Тайная дочь президента

Я предчувствую, что совершила ошибку, отвергнув ухаживания Баширова. Он и раньше пытался оказывать мне знаки внимания, а сегодня он подарил мне браслет, стоимостью в целое состояние, но я его не приняла.

Характер Азамата меняется с каждым днем, когда он получает всё больше и больше власти над городом, становясь более важным и опасным. Мне кажется, скоро я увижу его истинное лицо. И пожалею…

– Ты плачешь? – замечает она, глядя на меня с щемящей грустью в больших, кукольных глазах.

– Нет, нет, я просто… в глаз что-то попало, – пытаюсь улыбнуться.

– Обычно так говорят, когда врут.

Прикусываю язык. Застала врасплох. Вот уж умная… Растёт не по дням, а по часам. Да и вообще, ей скоро пять исполнится, а как будто только вчера я впервые прижала крохотный комочек к сердцу, услышав первый звонкий крик.

Первые шаги, первые слова, первый день в детском саду… всё это пролетело на одном дыхании. Мне повезло, что у нас всё неплохо сложилось. У нас есть крыша над головой, еда, работа. Главное, мы в безопасности от проклятой семейки Власовых! Четыре года меня никто не тревожил, но всё равно я жила как на иголках, боясь подставить под удар людей, которые меня приютили.

Подхватываю доченьку на руки и выхожу из садика, направляясь в сторону остановки. Мне так хорошо и спокойно, когда я прижимаю её к себе, когда чувствую её тепло, слышу любимый звонкий смех и чудные истории, которым всегда несказанно удивляюсь. Вера умная девочка, развивается не по годам, бывает, как скажет что-то умное, я минут пять на нее таращусь, обалдевая от услышанного.

Даже не знаю, что я буду делать, если вдруг лишусь моего светлого ангела…

– А когда дядя Армен вернётся из путешествия?

– Я не знаю… – горько сглатываю.

– Он никогда не вернётся.

Оглядываюсь по сторонам, переходя дорогу.

– Он умер.

Замираю. Смотрю на Веру, а она на меня… таким серьёзным, какими-то взрослым взглядом и все внутри от этого переворачивается.

– Не нужно ничего придумывать, чтобы я не расстраивалась. Я уже не совсем маленькая, всё понимаю.

У меня слов ответных не находится, я в ступоре. Передо мной словно не ребёнок, а мой ровесник.

– О, малышка…

Наклоняюсь к ней, касаясь пальцем кудрявого локона, вдруг слышу визг шин, из-за поворота выскакивает тонированная иномарка, останавливаясь рядом с нами.

Я знаю эту машину!

Стекло опускается вниз, на меня пристально смотрят тёмные, опасные глаза. Быстро прячу за собой дочь, чувствуя, как пульс бешено учащается.

– Садись в машину, Полина.

– Азамат Тахирович… Извините, нет. Мы домой спешим.

Бум!

Грохот кулака по рулю. Он грязно выругался, пока еще оставаясь внутри машины. Начинаю медленно отступать назад, по-прежнему пряча за собой дочь.

– Ты плохо слышишь, что ли? Села в машину.

Да от него за километр разит чем-то крепким, похоже он пьян.

– Нам пора, простите!

Подхватываю Веру на руки, бегу в сторону небольшого сквера, чтобы там укрыться. Перебежав через него, ловлю такси, по счастливой случайности проезжавшее рядом, уезжаю прочь.

* * *

Нужно уволиться…

Мне всё тяжелей и тяжелей приходить на работу, с мыслями, что я играю с огнём. Азамат был другим, когда я начала работать в его магазине, но быстро изменился, когда добился того, чего хотел.

А теперь вот ещё его голодные взгляды в мою сторону! Приказной тон вне работы и грубые слова вдогонку. Он меня пугает и отталкивает. Я должна защитить дочь от любой возможной опасности. Кажется я должна принять решение и решиться на переезд в город покрупнее.

Прошло достаточно лет, чтобы обо мне забыли те, кто мне угрожал. Остается только придумать, как сказать Баширову о моём уходе, чтобы его не разозлить, соответственно, не нажить себе врага.

Несколько дней он не появлялся в магазине, охранник сказал, что у босса важные дела. И к лучшему. Тот случай, когда он пристал ко мне сначала в магазине, потом пытался заставить меня сесть в машину, долго не выходит из головы.

Бах!

