слишком много. Здравая мысль отложить поездку до утра закралась в её голову, однако была отвергнута, как малодушная, и, как показало время – зря.

Аня взяла в руки телефон и написала короткое сообщение Макарову: «Готовь мне отдельную спальню. Твоя взяла».

Дорога из города не заняла много времени, она была Ане хорошо знакома и потому беспокойства не вызывала. Включив музыку погромче, она наслаждалась пустынными загородным улицами, позволившими ей очень быстро добраться до шоссе.

Постепенно яркий круг солнца впереди начал медленно опускаться к горизонту, окрашивая небо бардовыми оттенками. Не залюбоваться этой красотой было невозможно, и она с наслаждением наблюдала за тем, как красиво природа готовится ко сну.

Она не знала, сколько уже едет, чётко следуя подсказкам вежливой автоматики, не сомневаясь в верности своего пути. Да и заплутать тут, по большому счёту, было негде.

Изредка притормаживая на указанных хитроумной программой участках дороги, где располагались камеры слежения за соблюдением скоростного режима, она подъехала к развилке.