Прибалтийская «мясорубка»

Однако, надо было жить и сражаться дальше. Еще раз осмотрев в бинокль поле боя, густо усеянное черными дымами горевших танков, Катуков выдал радисту самоходки новый приказ:

– Давай открытым текстом: всем танковым подразделениям отойти на исходные позиции. Всем мотострелковым подразделениям закрепиться на достигнутых рубежах.

Куприянов доложил, что наконец-то появилось воздушное прикрытие. Взглянув в верх, Катуков увидел в небе, среди редких облаков, две четверки самолетов.

– Связь с истребителями есть? – сразу спросил комдив.

– Есть! – ответил Куприянов.

– Пусть срочно ищут, где стоит корпусная артиллерия. Скорее всего, она где-то вблизи шоссе Резекне – Карсава. Как найдут, сразу нам координаты. Узнай, где полк боевой поддержки. Скоро им будет работа!

Начштаба вскоре доложил, что голова колонны пбп вышла на назначенный рубеж в двух километрах от Новоселок. Артиллерия начала разворачиваться для стрельбы. Рота артразведки уже подходит к КП.

– Пусть батальоны боевой поддержки отходят в рощи севернее и южнее Новоселок, – приказал комдив.

Танки и самоходки, отстреливаясь из орудий, отходили задним ходом на максимальной скорости. К сожалению, далеко не все. Расположенные на флангах в рощах немецкие ПТО и дивизионные гаубицы имели возможность бить танки в борт. Модернизированные БТ-шки имели хорошую лобовую броню, но в борт поражались даже из крупнокалиберного пулемета. Артиллеристы обоих ббп на руках откатывали немногие уцелевшие орудия в рощи позади Новоселок.

Катуков глянул на часы. Бой продолжался чуть больше часа. Дивизия уже понесла тяжелые потери. И, фактически, провела всего лишь разведку боем. Летчики прикрывающей эскадрильи доложили, что наблюдают развернутые стреляющие батареи в километре севернее Карсавы. Немецкая тяжелая артиллерия постреливала изредка. Видимо, берегли снаряды.

В 14-50 комдив собрал командиров полков на совещание. Вид побывавших в бою командиров танковых полков контрастировал с еще не вступавшими в бой Конюшевским, Рыбаковым и Лозицким. Закопченные лица, порванные комбезы. У Анисимова под левым глазом кровоточащее рассечение отколком брони. Кисть левой руки обожжена – выскакивал из горящего танка. У Крамаренко перевязана голова – сильно приложило о броню при попадании снаряда в лоб башни.

Результат попадания дивизии в немецкий огневой мешок был, без преувеличения, трагическим. В полку Анисимова на исходные позиции вернулись лишь 23 танка из 72-ух, начавших атаку. В полку Крамаренко осталось боеспособными 48 танков. В мотострелковых батальонах потери составили около 30% личного состава. Разведбат погиб почти полностью. В батальонах боевой поддержки танковых полков уцелело не более трети орудий. Выполнить поставленную задачу, то есть захватить Карсаву и перерезать шоссе, не удалось. Однако, задачу требовалось выполнить, не смотря ни на что.

Командиры полков сошлись во мнении, что повторять атаку бессмысленно. Дивизия полностью погибнет, но задачу не решит. На совещании рассмотрели два варианта дальнейших действий: а) обход Мархавы с севера и атака на Карсаву с северо-востока; и б) обход левофланговых лесных массивов с юга и атака Карсавы с юго-востока. Взвесив все «за» и «против», комдив склонялся к первому варианту. Обход по второму варианту был значительно длиннее и занял бы не менее двух часов. Противник получил бы вполне достаточно времени для перегруппировки и подготовки новых оборонительных позиций. Обход по первому варианту был вдвое короче, но по пути требовалось форсировать речку Утроя. Катуков приказал разведротам танковых полков разведать маршруты движения по обоим вариантам, разведроте мсп – разведать переправы через Утрою. Саперам – начать подготовку переправ. Командирам полков – привести в порядок подразделения, пополнить боекомплект и горючее. Принятие решения комдив отложил до получения результатов разведки. На все – про все давалось три часа.