Вздрагиваю, понимая, что я уронила на пол документацию на товар. Сегодня всё из рук вон валится. Я как мышь боюсь любого шороха. Со вздохом наклоняюсь, чтобы поднять, за спиной раздаётся голос Марата.

– Эй, ты сегодня странная, случилось что? Чё руки такие дырявые? – хмыкает. – Неважно выглядишь, заболела?

– Всё нормально, – сухо мямлю, собирая разлетевшиеся по полу листочки.

Нет, не нормально. Меня несколько дней преследует жуткое чувство, из-за чего я две ночи не спала. Мне снились кошмары. Мне снилось, что я в бегах, опять прячусь в грязных поездах с маленькой дочкой на руках, а за мной гонятся какие-то люди в черных одеждах с острыми ножами и пистолетами.

У охранника звонит телефон, он отвечает, отойдя подальше к окну.

– Приедет сегодня? Прямо сюда… Твою ж… Много людей с ним будет?!

Дальше слов не разобрать, Марат принимается говорить на другом языке, повышая тон.

Он тоже сегодня нервный, заметно напряжённый, ходит из одного угла в другой, не покидая объект ни на минуту. Я также замечаю два тонированных внедорожника, принадлежащие Баширову, один – контролирует главный вход, второй я заметила возле чёрного входа, когда выносила мусор.

Что-то не так. Явно.

– Что-то случилось? – осмеливаюсь задать вопрос Марату.

– Иди домой, – как-то грубо рыкает он, продолжая всматриваться за стекло магазина. Замечаю, что мужчина часто прячет руку под куртку, которая топорщится в районе левого подреберья.

– Но рабочий день ещё не закончился. Азамат Тахирович не любит, когда опаздывают или сбегают с работы досрочно.

– Это его личный приказ! Давай, вали домой! – грубо хватает мою сумку со стула, всовывая мне её в руки. Выталкивает за дверь.

– Аа…

– Сам закрою.

Дверь хлопает, проворачивается замок, я смотрю как табличка с указателем «открыто», быстро переворачивается на «закрыто». Делаю несколько глубоких вдохов, разворачиваюсь, ухожу.

Или завтра, или будет поздно, Полина! Придётся собраться с духом и положить завтра на стол начальника заявление об уходе.

На улице стемнело, похолодало. Я уже почти подошла к садику, полезла за телефоном, чтобы глянуть время, как вдруг поняла, что не вижу ключей от дома.

Просто класс…

Вспоминаю, как грубо охранник тряхнул мою сумку! Должно быть они выпали, улетев куда-то под стол, я вроде бы слышала звон, но не обратила на это внимания из-за своих переживаний. Придётся вернуться или мы с Верой сегодня будем ночевать на улице. У меня есть ещё час до закрытия садика, успею. Я бы могла позвонить Марату, но у меня не было его номера.

Подхожу к магазину, понимаю, что у меня отчего-то дрожат колени. Так не хочется туда идти… Что-то отталкивает, умоляет вернуться назад, но у меня нет выбора. Дверь закрыта, свет приглушён. Чего я боюсь, если там никого нет?

Я действую тихо. Ввожу код, открываю дверь, вхожу внутрь. Сразу же замечаю полоску света, тянущуюся со стороны подсобки к главному залу. Марат вероятно забыл выключить свет. Не успеваю сделать шаг, тут же слышу мужские голоса – грозные, опасные, наполненные недобрым тоном. От этого по спине бежит ледяной холод. Опустившись на корточки, я прячусь за прилавок, задержав дыхание.

«Соберись, ну же! Надо быстро найти свои чёртовы ключи и убраться отсюда!» – в уме напоминаю себе, но сконцентрироваться сложно. Выглянув из-за угла, впереди вижу огромные, тёмные силуэты, находящиеся в подсобке. Я не вижу лиц людей, только тени, но я узнаю голоса. Там точно есть начальник. И ещё кто-то не менее важный… Голос незнакомца тоже кажется знакомым. Пытаюсь понять, кто он и что вообще они здесь делают в такое позднее время, закрыв при этом магазин на ключ.

– Ты, Азамат, совсем уже берега попутал. Люди на тебя жалуются… Ты забыл, кто в городе главный?

– Я.

– Что ты сказал?

Глумливый смешок.

– Как же сильно ты меня бесишь! Знаешь что? Я мечтаю, чтобы ты закрыл свой поганый рот! НАВСЕГДА…

Бум!

– Азамат, остынь!!!

Грохот, шум, возня. Крики… Там, за стеной началась серьёзная потасовка.

