Невинная для дальнобойщиков. Увезём тебя в ад…

Вот он упирается головкой в мой живот, Макс обхватывает его и спускает ниже, скользит вниз, и тут я неуверенно пищу:

– Нет!

– Почему нет? – хрипло переспрашивает Макс. Тебе же понравилось, разве не так? – останавливается он.

И я, вся красная от стыда, выдавливаю из себя:

– Я ещё… У меня ещё никогда… Я девственница… – наконец-то признаюсь я в самом страшном и опускаю глаза вниз.

Не хочу смотреть на него…

– Да ладно, – ухмыляется он мне. – Не верю. Так ты целка? – берёт он меня своими пальцами за подбородок и задирает его насильно вверх, и теперь я не могу отвести глаза. – Не может быть, – облизывает он два пальца и уверенно раздвигает мои половые губки, заводит их в мою тесную дырочку, в которой ещё никогда никого не было, и я вскрикиваю от боли, когда он проталкивает их слишком глубоко.

– Это правда, – уже плачу я от горькой обиды, пока Макс задумчиво смотрит на меня, словно решая, что же ему со мной делать…

И мне безумно горько и обидно, что я не могу сейчас дать ему то, что он хочет…

Может быть, сделать ему минет? Отсосать, как только что сделала Маринка? И только я решаю предложить ему это, хотя не знаю, как правильно сформулировать это словами, мне всё ещё стыдно, Макс натягивает свои штаны обратно, скрывая от меня свой безумно красивый член с узорами. Берёт меня на руку и решительно командует:

– Идём! – и я застёгиваю свои джинсы, всё ещё стыдясь того, что не смогла ему доставить настоящего удовольствия, какое женщины могут доставлять мужчинам…

Я послушно семеню за Максом, за его широкой мускулистой спиной, и размышляю, что же я могу сделать для него… Ночь только началась, всё ещё впереди, и может быть, мне снова удастся поцеловаться с ним? И может быть поласкать его член, провести по нему рукой, и всё у меня снова сладко ноет между ног, когда я вспоминаю его умелые нежные прикосновения к моей киске…

А что будет, интересно, если он просунет свой член в меня? Это больно или не очень?

Но мои грязные стыдные мысли прерывает голос Тохи:

– Ну чё? Как там? Всё нормально? У нас даже очень, – довольно ржёт он, поглаживая свою топорщащуюся ширинку, а Маринка стоит и курит, прислонившись к кабине, и у меня перед глазами снова всплывает картина, как Тоха водит по её влажному лицу своим красным мокрым членом.

Правда сейчас Маринка уже успела вытереть лицо от подтёков спермы и туши, и теперь довольным заговорщицким взглядом посматривает на меня.

– Проверил товар? – говорит что-то непонятное Тоха своему напарнику, и тот только молчит в ответ. – Я проверил, тёлочка – первый сорт, – подходит он к Маринке и громко шлёпает её по попке, сжимает её своей огромной ручищей, а Маринка только довольно хихикает в ответ. – Ты будешь? – снова спрашивает он Макса, и тот качает головой. – Ну и хорошо, тогда грузим, и поехали, – берёт он Маринку за руку и ведёт почему-то не к водительской кабине, а направляется уже к грузовому фургону.

– Куда мы идём? – кокетливо спрашивает моя подруга.

– Ну ты же спрашивала про мой бизнес, сейчас я тебе его покажу, – обхватывает он её затылок и притягивает к себе, целует в губы, пока вторая рука, не стесняясь, оттягивает декольте её топика, обнажая её белую большую грудь с ярко-розовым кружком соска, тискает её, сжимает… – Сейчас всё покажу, – открывает он уже двери, и оттуда на нас пахнет темнотой и чем-то душным, спёртым.

– Как интересно! – довольно бормочет Маринка, и Тоха уже залезает наверх, внутрь, и протягивает её руку.

– Залезай! – и буквально выдёргивает её за руку с асфальта, утягивая вверх, за собой.

Я всё ещё мнусь в нерешительности, но вот сильные руки Макса подхватывают меня за попку, поднимают вверх и ставят на край платформы.

Я стою рядом с Маринкой, там темно, ничего не видно. Но вот глаза привыкают к темноте, и я вдруг вижу что-то необычное внутри, как будто какая-то живая серая масса. Которая еле колышется… Словно бесшумно перешёптывается…

Я вздрагиваю и вскрикиваю от неожиданности, когда вдруг понимаю, что вдоль стенок сидят какие-то безмолвные фигуры.

Приглядываюсь и с ужасом понимаю, что это девушки, женщины: все они сидят на полу, вытянув ноги вперёд, а руки у них заведены за спину.

Что это вообще такое?!

– Это что за хуйня вообще?! – вдруг визгливо вскрикивает Маринка, но Тоха даже не даёт её договорить, а резко дёргает к себе за волосы, наматывает их на кулак, отчего её лицо задирается вверх, и я вижу ужас, написанный на нём:

– Это не хуйня, сучка. Это золото. Деньги. Мохнатое золото. Слышала о таком? И тебе очень повезёт, если ты попадёшь в хорошие руки. Я постараюсь, обещаю, – и он целует её в губы, и она только мычит и подёргивается в ответ, как живая марионетка.

– Это какая-то глупая шутка? – оборачиваюсь я на Макса, но он только молчит в ответ…

И тут до меня доходит, что все девушки пристёгнуты наручниками к длинной железной штанге, расположенной вдоль стены.

Но почему они тогда молчат и испуганно смотрят на нас?!