Из штаба фронта, куда ушло донесение сразу после боя, поступили радиоданные для связи со штурмовым авиаполком. Определенные истребителями координаты тяжелых батарей противника сразу пошли штурмовикам. Через час вся дивизия с чувством глубокого удовлетворения наблюдала работу штурмовиков. Километрах в пяти к северо-западу что-то сильно взрывалось и горело. Разведка нашла целых четыре брода через Утрою: два пригодных только для бронетехники и два – для колесных машин, однако, подъезды к ним требовалось улучшить. Получив это сообщение, комдив продиктовал Куприянову уже продуманный приказ.

«Саперам подготовиться к оборудованию переправ. Танковым полкам выдвигаться крайними фланговыми бродами. Мотострелковому полку выдвигаться по мосту и двум ближним к нему бродам. После прохождения бродов развернуться в боевой порядок и атаковать на запад в направлении шоссе Карсава – Остров. Выбить противника с шоссе и атаковать Карсаву с северо-востока, охватывая город с флангов. До шоссе в первом эшелоне атакуют танковые полки, во втором – мотострелковый полк. Затем мсп атакует Карсаву вдоль шоссе. Полк Крамаренко обходит город с запада и атакует вдоль шоссе Балви – Карсава. Полк Анисимова атакует город с востока. Мотострелковые батальоны танковых полков остаются в соприкосновении с противником у Новоселок, не давая противнику отводить свои части с линии соприкосновения. Батальоны боевой поддержки танковых полков остаются на месте и поддерживают своих мотострелков.

Полк боевой поддержки остается на позиции, за исключением зенитного и артиллерийского батальонов, которые выдвигаются следом за мотострелковым полком. Роте артразведки обеспечить наблюдение за противником и корректировку артогня. Гаубичный батальон поддерживает атаку огнем с места. Полк боевого обеспечения и ббо всех полков остаются на позиции восточнее Новоселок. Начало движения – 19-00. Конечная задача – захватить город и занять в нем круговую оборону.» Куприянов напряг всех штабных и успел к 17-45 подготовить и разослать боевые приказы полкам и подразделениям.

В четверть шестого артразведка донесла, что противник одним моторизованным батальоном при двадцати орудиях начал выдвижение из Мархавы по шоссе на северо-восток в сторону Острова и еще одним батальоном с артиллерией – в сторону Резекне. Очевидно, заметили движение наших разведрот и готовятся перекрыть возможные направления атаки, – сделал очевидный вывод комдив. И тут же приказал разведроте мотострелкового полка провести демонстративное выдвижение по левофланговому маршруту. В 18-34 еще один моторизованный батальон с артиллерией двинулся из Мархавы по шоссе на юго-запад. Уловка сработала. Через четыре минуты инженерный батальон с запасом заготовленных бревен двинулся к бродам гатить переправы. Подошедшая по шоссе из Мархавы немецкая мотопехота заняла позиции за насыпью шоссе, используя глубокие кюветы как окопы для личного состава и артиллерии. Редкая лесополоса вдоль шоссе облегчала им маскировку. Автомобили немцы вернули в Мархаву.

Ровно в 19-00 по двум красным ракетам дивизия пришла в движение. Танки, бронетранспортеры и гусеничные тягачи с орудиями форсировали речку и развернулись в боевой порядок за 20 минут. Колесные грузовики, подойдя к бродам, сбросили пехоту и на полной скорости пошли обратно в исходный район. Артиллеристы выставили орудия поперек поля двумя рядами на прямую наводку – 36 дивизионных трехдюймовок Ф-22, 12 зенитных трехдюймовок и 12 зенитных автоматов калибра 37 мм. Катуков сделал ставку на мощную артподдержку атаки. Зенитки также предназначались для стрельбы по наземным целям. Воздушное прикрытие, в случае нужды, должны были обеспечить пулеметы на арттягачах – всего 60 стволов, из них треть крупнокалиберных.