Не могу объяснить свои действия, не могу контролировать тело, я в каком-то лютом оцепенении, направляю телефон в сторону подсобки, включаю видео камеру.

Мне кажется, я должна это сделать… Не знаю почему! Чтобы у меня был компромат на случай, если Баширов не захочет меня отпускать, или того хуже, возьмёт меня силой.

Я слышу крик, который быстро приглушают. А потом на пол со звоном падает окровавленный нож и чья-то рука, почти вся покрытая татуировками, безжизненно ложится рядом.

– Твою мать! Ты что творишь?! Азамат, мы так не договаривались!!!

– Рот закрыл, – тяжёлое, хриплое дыхание, – или тоже к ним присоединишься. Никто из вас ничего не видел, ясно? Если жить хотите, день сегодняшний из памяти забудете…

– Клянусь.

– Я никогда тебя не предам, ты же знаешь.

Накрываю рот ладонью, сильно на него давлю, подавляя крик, по щекам скатываются дорожки слёз. Господи, пусть это будет сон! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я открою сейчас глаза и проснусь…

Но я не просыпаюсь. В ужасе осознавая, что на моих глазах только что зарезали человека.

– От тел избавьтесь. Вынесите эти вонючие туши через черный вход.

* * *

Я никогда так быстро не бегала… Даже не помню, как оказалась возле двери Вериной группы. Схватила её, даже слова не сказала воспитателю, выскочила за дверь, в такси, на вокзал.

– Мамочка!!! Куда мы бежим, что мы делаем на вокзале?

Бегу со всех ног, несся дочь на руках.

– Тшшш, дорогая, мы едем путешествовать!

– Путешествовать? Урааа! Я всегда мечтала на поезде покататься! Мы едем в Диснейленд?

– Я пока еще не знаю, куда мы едем…

Снова в замешательстве, снова на эмоциях! Случается то, чего я боялась больше, чем своих страхов номер один – я повторяю события прошлого.

– Подожди, мама, а как же свинка Пеппа? И другие мои друзья? Они тоже хотят в путешествие.

– Прости, милая, – целую в лобик дрожащими губами, – мы не можем вернуться домой за вещами. Мы очень опаздываем.

Подбегаю к кассам, проталкиваясь сквозь столпившуюся очередь.

– Б-ближайший п-поезд! – задыхаясь, набрасываюсь на кассира. – Куда?!

– В столицу, через десять минут. Экспресс, без остановок.

Нет времени. Нет выбора. Цель одна – бежать как можно дальше!

Даю ей почти все свои наличные, выдёргиваю билеты из её руки, чуть их не порвав, бегу к платформе номер девять.

– Ненормальная какая-то!

Сажаю Верочку на полку, захлопываю дверь купе, закрывая на замок, и молюсь, чтобы проклятый состав тронулся как можно быстрей. В купе мы одни, надеюсь так и будет до конца поездки.

Следующие пять минут кажутся мне мучительной вечностью. Наконец, вагон, покачнувшись, начинает плавно двигаться.

– Ура! Поехали, мамочка, поехали! – малышка прилипла к окну, весело болтает ножками, сидя на полке, а я, кусая губы в кровь, хожу из стороны в сторону, думая, как выпутаться из беды.

Остановок не будет…

Поезд едет в столицу.

Только один вариант на уме, хоть я его очень сильно не хочу. Беру телефон, набирая номер. Идут гудки. Долго идут… Вначале думаю, ничего у меня не выйдет, но потом вдруг на вызов отвечают. На проводе тишина, только слышу взволнованное дыхание и произношу:

– Тетя Рита! Мне очень-очень страшно! Пожалуйста, помоги!!! Я должна тебе кое в чем признаться…

Пять лет назад

Темный коридор наполнился глухим стуком шагов. Тучная фигура застывает напротив двери из красного дуба, берясь за ручку, окантованную золотом.

Он входит в свой кабинет, но, перед этим, опасливо оглянувшись по сторонам, поплотнее закрывает дверь, запирая её на замок. Мужчина подходит ближе к рабочему столу, присаживаясь в кресло, испускает томный вздох.

Хлопнув себя по карману, достаёт из него пластинку с маленькими красными капсулами. Выдавливает одну в ладонь, а затем отправляет в рот, запивая прохладной водой. Это поможет ему успокоиться.

Суровое нынче время настало, проблема на проблеме, нервы ни к чёрту! Но скоро всё закончится… Когда его сын, его наследник, станет первым лицом государства. Они вместе покорят мир, поставят всех, кого захотят, на колени, станут ещё богаче, чем прежде. Но империя Власовых не испытывает недостаток в деньгах, имея сейчас с десяток крупных объектов по добыче нефти в своём распоряжении, у Николая есть всё, чтобы он не пожелал. Кроме… власти. Когда-то, будучи зелёным юнцом, он жаждал тонны денег! Автопарк из дюжины машин, самых красивых девочек, согревающих его постель сутками, дорогие костюмы, аксессуары, яхту, длиной в двести метров, собственный вертолёт – этот список прихотей можно продолжать вечно.

Он добился своей цели, а что дальше? Сесть и сложить руки? Такое точно не по-власовски. Ему нужна власть. А что, если… скажем стать президентом? Заполучить себе новую игрушку в виде кресла главы государства.

Захватывающая цель… Тем более, если он состоит в тесной связи с нынешним президентом – Александром Александровичем Авдеевым. Власовы снабжают нефтью всю страну, плюс пускают жидкое, чёрное золото на экспорт, принося в казну убийственный доход от процента.

Но Николай староват, а вот Влад… Влада люди любят. К нему многие тянутся. Он – идеальный кандидат после Авдеева. Это всё замечательно, но его великий план чуть не провалился из-за одной вшивой соплячки, которая посмела охмурить его любимого сына настолько, что тот будто ослеп. Как хорошо, что Николай вовремя заметил неладное. Дурно представить, чтобы было, прохлопай он момент.

Власов омрачнел от этих неприятных мыслей, взял телефон со стола. Набрал нужный номер. Дождавшись ответа, голосом, полным металла, спросил:

– Ты всё сделал?

– Да.

– Она мертва?

Короткая, мрачная пауза… и ледяной, бесчувственный ответ:

– Да.

– Хорошо. Я знал, что на тебя можно положиться. Ты меня не разочаровал и заслужил моё восхищение.

Собеседник на проводе возбуждённо задержал дыхание.

– Теперь возвращайся обратно, будешь нужен – позвоню.

– Но…

Николай быстро скинул трубку и взял в руки рамку с семейной фотографией, которая всегда стояла на его столе. На снимке был запечатлён он, его жёнушка и любимый наследник. Но одного человека там не хватало… Миллиардер посмотрел на сына и сказал негромко, проведя пальцем по его силуэту:

– Влад, я должен был сделать именно так, иначе наш план потерпел бы крах. Тебя ждёт великое будущее, я не позволю никому сломать жизнь моему мальчику. Однажды ты скажешь мне за это спасибо.

Глава 16

Настоящее времяВладимир

В дверь едва ощутимо стучат. Кажется я задремал… Открываю глаза, перед собой вижу Веру, сладко свернувшуюся калачиком на кровати. Уголок губ дрогнул в полуулыбке. На неё можно смотреть вечно. Особенно, когда на душе хреново.

Всего пара секунд общения с дочкой – так тепло становится. Невозможно описать словами свои чувства. Почему я раньше о ней ничего не знал?! Подожди рвать и метать, Влад, дождись официального подтверждения, что она твоя дочь.

Дверь осторожно открывается, позади раздаются шаги.

– Влад, – меня окликают шёпотом, – пришли важные документы. То, что ты так долго ждал.

Поднимаюсь на ноги, поворачиваясь лицом к заму. Он протягивает мне белый конверт, наглухо запечатанный, с эмблемой частного медицинского центра. От волнения в горле пересыхает.

– Что ж, – продолжает шептать, – не буду тебе мешать.

Хлопнув по плечу, Евгений также тихо удаляется, как и вошёл, чтобы не разбудить Верочку. Сжав в кулаке конверт, опускаюсь на стул. Еще минут пять молча сижу, глядя на девочку, потом на конверт – растягиваю время перед важным событием. Я очень сильно волнуюсь… Прямо сейчас я узнаю, стал ли я отцом однажды?

Пальцы подрагивают, когда я разрываю край конверта и извлекаю оттуда документы. Глаза непроизвольно опускаются вниз, цепляясь за самую важную графу. Итоговую… Как на зло в кармане вибрирует телефон.

Чёрт…

Номер главврача.

Отхожу в глубь комнаты, отвернувшись к окну, отвечаю на звонок.

– Слушаю.

– Владимир Николаевич! Новость для вас!

Я бы очень хотел, чтобы она была хорошая. В последнее время всё через одно место, не считая того, что я чудом совершенно случайно нашел свою кровинку. Как же я вовремя забрал дочь из детского дома, прежде, чем ей бы сломали жизнь.