Не успели артиллеристы закончить развертывание, как в поле позади них с грохотом выросли кусты мощных разрывов. Корпусная артиллерия противника начала пристрелку. В ответ со стороны Новоселок загрохотали орудия гаубичного батальона. Конечно, наши дивизионные 122-миллиметровки слабее немецких корпусных 150-миллиметровок, но, все равно, 24 гаубицы – большая сила. Тем более, что летчики-истребители прикрытия, как и было заранее согласовано, начали корректировать артогонь. Конечно, истребители не специалисты корректировки. Тем не менее, после шестого залпа они сообщили о накрытии. Немцы перестали обстреливать позиции пушкарей и перенесли огонь на позиции гаубиц. Похоже, их корректировщики видели, где стоят гаубицы. Разведчики полка боевой поддержки успел прочесать Новоселки с окрестными рощами, но, видимо, не выловили всех спрятавшихся немцев. Тем не менее, в контрбатарейной борьбе наши победили. Сделав еще штук пять залпов, немцы замолчали. Как принято докладывать у артиллеристов – «батареи противника приведены к молчанию».

Одновременно с артобстрелом противник выдвинул из Мархавы на север к берегу Утрои еще батальон пехоты с артиллерией. Пройдя форсированным маршем через поле около километра, пехота вместе с артиллеристами начала занимать позиции по южному берегу реки, готовясь к открытию фланкирующего огня. Комбат артиллеристов Конторович дал три красных ракеты: артиллерия готова к открытию огня. Развернувшиеся танковые полки по этому сигналу двинулись вперед. К сожалению, по количеству танков – всего лишь один полк. Катуков снова выругался. На этот раз вслух. Если бы не мудак Вашутин, они бы атаковали именно с этого места. Но, на три часа раньше, разведав расположение противника, и двумя полнокровными танковыми полками. Вдоль шоссе трижды прошли вызванные эскадрильи штурмовиков, обильно посыпая немцев бомбами, РС-ами и пулями.

Ближайшей задачей было – выбить противника, засевшего за насыпью шоссе и пересечь шоссе. Атаковали по уставу. Танки с десантом на броне в первой линии. За ними цепью – САУ. Их уцелело 19 штук. Третьей цепью 9 уцелевших бронетранспортеров и 7 ЗСУ. Вместе с бронетранспортерами пешим порядком наступали два батальона мотострелков. Еще один батальон и ббп мотострелкового полка комдив пока оставил в резерве. До шоссе атакующим предстояло пересечь поле длиной два с половиной километра, ограниченное слева речкой, а справа – лесом. Ширина поля – до полутора километров.

Танки шли медленно, чтобы не отрываться от пехоты, изредка останавливаясь и постреливая с места по шоссе – оказывали психологическое воздействие. Противник обнаружил себя, когда до шоссе осталось с полкилометра. С левого фланга из-за речки и в лоб от шоссе ударили противотанковые и полковые пушки. Особенно опасны были пушки, бившие в борт. Катуков немедленно приказал артиллеристам накрыть пушки на левом фланге.

Дальше все понеслось, как снежная лавина в горах. По развернутым в поле орудиям ударили немецкие корпусные пушки. Судя по частоте разрывов, их осталось штук семь или восемь. С запада появилась группа из двух десятков «лаптежников» в сопровождении дюжины истребителей. Мессеры связали боев ишаков прикрытия. Соответственно, корректировать огонь гаубичного батальона стало некому. Огонь гаубичников по прежнему месту расположения корпусных пушек никакого эффекта не дал. Видимо, немцы перетащили уцелевшие пушки в другое место. Лаптежники выстроились в цепь и начали по очереди пикировать на позиции гаубичников. Плотный огонь 23-мм автоматов и зенитных пулеметов не дал им бомбить прицельно, но две гаубицы они уничтожили. Досталось и тыловым подразделениям, расположившимся невдалеке. Зенитчики сбили двух пикировщиков.

Откуда-то с закрытых позиций по атакующим цепям открыли плотный огонь дивизионные 105-мм гаубицы. Очевидно, немецкий комдив придерживал их в резерве, и теперь ввел в бой. Из-за насыпи на пехотные цепи посыпались минометные мины. В поле уже горели около десятка танков. Остальные рванули вперед. Командиры полков решили укрыться от артобстрела на позициях противника. С дистанции 200 метров по танкам ударили пулеметы. Десантники попрыгали с брони и залегли. Под минометным и артогнем батальоны мотострелков залегли тоже. Оставшиеся без пехоты танки ворвались на шоссе и принялись утюжить кюветы. По ним в упор били пушки, расчеты противотанковых ружей. Пехота забрасывала их гранатами. Количество черных дымных столбов быстро возрастало.