– Какая новость?

– Полиночка… – сглатывает. – Она быстро и уверенно идёт на поправку.

– Ясно.

– Но это ещё не всё, – делает важную паузу. – Пациентка открыла глаза.

Пытаюсь вдохнуть, чувствуя, как волны дрожи сотрясают всё тело, парализуя горло и лёгкие.

– Что она сказала? Она помнит что-нибудь? Помнит, кто её сбил?

– Ох, увы… Она всего лишь на пару секунд глаза открыла, посмотрела на меня, потом опять погрузилась в сон. Но это нормально, вы не волнуйтесь, это добрый знак. Смело могу вам сказать – её жизни на сто процентов ничего не угрожает! Кризис миновал.

– Хорошо, спасибо. Завтра утром обязательно приеду.

– Я думаю, что утром она уже сможет что-то сказать. Мы за ночь обязательно поставим её на ноги!

– Это вряд ли, – хмуро добавляю, вспоминая о её сломанной ноге.

– М-да, я образно сказала. Приезжайте, завтра она придет в сознание.

Возвращаюсь к кровати, глядя на развернутый белый лист с бумагой, вдумчиво читаю:

«Вероятность отцовства 99,9 %».

Заключение падает из рук, улетая на пол.

Я знал, что она моя…

Сердце не обманешь.

Увидел её впервые в приюте, меня неосознанно, словно магнитом, к ней потянуло. Интуиция не подвела. Ну точно мистика какая-то. Надо же.

Не успеваю толком насладиться восторженными эмоциями, на смену им приходит ярость.

Пять лет! Целых пять лет я ничего не знал о дочери! Она росла в ужасных условиях, голодала, носила убогие вещи, бог знает, чего ещё натерпелась… Она же такая маленькая, хрупкая, беззащитная!

Кто-то должен за это ответить!

В темпе покидаю комнату, двигаюсь вдаль по коридору, толкаю дверь спортзала, с рёвом набрасываюсь на боксерский мешок, молотя его до посинения.

Дрянь!

Полина, дрянь ты проклятая!

Почему не сказала, почему?!!!

Бью голыми руками, забывая про перчатки, мешок содрогается, будто скоро треснет, разойдётся по швам, оттуда посыплется песок от чудовищных амплитуд ударов.

Задыхаясь, прислоняюсь мокрым лбом к раскалённой кожаной поверхности мешка. Дышу рвано, воздуха не хватает. Я хочу закричать в голос о том, как сильно я её ненавижу, как вдруг…

– Больно?

Оборачиваюсь, видя Веру. Она стоит посреди зала, в обнимку с куклой, и смотрит на меня с тревогой в глазах.

– Почему ты здесь? – отхожу подальше от мешка, встряхивая онемевшими руками. Сейчас я не чувствую боль от ударов, только ту боль, что плавит меня внутри.

– Покажите свои руки.

Малышка подходит ко мне с умным видом.

– У вас ранка, вот здесь, – тычет пальчиком, забавно хмуря носик. – Давайте я вас полечу.

Всего одна фраза ребёнка – как действие сильного обезболивающего. Меня почти мгновенно отпускает. Намного лучше становится. Когда она рядом. Когда я вижу её, а в ней своё продолжение и свои глаза, с серьёзным видом смотрящие на меня. Я теплею…

– А ты умеешь? – усмехаюсь.

– Умею! Мне дядя Армен когда-то подарил набор врача, – гордо заявляет она. – Я практиква… пракико…

– Практиковалась, – поправляю, не замечаю, что уже практически открыто улыбаюсь.

– Да, точно!

– Кто такой дядя Армен?

– Очень хороший человек. Он пустил нас к себе пожить, а потом умер. Ясно. Еще один любовник.

Какая же су… Слов нет.

– Почему не спишь?

Малышка пожимает плечами.

– Вы ушли, а мне вдруг страшно стало…

– Иди сюда.

Она льнёт к моей груди щекой, заворачиваясь в мои огромные руки.

– Вы мне нравитесь. От вас тепло приятное исходит.

Меня опять рвёт в клочья! Когда я вспоминаю о тесте на отцовство, о том, что моя жизнь теперь сильно изменится.

Боже. Она моя дочь! Моя родная кровь! Она – это часть меня! Как же мне сказать ей правду? А если она резко начнёт испытывать ко мне ненависть за то, что меня столько лет не было рядом? Я боюсь её ранить. Я боюсь ранить себя… Как всё сложно!

– Вы очень сильный, – дрогнувшим голосом добавляет, – и вы сможете меня защитить, если те дяди за нами придут.

– Кто придёт? – напрягаюсь как скала.

В кармане опять вибрирует телефон, на этот раз звонит зам.

– Влад, ну как ты?

– Тест я посмотрел, а досье на Агафонову когда будет?

– Скоро. Потерпи еще немного. Парни стараются. Нелегко копать незаметно, сам знаешь. Ну и? Что показал тест…

– Моя, – тихо говорю в трубку. – Моя кровь. Почти стопроцентная вероятность сходства!

Молчание в динамике.

– Даже не представляю, что скажет твой отец накануне официальной помолвки. Помолвку перенесли на двадцать пятое число… Нам нужно тщательней подготовиться. Ты должен сделать предложение Елизавете, всё должно выглядеть красиво и идеально. Николай Сергеевич попросил меня лично с тобой об этом поговорить и продумать, как именно ты сделаешь Лизе предложение, чтобы она запомнила этот день надолго.

– Ясно.

Как некстати всё это прямо сейчас…

– Лиза желает тебя видеть. Просит, чтобы ты её сопровождал, когда она отправиться выбирать платье для помолвки в Милан.

Сжимаю кулак, рана на костяшке опять начинает кровоточить. Увидев это, Вера наклоняется и дует на ранку, смешно надувая пухлые щёчки.

– Позже об этом поговорим. Жду досье.

* * *

Малышка засыпает на моих руках, свернувшись тёплым комочком. Спит так сладко, что я не могу пошевелиться, боясь перебить её сон. На улице началась метель, завывает ледяной ветер, стуча ветками деревьев по окнам. Я сижу напротив камина с доченькой на руках, смотрю на танцующие языки пламени, думаю о многом. Прежде всего, как буду разгребать всю эту кучу, не в ущерб никому. Меня напрягают слова ребёнка о том, что их преследуют какие-то нехорошие дяди.

Совпадение ли это, или Полина куда-то намеренно вляпалась, поэтому её сбила машина? Голова разболелась от кучи предположений… Потому что подозреваемых много.

Уже слишком поздно, пора отдохнуть, расслабив воспалённый мозг, но замечаю, что на телефон приходит сообщение от Евгения.

«Влад, кое-что выяснил подозрительное… Из гаража Николая Сергеевича пропал один внедорожник, охрана не знает, кто его взял. Продолжаю дальше заниматься вопросом».

Твою ж мать!

Как я и думал.

Я не хочу, чтобы это было именно так…

Осторожно беру дочь на руки, уношу в спальню, укладывая на кровать. Бережно накрываю одеялом, любуясь милым, кукольным личиком. Она похожа на куклу. Подрастёт, равных ей по красоте не будет. Вера спит крепко, как обычно, с уродливой куклой в обнимку, не расстается. Не могу понять, почему она её не выбросит? Я ей другие игрушки подарил – новые и дорогие. А она души не чает в этом чучеле.

Внезапно тихо бормочет:

– Ма-ма… Мамоч-ка… Не уходи…

Душа в ком сворачивается – жалобная сцена цепляет за живое. Даже меня! Бесчувственную ледышку, однажды навсегда утратившего сострадание, тепло и нежность.

Тихонько прикрываю дверь, направляюсь к себе. Начинает клонить в сон – это хорошо, думал, не усну в ближайшие дни так точно, но, на удивление, стоило только головы коснуться подушки – я отключился. Отключился и тут же очнулся от мелодии звонка. Взял телефон с тумбочки, увидев номер главврача третьей городской больницы.

В чём дело? Мы три часа назад с ней разговаривали, она была довольна и заверяла меня, что завтра уже можно будет поговорить с Полиной. Но я невольно почувствовал, как кончики пальцев онемели от нехорошего предчувствия.

– Владимир Николаевич, Владимир Николаевич! – в панике кричит Элеонора Валерьевна, глотая слова и, судя по звону каблуков, куда-то изо всех сил бежит.

Резко сажусь на кровати, сон как ударом мощным снимает.

– Что случилось?!

– Полина Агафонова, она… Остановка сердца.

Конец предыстории

* * *

Дорогие читатели! У меня появилось невероятно сильное вдохновение на историю Влада и Полины, поэтому я решила разделить роман на две части. Продолжаем чтение, переходим на вторую часть.

Продолжение называется ЕДИНСТВЕННАЯ ДЛЯ ПРЕЗДЕНТА