Артиллеристы и зенитчики, экипажи самоходок, сами находясь под плотным артогнем противника, самоотверженно поддерживали танкистов, подавляя огневые точки противника. Но, окопавшуюся за насыпью дороги пушку или ПТР можно было взять только прямым попаданием. На сантиметры в сторону или выше – снаряд улетал далеко за шоссе и разрывался в чистом поле без вреда для противника. На сантиметры ниже – снаряд врезался в широкую насыпь дороги, осколки уходили вверх без всякой пользы. К тому же, замаскированные ветками и травой пушки можно было засечь на фоне лесополосы только по вспышкам выстрелов, да по поднятой с обочины пыли. А наши пушки стояли в чистом поле без маскировки и без защиты.

В итоге, перевалившие через шоссе танки были вынуждены вернуться обратно. Те, кто уцелел. Комдив дал команду на отход. Танкисты, самоходчики, стрелки отступали. В 19-55 все выжившие в атаке отошли на исходные позиции. Лишь на крайнем правом фланге танкисты и мотострелки из полка Анисимова силами до роты зацепились за шоссе, закрепившись на северной опушке лесного массива, ограничивающего поле на правом фланге. Взять Карсаву и перерезать шоссе Карсава – Балви не удалось. Разведка донесла, что противник перебрасывает еще два батальона пехоты с артиллерией из лесных массивов, где они сидели в засаде в первой половине дня, на правый фланг, против танкистов Анисимова.

Доклады командиров полков удручали. У Анисимова осталось 19 танков и 8 САУ, у Крамаренко – 26 танков и 6 САУ. У артиллеристов осталось чуть больше половины пушек. Гаубиц – треть. Атаковавшие мотострелковые батальоны потеряли 20% состава. Тыловым подразделениям тоже досталось от бомбежки и артобстрелов.

Были и хорошие новости. Освободившиеся после ухода пикировщиков истребители прикрытия обнаружили расположение дивизионной артиллерии противника и новые позиции корпусных пушек. Уцелевшие гаубицы немедленно открыли по ним огонь. Немцы сначала отвечали, потом затихли.

В 21-15 Катуков направил очередное донесение в штаб фронта. Посовещавшись с командирами полков, комдив решил атаковать противника ночью с плацдарма, захваченного на шоссе полком Анисимова. Прорвать оборону, развернутую немцами за шоссе, затем обойти Карсаву с севера и оседлать шоссе Карсава – Балви. В атаку идти только боевыми подразделениями. Тыловиков отвести на 15 км назад в сторону Красногородска. Однако, подготовку атаки завершить не успели. В 23-50 пришла шифровка из штаба фронта, с приказом форсированным маршем двигаться на Лудза, где на рубеже Резекне – Лудза, совместно с 163-ей и 202-й мсд остановить наступающие пехотные дивизии противника, отрезав их от танкового авангарда.

Примечание. Совершенно аналогичный эпизод имел место в реальной истории. Однако, в «реале» он имел еще более катастрофические последствия. По приказу члена Военного совета Юго-западного фронта корпусного комиссара Н. Н. Вашугина, полнокровный 8-ой механизированный корпус генерала Д. И. Рябышева был брошен в неподготовленное наступление в тыл наступающей 1-ой танковой группы в направлении Дубно. В результате, 34-я танковая дивизия с двумя приданными полками попала в окружение у Дубно и практически полностью погибла. Мехкорпус не смог выполнить поставленную задачу – перерезать пути снабжения 1-ой танковой группы. Эпизод с приездом Вашугина описан в мемуарах замполита корпуса Н. Попеля (см. (15) стр. 136 – 141) и командира корпуса Рябышева. Приведенные в мемуарах Попеля диалоги с участием Вашугина воспроизведены почти дословно.